12 июня 1916 года стало переломным для истории России. Империя вышла из мировой войны и сосредоточилась на сохранении расшатавшихся было устоев власти. Революционные движения подверглись серьезным гонениям, династия Романовых сохранила престол. История приняла совершенно иной оборот.

Игровое время: игра приостановлена. Форум остро нуждается в соадмине. Обращаться в гостевую.

Гостевая внешности персонажи сюжет общие вопросы правила акции

Российская империя: новая история

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Российская империя: новая история » Небылицы въ лицахъ » Дворцов заснеженных чарующая сказка


Дворцов заснеженных чарующая сказка

Сообщений 31 страница 49 из 49

1

http://i74.fastpic.ru/big/2015/1128/7e/77ac2bcb986835be938c52f57f61767e.jpghttp://i66.fastpic.ru/big/2015/1128/17/7486fad9405477f2c22daa485af0bb17.gif
http://i66.fastpic.ru/big/2015/1128/db/3740cd93c9432c9661e313ea28a7f4db.gifhttp://i66.fastpic.ru/big/2015/1128/65/90e618d8da6df7aa1a467f37cbe6a165.jpg
http://i75.fastpic.ru/big/2015/1128/93/425fe30cb23d236a1c29379e7ccf8593.jpghttp://i66.fastpic.ru/big/2015/1128/5a/35dd2c43a9c0708996d48444b2e0775a.gif
http://i66.fastpic.ru/big/2015/1128/8c/bef511e0eb1a0ef50400896dcef78b8c.gifhttp://i67.fastpic.ru/big/2015/1128/04/4aa81b9872bbbb7547a5d2253e0b2804.jpg

Наименование: Дворцов заснеженных чарующая сказка
Дата, место события: 1 эпизод - 7 декабря, 1792 года; 2 эпизод - 13 января 1793 года, Санкт-Петербург, Зимний дворец с прилегающими постройками Эрмитажа.
Участники: принцесса Луиза Мария Августа Баденская (Татьяна Николаевна), капитан-поручик 1-го батальона лейб-гвардии Измайловского полка Михайло Андреевич Милорадович (Ольга Николаевна)
Сюжет: Очередное амурное приключение молодого гвардейца вдруг закончилось удивительной встречей. Возможно ли, что именно баденская принцесса стала залогом будущей удачи, вознесшей рядового измайловца на самые вершины военной и политической элиты? Возможно ли, что именно русский офицер смог вселить в нее надежду на то, что она встретит свою любовь и судьбу именно здесь среди зимней стужи России? Кто знает… История тщательно оберегает от посторонних глаз все события, случившиеся в темных дворцовых коридорах.


0

31

14 маiя 1793 года
Нарвская сторона, Вознесенская першпектива, Измайловская слобода


прическа

«крылья голубя» из своих сильно напудренных волос, сзади небольшая коса со вплетенной черной лентой
http://i78.fastpic.ru/big/2016/0726/93/fae70f575ffcfa51ff44e3289f300c93.jpg

одет

белые узкие панталоны, черные сапоги, короткий красный двубортный камзол без рукавов поверх белой рубахи

Славно вчера гульнули! Ей-богу, славно! Да и когда гвардия плохо гуляла? Скорее уж Нева потечет вспять, и звезды осыпятся с небес, нежели проведет в скуке отменный Лейб-гвардии Измайловский полк! Потому так и трещит в голове, словно в ней черти пляшут вприсядку. Михайла ненадолго открыл глаза и снова их прикрыл – уж шибко резво начал накреняться потолок светлицы. Раз шевелиться ему пока невмоготу, стоит, пожалуй, припомнить события дня ушедшего, доставившего Милорадовичу немало вполне радостных мгновений, ежели теперича и подняться сил не достает. Как ни странно, но память совершенно отказывалась воскрешать вчерашнее празднование в подробностях. В честь чего или кого случилась подобная забава он не помнил совсем, разве что пред гудящим, будто растревоженный улей, рассудком всплыл туманный облик одной из петергофских дач да полная охапка форменных безобразий, на ней творимых. Капитан-поручик шумно засопел от нахлынувшего стыда и попытался отбиться от совести, задавшись вопросом, как, пребывая в совсем свинском состоянии, удалось ему возвернуться домой? Ощупав себе грудь и найдя на ней рубаху, Михайла насторожился –неужто одетым уснул? Но по ногам безбожно дуло, а сие значит, они голые, то бишь панталоны кто-то с него стянул –вот верный признак того, что без денщика, сиречь камердинера, Прохора дело никак не обошлось. Измайловец расплылся в блажной улыбке: нашел, стало быть, его цепной пес и доволок до родимой слободы, надо бы отблагодарить шельму… Не даром хлеб ест! Всегда знает, где искать господина офицера, будя последний сил в ногах не имеет, дабы воротиться!
- Барин, вставали бы ужо, - раздался так кстати рядом подозрительно грустный голос «шельмы». – Гуся искать надобно…
- Какого гуся? – лениво отозвался Милорадович, и не думая даже начинать подымать веки. – Не мели вздор, каналья.
- А того, коего Вы вчерась напугали,  -услужливо разъяснил Прохор, продолжая сидя в углу начищать сапоги. – Курей еще тудыть-сюдыть отловили, а гусь пропал совсем.
- О чем говоришь? Не пойму же ни слова! Парблю (Черт побери)! – гвардеец взялся за голову и сдавил виски
- Ну как же, ваше высокоблагородие, чай, не припоминаете? Вчерась, как приехали со товарищами Вашими, и по ошибке изволили вломиться в избу, где их превосходительство Иоасаф Иевлевич (1) курей держал да гуся, толстого такого, важного что твой анерал. К приезду батюшки-князя Николы Васильича (2) заготовился, откармливать велел. Зверюшка-то вас как увидала, так и врассыпную. Полночи ловили. Квочек, кажися, всех вернули, а гусь –как скрозь землю.
Михайла резко открыл глаза, преодолев мутную тошноту. Арбенев, хоть и приветливый старик, а за свое имущество взыщет так, что мало не покажется. Вот же дернул бес с пьяных глаз лезть, куда ни попадя! Теперь ищи-свищи птицу…
- Купи нового и дело с концом, - неожиданно порадовал сам себя здравою мыслею Милорадович.
- Денег  - ни гроша, - категорически отрезал Прохор. – И в долг нигде не дадут! – добавил он, предупреждая ожидаемый ход барина.
- Пусть другие купят, - сердито буркнул капитан-поручик, отворачиваясь к стене и натягивая на себя одеяло.
- Так Ваша же затея была,  -пожал плечами денщик. –На Вас все и укажут.
Дело начало приобретать дрянной поворот. Надо бы отлучиться до Завадовского. Добрейший Петр Васильевич никак не откажет ссудить некоторою суммою сына старинного друга, о чем измайловец и высказался вслух, надеясь отправить с сим поручением и без того засидевшуюся «каналью». Но «каналья» решила в очередной раз удивить Милорадовича.
- Вам бы, барин, не след самому-то лежать. В полк вдруг прибыли Феликс Станиславович, злы, аки сатана, и, что чудно, при мундире. Бегают повсюду, суетяться, лаяться изволят, к порядку призывают. Светопреставленье, не иначе!
От подобных вестей Михайла так и сел на постели, забыв о тяжком похмелье и пропавшем гусе. Граф Феликс Потоцкой, на год старше самого Милорадовича, числился при полку в важном звании капитана, но проживал в Петербурге на квартире и безбожно прогуливал отцовское состояние, предаваясь всем доступным ему порокам. В измайловском мундире его сослуживцы не видали и в лучшие-то дни, а нынче что за свистопляска? Капитан-поручик протер глаза, дабы убедиться, что ему не мерещится несущий одну за другой, что твоя кура, дурные вести проклятый Прохор. Но нет – аспид как сидел в углу на кособоком табурете, натирая да тьмы сапоги, так и продолжил свое нехитрое занятие. Чуя неладное, гвардеец не стал дожидаться, пока оно застанет его на постели, и велел подать умыться, одеться и пудры да поболе! Окунув голову в ушат с холодной водою и довольно отфыркиваясь, Михайла почувствовал себя значительно лучше и уже вскорости рассматривал в пыльном зеркале свой молодцеватый вид с бравой грудью колесом. Разве что вместо белых штиблет пришлось надевать сапоги: после вчерашних танцев до самого утренней звезды ноющие ноги просто бы не залезли в них. Следом должен был дойти черед до облачения в мундир, но, заметив, как в окне замаячила знакомая фигура Балашова, Милорадович немедля выскочил на улицу в одной рубахе и камзоле, в надежде узнать от поручика последние известия.
- Сашка! Ле лейтенон (поручик)! Сё тенир (А ну стой)! Кру-угом! Ать-два! – гвардеец налетел со спины на сослуживца, коий, по привычке, повиновался приказу, не задумываясь от кого он может исходить, а, заметив знакомый горбатый нос, сердито отмахнулся:
- Будет тебе… Тут вон, и без тебя начальников хватает. Дежа унтэндю (Слыхал уже)? Потоцкой осчастливил нас, грешных, своею рожею.
-Слыхал, - Михайла, не забывая окинуть взглядом пространство между светлицами в поисках засевшего занозой в душе гуся, нетерпеливо прервал собеседника. – Э кю дисэн-иль (А что говорят)? С чего ле комт (граф) нашу скромную юдоль посетить возжелал?
- Кто знает,  - Балашов пожал плечами. – Вроде как важная особа мимо слободы поедет, иль фо пур ке лё режимон эти тэн ордр (надо дабы полк в порядке был), Арбенев занемог, вторые сутки его лихоманит, а как назло – плю персон н’э дон ля вилль ё (более в городе и нет никого). Не Нарышкина же с Москвы тащить! (3) Пришлось по чину Потоцкого в ружье ставить, вот он и бесится. Сам едва отгулял ночь, келькё шу комм се тьен сюр се пьи (кое-как на ногах держится).
- Славно встретим гостя! - хохотнул капитан-поручик своим громовым резким смехом. – Сомме-ну  вьелен инспекти (Нешто инспектировать желают)? (4)
- А я почем знаю? – Сашка кисло посмотрел на аккуратные пудренные виски Михайлы. – А ты будто вчера и не принимал.
- Я, мон ам (душа моя), умерен в излишествах,- прихвастнул Милорадович, не став уточнять, с каким трудом ему удалось продрать глаза.
- Мундир накидывай, и давай к плацу. Потоцкой никак удивит нас построением! Румянцевским каре поставит али суворовским? – решил сострить Балашов, понимая, что далекость графа от Устава полку сыграет недобрую службу.
- Бог с тобой, Александр Дмитриевич, - Михайла широко перекрестился. – Тут бы хоть без происшествий в колонны собраться! Чую, наломает взводов – любо-дорого будет поглядеть! Ле дьябль лю мем не сера па компрондр (Сам черт не разберет)! – за сим носатый измайловец собрался было последовать совету товарища и вернуться в светлицу за мундиром, как у казармы напротив мелькнули белые крылья, и послышалось характерное гоготанье. Вспомнив, что стоимость гуся ему придется покрывать из своего кармана, капитан-поручик кинулся за угол дома, оставив Балашова в изумлении относительно душевного здравия сослуживца. Преступный беглец, увидев погоню, припустил пуще прежнего, быстро перебирая красными лапами и раскинув крылья в стороны, изображая тем самым из себя жертву гвардейской жестокости. Михайла не поддавался на сей маневр, силясь нагнать арбеневскую птицу. Задача оказалась не из легких: домашняя дичь хитро лавировала между зданиями и встречными гренадерами, хохотавшими в усы, видя, как следом за гусем несется вприпрыжку молодой офицер, и никак не желавшими поспособствовать поимке, не смотря на отчаянные призывы капитан-поручика проявить сознательность. Гусь, тем временем, мчал вперед и орал благим матом, привлекая внимание цивилизованного общества к возмутительному обращению с птицею, хоть ума и не великого, но все же тварью Божиею! Видимо, посчитав, что услышан он будет исключительно на лобном месте, пернатый подлец выскочил на плац и понесся по нему, испуская жалобный гогот и колыхаясь всем своим тучным телом. Граф Феликс Потоцкий, красовавшийся на вороном коне, и в нетерпении ожидавший прибытия всего бывшего в расположении Измайловской слободы полка, заметив картину погони, стал ярко-бордового цвета, завопив что-то по-французски, но вошедший в азарт Михайла его не слышал: в отчаянном рывке он вцепился в белый, мягкий зад гуся, и тут же был ущиплен за нос. Возопив от боли, капитан-поручик схватился за пострадавшую часть лица обеими руками, и вновь едва не упустил добычу. Пересилив страдания, гвардеец ускорил бег, и схватил строптивую птицу, едва не попавшую под копыта лошади Потоцкого, сжав ему пальцами клюв. Гусь, обалдевший от произошедшего, внезапно затих, устроившись под мышкой у Милорадовича. Зато взбешенный граф, соскочив на землю, принялся размахивать нагайкой перед двумя красными носами обоих нарушителей и устраивать разнос слегка взъерошенному младшему чину, не гнушаясь самых изысканных оборотов галльского наречия. Надо сказать, Михайла был в совершенном восхищении! Не владея сею речью на достойном уровне, он с особенною любовью внимал виртуозам языка, в надежде получить достойный урок и где-нибудь ввернуть его в будущем. Гусь, в отличие от измайловца, взирал на Феликса Станиславовича с подозрением и даже каким-то возмутительным презрением, видимо, памятуя, что он все-таки собственность не абы кого, а целого генерал-майора и георгиевского кавалера!

___________________________________________________________________________________
(1) - Иоасаф Иевлевич Арбенев - генерал-майор, премьер-майор Лейб-гвардии Измайловского полка, кавалер ордена святого Георгия 4 класса и святого Владимира 2 степени
(2) - имеется в виду ожидаемое летом 1793 г. прибытие в полк генерал-аншефа князя Николая Васильевич Репнина, подполковника Лейб-гвардии Измайловского полка
(3) -имеется в виду капитан Лейб-гвардии Измайловского полка Петр Петрович Нарышкин в звании камер-юнкера, находившийся в Москве и собиравшийся перейти в гражданское ведомство, оставив военную службу.
(4) -  дословно Михайла Андреевич говорит примерно следующее: «Мы хотят проверять?».

+1

32

Вешний вид (вариант справа)

http://sf.uploads.ru/kMFcv.jpg

Месяц май наполнил главную императорскую резиденцию в столице различными событиями, сопровождающимися суматохой и волнениями. Больше всего переживаний выпало на долю маленькой немецкой принцессы. Она приняла православие, после чего на следующий день состоялось ее обручение с Великим князем, и вот уже почти как неделю старалась привыкнуть к своему новому имени. Отныне при дворе Ея Величества не гостила дочка наследного принца Бадена Луиза Мария Августа со своей младшей сестрой. Теперь в покои императрицы каждый вечер приходила Великая княжна Елизавета Алексеевна, нареченная невеста старшего внука государыни. К новому положению при дворе и в августейшей семье привыкнуть было непросто, не смотря на то, что готовилась она к нему едва ли не с первого дня приезда в Россию. С отражения в зеркале на нее смотрела все та же юная девочка, которая не могла сказать, что отныне она уверена в каждом своем шаге и нисколько не страшится будущего. Луизе (она не спешила называть саму себя новым именем) самой не верилось, что в свои четырнадцать лет она уже невеста, а через несколько месяцев и вовсе будет женой. И все же большинство сомнений осталось в прошлом. С каждым последующим днем новоявленная Великая княжна все больше привязывалась к месту, которое стало ее новым домом. И заслуга в том принадлежала государыне Екатерине Алексеевне и Великому князю Александру Павловичу. Доброта и забота императрицы и нежное внимание жениха делали Луизу очень счастливой. Порой Великая княжна приходила в такой восторг от происходящего с ней, что в сердце даже на некоторое время заглушалась тоска по дому, поселившаяся в нем едва Луиза покинула Баден. Особенно этому поспособствовали сборы для переезда двора в Царское Село, которые начались сразу на следующий день после обручения. Маленький баденский двор никогда не видел подобного размаха. В покоях Зимнего и Шепелевского дворцов несколько дней подряд царила сплошная суета. Служащие и придворные, не зная покоя, занимались сборами вещей, бумаг, иных августейших принадлежностей. Луиза с восторгом следила за всем этим, каждый вечер с жадностью слушая от Великого князя рассказы о том, как вольно и приятно жить в Царском Селе. В итоге с детской нетерпеливостью Великая княжна стала ждать дня переезда и, наконец, он настал.
Почти все ее вещи уже были отправлены в загородную резиденцию императрицы. В покоях остались лишь необходимые мелочи, кои должна была привезти позднее дежурная камер-юнгфера. У подъезда Шепелевского дворца уже стояла шестиместная карета, приготовленная для Великой княжны с ее сестрой и их сопровождением. Александр Павлович же выразил желание отправиться в путь верхом вместе с младшим братом Константином, и уже уехал. У экипажа Луизу ждали принцесса Фредерика, графиня Шувалова со своей дочкой Александрин, Василий Петрович Салтыков, а также пара гвардейцев, коим поручено было сопровождать августейшую невесту. Поправив перед зеркалом ленты от шляпки, Велика княжна вместе с мадемуазель Протасовой* покинула свои комнаты, совсем не задумываясь о том, что более уже не вернется в покои, в которых провела первые месяцы в России. Со счастливой улыбкой на лице она села в карету, и кучеру был отдан приказ трогать. Екатерина Петровна известила Великую княжну, что из-за многолюдности и столпотворений на Невском проспекте - главной улице Петербурга - было решено немного изменить обычный маршрут на дорогу до Царского Села. Эта новость только обрадовала Великую княжну, ведь, проведя уже больше полугода в столице, она почти и не знала города, а теперь ей выдалась счастливая возможность наблюдать за окошком кареты, как сменяются дома не еще незнакомых ей улицах. Тем и была занята Луиза, краем уха слушая, о чем переговариваются Фредерика и Варвара, когда внезапно раздались громкое ржание лошадей и крик кучера, а затем карету вдруг резко тряхнуло, что все едва не попадали со своих мест на пол.
Экипаж остановился. Великая княжна переглянулась с Фредерикой, а графиня Шувалова тут же начала поднимать суматоху, ругая бессовестного кучера, который их было чуть всех не погубил.
- Chut, comtesse (Тише, графиня) - со спокойной улыбкой на лице проговорила Луиза. - Mieux vaut savoir pourquoi nous nous sommes arrêtés. (Лучше узнайте, почему мы остановились)
Недовольное лицо Екатерины Петровны свидетельствовало о том, что она недоумевает, отчего Великая княжна не поддержала ее причитаний относительно умений кучера, но возражать не стала, а, приоткрыв дверей, спросила у лакея, что произошло.
- Лошадь повредила ногу, Ваше Сиятельство, - не смотря на то, что слуга говорил на русском, Луиза уже могла понимать столь простые фразы.
- Vous voyez, la comtesse, conducteur de ne pas être (Вот видите, графиня, кучер здесь не причем) - Великая княжна посмотрела в окно. Будучи, как уже упоминалась, совершенно незнакомой с городом, она едва ли могла определить, где они находятся, меж тем ей было весьма любопытно поближе разглядеть улицу и стоящие на ней строения. Так что не воспользоваться вынужденной остановкой было бы большой ошибкой - решила про себя Луиза и постучала в дверцу.
- Votre Altesse, vous ferais mieux est de rester dans la voiture (Ваше Высочество, Вам лучше пока остаться в карете) - тут же послышался нервный голос Екатерины Петровны, но дверца уже распахнулась, и Луиза подала руку лакею, чтобы спуститься с экипажа.


* Варвара Петровна Протасова - фрейлина императрицы, временно состоящая при особе Великой княжны Елизаветы Алексеевны, одна из племянниц камер-фрейлины А.П. Протасовой

+1

33

Слушать Феликса Станиславовича можно было вечно: истинно граф соловьем заливался, упоминая Михайлу Андреевича в самых что ни на есть причудливых ипостасях, а порой и матушку его с батюшкой, и даже, ежели Михайла Андреевич верно уразумел, то и славных его сербских предков. Однако же, окончание вдохновенного спича измайловскому плацу дослушать не удалось, ибо в сей момент под истошный крик одного из унтер-офицеров: «Й-э-эду-у-уть!» Вознесенская першпектива покрылась клубами взметнувшейся вверх пыли, и в самом ее конце вдруг показалась столь ожидаемая капитаном полка карета в сопровождении кавалергардского эскорта. Гвардейцы, бывшие тут же, оживленно загудели, а Милорадович вместе с гусем вытянули шеи, пытаясь разглядеть, какая же невиданно важная персона взбаламутила всю их слободу?
- Дозвольте доложить! Едуть, ваше высокоблагородие! – подлетел, придерживая под мышкою треуголку, уже упомянутый нижний чин. Запыхавшись, он остановился и вытянулся стройным кипарисом перед Потоцким. – Как есть – едуть!
Капитан, еще красный и не отошедший от конфузии с гусем, раздраженно отмахнулся от унтер-офицера, и собрался было, резво вскочив на коня, постараться успеть привести измайловцев в относительно достойную полка ордр-де-баталию, как вдруг на глазах у начавшего самостоятельного полка подтягиваться случилось невероятное происшествие: коренной рысак приближавшегося экипажа то ли неловко ступнув, то ли уйдя на скаку в ямку, неловко припал на одну ногу, попятился, громко заржав и едва не опрокинув карету. Весь плац, да что плац!, вся слобода замерла, затаив дыхание. Феликс так и остался стоять, протянув руку к поводьям своего вороного, окаменевший изваянием с вытянутыми вдоль тела руками унтер выпучил глаза, а Михайла растерянно посмотрел на гуся, ожидая от генеральской птицы дельного совета, но в мудрых очах сей твари не сияло ни одной разумной мысли. Тем временем, гвардейцы, забыв о дисциплине и горя желанием помочь попавшим в беду высоким проезжающим гостям, а наипаче - страдая от любопытства знать, ради кого их выгнали после вчерашних обильных жертв Бахусу строиться при полной форме, избрав в качестве построения казацкую «лаву», ею же и ринулись к замершему на месте экипажу, возле коего и без них суетились кавалергарды. Милорадович перевел взгляд на графа.
- Мон Дье! Ля се трув ле Гран Принцесс Элисабет!(Боже! Там находится Великая княжна Елисавета!)–Потоцкий вздрогнул и кинулся следом за подчиненными. –Тени-ву! Же вуз ордонн д’арретье (Стойте! Я приказываю вам остановиться!)
Елисавета! Луиза… Она, успевшая стать недосягаемостью подобной звезде, вдруг вновь по прихоти судьбы является в жизнь его, и переворачивает в ней все вверх дном, хотя и без того беспорядком в оной капитан-поручик обижен не был. Вспомнился тут же тот прекраснейший вечер – не тот, коий горьким прощанием отравил самое сердце измайловца, а тот, когда, одураченный темнотою коридоров Зимнего дворца, Михайла впервые обнял ее тонкий стан и почувствовал, как прильнула к нему нежная, будто фарфоровая, фигурка юной красавицы. Сердце заходило ходуном в могучей груди гвардейца. Будто ошпаренный ринулся он следом за Феликсом и на бегу успел всучить тому озадаченного происходящей суматохою гуся. Тем временем гвардейцы едва ли не как мухи облепили экипаж, и кто-то уже с видом знатока, отодвинув одного из кавалергардов в сторону, горячо о чем-то спорил, беспрестанно тыкая пальцем в ось заднего колеса кареты.
- Отгулялся, Буцефал, - похлопывая по загривку теперь хромого рысака, произнес здоровый детина, затянутый в положенный узкий мундир из зеленого сукна с красной выпушкой по краю воротника в тон самому мундиру. – Продай, отец, коня! Славная животная! Жалко! – начал он подзуживать сердитого кучера, на которого чуть не наскочил с разбегу Милорадович, успевший заметить в карете явно рассерженный лик графини Шуваловой. Понять дворцовую курицу было несложно: как тут углядишь за хорошенькой подопечной, когда рядом целая ватага бравых молодцев, способных, по причине снисходительности Государыни Императрицы, позволить себе пусть и допустимые, но все же вольности? Напрасно, напрасно, шер Екатерина Петровна, Вы столь печётеся о невесте Великого князя! Здесь уже есть тот, кто ради защиты чести Ея Прелестного Высочества и жизни не пощадит – ни своей, ни чужой! Михайла, растолкав ватагу гвардейцев, оказался совсем рядом с заветной каретою и даже успел услышать легкий стук, каким обычно дают знак лакею помочь покинуть экипаж. У капитан-поручика перехватило дыхание, и он едва не задохнулся, но не от нахлынувшего чувства, а от внезапно заткнувшим ему нос и рот перьям. Догнавший Милорадовича Потоцкий, не теряя времени, вернул младшему по чину измайловцу «арбеневский дар» и несколько истеричным гласом велел податься всему полку назад, тоном, полным неудовольствия, намекая, что ослушники проведут последующие дни в бесконечных пикетах, рундах и караулах.
- Votre altesse impériale, je suis heureux de Vous accueillir! (Ваше императорское высочество, я счастлив приветствовать Вас!) – начал было полным важности голосом капитан, сопровождая взглядом лакея, чинно открывавшего дверцу, как вдруг весь обзор прекратил свое существование, и вокруг графа образовалась пушистая белизна. Михайла, привыкший хватать фортуну за хвост, не спрашивая ее на то согласия, вернул вёдшее себя на удивление покорно «переходящее знамя», сиречь гуся, Феликсу, и, уверенно оттерев в сторону лакея, не успевшего оказать сопротивление от внезапности гвардейского маневра, мягко перехватил изящную ручку, затянутую в перчатку. Ее, столь невесомую, что перья генеральского гуся могли начинать съеживаться от зависти, он узнал бы из множества иных, даже зажмурившись, по одному лишь прикосновению.
- Вотр альтэсс империаль, ну лё режиме онтьёнр эру де Ву аккьюэллир (Ваше императорское высочество, мы всем полком счастливы приветствовать Вас!) –приветствовал невольную гостью капитан-поручик. Ненадолго склонив голову и тут же вскинув ее, Михайла зычным и мягким басом гаркнул во всю мощь легких: - Вив ля Гран Принцесс Елисавет Алексеевна!
Озадаченный полк, сначала после одергивания Потоцкого несколько отошедший назад, теперь осознав, ради кого их выдернули на плац, немедля поддержал почин сослуживца, и Вознесенская першпектива под взмывающие в воздух треуголки наполнилась радостными криками: «Виват!», «Виват Великой княжне Елисавет!».

+1

34

Толпа вокруг экипажа собралась быстрее, чем можно было бы ожидать. Впрочем, вероятно, все дело было как раз в том, что ее ждали. Лакей еще не успел полностью открыть дверцу, как слуха Луизы уже коснулось приветствие одного из окруживших их военных - вероятно, капитана полка - что удивило и несколько смутило Великую княжну. На миг она даже столь оробела, что была уже готова послушаться совета Екатерины Петровны и остаться в карете.
Но все же Луиза поборола свой сиюминутный страх и протянула руку лакею. Правда, тут же было обнаружено, что ее пальцы оказались вовсе не в ладони дворцового слуги. Спускаясь по ступенькам экипажа, Великая княжна бросила задумчивый взгляд на офицера, столь дерзко отстранившего лакея от его прямых обязанностей. Бравый гвардцеец, кажется, вовсе не считал свой поступок чем-то не совсем допустимым. Едва ножка Луизы коснулась земли, он тут же зычным голосом задал тон приветствию от всего полка измайловцев, тем самым заставив еще больше смущаться невесту Великого князя. Она, конечно, уже успела попривыкнуть к тому вниманию, каким ее окружали с момента ее приезда в Россию, и особенно с того дня, как стала ясна ее будущая судьба. Но в такие моменты обычно всегда кто-то был рядом. Государыня, цесаревич с супругой или ее будущий муж. В эту же минуту Великая княжна была единственной, кто представлял августейшую семью, хотя, по сути, она еще даже не успела стать ее полноценной частью. Помимо этого что-то заставляло ее все время поднимать свой взгляд на офицера, держащего ее руку. И это было не только само это прикосновение, или бойкость гвардейца. Нет, что-то еще. Лицо и голос казались ей знакомыми. Возможно, она уже видела его как-то во дворце на одной из церемоний?
- Благодарю! - с заметным акцентом, но все же на вполне приличном русском ответила Великая княжна на приветствие. И только сейчас, при взгляде на одного из гвардейцев, она заметила, что не только полк ее встречает. Гусь? Великая княжна неуверенно посмотрела на птицу, а затем на мужчину, что ее держал. Зачем это? Неужели какой-то странный русский обычай, о котором она никогда не слышала? Да нет. Глупость какая-то. Конечно, Россия заметно отличалась от ее родного немецкого герцогства, но едва ли настолько.   
- Merci pour l'accueil chaleureux (Благодарю за теплую встречу) - пытаясь собраться с мыслями, а вернее прогнать из них многочисленные вопросы про гуся, Великая княжна продолжила, перейдя на французский и, наконец, высвободив свои пальчики из руки гвардейца. - J'espère que Vous ne vous refusez pas à nous en aide. Quelque chose s'est passé avec le cheval (Надеюсь, Вы не откажите нам в помощи. Что-то случилось с лошадью).
Луиза повернулась в сторону кучера, но вместо него увидела лишь еще нескольких гвардейцев, так что ей пришлось вернуть свой взгляд обратно к гусю и бойкому офицеру, который все еще стоял рядом с ней.
- Aussi j'espère que nous par hasard n'ont pas violé... (Также я надеюсь, что мы случайно не нарушили...) - что именно они могли нарушить? Для чего нужен был гусь, до сих пор волновало Великую княжну, не меньше вопроса о том, почему ей столь знакомым кажется лицо самого прыткого офицера сего полка. - Je l'espère, nous ne vous empêche pas de Vous. De l'oie. C'est inhabituel pour la rencontre (Надеюсь, мы не помешали Вам. Гусь, это необычно для встречи), - не удержавшись оттого, чтобы не заметить о своем удивлении от встречи с пернатым существом, Луиза вновь обернулась к мучившему ее память лицу. - Présentez-vous, s'il vous plaît. J'aimerais un peu de regarder autour de vous, avant que nous puissions continuer le chemin (Представьтесь, пожалуйста. Я бы хотела немного осмотреться, прежде чем мы сможем продолжить путь) - при этих словах из экипажа раздался недовольный кашель. Несложно было догадаться, кто предостерегал Великую княжну от столь неосмотрительного и легкомысленного поступка.

+1

35

Михайла ликовал вместе со всем полком, при сём испытывая особенное чувство, заставлявшее его практически не отводить восхищенного взгляда от прелестного личика Великой княжны. Чудо, как хороша! И с каждым днем становится все краше и краше! Бесконечно жаль, что ему так и не удалось украсть поцелуй сих нежных коралловых губ, являющихся истинно источником величайшего искушения и ныне самым чудеснейшим голосом изъявивших ему свою благодарность! Справедливости ради стоит отметить, что Ее Императорское Высочество обращалась непосредственно ко всему полку, но Милорадович, полагая себя зачинщиком столь грандиозного приветствия, отнес большую часть августейшего удовольствия непосредственно на свой счет. Русский язык баденской принцессы звучал дивно хорошо, можно даже сказать, лучше, нежели наш капитан-поручик знал речь Ронсара и Дю Белле. Впрочем, и последняя не была обделена вниманием высочайшей гостьи, и далее она изволила изъясняться на французском, изрядно огорчив гвардейца тем, что все же, в отличие от взбалмошных измайловцев, помнила о приличиях, коии не позволили ей и далее снисходительно допускать незнакомцу удерживать ее руку. Тень огорчения промелькнула по длинноносому лицу и, тем не менее, не задержалась на нем, ибо присутствие рядом волшебной нимфы, столь долго вдохновлявшей несостоявшегося кавалера на душевные метания, приятными мгновениями воскрешало в его памяти почти сказочные события, случившиеся с ними прошедшей зимой. Недолгое пребывание в мире грез  было прервано все тем же обожаемым голосом, обратившимся с робкою просьбою о помощи. Милорадович встрепенулся, мысленно обругав себя совершеннейшим чурбаном: он же успел краем уха услыхать вердикт поручика Соколовского, беседовавшего с кучером и слывшего первым знатоком лошадиной породы в полку. Ежели бы ему удалось разрешить неприятность, случившуюся с Елисаветою Алексеевною, вполне возможно, что она смогла бы отличить его и в будущем. Пока капитан-поручик соображал, как ему выйти из деликатной ситуации, не разбазарив четвероногого имущества измайловцев, внимание Великой княжны, что не удивительно, привлек арбеневский гусь, мирно расположившийся в объятиях растерявшегося Потоцкого и, наклонив голову в сторону, придирчиво разглядывавший незнакомку. Вопрос о пернатом застал врасплох даже обычно находчивого Милорадовича.
-Вотр шеваль… нотр уа… (Ваша лошадь… Наш гусь…) – попытался было собраться с мыслями Михайла, как его озадачили необходимостью представиться. Выпятив гордость своей стати – уже ставшую известной грудь колесом – капитан-поручик собрался было отрапортовать собственную персону по всей форме, как коварный поляк, дождавшись момента, свершил страшную месть, вдруг перекинув генерал-майорскую птицу младшему по званию. Гвардеец, коему при мысли, что гусь пострадает, едва не стало дурно, и он кое-как успел подхватить ворох белых перьев, а граф, как ни в чем не бывало, выступил вперед, отвесив галантнейший поклон Великой княжне и, тем самым, обращая ее внимание на свою капитанскую особу.
- Permettez-moi de me présenter: le capitaine du Régiment Izmaïlovski le comte Félix Potocki. Vous avez eu à rencontrer mes parents honorables dans le palais. Et maintenant, le fils était digne de ce même honneur (Позвольте представиться: капитан Измайловского полка граф Феликс Потоцкий. Вы должны были встречаться с моими почтенными родителями во дворце. И теперь сын оказался удостоен той же чести), - старший сын Щенсного растекался медом, нагоняя тучи на вмиг ставший хмурым лик гусеносца. Разумеется, его самолюбие было ущемлено – и не без основания. Да, чином капитан-поручик пока не вышел в «люди», и звонким титулом не громыхает, да и отец его не частый был посетитель императорских резиденций, но, тем не менее, сие не повод уступать в битве за взгляд прекрасных синих очей малахольному поляку! Чутким ухом Михайла расслышал сердитое покашливание, в коем безошибочно угадал графиню Шувалову, отравлявшую молодому гвардейцу своим присутствием маскарад в Эрмитаже. Впрочем, в тот вечер она была столь виртуозно использована им в корыстных целях, что не успела смертельно наскучить капитан-поручику. Сейчас же Екатерина Петровна снова пришлась кстати.
- Дамс сонт энкор эн калеш (Дамы все еще в экипаже), - кивнул Милорадович в сторону кареты. – Сашон комбьен абиль Вотр экселлён дон ле аффэ дю пале же круп ке Ву нэ лэсси персон, де се прош а  л’императрис ву  де рести сан аттенсьён ле коммондьён де л’ян де меллёр режимён де ля гард де режимён (Зная, сколь искусны Ваше сиятельство в делах придворных, верю, что Вы не позволите особам, приближенным к Государыне, оставаться без внимания командующим одним из лучших гвардейских полков).
Хитрый малоросс задел графа за живое. Потоцкой хотел бы отправить расшаркиваться перед гостьями шибко умного подчиненного, но тот с ясным и чистым взором человека, не имеющего за душою никакой задней мысли, прижимал к груди гуся. А с гусем отправлять офицера к свите Великой княжны было никак нельзя. Нельзя было и требовать от Милорадовича отдать кому-нибудь несчастную птицу, ибо выглядело бы подобное со стороны, как будто капитан измайловцев брезгует придворными чинами. Феликс, поджав губы и временно признав поражение, подошел к экипажу и несколько менее елейным тоном предложил сидящим там свою помощь, ибо карета все равно нуждалась в новой лошади. Михайла отвес легкий поклон уважения вслед графу, коий был вынужден оставить в покое Великую княжну, и тут же, обратив на прелестную невесту горящий восторгом взор, попытался отыграться за собственную недавнюю неловкость.
- Ву н’ави паз эмпеш де ну, Вотр алдьтесс империаль, д’отонт плюс к еле режимен аттенде л’оказьён ву ду вор Ву. Дежа экривен лё лежёнд де Вотр ботэ э де бон кёр. И сетт уа респляс мэнтенон ле сиг де сон патрон – маляд ле женераль-мажор де л’Арбенёв – и эгальмон эро де Ву ренконтре (Вы ничуть не помешали нам, Ваше императорское высочество, тем более, что полк с нетерпением ожидал возможности увидеть Вас. О Вашей красоте и добром сердце уже слагают легенды. А сей гусь замещает ныне место своего хозяина – прихворавшего генерал-майора Арбенева и также счастлив встрече с Вами).
Тем временем, гвардеец – тот самый, что хотел приобрести повредившегося «Буцефала», подошел ближе к Михайле и, чуть понизив голос, заметил ему самым доверительным тоном:
- Оси бы на коляске проверить недурственно. Наши кто глядел, говорят – не ровен час, треснут. Кузнеца нашего ужо кликнули, а вот коренной отъездился, менять надо. Только у нас здесь при конюшнях один смех, а не лошади –чай, не кавалерия. Что делать будем, Михайла Андреевич? Опозоримся же перед царскою особою.
Милорадович, слушая со всем вниманием однополчанина, не сводил взгляду с Великой княжны и ничем не выдавал своей озабоченности ситуацией, приняв вид самый наибеспечнейший. Глянув на то, как Феликс помогает выбраться на свежий воздух графине Шуваловой, капитан-поручик озарился совсем уж дерзкою идеею.
- Вот что, поручик, велите запрячь вороного Потоцкого! Скотина преизрядная! Я – про коня, - уточнил, на всякий случай, Михайла, и Соколовский, расплывшись в заговорщицкой улыбке, тут же, откланявшись Великой княжне, помчался исполнять, а Милорадович продолжил, как ни в чем не бывало:
- Ну девон верифер л еру иль мэ сомбль кю’ль сонт ондомманже.  Нотр фержерон лёр верифера и дэррйер ле шеваль не ву анкьете па: ну Ву труверо ля меллёр. Ту ле траво прэндра дю тэмп, э танди кё Вотр Альтесс Империаль пьют инспекти л’ордер дан лекель ле режимен контен, ке ле колонель э л’эмпиратрис. Ву этэ мэнтенон фамилье авек ун уа, э же сью купабль, ке не с’эс прэзонти э Ву пар ла Шарт (Нужно проверить колеса, кажется, они повреждены. Наш кузнец их проверит, а за лошадь не переживайте: мы сыщем Вам куда лучше. Все работы займут время, а пока Ваше Императорское Высочество может проинспектировать, в каком порядке содержится полк, полковником коего является сама государыня… С гусем Вы теперь знакомы, а я виноват, что не представился Вам по Уставу), - Михайла для удобства переместил покорную птицу под мышку, и, прищелкнув каблуками сапог, отрапортовал. – Вотр Альтесс Империаль, ИзмайловскИ слободА э пре пур ля визит империаль персон. Ж’аи л’оннёр д’этре ле сёрвитёр де Вотр Альтесс Империаль ле капитан-лейтнёнт Мишель МилорадовИч (Ваше Императорское Высочество, Измайловская слобода к осмотру августейшею особою готова. Имею честь быть слугою Ваше Императорского Высочества капитан-поручик Михайла Милорадович).

+1

36

«Кочующий» с рук на руки гусь сначала весьма привлекал внимание Великой княжны. Ощущение, что она совершенно ничего не понимает, заставляло Луизу все более смущаться, оттого движения - легкий кивок головы на поклон капитана полка - получались не очень естественными.
- Oui, je connais ton père, et heureux que vous me présenté  (Да, я знакома с Вашим отцом, и рада, что теперь мне представлены и Вы), - собравшись с мыслями, Великая княжна все же сосредоточила свое внимание на графе Потоцком, а не на пернатом существе в руках гвардейца. В конце концов, надо было полагать, что именно от капитана полка теперь зависело, сколь скоро они отправятся дальше в путь. Сильно задерживаться было нельзя. В Царскосельском дворце вполне могли начать беспокоиться, да и графиня Шувалова едва ли будет спокойно ожидать. К слову, Екатерина Петровна, действительно, не заставила себя долго ждать, и вот уже граф Феликс оставил Луизу, вынужденный помогать ее окружению, а Великая княжна снова растеряно смотрела на гвардейца с гусем. Но все же птица отошла в этот раз на второй план. Голос офицера. Она явно его где-то уже слышала. И это тоже не давало покоя Великой княжне.
- Oh, je suis désolé que le général-major indisposé. J'espère que dans peu de temps il sera mieux...  À peine l'oie peut s'acquitter de ses responsabilités (О, мне очень жаль, что генерал-майору нездоровится. Надеюсь, в скором времени ему станет лучше...  Вряд ли гусь способен исполнять все его обязанности,) - Великая княжна улыбнулась, встречая взглядом еще одного из множества окружавших их измайловцев. К сожалению, ее знания русского языка не позволили полностью разобрать то, о чем говорили офицеры. Пришлось довольствоваться лишь пересказом. Впрочем, Луиза нашла в этом даже плюс. Чем дольше она слушала голос пока еще не представившегося ей гвардейца, тем ближе ей казался хвостик смутных воспоминаний, за который необходимо было уцепиться.
Его голос... Нет, дело было не только в голосе. А в том, как он говорил. Его французский был откровенно плох. А при дворе было гораздо проще встретить людей, кои бы говорили с акцентом на родном русском, но вот французский - он был безупречен почти у всех придворных. Лишь однажды она встречала во дворце человека, который бы так жутко коверкал французские слова. В памяти всплыла маленькая комнатка и холодное стекло окна, за которым царила уже темная зимняя ночь. Мрак был вынужден отступить только лишь перед фонарями, освещавшими один из подъездов дворца и позволявшими видеть «легионера», покинувшего маскарад в честь дня рождения немецкой принцессы и встретившегося с такой же «нимфой».
- Ne peut pas être...  (Не может быть...) - прошептала Луиза, не сразу поняв, что эти слова она произнесла вслух. Но вспомнив тот вечер, а за ним и предыдущий, когда он еще не знал о ее титуле, Великая княжна поняла, что уже встречалась с этим гвардейцем. Теперь она узнала буквально все: и голос, и произношение, и даже этот длинный нос.
- Je ne pense pas que j'aimerais... (Не думаю, что я бы хотела...) - в голосе Луизы засквозили стальные нотки. Вместе с воспоминаниями пришла и обида. В тот вечер он отказался произнести свое имя, а теперь ведет себя так, будто это не он скрывался под маской. Но договорить Великой княжне не дали. Около нее возникли фигуры графини и ее дочери, чуть дальше стояли Фредерика с Варварой и Василием Петровичем.
- Nous avons eu la chance que le problème est survenu ici. Pour nous aider  (Нам повезло, что эта неприятность случилась именно здесь. Нам помогут,) - обратилась Луиза к Екатерине Петровне, отвернувшись от, как она теперь знала, Михайлы Милорадовича. - La comtesse, je Vous en prie, et Vassili Petrovitch rester à proximité, avec le comte de Potocki. Il dira, quand pourrons-nous aller plus loin. (Графиня, прошу Вас и Василия Петровича оставаться с графом Потоцким. Он скажет Вам, когда мы сможем отправиться дальше.)
Августейшей невесте, которая еще недавно числилась всего лишь гостьей при дворе русской императрицы, было все еще неловко распоряжаться сопровождавшими ее людьми. Но пока она была вынуждена отвлечься на приблизившуюся к ней мадам Шувалову, в мыслях Луизы зародились сомнения. А вдруг все же она обозналась? Тогда с ее стороны было бы весьма грубо отказываться от помощи капитан-поручика, который вел с ней себя очень любезно. Для того, чтобы убедиться в своей правоте или, наоборот, удостовериться в том, что она ошиблась, стоило провести с гвардейцем немного больше времени.
- Tant que l'entraîneur mis en ordre, le capitaine-lieutenant Miloradovich me aider inspecter  Izmailovsky sloboda. Frédéric, Varvara et, bien sûr, Vous, chère Alexandrin - me tenir compagnie. (Пока карету приводят в порядок, капитан-поручик Милорадович поможет мне проинспектировать Измайловскую слободу. Фредерика, Варвара и, конечно, Вы, дорогая Александрин - составите нам компанию.)
Незаметно выдохнув, Великая княжна скорее отошла, пока графиня не успела возразить. Остаться наедине с гвардейцем, чтобы поспрашивать его о зимнем маскараде, было невозможно при таком скоплении народа. Но хоть что-то узнать она все равно сможет, если рядом не будет хотя бы чрезмерно опекавшей ее графини.
- Le capitaine-lieutenant, que voir en premier? (Капитан-поручик, что нам следует посмотреть в первую очередь?)

+1

37

Разумеется, от чуткого уха гвардейца, привыкшего различать сквозь гомон голосов на балах и парадах нужные слова, обращенные к нему, либо же вещавшие о предметах, занимавших его голову, не скрылась фраза, тихим шелестом слетевшая с губ Великой княжны, но он не придал ей существенного значения, ибо осознание собственного статуса не позволяло капитан-поручику допустить мысль, что сие невольное изъявление чувств относится к его персоне, а занимавшие Августейшую невесту заботы никак его не касались, и в любом случае этикет требовал от измайловца сделать вид, будто ничего экстраординарного он не слышал, что, собственно, Михайла и сделал, не меняя невозмутимой своей  физиономии, хотя, конечно, и был изрядно озадачен внезапною сменою тона голоса Елизаветы Алексеевны. Всего мгновение назад она улыбалась, являя своею улыбкою все очарование весны, а ныне от юной красавицы веет зимним холодом… Что за напасть нынче со временами года? Когда в Петербурге царила снежная пора, прелестная немецкая принцесса согревала его теплом своего доверия и сладостью кратких встреч, но вот настало время любви и пробуждения всех сил природы от оков ледяного сна, коее подействовала на теперь уже Ея Императорское Высочество совершенно в обратном направлении. Оставалось лишь гадать, что стало сему причиною: то ли неприятность, приключившаяся с экипажем, то ли не к месту появившийся гусь, то ли поведение самих гвардейцев, могущих поставить в неловкое положение высочайшую гостью нескромным любопытством? Более всего, Милорадовича огорчил бы отказ Луизы побыть еще некоторое время в слободе –и здесь взыграло не столько желание урвать у судьбы не ему положенное счастье лицезреть ее серьезное личико, сколь тщеславие представить полк в полном порядке лично вместо не имеющего ровным счетом никакого понятия о воинском искусстве Потоцкого. Стоит отметить, что наш герой также не отличался усердием к службе, но, во всяком случае, в отличие от графа, скандализировавшего публику своими похождениями, Михайла, памятуя о тяжелой руке отца-генерала, все-таки находил время и для изучения азов избранного ремесла, в основном делая упор на внешнюю представительность, в чем в то время находили особую прелесть инспектирующие особы. Учитывая, что продвижение по службе зависело, как от выслуги лет, так и от милости власть предержащих, то вполне понятно желание капитан-поручика не засиживаться в сем звании, удивив Великую княжну порядком и расторопностью. К сожалению, с первым обстоятельством в гвардии всегда было не слава Богу, и определенные беспокойства на сей счет у Милорадовича оставались, но измайловец не терял надежды представить все в лучшем виде, и даже неуместный гусь сумел слегка развлечь августейшую красавицу, что можно было считать определенным успехом. Он даже готов был рискнуть вызвать неудовольствие на свою голову, с пылом доказывая, что осмотр полка просто-таки необходим будущей супруге Великого князя, даже ежели оное мало интересует ея. Но поупражняться в риторике капитан-поручик не успел по той причине, что пред ним возникла неприятная вытянутая физиономия графини Шуваловой. Рядом с нею тут же появились и любопытствующие очи ее дочери Александры – девицы на выданье, миловидной барышни, партия с коей всерьез портилась наличием столь малоприятной тещи, и героев, подобных le prince Golitsyne*, пока было не сыскать, но можно было не сомневаться в том, что столь искусная интриганка, как Екатерина Петрова, поймает в свои сети  удовлетворяющего ее амбиции жениха и для сей дочери. За собственную судьбу гвардеец был спокоен, ибо незнатность происхождения его позволяла без труда избегать пристального внимания матерей, обремененных невестами, посему оба они – и измайловец, и болтавшийся под мышкою гусь – отвесили приличествующий случаю поклон обеим дамам, не беспокоясь стать добычею их матримониальных сетей. Михайла даже не поскупился на приветственное слово, в коем выразил восхищение прибывшими гостьями и горячую веру в то, что злосчастная случайность не помешает им оценить искреннее гостеприимство полка. К радости Милорадовича, прелестная Луиза верно восприняла кажущееся навязчивым внимание гвардейцев и вступилась за них перед собственным сопровождением. На самом деле, получив указание капитан-поручика офицеры взялись за дело, и кто-то уже вел к карете «штатного» кузнеца, отчаянно жестикулируя и поясняя тому, что случилось с колесом, а поручик Соколовский могучей хваткою тащил к экипажу ошалевшего от подобного обращения вороного, чей хозяин, выпучивая глаза и едва не заламывая руки, едва не подпрыгивал, стоя возле августейшей свиты. Феликс возражать, разумеется, побоялся – обвинения в отказе помочь Великой княжне могли серьезно осложнить его беспутную жизнь, и ему с трудом удавалась сохранять искусственно натянутую на лице улыбку. Чья сия была затея – догадаться несложно, однако же, мести время пока не пришло, и оставалось оставить сей бой за носатым малороссом, коий в отличие от капитана сиял, аки начищенный самовар. И в самых пылких мечтах не представлялось ему возможным, дабы когда-либо удастся ему обратить на себя внимание прекраснейшей из девиц, и более того, служить коей в скорости станет его святейшей и приятнейшей обязанностью! Сдается, что фортуна воистину благоволила ему, и пусть он сам пока еще не особо верил в удачливую звезду свою, день ото дня она горела все ярче на небосклоне жизни молодого гвардейца. Грешно было не пользоваться ея милостями! Михайла переглянулся с гусем и опустил того на землю. Птица, уже и сама уверенная, будто представляет здесь генерала Арбенева, осталась на месте, у ног измайловца, важно поглядывая по сторонам, и не представляя, как сие возможно – проводить инспекцию да без непосредственного участия такой важной представительной персоны? Милорадович, едва не подпрыгивая на месте от нетерпения, ожидал, пока Великая княжна не изволит объявить свое желание вслух, и не мог отказать себе в удовольствии лицезреть, как вытянулось и без того длинное лицо графини Шуваловой, явно посчитавшей Елизавету Алексеевну излишней вольнодумицей, даже в сравнении с обожаемым графинею Вольтером. Капитан-поручик, надеясь избежать колючих взглядов навязчивой опекунши, подмигнул ближайшим к нему офицерам, и те, не забывая за чей счет велись третьего дня лукулловы пиры, немедля окружили свиту, наперебой предлагая свои услуги в сопровождении и расхваливая отличный квас, коий варит унтер-офицер Олешев.
- Же Ву эн при, Вотр Альтесс Империаль (Прошу Вас, Ваше Императорское Высочество), - Михайла указал вперед в сторону аккуратно и геометрически правильно расположенных в форме квадратов деревянных срубов Измайловской слободы. – Ж’ эспер ке же не ме тромп па, си Вотр Альтесс Империаль д’абор водра эксплорир де сольда де ля казерн дон шак оффисье  эстим де сон девуар эссонсьель дэ фэйр пров де соллиситьюд (Надеюсь, не ошибусь, ежели Ваше Императорское Высочество первым делом захочет осмотреть солдатские казармы, проявлять заботу о коих каждый офицер считает своим первейшим долгом) , - Милорадович старался не уступать в изысканности Потоцкому, но его французский скакал отчаянно и безбожно, превращая отличную задумку в набор малопонятных слов.

_____________________
*  - имеется в виду князь Михаил Андреевич Голицын - муж старшей дочери графини Шуваловой - Прасковьи.

+1

38

Едва Великая княжна отошла от графини Шуваловой, как статс-даму императрицы тут же окружили измайловцы, наперебой предлагая множество способов скоротать время в ожидании того момента, когда карета будет готова продолжить поездку до Царского Села. От Луизы, конечно, не ускользнул недовольный взгляд Екатерины Петровны, но, освободившись от навязчивой опеки своей будущей гофмейстерины, Великая княжна рассудила, что время наладить вновь отношения с придворной дамой у нее еще будет, чего нельзя было сказать о встречах с капитан-поручиком Милорадовичем. По своему капризу Судьба их то сводила в самые неожиданные моменты, то разлучала на неопределенное время. Если это был тот самый таинственный незнакомец в маске, то убедиться в этом необходимо было именно сейчас, ведь иного шанса в будущем могло просто и не быть. Да и эту маленькую вольность с внезапной инспекцией полка быстрее простят неопытной Великой княжне, нежели уже супруге будущего государя. Стоило воспользоваться тем, что пока что ее положение в императорской семье еще не установило уж очень строгие рамки, кои ждали в будущем Великую княгиню и, тем более, императрицу.
Луиза направилась в сторону небольших деревянных домиков, на которые ей указал гвардеец. Заинтересованный взгляд Великой княжны то и дело останавливался на лице капитан-поручика. С каждым разом сомнений оставалось все меньше, но, тем не менее, Луиза не спешила как-либо обнаруживать свои знания перед мужчиной.
- Jamais auparavant n'a pas effectué des inspections. Beaucoup de mes devoirs pour moi encore inconnus. (Никогда прежде не проводила инспекций. Многие из моих обязанностей для меня еще незнакомы)
Если хочешь, чтобы человек был с тобой искренним, отвечай ему тем же. Луиза и сама толком не знала, почему она столь уверена в подобном постулате. Вспоминая прошлые встречи с незнакомцем, скорее, все обстояло совсем иначе. При всей откровенности их прошлые разговоры все равно оставляли место для тайн. И все же Великой княжне очень хотелось верить, что если она вновь доверит этому человеку часть своих каждодневных тревог, то и он перестанет скрываться за маской, а, вернее, признается, что это именно он прошедшую зиму интриговал и пугал немецкую принцессу своими неожиданными появлениями во дворце.
- C'est pourquoi je suis très reconnaissant à Vous pour moi aider. En effet, particulièrement inhabituel pour moi tout ce qui ne concerne pas la vie. Vous savez comme ça sentiment? (Поэтому я очень благодарна Вам за то, что помогаете мне. Особенно для меня непривычно то, что не касается придворной жизни. Вам знакомо подобное чувство?)
Мимолетом Луиза оглянулась проверить, насколько далеко от них другие девушки. Ей бы не хотелось, чтобы ее, пусть вполне и невинный разговор, стал бы известен всему двору. Своей младшей сестре Великая княжна, конечно, всецело доверяла. Но Варвара Протасова и Александра Шувалова были в первую очередь придворными дамами, и сей факт игнорировать было бы непредусмотрительно.
- Persuadée de Sa Majesté Impériale toujours aussi confiante et belle, comme sur les palais ceremonies. Avez-vous déjà allé à la cour? (Уверена, Ее Императорское Величество всегда также уверена и прекрасна, как и на дворцовых церемониях. Вы когда-нибудь бывали при дворе?)

+1

39

Михайлу распирало изнутри от важности приключившегося события! Мог ли кто вчера еще подумать, что молодой капитан-поручик, едва понюхавший шведского пороху, будет удостоен чести сопровождать Великую княжну в инспекции ею гвардейского полка?! Скорее всего, Арбенёв, прознавши о сём своеволии, даст Милорадовичу по ушам, но тому было не привыкать претерпевать наказания, на коии щедр был почтенный его батюшка, и посему офицер смело вышагивал рядом с Елисаветою Алексеевною, выпятив колесом широкую грудь свою, бывшую предметом зависти многих тщедушных сослуживцев. Особливо доставляло ему приятности осознание того, что августейшая невеста со льстящим измайловцу вниманием все чаще всматривается в его лицо, как бы стремясь запомнить его. Михайла счел сей знак символом расположения к нему, и все чаще начали ему мерещиться скорые чины да награды. Вот он на преотличнейшем скакуне въезжает во двор родных Вороньков и гордо демонстрирует отцу увешанный орденами мундир, а вот он ведет в мазурке первейших красавиц Петербурга, и Государыня благосклонно взирает на молодого подполковника, отмечая его ловкость и обаяние. Что до Луизы, то высота ея положения еще более добавила ей прелести в глазах гвардейца, и на всякий ее взгляд Милорадович отвечал горящим и преданным взором, полным вполне искреннего восторга и обожания. Вообще, капитан-поручик привык пребывать в восхищении чем-либо или кем-либо, и сие состояние его являлось постоянным, не давая меланхолии и скуке одолеть пылкое сердце офицера. Надо заметить, что остальные измайловцы также не давали себе хандрить, забавляя приятными беседами сопровождающих Великую княжну дам, и за спинами первой важной пары постоянно слышался громкий смех молодых людей, чьи невинные ухаживания, кажется, принимались с благосклонностию. Первыми попались светлицы измайловских егерей, коим Милорадович всегда предпочитал гренадеров, с удовольствием участвуя в учениях по штыковым атакам, полагая сей способ ведения боя куда более достойным нежели стрельба, но, тем не менее, инспекция предполагала общий осмотр, и посему до бравых, рослых гренадеров очередь еще дойдет, а пока Великой княжне демонстрировались взъерошенные нижние егерские чины в зеленых куртках с красной выпушкой и шапками с плюмажами из зеленых перьев, наспех выбегающие на улицу и путающие между собою штыки с темляками. Тут же мелькали белые штаны офицеров, пытавшихся наспех построить подчиненных. Михайла остановился, ожидая, пока часть полка превратиться в единую стройную линию солдат.
- Л’инспексьён н’э па трэ диффисиль, Вотр Альтесс Империаль (В инспекции нет ничего сложного, Ваше Императорское Высочество), - капитан-поручик с улыбкою попытался поддержать Елисавету Алексеевну, кояя, верно, испытывала неловкость от внезапного ея статуса инспектора. -  Сельмон безуа де с’ассьюри кё л’ярми эс он экселль эта, жуайю, куражю, э прэт о комба. Лю-мем л’императрис э ле колонель ИзмайловО режимо э лез оффисье де тут ле форс кью эссэ де прувэ ки’иль э дигни де ла конфьёнс де ла Мер де Патри (Нужно всего лишь убедиться, что армия находится в прекрасном состоянии, бодра, отважна и готова к бою. Полковником Измайловского полка является сама Государыня, и офицеры всеми силами стараются доказать, что достойны доверия Матери Отечества), - широком жестом рукою Милорадович указал на шеренгу нижних чинов. – Жети  ан ойе сюр Во брав сольда, Вотр Альтесс Империаль. Илль сон в’икселлён тьирор д’элит, э иль сон тус прэ а прувэ лёр сенсер сервис, ки’ль э дигни де Вотр аппробасьон. Мэ н'алльон па лёнтом а с'эттарди. Троп пью де томп. Же Ву эн при... (Посмотрите, на Ваших храбрых солдат, Ваше Императорское Высочество. Они  - отличные стрелки, и готовы все до одного своей искренней службою доказать, что достойны Вашего одобрения. Но не будем надолго задерживаться. Слишком мало времени. Прошу Вас…).
Михайла пригласил Великую княжну следовать далее, с каждым шагом чувствуя себя все более и более ответственным за состояние полка, будто и вправду носил подполковничий чин и являлся отцом-командиром для всей сей мундирной братии. Гренадеры оказались похитрее егерей, и, будучи предупреждены о Высочайшем прибытии, выпустили наперед барабанщика и флейщиков в камзолах, украшенных золотым галуном, после чего уже построенные усатые гренадеры громогласно единым хором приветствовали уже почти русскую представительницу императорской семьи, как вполне ожидаемое явление. Находчивость его любимой части полка умилила капитан-поручика, и его даже перестало смущать то обстоятельство, что следом по пятам за ним вальяжной походкою идет белый арбеневский гусь, вызывая невольную улыбку у обитателей измайловской слободы. Оставив в стороне недовольство и острое желание отпнуть от себя птицу, Милорадович внимательно вслушивался в нежный голосок бывшей немецкой принцессы, стараясь предугадать ея желания. Следующая фраза Елисаветы Алексеевны его несколько удивила, так что он не сразу нашелся, что ответить. Нежная искренность, с коей доверительно обращалась к нему Великая княжна невероятно трогала чувствительное сердце Михайлы, и ему со страстью молодости захотелось открыться, рассказать о том, как он счастлив, что ему удалось встретиться с нею в бытность ея баденскою принцессою, кояя уделила ему несколько мгновений доверия и позволила признаться в чувствах, переполнявших капитан-поручика со времени из первой встречи. Увы, к сожалению, он прекрасно понимал, что не имеет никакого права баламутить прошлого и омрачать память августейшей невесты своими опрометчивыми поступками, посему ему стоило со всей осторожностию подбирать слова, дабы не возбудить подозрений.
- Ля гратитьюд де Вотр Альтесс Империаль дон мон визаж ту ле ржимон, кью эспэр кюль мерит Вотр аттенсьён э аппробасьон, кар Ву сервир ан бонёр андисибль (Благодарность Вашего Императорского Высочества в моем лице принимает весь полк, коий надеется, что заслужит Ваше одобрение и внимание, ибо служить Вам есть невыразимое счастие), - Михайла сделал паузу и продолжил в том же учтиво-благожелательном тоне. – Па бон пор л’ёдас, мэ он парль де Ву комм сёр л’экзампль де мёр и дэ вертю, с’э поркуа иль э диффисиль д’имажинэ киль йа келькё шоз кип пу провоке де диффикюльте пор Ву. Ле шарм е ля жентилесс де Вотр Альтесс Империаль де деклин де ту ле кёрс  ке Ву коннесс, а ун дезир де фэр пор Ву, кельке шоз д’агреабль и дэ Ву пардонне н’ампорте кель каприс. Муа, малёрэзмо, анконни де л’ёнкситэ де Вотр Альтесс Имериаль, кар же м’аппи тужур сё ля синсеритэ и элль дириж муа, э с’э поркуа мА консьёнс дор тронкиллемон, у н’орэ па дю м’ажир дон – ля баталь, а ля кор у сё ле терран де парад  (Не сочтите за дерзость, но о Вас говорят как об образце манер и добродетелей, посему сложно представить, будто есть нечто, что может вызывать затруднение для Вас.  Обаяние и доброта Вашего Императорского Высочества склоняет все знающие Вас сердца к желанию совершить для Вас нечто приятное и простить Вам любой каприз. Мне, к сожалению, неведомо беспокойство Вашего Императорского Высочества, ибо, полагаясь всегда на искренность, я руководим ею, и оттого совесть моя спит спокойно, где бы не приходилось мне действовать –в бою ли, при дворе или на плацу), - и здесь Михайла не погрешил против истины. Ложь была ему противна, и та маленькая игра в маски, что случилась между ними прошлой зимою все равно завершилась тем, что сердце возымело действие над доводами рассудка. Своим чередом подошел осмотр следующих светлиц нижних чинов, и только тогда капитан-поручик решился ответить на последний заданный вопрос – с виду простой, он, тем не менее, требовал такта. Показаться совсем уж малоросской деревенщиной, ничего кроме горилки с цыбулей не знавшей, ему не хотелось, а хвастаться возможностью пробираться во дворец, когда ему возжелается, было бы непристойно, с учетом того, что вполне возможно его могли облагодетельствовать официальным приглашением, и упустить такую возможность – значило проявить глупость, коей офицер не отличался.
- Ж’а у л’оннёр д’ан сертан тёмп д’ассисти у пале, прансипальмо, сюр ан безон де (Я имел честь некоторое время присутствовать во дворце, в основном, по служебной необходимости), - Михайла не скрывал затаенной горечи в голосе. – Элас, ма позисьон не перме па де суэтэ кельке шоз де плюс. Мэ ж’эспэр ан жор мерит эле друа де Ву тэмоньи лёр фиделитэ он призон де ля плюс бриллион де ла сьосите. Нэ суа-т-иль Вотр Альтесс Империаль ментенон регарди ля мезон де оффисье? (Увы, мое положение пока не позволяет желать чего-то большего. Но я надеюсь однажды заслужить право засвидетельствовать Вам свою верность в присутствии самого блестящего общества. Не желает ли Ваше Императорское Высочество теперь осмотреть дома офицеров?)

+1

40

Юная Великая княжна чувствовала себя крайне неуверенно в новой для себя роли инспектора полка. Она ведь еще даже не успела до конца привыкнуть к многочисленным дворцовым церемониалам, великолепие которых заключалось в строгости соблюдения множества правил и порядков. Придворная жизнь, сосредоточенная на августейшей семье, была для принцессы из маленького немецкого княжества, никогда не знавшего такой торжественности, суровым испытанием. И вот, не избавившись еще от страхов сделать что-нибудь не так в парадных залах императорской резиденции, Луиза внезапно столкнулась с еще одной обязанностью представителей императорской семьи. И рядом не было ни государыни, ни великого князя, на поддержку которых она обычно всегда так рассчитывала. Лишь идущий рядом гвардеец, кажется, давно ей знакомый, но только что представленный. Глядя на капитан-поручика Милорадовича, Великая княжна воскрешала в памяти их таинственные встречи в Зимнем дворце и сравнивала поведение офицера в те холодные вечера и сейчас. Окружение сослуживцев и обстановка измайловской слободы преобразили в глазах Луизы гвардейца. Теперь не было флера загадочной и романтичной грусти несчастного влюбленного. Рядом с ней шел уверенный и довольный офицер, определенно чувствующий себя на своем месте и радующийся тому, что именно ему выпала возможность представлять любимый полк. В какой-то момент настроение капитан-поручика стало передаваться и Великой княжне. Оказываясь перед выстроенными солдатами, она уже не робко, но уверенно улыбалась, благосклонно кивая головой, будто и правда могла лишь по внешнему виду оценить состояние нижних чинов полка.
- Sûre, si une telle dévotion et diligence votre régiment ne perdra particulière bienveillance de Sa Majesté Impériale (Уверена, при такой преданности и исполнительности ваш полк никогда не лишится особой благосклонности Ее Императорского Величества), - восторженным голосом проговорила Луиза, когда они подошли к барабанщикам и флейщикам. Открывшаяся взору картинка завораживала Великую княжну. Красивых, подтянутых офицеров, безупречно исполняющих церемониальные обязанности, она уже видела и не раз, и для неискушенного глаза скромных баденских принцесс это всегда представлялось чем-то необычным и прекрасным. Но видеть солдат в иной обстановке, дружно, как один, бравым голосом приветствующих тебя - это совершенно иные ощущения. Щечки Великой княжны зарделись одновременно от смущения, восторга и удовольствия.
- Il me semble, c'est très correct, guidé que c'est toujours la sincérité. L'impératrice, à coup sûr, serait heureux de voir la cour de cette personne, et, certainement, un jour, il en sera ainsi (Мне кажется, это очень правильно, руководствоваться всегда лишь искренностью. Государыня, наверняка, была бы рада видеть при дворе такого человека и, непременно, однажды это так и будет), - оставляя столь понравившуюся ей часть слободы, она пошла дальше рядом со своим сопровождающим, вновь возвращаясь к мыслям о том, признается ли он когда-нибудь в их предыдущих встречах. - Mais, tout de même, nous devons reconnaître qu'il est parfois impossible d'être guidés que par la sincérité. Et parfois, pour commettre un acte sincère, l'homme doit se cacher sous le masque. Parfois même littéralement. Peut-être, c'est pourquoi dans le palais aiment les mascarades? (Но, все же, мы должны признать, что иногда невозможно руководствоваться лишь искренностью. А порой, чтобы совершить искренний поступок, человеку приходится скрываться под маской. Иногда даже в буквальном смысле. Может быть, именно поэтому во дворце так любят маскарады?)
В глазах Великой княжны блеснули игривые искорки, и она вновь улыбнулась капитан-поручику, на миг подумав, что это очень интересно и забавно вести подобный разговор, пытаясь на что-то намекнуть или, может быть, хоть немного смутить ее таинственного незнакомца из холодных коридоров Эрмитажа.
- Les officiers? Mais nous n'avons pas cessé de avec des simples soldats? (Офицеров? Но разве мы закончили с простыми солдатами?) - признаться, после флейт Луизе совсем не хотелось расставаться с этим прекрасным чувством, возникшим у нее при осмотре нижних чинов полка, а казалось, что именно этим и грозил осмотр офицерских домов. - Vous avez dit que l'inspecteur doit s'assurer que l'armée enjouement et prêt au combat. Mais est-ce que je peux faire à la conclusion que la recherche sur l'extérieur? J'ai besoin d'en savoir plus sur la façon de vivre vos soldats. Par exemple, que изволят cuire moins d'ordres pour le dîner? (Вы говорили, что инспектор должен убедиться в том, что армия бодра и готова к бою. Но разве я могу сделать такой вывод, лишь посмотрев на внешнюю сторону? Мне нужно узнать больше о том, как живут ваши солдаты. Например, что изволят готовить нижним чинам на обед?)

+1

41

Михайла, ощущая, что интерес Августейшей невесты к дражайшим его однополчанам отнюдь не празден и всерьез занимает внимание юной Особы, еще более вытягивался струною, расправляя плечи и выпячивая грудь. Кажется, будто капитан-поручик всерьез вознамерился прямо нынче же из беззаботного юнца вырасти в рачительного офицера, на коем лежит забота о попечении за нижними чинам измайловцев. Деликатно отметим, что подобному чувству неплохо было бы возникнуть еще при самом начале достижения столь высокого чина, от коего уже рукою подать до капитана, но обстановка в гвардии располагала исключительно к манкированию своими обязанности, и, посему, не будем упрекать молодого человека в том, что его желанию учиться военной науке были предоставлены столь мало подходящие примеры для подражания. Впрочем, все испытания ждали его впереди. Опрометчиво поспешив предложить Ея Высочеству посетить офицерские дома, Милорадович вдруг с трепетом в душе представил, в каком неприглядном виде сейчас может обнаружить «отцов полка» Высочайший инспектор! Вчера, как известно, измайловцы неплохо гульнули, и навряд ли жилые их комнаты ныне представляют из себя приличное зрелище. Как бы еще не оказалось там наличие девиц довольно сомнительной репутации! От подобных мыслей румянец несколько поблек на щеках капитан-поручика. Его собственная светлица представляла собою полный беспорядок, в коем сочетались несочетаемые предметы –к примеру, изысканное зеркало в полный рост в золоченой раме и нечесаный Прохор, вяло пахнущий жженкою. К некоторой радости Елисавета Алексеевна не спешила продолжать инспекцию и неожиданно перешла к более тонкой материи, говоря полузагадками, щедро сдабривая коии обворожительною улыбкою и сияньем прекрасных лазоревых очей, от чего Михайла несколько растерялся, ибо, привыкший к прикрытым тонким флером приличия флирту в светских гостиных, он с опаскою предположил именно оный в заковыристых речах очаровательной Великой княжны. Ибо, как иначе понимать ее? Неужто сие завуалированное приглашение на дворцовый маскарад? К сожалению, наш герой не обладал ни тонкой интуицией, ни чувствительным пониманием ситуации, и оттого ощущал себя несколько глупо и неуютно. Капитан-поручик не мог допустить мысли, что был узнан, ибо предмет его обожания не видала его лица, скрытого маскою, и уж тем паче некому было бы раскрыть инкогнито таинственного незнакомца. Возможно ли, дабы, не имея никакой подсказки, Августейшая красавица сердцем угадала его присутствие? Неужто ему удалось взволновать ее столь сильно, что и спустя прошедшие месяцы и множество волнующих событий, маленькая немецкая принцесса сохранила память об отчаянной выходке влюбленного кавалера? Значит ли, что тот вечер в темном коридоре дворца, получивший удивительное продолжение в танце и невольном признании, стал драгоценным секретом не только для него самого? Михайла опасался предполагать, ибо как ни поверни – везде выходит неладное! Ежели для Луизы он всего лишь тень, промелькнувшая вместе с сумбурною зимою и умчавшая далеко прочь из ея жизни, то удар сей стал бы чрезмерно жесток. Несмотря на все его бесчисленные похождения, Милорадович не мог не сохранить память о ней, как о самом священном пламене искреннего чувства, овладевшего им при первой встрече, и коее сберегал он с тщательностию, казавшуюся невозможною для столь балагуристого и непостоянного офицера. Предположить же взаимность симпатии капитан-поручику не позволяли учтивость и здравомыслие. Посему вдохновленный непонятной ему ласкою со стороны Великой княжны, измайловец решил приписать оную непосредственности нрава Ея Высочества, коя будучи совершенным еще дитя, простодушно выражала свои радость и удовольствие неожиданным приключением. Остановившись на сём суждении, Михайла осмелился, наконец, держать ответ, сопроводив его приличествующим поклоном:
- Гард онорэ дэ сервир л‘Императрис ля у плера а сэ Мэжести… э Вотр Альтесс Империаль (Гвардия сочтет за честь служить Государыне там, где будет угодно Ея Величеству… и Вашему Императорскому Высочеству), - вопрос о маскараде нельзя было оставлять без внимания и, после полуминутного колебания, Милорадович решился упорно продолжать придерживаться линии совершенной безмятежности и покоя, не поддаваясь на волнующие его намеки – или же сие кажется его рассудку, околдованному присутствием рядом той, в чьих прелестных ручках находились его счастие и мечты? – Иль э экстрэмемон диффисиль де м’оппозир а Вотр Альтесс Империаль, кар Вотр презёнс фрекёнт сю ле маскерад перме а Вотр Альтесс Империаль фэйр прёв д’обсервасьён и э л’яви ки тент мэладруатьмон де дерриер ле маск де се секре. Дон л’арми у ту ле монд эс сюр л’эспри, гарде де секре э бокуп плю диффисиль. Сепондон, же суппос ке ла сансерите э па тужур авите фрекён а ля кур, э сон арриви, соф су ле маск, пу провоке ан толли. Мэ же мэ от де ву ассюрер ке ла лойате ИзмайловО режиме н’а па каше де л’ойль де Вотр Альтесс Империаль, э Ву сера презонти авэк ан кёр тотальмон пюр (Чрезвычайно затруднительно мне возразить Вашему Императорскому Высочеству, ибо Ваше частое присутствие на маскерадах позволяет Вашему Императорскому Высочеству проявить наблюдательность и заметить, кто неловко пытается спрятать за маскою свои тайны. В армии, где всякий находится на виду, хранить секреты куда сложнее. Впрочем, могу предположить, что при дворе искренность не всегда частая гостья, и ее явление, кроме как под маскою, может вызывать бурю негодования. Но, спешу уверить, что верность Измайловского полка не скроется от глаз Вашего Императорского Высочества и будет явлена Вам с совершенно чистым сердцем), - Михайла широко улыбнулся, отпинывая одной ногой начавшего щипать его за сапог гуся. Во время сего противоборства Елисавета Алексеевна неожиданно пришла на помощь капитан-поручику, пытавшемуся придумать, как обойти осмотр офицерских домов. Однако и помощью назвать подобное было бы непросто, ибо сам Милорадович весьма смутно представлял, что же едали нижние чины в его полку. Аристократическая бледность, навеянная картинами беспорядка в жилищах его соратников, сменилась нездоровым пунцовым цветом от представления, какими блюдами угощаются гренадеры и егеря. Капитан-поручику уже начал мерещится ехидный смех Потоцкого, как ему под нос, аки блоха, невесть откуда прыгнул удивительно бодрый и даже опрятный в ношеном и, тем не менее, ладном денщицком наряде Прохор, видимо, заметив по лицу своего офицера, что того пора спасать. Отвесив уморительный поклон, он крякнул, прочистив горло, и бодро отрапортовал:
- Ваше высокоблагородие, не изволите ли отведать гречу? Гренадерская рота тут походную кухню развернула –у полковой канцелярии! Уж до чего вкусно варят, черти!
Михайла слегка растерялся от подобной выходки своего денщика, и -особливо за «чертей»- готов был уже ему, дубине стоеросовой, коий не видит пред кем сквернословит, отвесить тумаков, но сдержался, решив, что довольно будет с такого подлеца строжайшего выговора ввечеру. Неосознанным движением, значащим степень крайней нервозности, дернув ворот мундира, капитан-поручик вновь обернулся к Елисавете Алексеевне и, слегка оробевшим тоном, произнес:
- Нэ сойе па эн колер, Вотр Альтесс Империаль, се солда эс стюпид, ме ан кёр тут а фэ комм ан ливр овер, су ле йю де Вотр Альтесс Империаль. Си Вотр Альтесс Империаль ве сертенмо с’ассюри ке ле фидель гардиан де ла патри ресов ле контню компле, си, пют-этр, Ву конвене д’аксепте л’инвитасьон де сетт кёкан де пассе а ля шонселляри, афан де с’ассьёри ке ле солда де л’Императрис н’э па сельмон бьен абилль, мэ он э рассасьи, к’ьён эс-иль энкор э жуайю, Вотр Альтесс Империаль а дежа у ле тёмп де ле ремарки! (Не извольте серчать, Ваше Императорское Высочество, сей солдат глуп, но сердцем совершенно, как открытая книга, пред глазами Вашего Императорского Высочества. Ежели непременно Вашему Императорскому Высочеству желается увериться в полном довольствии верных стражей отечества, то не изволите ли Вы по приглашению сего шалуна прошествовать к канцелярии, дабы убедиться в том, что солдат государыни не только хорошо одет, но и сыт, а то, что он в придачу весел, Ваше Императорское Высочество уже успело заметить!) – Михайла указал в сторону походной канцелярии, откуда действительно струился в небо сизый дымок, радуясь, что Арбенев преудачно слег с лихоманкою. За подобный «бивак» всему полку бы не поздоровилось! Хорошо хоть не у порохового склада учудили столовничать! И не самом плацу!
- Гуся забери, - процедил сквозь зубы Прохору капитан-поручик, с той же безмятежною улыбкою, приглашая Великую княжну проследовать к месту гренадерской трапезы. – Не ровён час опять потеряем, и того… хоть с мясом варят-то?
-С мясом, с мясом, ваше высокоблагородие, - утвердительно закивал денщик, сгребая в охапку в гуся. – Казачки поделились. Сперли где-то славных хряков…
Михайла сделал жест, требующий шедшему чуть позади него Прохору замолчать. Ему не хотелось знать, кто на сей раз пострадал от казацких проказ.

+1

42

Слушая ответы гвардейца, Великая княжна никак не могла для себя определиться: действительно ли капитан-поручик Милорадович столь простодушен, что до сих пор не понял, почему она неуклонно с ним пытается говорить о дворцовой жизни и придворных маскарадах, либо же он все понял, но упорно продолжает скрываться под маской, пусть нынче и не в буквальном смысле? Не избавилась до сих пор Луиза и от сомнений. Чем меньше ответы гвардейца были похожи на то, что она хотела бы услышать, тем вероятнее ей казалась возможность того, что этот измайловец никогда не проникал зимними вечерами в коридоры Эрмитажа. Хотя в тоже время было сложно поверить, что в Петербурге можно найти как минимум двух молодых людей с подобным «знанием» французского языка и со столь запоминающимся, благодаря носу, лицом. В общем, окончательно запутавшись, Великая княжна уже была почти готова смириться с тем, что ей так и не удастся точно узнать о том, кому она рассказывала свои сокровенные мысли в тот декабрьский вечер.
Je vais certainement dire l'impératrice et le Grand prince, quelle merveilleuse réception m'a été en Izmailovsky sloboda. Sûre, ils seront heureux de vous entendre sur le très bon état du regiment. (Я обязательно расскажу императрице и Великому князю, какой прекрасный прием мне оказали в Измайловской слободе. Уверена, они будут рады услышать про отличное состояние полка).
В чем удалось убедиться Луизе, так это в том, что капитан-поручик полон гордости за свой любимый полк и надеется произвести на внезапного инспектора самое приятное впечатление его состоянием, и Великая княжна, восхищенная подобным рвением, хотела, чтобы измайловцы непременно удостоились благодарности государыни.
Пока Михайло Андреевич продолжал убеждать ее в том, что придворная жизнь ему совсем незнакома, Луиза мельком посмотрела на своих дам, которые, кажется, совсем не скучали в компании измайловцев, и улыбнулась. Компания гвардейцев им определенно нравилась больше, нежели строгие и сухие реплики графини Шуваловой. И их сложно было за это винить, так как и самой Великой княжне было душно рядом с Екатериной Петровной.
Вернуть взгляд к капитан-поручику ее заставил непонятно откуда взявший мужчина, по всей видимости, один из младших чинов или слуга гвардейца. Слова его разобрать Великой княжне так и не удалось, и Луиза озадаченно посмотрела на своего сопровождающего.
- Certainement désire. Transmettez-le soldat de notre gratitude pour son invitation (Непременно желается. Передайте солдату нашу благодарность за его приглашение), - после пояснений капитан-поручика, Луиза ласково улыбнулась незнакомцу, после чего вновь обернулась к сестре. - Mesdames, nous avons gentiment invité à profiter d'un déjeuner. N'est-ce pas c'est très gentil de la part de izmailovsk? (Дамы, нас любезно пригласили отведать обед. Не правда ли это очень мило со стороны измайловцев?)
Ее глаза вновь радостно заблестели. Атмосфера, царившая в измайловской слободе между офицерами и солдатами, казалась Великой княжне столь приятно и заманчивой, что ей было очень радостно провести здесь еще немного времени прежде чем отправиться дальше в Царское Село, где жизнь продолжит свое течение по строгим придворным правилам.
Но едва они подошли ближе к канцелярии, как перед Великой княжной возникла фигура графини Шуваловой. Кислое лицо Екатерины Петровны было способно любому испортить аппетит. Статс-дама явно была недовольна вольным поведением Августейшей невесты. Кажется, не менее она была раздражена и своей дочерью, которая вместо того, чтобы поддерживать мать была вполне довольна времяпрепровождением в окружении гвардейцев.
- L'équipage est prêt à envoyer à Votre Altesse Impériale (Экипаж готов к отправке, Ваше Императорское Высочество), - глухой голос графини в полной мере соответствовал выражению ее лица. Екатерина Петровна, не знавшая о планах своей подопечной, явно не рассчитала задерживаться дольше, чем они уже провели здесь времени.
- C'est merveilleux. Nous devrions être très reconnaissants izmailovsky l'étagère pour l'aide apportée (Это чудесно. Мы должны быть очень благодарны измайловскому полку за оказанную помощь), - хотя на надменном лице графини Великая княжна не заметила и капли теплых чувств к их помощникам, она продолжила с улыбкой, будто собеседница полностью разделала ее мнение. - Dès que l'inspection est terminée, nous allons à Tsarskoïe Selo. Rejoignez-nous la comtesse avec Vassili Petrovitch. Comme Vous pouvez le remarquer Izmailovsky sloboda se prépare à un repas, où nous avons été gentiment invites (Как только инспекция будет закончена, мы отправимся в Царское Село. Присоединяйтесь к нам графиня вместе с Василием Петровичем. Как Вы могли заметить, измайлоская слобода готовится к трапезе, куда мы были любезно приглашены).

+1

43

Обещание Великой княжны поведать в самом Высочайшем кругу о приеме ея в Измайловской слободе пробило Михайлу на хладный пот. Ибо при всем покладистом нраве престарелой Государыни неизвестно, как Она изволит отнестись к подобной выходке своей гвардии. Слыханное ли дело угощать нежную юную невесту грубой гречневой кашей, коюю, к слову, сам Милорадович вкушал не часто – не подавали столь простые «деликатесы» на приемах да домашних балах. Будучи совсем уж честным, сие яство пробовано им было в пресловутом шведском походе, занесенным ему в формуляр, но не оставившим никакой особенной памяти в душе измайловца. Было холодно, скучно и голодно, посему и приходилось оною кашею утешать привыкший к сочным пирогам, душистым кулебякам и ароматным сбитням желудок. Ежели нынче полку придется столь незатейливою пищею хвастать перед Августейшим инспектором, того и гляди Арбеневу намылят опосля шею набело, а уж он в долгу не останется, оттаскает за уши капитан-поручика по подсказке зловредного Потоцкаго, коий отменного жеребца своего, поди уже во всю запрягаемого в экипаж, навряд ли вскорости простит сослуживцу. А тут еще господа офицера, избавившись от первого стеснения, вовсю волочатся за миленькими спутницами Елисаветы Алексеевны, того и гляди по пылкости юности нашалят до жалоб Шуваловой императрице. Рука Михайлы потянулась до ворота, дабы в очередной раз дернуть его, но вовремя остановилась и вновь была убрана за спину. Чтобы ни случилось нельзя дать понять прелестной Луизе, будто что-то может происходить в Измайловской слободе помимо воли старших чинов. До последнего Милорадович надеялся, что Великая княжна передумает баловаться солдатскою пищею, но, кажется, сия забава пришлась ей по вкусу и отступать от своего намерения Ея Высочество не собиралась, чем ставила капитан-поручика в весьма подвешенное положение. Ежели столь любопытствующий инспектор останется разочарован трапезою нижних чинов, полку не избежать взыскания, а стол одними ворованными свиньями не спасешь, тут нужен тонкий подход.
- Ассере-ву де донне (Непременно передам), - с легким поклоном отозвался Михайла, и, пока царственная особа делилась радостью с сопутствующими дамами, Милорадович, не повышая гласа, но со взглядом, в коем угадывалась непререкаемость приказа, обратился к денщику: - Прохор, то, что ты дурень, то новость невеликая, но не дурень же ты настолько, дабы не понимать, что одною кашею угощать невесту самого сына нашего Наследника Цесаревича негоже! Вынесите хоть большой дубовый стол да лавки, и мечите туда всякого съестного, чем слобода богата! Тебя слушать и хромой курице скучно, поручика Балашова проси помочь, передай ему, что я велел. Ну, чего встал столбом? Быстро исполнять! – видимо, глас офицера оказался настолько непривычно хмур и строг, что озадаченный гуседержец, слушал ее, вытянувшись по струнке, после чего ринулся исполнять, сверкая пятками в запыленных сапогах. В то же время для того, дабы испытать пределы находчивости капитан-поручика, в поле его зрения показалась графиня Шувалова, чей лик давал ясно понять – недовольство ея измайловцами равно радости, коее испытывает ея подопечная, ибо на поверку оказалось, что незатейливое гвардейское общество по душевной простоте и широте явно более приятно для молодых особ, нежели чуткий присмотр. Каким сие выйдет боком ему, Михайла и думать не желал, а вот Сашка Балашов, кажется, в очередном разе примется с душевным трепетом писать прошение о переводе в армию. Впрочем, устраивать баталии с Катериной Петровной в планы капитан-поручика не входило, и он весьма вежливо предложил графине руку, подчиняясь желанию Великой княжны угостить всех свитских сегодняшнего выезда, но, наткнувшись на каменный лик Шуваловой, Милорадович с тайной радостью отказался от своего намерения. Хватило с него танца с подобною неприятною особою!
- Ле режимён Измаиловски эс фьер де ригали Вотр Альтесс Империаль э ву, шер мэдамс э месью, са нурритьюр сампль! Нэ ву фаше-па, вотр экселльёнс! Парметти фидель а сэс фис де ла патри бенвеню сюр ла терр рюсс ун нувелль этуаль пре дю трон де л’императрис! Же демон э тус э табль! (Лейб-гвардии Измайловский полк почтет за честь угостить Ваше Императорское Высочество и вас, милостивые государи и государыни, своею нехитрою снедью! Не серчайте, ваше сиятельство! Дозвольте верным сынам отечества приветствовать на русской земле новую звезду у престола императрицы! Прошу всех к столу!) – и капитан-поручик с очередным поклоном решился предложить руку Елисавете Алексеевне. До дрожи пробирали гвардейца воспоминания о том, как ранее касались его нежные пальчики Луизы, как он чувствовал их тепло, и отчаянное желание испытать подобные ощущения вновь толкали его на сей предерзкий шаг. В последний раз, теперь уже точно в последний раз ему видеться с нею! Невеста скоро станет супругою, и тогда окружение ея займут генералы и кавалергарды, а гвардия станет всего лишь элементом декора дворцов, всего лишь верными псами, коии блюдут покой августейших особ. С каждым днем она становился от него все далее и далее, поднимаясь на недосягаемую высоту. Куда ему равняться с сильными мира сего? Пока же Михайлу снедали сомнения и страдания, никак не отражавшиеся на его открытом, улыбающемся лице без тени каких-либо печалей на челе, у полковой канцелярии под чутким руководством бледного, аки смерти Балашова, творилась суета. Солдаты, обрадованные внезапною щедростью офицеров, споро и ловко выносили длинные столы и ставили возле них лавки и вытащенные из поленницы чурбаны. От костров аппетитно несло пропахшим дымом вареным мясом, тут же над котлами суетились кашевары, ловко раскладывая по глиняным мискам сваренную гречку и ароматные щи. С кухни носили крепко прожаренные сальники, уложенные прямо на свежие толстые лепешки, но особенным гулом удовольствия были встречи штофы с водкою, припасенные в ожидании приезда генерал-аншефа и теперь ясно уж было, что оные князя Репнина не дождутся.

+1

44

Великая княжна и ее юные спутницы с восторгом наблюдали за происходившим. Веселая суета, поднявшаяся у полковой канцелярии, нисколько не была похожа на то, каким образом происходили различные приготовления в императорских резиденциях. Шумные солдаты разительно отличались от молчаливых придворнослужителей, чинно передвигающихся по дворцовым залам, безропотно выполняя приказы и никак не реагируя на них, во всяком случае, внешне. Нижние чины Измайловского полка, наоборот, как могли, демонстрировали свою радость от предстоящей трапезы. И хоть доносившиеся восторги были непонятны урожденной немецкой принцессе, ей было невыразимо тепло от мысли, что она своим незатейливым желанием попробовать обед смогла принести в Измайловскую слободу столько шумной радости.
- Vous êtes sûr que c'est une bonne idée, Votre Altesse? (Вы уверены, что это хорошая идея, Ваше Высочество?) - не унималась графиня Шувалова, все еще надеясь отговорить свою подопечную от трапезы среди солдат. - Mieux continuer sur le chemin à Tsarskoïe Selo? L'impératrice peut être satisfait de notre retard. (Не лучше ли нам продолжить путь в Царское Село? Императрица может быть недовольна нашей задержкой.)
Слова Екатерины Петровны заставили Елизавету Алексеевну на миг и правда засомневаться в правильности принятого решения. Обернувшись, Великая княжна посмотрела на своих спутниц. Александрин Шувалова отвела взгляд, словно стараясь казаться непричастной ко всему происходящему, по всей видимости, таким образом, рассчитывая и матушку не разгневать, и Великую княжну не огорчить. А вот Фредерика и мадемуазель Протасова не скрывали разочарования от слов графини. Они явно бы желали задержаться в Измайловской слободе и отсрочить путь до Царского, во время которого все будут вынуждены выслушивать нотации от Екатерины Петровны.
- L'impératrice a toujours appartenu au régiment Izmailovsky avec une faveur spéciale. Je pense que ce serait beaucoup plus contrarié si nous, être ici, je ne l'aurions pas eu assez d'attention à ses braves soldats. La comtesse, je Vous en prie, ne vous inquiétez pas, bientôt nous allons suivre la voie (Государыня всегда относилась к Измайловскому полку с особой благосклонностью. Я думаю, ее гораздо больше бы расстроило, если бы мы, оказавшись здесь, не оказали бы должного внимания ее бравым солдатам. Графиня, прошу Вас, не волнуйтесь, в скором времени мы продолжим путь), - и, не став менять своих планов, Луиза подала руку капитан-поручику.
Улыбнувшись своему спутнику, она позволила провести себя к полковой канцелярии, где уже все было готово к трапезе. Со стола доносились сытные ароматы, глаза солдат горели от предвкушения. Кажется, не каждый день здесь происходили подобные аппетитные обеды. Присев на предложенное ей место, Луиза расправила юбку и робко посмотрела на нынешнее свое окружение. Во дворце, конечно, она - будущая Великая княгиня - тоже ловила на себе изучающие взгляды. Но то были взгляды оценивающие ее, придворные чины и русская знать мысленно «примеряла» ее к старшему внуку государыни. Взгляды же солдат и офицеров, скорее, были наполнены живым любопытством. Едва ли их трапезы в Измайловской слободе часто разделяли августейшие особы, да и просто дамы ее круга.
- Vous devez me dire que je vais manger (Вы должны мне рассказать, что я сейчас буду есть), - шепнула Великая княжна капитан-поручику, усмехнувшись собственной просьбе и взяв в руки деревянную ложку. Но ни в родном Бадене, ни при дворе Государыни Екатерины Алексеевны многие из яств, что нынче украшали стол, не подавались.

+1

45

Гвардия есть гвардия, она всегда привилегирована и со времен Елизаветы Петровны избалована милостивым вниманием и прощением к ея молодецким выходкам. Что бы там ни шипела графиня Шувалова, измайловцам, возводившим на престол Екатерину Алексеевну, все сойдет с рук. Сие понимал каждый из офицеров полка, ибо им прощались и большие прегрешения, тем паче, что почтение, с коим обращались гвардейцы к прелестным дамам, не оставляло сомнений в их вполне пристойных намерениях. Каждый из развлекающих кортеж воинов ни на мгновение не забывал о необходимости составить достойную картину, дабы впоследствии обратить на себя милостивое внимание Государыни. Сейчас все сии благородные господа разыгрывали карту хлебосольного русского войска, чуть грубоватого, но, тем не менее, прямодушного и чистосердечного, не смотря на тот прискорбный факт, что многие из оных родным языком либо не владели, либо знали его недостаточно чисто. Подобные мелочи нынче мало волновали капитан-поручика: словно флюгер он пытался уловить, в какую сторону дует «ветер настроений» Августейшей невесты. Графиня Шувалова-мать по причине зловредности нрава беспрестанно пыталась лишить измайловцев удовольствия от пребывания рядом с ними Великой княжны и ея спутниц, не совсем обоснованно опасаясь за конкуренцию собственного влияния на Елисавету Алексеевну, и оттого Михайла с некоторой тревогою взглянул на Высочайшую спутницу, беспокоясь, дабы чрезмерная осторожность не заставила Луизу отказаться от приглашения. Но то, как ловко вышла из положения юная красавица, восхитило капитан-поручика! Надо же было столь деликатно поставить на место неусыпного стража, явно поднадоевшего любопытной до всего нового молодости! Офицер ловко принял поданную ему изящную ручку и склонил голову, благодаря за оказанную ему честь.
- Мадам ля комтесс, ту ле режимон сюппли Ву сюр ля конфьёнс и демонд а не па ле приве дю бонёр д'эксприми ле сёнтимо де фиделите (Госпожа графиня, весь полк умоляет Вас о доверии и ходатайствует не лишать его счастия изъявить верноподданнические чувства),  - Михайла вскинул на Екатерину Петровну смеющийся взгляд голубых глаз. – Ле капитан комт ПотокИ, комбле де каресс пар ля кур, вю, он плюс сутню дан лё дон д'ан шеваль, прендр ун Гран Принцесс авек тут ля кордиалитэ, войан дон Сон Альтесс Империаль льёр де ла глуа бьен-ами Мэр-Императрис (Капитан граф Потоцкай, обласканный при дворе, жаждет, помимо принесенного в дар коня, принять Великую княжну со всем радушием, видя в Ея Императорском Высочестве отблески славы горячо любимой Матушки-Императрицы).
Стоит отметить, что Феликс Станиславович никаких подобных мыслей не имел и, лишенный превосходного жеребца, сейчас плелся позади всех, слушая пространную речь Салтыкова о возможных напастях, коии могут свалиться на головы, заставившие государыню ждать. В то же время расторопный капитан-поручик, умудрившийся вновь удостоиться счастия получить благослонное внимание Елисаветы Алексеевны, совершенно не мог озадачиваться ничем иным, ибо улыбка прелестной гостьи в очередной раз ослепила с новой силою влюбленного гвардейца. Как же желалось ему пасть пред нею, совершенною, очаровательною, божественною, и покрывать поцелуями ея пальчики, в слезах признаваясь в глубине и искренности своих чувств, прося прощение за неловкий машкерад, коий сопровождал их редкие встречи!
- Же рёмерси Вотр Альтесс Империаль по ле плезир де Ву аккомпани (Благодарю Ваше Императорское Высочество за удовольствие сопровождать Вас), - с ажитацией произнес Михайла, не умея справиться с нахлынувшим на него волнением. Но переживания Милорадовича ни в какое сравнение не шли с тем, что творилось с несчастным поручиком Балашовым. Бледный от испуга до испарины на лбу, он встречал у стола внезапных гостей, пытаясь рассадить их так, дабы не осталось недовольных подобной расстановкой. Капитан-поручик уверенно провел Великую княжну до крепкого деревянного стула со спинкой, стоявшего во главе стола. Означенный стул занимал особое место среди казенной мебели измайловцев, ибо был нов, отменно оббит тканью и довольно изящен для столь прозаического учреждения, как полковая канцелярия. Предложив Августейшей Особе сие сидение, сам Михайла устроился на краю лавки по левую руку от златовласой Психеи, с удовольствием оглядев предложенные кухней угощения.
- Ле дезир де Вотр Альтесс Империаль э ле плюю агреабль де ла луа (Желание Вашего Императорского Высочества есть наиприятнейший из законов), - Михайла с улыбкою принялся описывать поставленные возле Высокой гостьи плашки.  – Войси саррасэн, дан лакелль тут ля форс э ле комбативити де но труп. Бухвайценгрётце (Вот гречневая каша, в коей вся сила и боевой дух нашего войска. Гречневая каша), - на всякий случай уточнил по-немецки название блюда из крупы, редко едаемой в Европе, но все же знакомой с оным продуктом. – Иси се трув лё тщи. Кёльзуппэ (А здесь щи. Капустный суп),  – Измайловец с трудом подбирал немецкие слова, выискивая их из запасников студенческой германской юности. – Ше ню он РуссИ диз: ле тщи э ля кашА э нотр нурритьюр. Паз ун сёль табль сонс ю не се пассра па. Же Ву демонд де не па неглижер пла де вьёнд. Ну лез апплён – ле сальникИ. Ву пувэ ле монже авек дес скон, л'аррашон а са дискрисьён (У нас в России говорят: щи да каша  - пища наша. Ни один стол без оных не обойдется! Прошу Вас не обойти вниманием и мясное блюдо. У нас его называют сальники. Их можно есть вместе с лепешкою, отрывая оную по своему усмотрению), - Михайла отломил от толстого хлебного блина солидный кусок и протянул его Великой княжне. – Эссае-лё фраш, фрашмён кюи, онкор шю, лё фэсо де дуа! Алимонте-мем лев а де Сон Альтесс Империаль! Мон Дьё, месью нэ пувон-ню оффрир о дам де ля водкА! (Попробуйте, только что испеченные, еще горячие, пальцы жгут! Подайте же Ея Императорскому Высочеству вина! Право, господа, не можем же мы предложить дамам водки!) – в ответ на возглас капитан-поручика на столе как из-под земли выросли бутылки с красным «алиатико». Запасливость офицеров в части нужных для увеселения напитков границ не имела, и склады с оным возможно было обнаружить в слободе на каждом шагу. Милорадович, бойко открыв одну из бутылок, наполнил скромный бокал Великой княжны вином, после чего, дабы задобрить графиню Шувалову, направился к ней с предложением отведать «напиток богов». Тем временем, весь полковой стол, разгоряченный происходящим, зашумел единым порывом, выкрикивая: «Тост! Тост!», на что с лавки на ноги поднялся Потоцкий с рюмкой в руках. Но измайловцы, перебивая друг друга, тут же принялись делить между собою сие священное право, надеясь щегольнуть остроумием. Михайла в пол-уха слушал дружеские распри, уговаривая Екатерину Петровну попробовать вина, и он не увидел, кто из присутствующих, вдруг подал идею, чтобы кто-то один выступил безлико от имени всего полка, и для сего – одел маску. Оный предмет неожиданно оказался на столе, словно был заготовлен заранее. Сие была самая обыкновенная серебристая маска, на пол-лица, с прорезями для глаза и скрывающая нос, но от одного ея вида Милорадовичу стало не по себе, как будто призрак из прошлого с бледным, изможденным ликом явился пред ним.
- Мишель, персон нэ ди мью кью туа! Мишель! (Михайла, лучше тебя никто не говорит! Михайла!) – радостно брякнул со своего места Балашов, и внезапно однополчане почти единогласно поддержали столь спорное предложение. Капитан-поручик, бледный, как смерть, застыл возле графини Шуваловой с бутылкою «алиатико» в руках. Ему казалось, будто, ежели он наденет маску, то свершится нечто богохульное, зловещее, то, чего не должно произойти ни под каким предлогом. Прошлое зашуршало где-то рядом серыми крыльями, и Михайла не сразу осознал, как в висок уже несколько секунд долбится одна и та же фраза: «Она может узнать!». Гвардеец некоторое время не мог вымолвить ни слова. Он обещал более не возвращать в ее жизнь незнакомца в маске, и теперь не решался нарушить данную клятву. Луиза скоро станет женою Великого князя, недопустимо волновать ее, выбив землю из-под ног новым явлением, коее представит учтивого подданного в невыгодном свете досужего влюбленного. Милорадович в кои-то веки растерялся, никак не находя нужного предлога для избежания ужасной участи.
- Ле комт ПотокИ плюю де ню тус дан ле классмон. Иль сэрэ кортуа э дини  де донне ля пароль а люи (Граф Потоцкай старше нас всех в чине. Было бы учтиво и достойно предоставить слово ему),  - наконец, едва выдавил из себя отказ Михайла.

+1

46

Происходящее, пожалуй, можно было бы назвать авантюрой. Недостойной и неуместной, по мнению графини Шуваловой, но веселой и вполне безобидной, по мнению самой Великой княжны. И Екатерине Петровне пришлось смириться с желанием своей Августейшей подопечной. Следом за Елизаветой Алексеевной и капитан-поручиком, она проследовала к полковой канцелярии и заняла предложенное место за столом, то и дело бросая хмурые взгляды на Ее Императорской Высочество. Но Луиза уже перестала замечать эти взгляды. Она была полностью поглощена рассказом Михайлы Андреевича, внимательно слушая названия представленных на столе блюд. Что, к слову, было весьма непросто, особенно когда капитан-поручик повторял названия еще и на немецком. Благодаря тому, что жена наследного принца Бадена, то бишь матушка Великой княжны, была большой поклонницей всего французского, Луиза еще с раннего детства гораздо лучше усвоила этот язык, чем родной немецкий, а уж пытаться понять его в том исковерканном виде, на котором изъяснялся офицер, казалось и вовсе непосильной задачей. Так что, тем самым, он не столько облегчал попытки Елизаветы Алексеевны разобраться с предстоящим обедом, сколько, наоборот, осложнял сей процесс.
Semble très appétissant (Звучит весьма аппетитно), - вежливо отозвалась Луиза, так до конца и не разобравшись во всех прозвучавших словах, и приняла кусок мучного изделия из рука капитан-поручика, после чего опустила взгляд к стоящей перед ней посуде. Немного поколебавшись, она решила остановиться на блюде, которое Михайла Андреевич назвал «Кёльзуппэ». Под внимательным взором сидящих рядом офицеров, Луиза набрала в ложку суп и поднесла оную ко рту. Горячий наваристый бульон, картофель, кислая капуста... Странное, непривычное сочетание. Несколько секунд Елизавета пыталась сосредоточиться на собственных ощущениях, чтобы «вынести вердикт» этому блюду, после чего с улыбкой осмотрелась, замечая на себе любопытствующие взгляды.
- Вкусно. Очень вкусно, - припоминая уже известные ей русские слова, оценила, наконец, обед Великая княжна, с благодарностью принимая следом бокал с вином. Сладковатый вкус напитка был куда привычнее и знакомее. А появление его на столе, кажется, еще больше развеселило и раззадорило измайловцев. Конечно, кроме графини Шуваловой, сердце которой растопить не могла даже любезность капитан-поручика.
Елизавета не сразу поняла, что так бурно требуют сидящие за столом. Только лишь, когда, держа рюмку в руке, из-за стола поднялся Феликс Станиславович, Луиза поняла, что стоит ожидать тоста и, по всей видимости, наполнен он будет множеством высокопарных слов, восхваляющих августейшую гостью. Подобные речи сделали бы этот необычный для Великой княжны обед похожий на совершенно обычное собрание при дворе, чего бы Елизавета Алексеевна крайне не желала. И словно бы угадывая ее мысли и желания, измайловские чины, перебивая друг друга, вынудили графа Потоцкого опуститься обратно. Как будто по волшебству за столом появилась маска, которую стали передавать друг другу, ища того самого офицера, который в оной и будет говорить от лица своего полка. Однополчане даже уже сделали свой выбор, только вот сам «счастливчик», кажется, не горел желанием произносить тост. Или же все дело было в маске? Великая княжна внимательно наблюдала за тем, как менялось лицо капитан-поручика Милорадовича, когда рядом с ним появился сей незатейливый маскарадный элемент.
- Mais une fois que vous parlerez de tout le régiment, le grade a de la valeur? (Но раз вы будете говорить от всего полка, разве чин имеет значение?) - прозвучал голос Великой княжны, к которой тут же обратились все взгляды. Наверное, мало кто ожидал, что августейшая гостья примет столь живое участие в этом обсуждении. - Sûre, le comte Potocki il nous pardonnera cette liberté et ne va pas tenir le ressentiment, n'est-ce pas Felix Stanislavovich? Et le capitaine-lieutenant d'aujourd'hui est aussi gentiment m'a aidé à inspecter régiment, que j'ai trouvé dans un excellent état, qu'il a mérité cet honneur - parler au nom de tout le régiment Izmailovo. (Уверена, граф Потоцкий простит нам эту вольность и не будет держать обиды, не так ли Феликс Станиславович? А капитан-поручик сегодня столь любезно помог мне проинспектировать полк, который я нашла в прекрасном состоянии, что заслужил эту честь - говорить от лица всего Измайловского полка.) 

+1

47

Голос Великой княжны Елисаветы, голос Луизы, нежный и одновременно полный силы настоять на своем, прозвучал для Милорадовича громом среди ясного неба. Он обернулся к ней и, нарушив на некоторое время строгий ритуал этикета, не моргая, посмотрел в синие серьезные глаза. Михайла пытался понять, что крылось за простыми словами: желание поскорее разрешить начавшийся разгораться спор, благосклонное внимание августейшей гостьи к ее проводнику чрез быт Измайловской слободы или же нечто большее – попытка угадать не прячется ли за обликом словоохотливого офицера столь напугавший ея незнакомец? Но молодого гвардейца сложно было именовать искушенным знатоком загадок человеческой души и, разумеется, за олимпийским спокойствием Ея Императорского Высочества ему не удалось рассмотреть ровным счетом ничего. Капитан-поручик отвел взгляд – страх боролся в нем с долгом. Временную паузу ему удалось получить благодаря вновь поднявшемуся на ноги Потоцкому, коий с крайне натянутою улыбкою принялся уверять прекрасную невесту в том, что ровным счетом никакой обиды он не держит и ни в каком случае держать не может, ибо исполнение желания Великой княжны вкупе с общим мнением полковых товарищей является для него приятнейшей обязанностью. После чего, сев на место, граф одарил Милорадовича взором, обещавшим, что когда-нибудь тому отбрыкнется и запряженный в экипаж красавец-рысак, и отольется невольно отобранный тост. Кажется, именно невидимый яд, незримо вылитый ему на голову Феликсом Станиславовичем, отрезвил и привел Михайлу в чувство. Он поставил бутылку на стол и потянулся рукою к маске, но взять ее смог не сразу. Пальцам капитан-поручика вдруг всерьез начало мерещиться, будто касается он докрасна раскаленного металла, и ощущение сие было столь сильно, что Милорадович замер с занесенною над предметом своего беспокойства рукою. Понадобилось чрезвычайное усилие воли, дабы, наконец, поднять маску со стола и, уже безо всяких колебаний, как будто выпить залпом стакан жженки, приложить ее к лицу, завязав на затылке тонкие снурки. Перед глазами тут же потемнело, будто на них упал занавес, весеннее тепло сменилось зимней стужею, а в ушах зашелестели незримые тени, ползущие по темным, безлюдным коридорам Зимнего дворца. Как тогда все казалось волшебным и необыкновенным! Прелестная девочка, пойманная в его объятия, тихая беседа о будущих надеждах под нестройные звуки Фробергера, исторгаемые старым клавикордом, единственным свидетелем роковой для гвардейца встречи, после коей в его сердце навсегда запечатлелся образ баденской принцессы. Луиза… Луиза. Вот имя навсегда умершей для него возлюбленной. Ее более нет, да и он сам вряд ли смог оставить отпечаток более глубокий, нежели назойливая царапина, о коей вспоминаешь, лишь когда в очередной раз поранишь руку. Они оба мертвы друг для друга, ибо иначе описать пропасть их разделяющую вряд ли возможно. Михайла оборачивается к Великой княжне и учтиво кланяется, после чего, взяв кем-то наполненный бокал, поднимает его вверх.
- Вотр Альтесс Империаль! Мэдамс и месью! Ле фрер! Доммаж де пердр боку де мо, кён л'амь дебёрден дю сантимо и де но гобеле де сетт нобль буэссон! (Ваше императорское высочество!  Дамы и господа! Братья! Грешно тратить много слов, когда душу переполняют чувства, а наши чарки – сей благородный напиток!) – капитан-поручик улыбается, исковерканный французский льется легко. Теперь уже нечего скрывать очевидное. Только вперед, оставив позади всякое сомнение. – Ме же мё перме ту де мем оужурди, порте ан тост у фэ кё, пют-этр, э пресье пю шак адеро а нотр модестё рэпа. Же парлю де рэв, мэдамс и месью! Де мем, кё ню мень а л'обджектив а травэр ту лиз обстакль! Де мем, се кю решофф но кёр дон ле плюю долороз минют э не перми па д'абандонни ля лютт пур элль! Нотр рэв э лиэ а л'оннёр е а ля глор де ля Русси, авэк л'оннёр е а ля глор де л'Императрис э де ля Фамилль Империаль, авэк ун фуа сэсер э нобль динитэ, авэк а тёндр амур кё кельк'ён л'а ретрувэ, э элль, э жоли онжолер, кельк'ён д'отр аттён, авэк ампасьёнс, ажитон л’эвенталь! Вотр Альтесс Империаль! Мэдамс и месью! Аллон рэви, де круар, д'эми э де сервир са патри, э ту ле рест дю мален! Ну сэрон эру! (Но позволю себе все же сегодня поднять тост за то, что, пожалуй, драгоценно для каждого из присоединившегося к нашей скромной  трапезе. Я говорю о мечте, дамы и господа! Той самой, что ведет нас к цели сквозь любые преграды! Той самой, кояя согревает наши сердца в самыя тягостные минуты и не позволяет оставить борьбу за нее! Наша мечта сопряжена с честью и славою России, с честью и славою Государыни и Августейшей Семьи, с искренней верой и благородным достоинством, с нежной любовью, которю кто-то обрел, а кого-то еще она, прелестная ветреница, ждет впереди, нетерпеливо обмахиваясь веером! Ваше Императорское Высочество! Дамы и господа! Будем мечтать, верить, любить и служить отечеству своему, а все прочее – от лукавого! Будем счастливы!), – на последней фразе Михайла вновь взлянул на украшавшую собою главу стола Елисавету Алексеевну, ожидая - примет ли Великая княжна столь сумбурную здравницу, кояя пронеслась отзвуком тех самых слов, что произнес влюбленный «опцион», прощаясь со строго взыскавшей с него за изъявления чувств «Элен де Труа», как ему казалось тогда – навсегда. Измайловцы поднялись всем обществом, готовясь хлебнуть спиртного –кто за матушку царицу, кто за милую отчизну, кто за сводящие его с ума локоны, а кто – и просто так, дабы залить одолевшее его похмелье. Все взгляды снова устремились на хрупкую фигурку, сейчас безо всяких усилий ловко управлявшей целым полком одним своим статусным присутствием. Августейшему Высочеству полагалось либо принять тост, либо отклонить его, и лишь один Милорадович ждал ее решения, подобно осужденному, о коем все еще судачат судьи – то ли повесить, то ли проявить снисхождение. И казнью для гвардейца станут либо ее гнев, либо ее равнодушие. И то, и другое равно приговорило бы капитан-поручика к мукам совести, к пятну на его чести, вызванному изишней порывистостью, присущей молодости, кояя не позволила ему принести извинения и пройти мимо в том бесконечно холодном и пустом коридоре Зимнего дворца.

+1

48

Гвардеец явно колебался, и Луиза это прекрасно видела, но даже не думала отступать от своего. Пусть маска вновь окажется на его лице, пусть не останется никаких сомнений, пусть всё встанет на свои места. Раз уж ночной гость Зимнего дворца знал, что вел тихую и откровенную беседу с будущей Великой княгиней, то и она теперь должна узнать, кто скрывался тогда за темной маской. У Великой княжны все меньше оставалось сомнений, нужен был лишь последний жест от капитан-поручика, и она ждала его с нетерпением, выдерживая на себе изучающий взгляд Михайлы Андреевича. Своего желания она не изменила и не дала офицеру возможности найти путь к побегу. Встреча взглядами длилась не очень долго, прервал ее граф Потоцкий, на которого пришлось отвлечься Елизавете Алексеевне, чтобы любезной улыбкой и благосклонным кивком ответить ему на все его уверения. Возможно, с её стороны это было большой ошибкой, в обход более высокого чина отдавать своё внимание человеку, занимающему более низкую степень. Но кто осудит вчерашнюю немецкую принцессу, которая впервые совершенно случайно оказалась в роли инспектора полка без должной в таком случаи поддержки своих будущих родственников? Всё это лишь от неопытности. А то, что капитан-поручик смог вызвать особый интерес у Великой княжны и навсегда оставить свой след в ее памяти, никто никогда не узнает. То будет их маленькая сокровенная тайна, помнить о которой будут лишь стены Эрмитажа – молчаливые свидетели не одной подобной интригующей встречи, подробности которой с удовольствием посмаковал бы высший свет. 
Когда Луиза вернулась свой взгляд к лицу Михайлы Андреевича, на нем была уже маска. И сердце будто пропустило несколько ударов. Это был он. «Призрак» из коридоров Эрмитажа, страдающий от неразделенной любви, «опцион» с маскарада, дерзнувший признаться в своих чувствах – теперь у Великой княжны уже не было сомнений. Проказница судьба свела их уже в третий раз. Был ли у этих встреч какой-либо смысл, или всё это просто череда совпадений? Сейчас Луиза об этом не задумывалась. С жадностью она вслушивалась в его голос, теперь уже точно зная, сколько раз слышала его. Принесло ли ей удовольствие то, что теперь она не будет мучиться, думая о том, кто же был её таинственным собеседником? Пропала интрига, делающая их прошлые встречи подобными мифическим рассказам из прошлого. Но Луиза нисколько не жалела об этом. С теплой улыбкой на губах вслед за измайловцами Велика княжна поднялась со своего места. Рука с бокалом плавным движением поднялась вверх, знаменуя собой то, что Августейшая гостья принимает произнесенный тост.
- Будем счастливы! – повторила последнюю фразу капитан-поручика на русском языке Великая княжна и сделала глоток из своего бокала, под бурные всплески эмоций всех офицеров.
Веселая трапеза продолжилась, и Елизавета Алексеевна ждала с волнением, когда капитан-поручик вновь займет место рядом с ней. Столь горячо желая не оставлять между ними тайн и недоговоренностей, Великая княжна совсем не подумала о том, а как же теперь смотреть ему в глаза, не испытывая смущения и неловкости? И вот он вновь рядом, и она чувствует, как нервно подрагивают ее пальцы. Но лицо ее благодушно спокойно, а мягкая улыбка всем демонстрирует, что Великая княжна осталась довольна той встречей, что ей оказали в Измайловской слободе.
- J'ai presque immédiatement Vous a appris (Я почти сразу Вас узнала), - набравшись смелости, полушепотом произнесла Луиза, не поднимая взгляда на Михайлу Андреевича. – Pas la peine d'essayer de cacher de moi la vérité. Mais je n'ai pas offensé sur vous. J'espère que vous ne vous cacherons pas rancune pour ce que je suis tout de même obligé de vous révéler son secret. (Не стоило стараться утаить от меня правду. Но я не обижаюсь на вас. Надеюсь, и вы не будете таить обиду за то, что я все же вынудила вас раскрыть свою тайну)
Время неумолимо шло вперед. Это обстоятельство, а также и присутствие десятков взглядов, мешало им вновь говорить так, как они это делали двумя зимними вечерами в императорской резиденции. Ей стоило уже продолжить путь до Царского, иначе та же графиня Шувалова, зорко наблюдавшая за своей подопечной, могла что-то заподозрить.

+1

49

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Великая княжна приняла решение, хотя промелькнуло не более пары мгновений. Все сие время капитан-поручику казалось, будто еще чуть-чуть и под ногами у него разверзнется бездна и поглотит его, клятвопреступника, целиком с головою. Но случилось чудо, или, наоборот, оно не случилось: гром не грянул, молния не поразила гвардейца в макушку, а Елисавета Алексеевна не запустила в него наполненным бокалом! Она, прекрасная, полная невыразимого достоинства, с поистине императорскою грациею встала со своего места, оказывшись почти на голову ниже всех присутствующих и, тем не менее, превосходя их достоинством, коее всегда присутствует в царственной крови. Весь полк с восторгом взирал на гостью под недовольным взглядом графини Шуваловой, явно полагающей подобное внимание оскорбительным для молодой невесты. Михайла видел улыбку «Элен де Труа», но одновременно мнилось ему, будто он ослеп, и сквозь тьму, поразившую глаза, прорывается яркий луч света взошедшего над незрячим страдальцем солнца. Сомнения и страх сплелись в его сердце в плотный, колючий клубок. Узнала ли она? Скрывает ли она свои чувства гнева либо досады? Или же зима, полная тревог и забот, осталась далеко позади, и память давно уступила место ожиданиям грядущих событий? Луиза повторяет его слова - по-русски правильно, чем вызывает гул одобрения всего полка, тотчас же последовавшего примеру Августейшей особы и опорожнившего свои стопки. Милорадович онемевшей рукой подносит бокал к лицу, боясь, что на пол-дороге расплескает его содержимое. В кои-то веки пить не хотелось. Застрявший в горле ком кое-как пропустил целебный алкоголь внутрь вмиг омертвевшего от душевных мук тела. Глотку как всегда приятно ожгло глотком спиртного, и бокал был возвращен на стол куда более уверенным жестом, нежели он брался. Пытка завершена, пора снять впившуюся в кожу маску, да так, дабы лицо осталось на месте. К удивлению Михайлы, его пальцы довольно быстро нащупали узел на голове и распутали его. Машкерадный атрибут слетел вниз на столешницу, и, хотя внешне никаких признаков он не оставил на физиономии гвардейца, все же тому всерьез казалось, будто теперь он весь расписан отметинами, оставленными его тенью, навсегда похороненной в зимнем Эрмитаже – тенью дерзкой, уверенной, верящей в свое счастие, влюбленной и мечтающей… Капитан-поручик пытался улыбаться, но вид у него был крайне обескураженный, впрочем, продолжившие пировать товарищи вряд ли могли приписать подобное чему-нибудь иному, помимо смущения. Перестав быть центром всеобщего внимания, Милорадович направился к своему месту рядом с Великою княжною, опасаясь глядеть в ее сторону. Внутри с силою сжалась стальная пружина в ожидании последующих событий. Обмолвится ли она хоть словом? И каким оно будет? Михайле стало жарко, хотя майское солнце не припекало настолько, дабы под рубахой пошла испарина. Милорадович сел на лавку, не чуя ее под собою. И вдруг услышал еле слышимый голос Луизы, коий обращался к нему, и гвардеец, с трудом разбирая пребывающей в лихорадочном огне головою францускую речь, никак не мог взять в толк, что же все-таки скрывалось за ними? Удовлетворенное любопытство? Торжество разгаданной загадки? Капитан-поручик чувствовал себя болезненно уязвленным. Неужели все сие время, когда он пытался представить ей измайловцев в лучшем виде, Елисавета Алексеевна думала лишь о том, как вывести его на чистую воду? Горячность молодости закипела в крови, Михайла вскинул взгляд на сидевшую рядом Великую княжну, и его взор немедля смягчился. Боже мой, разве возможно смотреть на сего ангела и держать ум запятнанным недостойными мыслями? Авгуйстешая невеста чиста и прекрасна, и у него нет сил сопротивляться ея тихому обаянию, пробуждающему в нем рыцарственное желание служить ей до последнего вздоха.
- Жи жюри де Ву л'оннёр, кё же не ве па Ву деранжи (Я клялся Вам честью, что не побеспокою Вас более), - Милорадович, говоря, подливает себе в рюмку еще водки, маскируя обращение к царственной собеседнице под ничего не значащую беседу. – И же иссэйе де тенир са пароль. Ме Вторе дезир,  мем си элле э контрэр а мэз аспирасьон, рестера тужур пур мои этабиль пар ла луа. Же Ву сервир де ту мон кёр, Вотр Альтесс Империаль, и сера анси жискуа се кё же респир (И пытался сдержать свое слово. Но Ваше желание, даже ежели оно отлично от моих стремлений, всегда будет оставаться для меня непреложным законом. Я служу Вам всем сердцем, Ваше Императорское Высочество, и так будет до тех пор, пока я дышу), - Михайла не находил нужных слов, ощущая, как несет пафосную чушь в духе средневековых менестрелей, и неожиданно на выручку ему пришел уставший на сегодня испытывать издевательства над своею особою граф Потоцкий, коий, подойдя чуть ближе к Великой княжне, отвесил изящный поклон и вполголоса произнес:
- L'équipage est prêt, Votre altesse impériale! (Экипаж готов, Ваше Импеаторское Высочество!)

0


Вы здесь » Российская империя: новая история » Небылицы въ лицахъ » Дворцов заснеженных чарующая сказка