12 июня 1916 года стало переломным для истории России. Империя вышла из мировой войны и сосредоточилась на сохранении расшатавшихся было устоев власти. Революционные движения подверглись серьезным гонениям, династия Романовых сохранила престол. История приняла совершенно иной оборот.

Игровое время: игра приостановлена. Форум остро нуждается в соадмине. Обращаться в гостевую.

Гостевая внешности персонажи сюжет общие вопросы правила акции

Российская империя: новая история

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Дачная кутерьма

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

http://i83.fastpic.ru/big/2016/0917/0b/6fefb7abc60cd8ebcbdc61b809f36c0b.gifhttp://i83.fastpic.ru/big/2016/0917/54/55becf4da3f757787eeb4ed9666e3d54.gif
http://i83.fastpic.ru/big/2016/0917/f0/e1b93f3f921bd0f0966c3a7ad9cd63f0.gifhttp://i83.fastpic.ru/big/2016/0917/74/6d9d0bf898277812a81b704ea66d9074.gif
http://i83.fastpic.ru/big/2016/0917/3d/8bb32f3242f04923102db62659bf953d.gifhttp://i83.fastpic.ru/big/2016/0917/5f/e620839032eda162a3ccff09ed967c5f.gif

Наименование: Дачная кутерьма
Дата и место события: понедельник, 6 июня 1916 года (начало Петрова Поста); сначала - Петроград, ул. Гороховая, 26, Царскосельский вокзал; потом - Тярлево, переулок Музыкальный, д.12 (и весь переулок в целом).
Участники: массовый квест. Порядок отписки: Аркадий Аркадьевич, Татьяна Николаевна, Ольга Николаевна.

Действующие лица распределены следующим образом:

Оскар Васильевич Пель - 50 лет, провизор (Аркадий Аркадьевич)
Ольга Васильевна Пель, урожденная фон Клемм - 43 года, его жена (Ольга Николаевна)
Альбертина Оскаровна Пель - 17 лет, их дочь, выпускница Александровской женской гимназии (Ольга Николаевна)
Мария Оскаровна Пель -  15 лет, их дочь, ученица Александровской женской гимназии. (Татьяна Николаевна)
Максимилиан Оскарович Пель, 6 лет, их сын (Татьяна Николаевна)
Савельев Сергей Николаевич - 45 лет, учитель географии в Александровской женской гимназии (Ольга Николаевна)
Лавиния Иустиновна Савельева, урожденная Одоевская - 40 лет, его жена (Татьяна Николаевна)
Дарья Пантелеймоновна Одоевская, урожденная Щукина - 74 года, мать Л.И. Савельевой, тёща С.Н. Савельева. (Ольга Николаевна)
Глеб Сергеевич Савельев -19 лет, студент Петроградского университета, сын С.Н. Савельева и Л.И. Савельевой (Аркадий Аркадьевич)
Илья Сергеевич Савельев - 14 лет, гимназист, сын С.Н. Савельева и Л.И. Савельевой. (Татьяна Николаевна)
Полина Евстафьевна Аршеневская - 18 лет, прислуга Савельевых (Ольга Николаевна)
Доротея Карловна Штрауб - 48 лет, вдова, бонна Максимилиана Пеля (Ольга Николаевна)
Барон - 2 года, пудель Савелевых. (Ольга Николаевна)
Чарли - 2 года, попугай (Татьяна Николаевна)
Евдокия Петровна Глухова - 22 года, прислуга Пелей. (Татьяна Николаевна)

Соседи действующих лиц в Тярлево:

Афанасий Евлампиевич Княжнин - 47 лет, вдовый купец (Аркадий Аркадьевич), проживает в доме по пер. Музыкальный, № 11, с детьми-близнецами Фронтасием (Аркадий Аркадьевич) и Риммой (Татьяна Николаевна) 9-ти лет.
Степан Алексеевич Муравьев - 33 года, доктор (Аркадий Аркадьевич), проживает в доме по пер. Музыкальный, № 10, с беременной супругой Лидией Станиславовной, 26 лет. (Татьяна Николаевна)
Агриппин Аполлонович Свечка - 34 лет, художник, (Аркадий Кирпичников) проживает в доме по пер. Музыкальный, № 8, с сестрой Аделиной Аполлоновной, 32 лет (Татьяна Николаевна)
Гурий Светозарович Кудрявцев - 52 лет, отставной полковник с деревянной ногой, проживает в доме по пер. Музыкальный, № 6. (Аркадий Аркадьевич)
Нонна Натановна Малявко- набожная богатая помещица строгих правил, 68 лет (Ольга Николаевна), проживает в доме по пер. Музыкальный, № 1, с племянником Гермогеном Серафимовичем Барышниковым, игроком, гулякой и жуиром, 29 лет (Аркадий Аркадьевич). В гостях иногда бывает иерей отец Пахомий, 56 лет (Аркадий Аркадьевич).

Извозчики:
Ренат-улы - татарин-старьевщик, 36 лет (Петроград) (Ольга Николаевна)
Васильев Захар Петрович - местный житель из Тярлево, из крестьян, 42 лет. (Аркадий Аркадьевич)

Сюжет: Семьи Пелей и Савельевых, проживающих в одном доме по ул. Гороховой, на лето собираются перебраться на дачи, как это делает весь Петроград, и пока на полях сражений Первой Мировой грохочут пушки, мирные обыватели готовятся дать бой бытовым препонам и проблемам.

0

2

О.В. Пель и Г.С. Савельев, примерные образы и одежда (Оскар Васильевич - без шляпы):

Свернутый текст

http://i78.fastpic.ru/big/2016/0921/15/1949f6f676a555587944e2ce3d76bd15.jpg

Оскар Васильевич, поправляя так и норовившие сползти на нос очки, в сотый раз объяснял прописные истины помощнику, настолько бледному и невзрачному молодому человеку, что имя его никак не могло отложиться в памяти ни самого провизора, ни обитателей дома, расположенного по улице Гороховой, 26. Урок преподавался провизором с самым тщательнейшим описанием мелочей аптекарского быта, ибо семейство Пелей не планировало оставаться в пыльном и душном Петрограде в столь благословенную пору, как прекрасный летний сезон. Сам глава семейства, снимая аккуратное здание на видном месте возле Каменного моста и ухитряясь пересдавать ненужные ему этажи под жилье, не мог допустить мысли, что пока он будет лениво отгонять зеленой веткой мух, почитывая на дачных просторах свежий номер «Медицинского обозрения», дело жизни всех поколений Пелей будет простаивать, не принося барыши. Немецкая педантичность при одной лишь мысли об этом вызывала бурю негодования внутри Оскара Васильевича, выражавшуюся в весьма строгом и сухом тоне, в котором давались наставления бесцветному помощнику, с неизменным упором на то, что в его неумелых руках будет находиться честь всей фамилии. Окинув взглядом весь первый этаж, заставленный добротными шкафами с застекленными дверцами, за которыми едва не на головах друг у друга стояли разнообразные склянки с пометами на них на традиционной латыни, провизор мысленно попрощался с ними, подобный генералу, вынужденному оставить действующую армию и отъехать на излечение к водам. Пель не сомневался, что в его отсутствие стройный мир порядка и гармонии затронет хаос и неразбериха, которые ему придется устранять всю осень, сердито хмуря брови на понурый нос помощника, но лучшего кандидата, способного присмотреть за аптекой, у Оскара Васильевича не было, и пришлось смирить свое негодование и в очередной раз требовать, чтобы младший сотрудник аптеки повторял за хозяином, где находятся какие лекарства и кому из постоянных клиентов следует их заготовлять впрок. Отъезд на дачу запланированный еще с весны, тем не менее, застал его врасплох, ибо провизор был далеко не лёгок на подъем, и посему движению предпочитал чтение вслух благодарному слушателю –попугаю Чарли - свежих газет в уютном кресле, рядом с которым на столике дымится в чашке крепкий кофе, но желание семьи непременно провести душное лето среди зелени пригорода, а не в пыли наполненного тревожными новостями с фронта Петрограда, было непреклонно, и Оскару Васильевичу оставалось лишь покориться, что он сделал с типично немецкой флегматичностью. В то время, пока Пель наматывал на ус помощнику инструкции, на лестнице, ведущей на первый этаж, показалось встревоженное и слегка смущенное лицо Глеба Савельева. Провизор умолк и строго посмотрел поверх очков на студента. Он прекрасно знал, что сын соседа и ответственного съемщика третьего этажа ухаживает за Альбертиной, и посему считал себя вдвойне обязанным следить, дабы не случилось никаких событий, способных потрясти до основания выверенный уклад жизни семьи. В целом, Оскар Васильевич не имел ничего против молодого человека, почитая его достаточно разумным для своих лет, и к тому же происходящего из интеллигентной семьи, что вполне могло гарантировать блестящее ученое будущее Савельеву-младшему. Видеть дочь супругой доктора каких-нибудь наук и самого настоящего приват-доцента казалось Пелю наиболее блестящим из возможных вариантов ее замужества. Во всяком случае, это было бы куда лучше, нежели иметь в зятьях блестящего мота из офицерской среды, не знающего счета каждой копейке, и все достоинства которого сводятся к напомаженным усам. Тем не менее, провизор считал необходимым поддерживать в отношениях с Глебом подчеркнутую сухость, намекая на то, что Альбертина будет стоить последнему немало сердечного трепета, ибо придирчивый отец собирался экзаменовать студента со всей строгостью будущего тестя. Сам же Глеб пока еще не понимал, хочет он жениться или не хочет. Безусловно, старшая дочь Пелей ему нравилась, но сейчас его занимала куда более деликатная мысль: как провести с собой на дачу переписку Энгельса с Каутским, ходившую между студентами, как знак прогрессивности мышления ее прочитавших, чтобы исписанные листы не обнаружил отец. Беспокоясь о сохранности от прочих глаз не самого благонадежного чтива, Глеб наткнулся на строгий взгляд провизора, как бы говорившего: «Я Вас вижу насквозь, молодой человек!», и замер на месте в нерешительности, лихорадочно пытаясь придумать оправдание своему волнению.

+2

3

Мария Оскаровна Пель
Внешность

http://se.uploads.ru/t/Lf03i.png

Внешний вид

http://sh.uploads.ru/t/NcUWK.jpg

Максимилиан Оскарович Пель
Внешность и внешний вид

http://se.uploads.ru/t/tAwZ5.jpg

Как и ожидаемо при любых больших переездах на достаточно длительное время, второй этаж дома на Гороховой был наполнен суматохой. В скором времени должен был прибыть извозчик, посему необходимо было как можно быстрее закончить со сборами, которые велись еще с начала прошлой недели, но, как часто это бывает в подобных случаях, которым еще не было видно ни конца, ни края. Участницей этих сборов, естественно, вынуждена была стать и младшая дочь Пелей, и особого восторга от своей участи Мария не испытывала. Не отличающаяся собранностью, она попросту не могла определиться, что нужно взять с собой, а что из вещей оставить дожидаться в петроградской квартире наступления осени и возвращения хозяев с дачи. Взгляд остановился на письменном столе, на краю которого приютилась стопка книг. Брать или не брать? Мария призадумалась, склонив голову на бок. С одной стороны, после окончания учебного года, она бы с удовольствием закинула все книжки в дальний угол, ибо чтению всегда предпочитала рисование. С другой же - отъезд на дачу не изменял того, что их соседом останется Сергей Николаевич, преподающий ей географию в гимназии. И на своего учителя Мария хотела производить самое лучшее впечатление, чтобы он случайно не догадался, насколько же скучными ей кажутся его уроки. Увидев, что и летом она находит время для серьезного чтения, он, наверняка, остался бы доволен одной из своих учениц. Чем дольше длились раздумья, тем сильнее хмурился девичий нос. Так и не определившись, Мария резко тряхнула головой и с завистью посмотрела на половину комнаты, которую занимала ее сестра. Везло же Альбертрине! Учебу она закончила и теперь подобные проблемы ее тревожить не будут. А еще простенькое платье гимназистки старшая сестра может теперь сменить на что-то более похожее на те картинки, что печатались в модных журналах, лежащих на столики матушки в родительской спальне. Собственно, убедившись в печальности своей жизни и так и не определившись со списком необходимых ей на даче вещей, именно к матери и направилась Мария, дабы переложить все свои обязанности на плечи родительницы. Правда, в спальне маму она не обнаружила. Зато на туалетном столике Мария увидела шляпку Ольги Васильевны. Крупные бусинки завораживающе блестели на солнце, пробирающемся в комнату через большое окно. Сложно было удержаться, и, конечно, Мария тут же потянулась к головному убору, и через мгновение он уже оказался поверх ее строго убранных волос. Шляпка была великовата для Мари, но, тем не менее, девочка не могла налюбоваться на свое отражение в зеркале. Отвлек ее голос матери, который послышался откуда-то из коридора, и девочка тут же вспомнила, зачем вообще пришла в эту комнату. Небрежно бросив шляпку на кровать, Мария выбежала из спальни и, звонко позвав маму, побежала в гостиную, не обратив внимания на то, что оставила дверь открытой. Что было весьма опрометчиво с ее стороны. Ведь открытые двери всегда очень привлекательны для тех, кто вынужден все время находиться под строгим надзором. Максимилиан, как и большинство детей его возраста, был очень подвижным и любопытным ребенком. Естественно, незаметно «вынырнув» из детской, пока бонна также была увлечена сборами, он не мог не обратить внимания на распахнутую дверь, которая так и манила зайти в родительскую спальню и хоть раз исследовать эту комнату, не находясь под строгим взглядом матери или отца. Пель-младший важно расхаживал по спальне, заглядывая во все углы, на все тумбочки и столы. Не сложно догадаться, что обратил он внимание и на шляпку. Нет, сам головной убор его нисколько не интересовал, он вообще не понимал, почему девочки так всегда пекутся о том, как они выглядят. А вот прикрепленные к шляпке сверкающие шарики, напротив, казались очень интересными. В мальчишеской голове тут же родилось несколько идей, как можно поиграть с ними. Проворные пальцы легко оторвали бусинки, и мальчик поспешил тут же покинуть комнату. Сжимая в маленьком кулачке свою «добычу», как нечто очень ценное, Максимилиан поспешил быстрее к входной двери. Необходимо было где-то спрятать бусинки, чтобы никто не отобрал. Хорошее место представлялось где-нибудь в укромном уголке под лестницей. И вот тут его и постигла большая неудача. Спустившись на первый этаж, мальчик неожиданно увидел старшего соседского сына и от удивления разжал кулачки. Бусинки звонкой россыпью упали на лестницу.

+1

4

Ольга Васильевна Пель

http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2016/10/b264be4c8fe89035bafa962cb94c6697.jpg
http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2016/10/f3ac6fdc42590f8d8334539eb4a8e845.jpg

Дарья Пантелеймоновна Одоевская

http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2016/10/4eabd7d2dde684318505dd5de1a9e9f2.jpg

Доротея Карловна Штрауб

http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2016/10/44ddad44b01c47595c7a8e2a04550f0d.jpg

Внешний вид Сергея Николаевича - такой же, но без шляпы, пиджака и бабочки

Сергей Николаевич Савельев

http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2016/10/9abdecf7d33969d25fb43a0fc530b233.jpg

Ольге Васильевне казалось, что на сей раз она точно схватит нервный тик с этим переездом! Все шло совсем не так, как она планировала, и госпожа Пель только всплескивала руками, стоя посреди гостиной и беспрестанно зовя горничную. Только и слышалось: «Господи, Дуняша, где Вас носит?! Да оставьте же коробки со шляпками! Займитесь сервизом! Боже мой, нет, только не с сиреневыми цветками! Это уму непостижимо! Как Вы могли подумать про сиреневые цветы? Они же совсем не будут гармонировать с… Дуняша, долго Вы будете возиться с сервизом? Вы уложили наши шляпки? А где вещи Бертхен? И где она сама? О, эти дети сведут меня с ума! Макс, не бегай по коридорам! Где моя маленькая Мими?». В тот момент, когда голос мадам Пель начинал приобретать истерические нотки, к ней неизменно подплывала сухая и тощая как жердь Доротея Кароловна с рюмкою воды в руках, куда накапывалось известное количество успокоительных капель.
- Засем так крисять? – вещала с жутчайшим акцентом бесцветным голосом бонна. – Майн гот, так мосно сойти с ума. Плёха пудет, плёха, остафите тетей сиротками, а херр Пель зенится сновя – на молотой и сдоровой. Пейте зе Ваш капля.
- Ах, Боже мой, что Вы говорите фрау Штрауб! – Ольга Васильевна тут же залпом выпивает рюмку с каплями, морщится и машет руками. – Унесите эту гадость! Дуняша! Дуняша! Не забудьте граммофон! А где же он? Самовар уже упаковали?
Доротея Карловна сердито качает головой и выходит в коридор, все происходящее каждый год одинаково раздражает ее.
- Херр Максимилиан! Херр Максимилиан! Молотой селовек, кте ви исфолите бить? – надрывается бонна, и в этот момент мимо нее в гостиную пролетает маленькая Мария. – Юный фроляйн, так нелься пекать! Если ви путете так пекать, вас никокта не всять замуш приличный зених! – строго замечает немка. – Настоясий барон люпить васный тефушка! Нато хотить вот так, вот так, - и Доротея Карловна принимается прогуливаться по коридору важной утиной походкой. Госпожа Пель, тем временем, ласково гладит светлые кудри дочери – ее настоящей радости, которой в доме позволено многое.
- А нам и не нужны никакие бароны, да, милая? – голос Ольги Васильевы заметно теплеет. Счастливая мать оправляет воротник белой гимназической формы дочери. – За нами придете принц в золотой карете. Слышите, фрау Штрауб? Ты не видела Бертхен, Мими? Куда запропастилась твоя сестра? Она не хочет помочь нам собрать вещи? Поищи ее, дорогая!
Пока семья Пелей пыталась не потерять друг друга в четырех стенах, Савельевы уверенно обгоняли их по части готовности к отъезду, и Сергей Николаевич, подхватывая по нескольку коробок сразу, спускал их вниз к дверям. Учитывая, что багаж загораживал ему весь обзор, глава семьи периодически на кого-нибудь натыкался и бодрым голосом произносил: «Пардон!». В то время как очередная партия домашнего груза двигалась по коридору, в него из своей комнаты, цепляясь за стены и шаркая ногами в домашних туфлях, вышла Дарья Пантелеймоновна. Старушка, жившая уже при четвертом императоре, часто забывала о том, что ей говорили десять минут назад, путала дни, месяцы и года, и была непроходимо глуха - положение не спасала даже слуховая трубка. Мадам Одоевская уверенно поплелась по направлению к лестнице.
- Лавочка! Шер анфан! – скрипела почтенная бабка, зовя дочь беззубым ртом. – Лавочка! Что случилось, Лавочка? К нам кто-то приехал в гости? Sans invitation? Mais c'est impoli! (фр. Без приглашения? Но это же невежливо!)
Коробки, горестно вздохнув, застряли позади тучной тещи и, топчась на месте, наконец, раздраженно обратились к ней:
-Maman, Вам же уже говорили. Мы все едем на дачу. Мы каждый год ездим на одну и ту же дачу! Дайте же пройти, maman, иначе это грандиозное событие так и не состоится! – Савельев едва не приплясывал на месте от нетерпения.
- Вы вечно куда-то спешите, Serge, - обиделась Дарья Пантелеймоновна, и, кряхтя, втиснула свои телеса в ближайшую комнатку. - Dieu voit tout (фр. Бог все видит). Ваш моветон однажды выйдет Вам боком!
- Безусловно, maman, безусловно, - поспешил согласиться Сергей Николаевич, прошмыгнув вперед и держа перед собой коробки. Спускаясь с лестницы, он чудом заметил перед собой Пеля-младшего, и, чтобы не зацепить ребенка, сместился несколько в сторону, а следующим шагом его нога аккурат приземлилась на рассыпанные шарики, из-за чего, преподаватель географии тут же потерял точку опоры. Коробки подпрыгнули на месте, а их владелец со страшным грохотом покатился вниз, издавая ужасающие трубные звуки. Мадам Одоевская, услышав их, распахнула близорукие глаза и, взмахнув руками, раскатистым голосом, достойным соревноваться с иерихонскими трубами возвестила:
- Лавочка! Serge est mort. Dieu l'a puni (Серж умер. Бог наказал его).

+1

5

- Что это с Вами, юноша? – Оскар Васильевич удивленно воззрел на мнущегося на месте Глеба и даже поправил очки, силясь разглядеть, уж не случился ли в его доме какой-либо конфуз, о котором он пока не ведает? Пель слыл человеком либеральным и даже сочувствующим октябристам, шумевшим нынче в думском Прогрессивном блоке о пересмотре земского положения, но, тем не менее, строго взыскивал за нарушения дисциплины, и Энгельса с Каутским у себя на квартирах однозначно бы не потерпел. – Вы имеете мне нечто сказать? Так говорите же, а не стойте соляным столпом.
Предложение высказаться вогнало Глеба в еще больший ступор, он даже начал злиться и на себя, что не посмеет ответить дерзко и с вызовом, как представитель настоящей прогрессивной молодежи, и на самого Пеля, который ставил его в неловкое положение. А если сюда еще войдет Альбертина, и Савельев предстанет перед ней в эдаком неказистом виде провинившегося школяра, то день окончательно можно будет записать в разряд неудачных. В это время сзади послышался топот маленьких ножек, и студент, обернувшись, увидел Максимилиана, не ожидавшего столь внезапной встречи. Ребенок, похоже, тоже оказался озадачен присутствием Глеба в компании отца и выронил какие-то кругляши, судя по звуки – или крупу, или мелкие шарики. Подняв один из них, Савельев уверенно опознал в объекте декоративные бусинки, видимо, служившие украшением какого-то предмета обихода, а, может быть, готовившиеся пойти на рукоделие.
- Максимилиан, ну что же ты так неловко намусорил? - Оскар Васильевич произнес слова укоряющим тоном, но без особенной родительской строгости. – Кто же теперь все будет убирать? – и провизор обернулся к своему помощнику, сделавшему вид, что он не только не видит никаких бусин, но и не слышит своего непосредственного начальника.
- Разрешите мне! – Глеб тут же скорым шагом направился в подсобное помещение, бывшее тут же за узкой деревянной дверью. Не то, чтобы он всегда мечтал заняться уборкой или желал оказать услугу господину Пелю, скорее, для Савельева это была возможность избежать неприятных расспросов и не усугублять неловкую ситуацию, в которую он умудрился попасть. Тем более что в глубине коридора послышались голоса бабки и отца, а уж ни с той, ни с другой студенту встречаться никак не хотелось: Дарья Пантелеймоновна была стара, глупа и глуха, а Сергей Васильевич, скорее всего, примется выговаривать старшему сыну за то, что ему приходится таскать коробки в одиночестве. Глеб физический труд стойко не переносил, и старался избавиться от него любыми способами, поэтому возможность собрать бусины показалось ему более удовлетворяющим его философским принципам занятием, но пока он отыскивал в подсобке метлу, в самой аптеке произошло нечто ужасающее, потому как раздались страшный грохот и вопль бабушки, сообщавший о безвременной кончине Савельева-старшего. Встревоженный сын выскочил из подсобки с метлой наперевес и увидал душераздирающее зрелище лежащего отца посреди оброненных коробок. Возле него уже находились Оскар Васильевич и его помощник. Аптекарь со своим обычным невозмутимым видом щелкал пальцами возле лица пострадавшего:
- Голубчик, Вы в сознании? Вот и славно! Ну-ну, что Вы смотрите на меня так, как будто не узнаете? Вы всего лишь упали с лестницы. Вы знаете, сколько человек в год падает с лестницы? Просто преогромнейшее количество, можете почитать об этом в последнем номере «Медицинского обозрения». И ничего-с, живут себе самым превосходнейшим образом. Максимилиан, сбегай, будь добр, за Лавинией Иустиновной, а Вы, милостивый государь, - провизор обратился к помощнику. – Накапайте валерьянки мадам Оболенской, пока ей не стало дурной. Глеб Сергеевич, на Вас опять напал столбняк? Помогите же отцу. Откройте вон тот шкафчик с прозрачными дверцами и достаньте графин с водкой. Сейчас, Сергей Николаевич, голубчик, мы Вас в миг на ноги поставим, - увещевал аптекарь пострадавшего, пока студент с достойной поощрения ретивостью искал необходимое «лекарство». Обнаружив его, студент подхватил стоявшую тут же пыльную рюмку и сам графин, после чего поспешил к упавшему с лестницы Савельеву-старшему, с беспокойством приглядываясь к нему – нет ли признаков перелома, вывиха или еще каких-либо благоприятных признаков того, что поездка на дачу будет отложена? Признаться, Глеб скучал в Тярлево, не находя в тех местах ничего для себя интересного. Оскар Васильевич, не теряя времени даром, налил в рюмку водки и протянул ее соседу с видом, не допускавшим никаких возражений.

0

6

Лавиния Иустиновна Савельева (без шляпки и зонтика)

http://sd.uploads.ru/t/FP1dQ.png

Евдокия Петровна Глухова

http://s3.uploads.ru/t/nU8kz.png

За последние пару часов Дуняша успела утомиться так, как не уставала за весь зимний сезон. Во время сборов Ольга Васильевна становилась просто невыносимой. Бегая из одной комнаты в другую, каждый раз кивая госпоже Пель и пытаясь ее убедить, что ничего забыто не будет, горничная мечтала лишь о том, чтобы жена провизора, наконец, успокоилась и замолчала. Больше Ольги Васильевны Дуню раздражала лишь бонна со своим жутким скрипучим голосом, который едва ли можно было слушать, не морщась. «Поскорее бы мальчуган вырос, и тебя бы отправили как можно дальше из этого дома» - эта мысль каждый раз посещала девушку, как только на ее пути попадалась фрау Штрауб. 
- Я ее не видела, мама, где мне ее искать? Наверное, она убежала на свидание к своему ухажеру, - раздался в гостиной звонкий голос Марии Оскаровны, на которую мельком посмотрела горничная. Ольга Васильевна отвлеклась на дочь, и, кажется, ее настроение заметно улучшилось.
- Самовар уже упакован, - обратилась к госпоже Пель Дуняша, пользуясь моментом. - Как и большинство вещей. Их уже можно спускать вниз. А граммофоном сейчас займусь, он в коридоре.
Только в этот коридор не так просто было попасть. Горничная чуть не врезалась в старую немку.
- Доротея Карловна, неужели у Вас нет никаких дел? - раздраженно пробурчала Дуня  - Если Вы не хотите заниматься своими прямыми обязанностями и следить за ребенком, лучше бы тогда помогли со сборами или хотя бы не мешались!
Бросив сердитый взгляд на фрау Штрауб, девушка подошла к шкафу и раскрыла дверцы, дабы достать из него граммофон. Но едва она протянула руки к устройству, как раздался грохот, и горничная с тревогой обернулась, замечая, что входная дверь открыта нараспашку. Недоверчиво выглянув на лестничную площадку, она услышала доносящиеся с первого этажа голоса, а вскоре увидела поднимающегося по лестнице младшего ребенка Пелей.
- Там Сергей Николаевич поломался! - со всей серьезностью объявил Максимилиан, когда, кроме горничной, заметил, как с третьего этажа спускается встревоженная тем же шумом мадам Савельева.
Дуняша, чуть поклонившись соседской хозяйке, взяла ребенка за руку и повела в квартиру, полная решимости высказать Доротее Карловне, насколько отвратительная бонна из нее получилась, раз она не в состоянии уследить за одним шестилетним мальчиком. Но опередил ее Максимилиан, который, увидев мать, вновь повторил свои слова о произошедшем с соседом.
Тем временем, Лавиния Иустиновна, напуганная грохотом и криками матери, да еще и встревоженная словами маленького Макса, быстрее поспешила на первый этаж, где обнаружила своего мужа, распластавшегося на полу.
- Боже мой! Что здесь происходит? - взгляд госпожи Савельевой метался от матери к супругу, а затем к провизору, находящемуся ближе всех от упавшего - Что случилось? И что это Вы собрались дать моему мужу? - уверено отстранив руку соседа, Лавиния Иустиновна опустилась к Сергею Николаевичу - Дорогой, ты в порядке?
Не дожидаясь ответа супруга, женщина обратила внимание и на находящегося здесь же старшего сына.
- У Вас с братом совести совсем нет! Пока бедный отец носит эти тяжелые коробки, вы прохлаждаетесь и даже мысли нет помочь ему. Иди к брату, и переносите оставшиеся коробки, немедленно! А ты, - строгий взгляд с сына переместила на мужа. - Должен пойти и отдохнуть.

+1

7

Рыженькая Альбертина и рядом в черном - Полина

http://i84.fastpic.ru/big/2016/1028/e7/e3900b4e1abe9687bd8eb0d6eacab5e7.jpg

- Господи, к какому ухажеру?! – Ольга Васильевна в растерянности посмотрела на младшую дочь. – Какой еще ухажер? Где она, Мими? Куда она убегает? Будь умничкой, скажи маме… Дуняша, а Вы поспешите! Извозчик будет с минуты на миниту! - но, к сожалению, расспросы мадам Пель не успели увенчаться успехом, потому что на первом этаже послышался страшный грохот, и измученная сегодняшними происшествиями женщина, схватившись за сердце, выбежала в коридор, велев Марии оставаться в гостиной. – Боже, что там происходит? Это бомба? На нас напали террористы?!
Услышав истеричные нотки в голосе хозяйки, немецкая бонна возвела очи горе и, достав из кармана накрахмаленного передника, склянку с каплями, вновь накапала их в рюмку. Кажется, ей самой скоро придется начать их употреблять, не то даже горничные изволят мотать ей нервы! На сердитую реплику Дуняши, ставящую под сомнения воспитательные методы мадам Штрауб и произнесенную еще до происшествия на лестнице, Доротея Карловна весьма сухо отозвалась:
- Ви есть клюпый тефушка! Йа слетить са херр Максимилиан, йа витеть, что мальсик телать! Мальсику нато мноко твикаться и икрать! Не месайте мне телать майн рапота, - бонна могла бы еще долго читать нотации зарвавшейся, как она полагала, прислуге, но, увидев явление госпожи Одоевской народу, тут же попыталась спрятаться в свою комнатушку, бывшую напротив гостиной. Немка терпеть не могла дородную Дарью Пантлеймоновну, вечно испытывавшую терпение собеседника своим беспамятством. Но шум извлек из всегдашней раковины и равнодушную к жизни фрау Штрауб. Она тайно надеялась, что это наконец-то навернулась с лестницы старуха, которая ночами противно шаркала тапками, блуждая между этажами и мешая спать честным труженицами, за каковую себя почитала Доротея Карловна. Бонна выглянула в коридор и заметила бодро рапортующего о здравии Сергея Николаевича младшего Пеля. От внезапной новости у несчастной Ольги Васильевны снова закружилась голова, она присела на одиноко стоявший в коридоре табурет, с которым, видимо, не определились – брать его или нет? Посчитав свое присутствие необходимым, немка своей привычной утиной походкой прошествовала до матери с сыном и потрепала последнего по щечке, подчеркнуто не обращая внимания на прислугу. Не смотря на негодование Дуняши, фрау Штрауб души не чаяла в своем воспитаннике и всегда сквозь пальцы смотрела на его проказы.
- Как? Совсем поломался?  - упавшим голосом произнесла госпожа Пель, в очередной раз принимая рюмку с каплями. Ей, грешным делом, начало казаться, что они нынче вообще никуда не уедут. Что за безобразный год такой?! Пока обе семьи пребывали в легкой панике от произошедшего, сам потерпевший некоторое время лежал, выпучив глаза и приходя в себя, но едва рядом запахло халявной водочкой, Сергей Николаевич тут же пришел в себя. Он не был завзятым алкоголиком  - помилуй Бог, отнюдь! Но кто ж откажется от предлагаемой рюмашки-другой да еще за чужой счет? К сожалению, судьба оказалась жестока страдальцу и не вознаградила его за мучения, которые ему пришлось претерпеть. Появившаяся супруга самым радикальным образом решила, что подобные лекарства ее мужу на пользу никак не пойдут.
- Лавиния, сердечко мое, не беспокойся, со мной все совершенно в порядке, - начал было кряхтя подыматься с полу Савельев, одновременно кося глазом на графин и надеясь, что провизор поймет его намек далеко его не прятать. – Всего лишь поскользнулся и неловко упал. У твоей матушки всегда был удивительный талант накаркивать какую-нибудь пакость,  - но, не успев подняться, Сергей Николаевич, схватившись за поясницу, сел обратно на ступеньку, ибо в этот момент дражайшая половина решила со всей строгостью родительницы переложить багажный груз на сыновей. Сам Савельев боялся отдавать подобные указания из страха получить отповедь жены в использовании детского труда, чьи слабые ручонки не предназначены для подобной работы. Теперь же у него был полный карт-бланш, оставалось лишь должным образом просимулировать боль в спине. – Черт возьми, как не вовремя… И то правда. Глеб, бегом за Ильей, коробок осталось не так уж и много, самое тяжелое я вынес на улицу, а я пока натрусь чем-нибудь согревающим. Оскар Васильевич, спирту не одолжите для пострадавшего? – на всякий случай, он изобразил чудовищно страдальческую мину.
Тем временем, не все на Гороховой, 26, были обеспокоены произошедшим. Во-первых, это касалось испарившейся Альбертины, которая, на самом деле, не убежала к ухажеру, а сидела на чердаке, где, оттопыривая мизинчик, старательно училась курить, используя длинный красивый мундштук. Старшая дочь Пелей, насмотревшись красивых модных журналов, видела себе непременно светской львицей с томными глазами с поволокой, в меховом манто и, разумеется, с тонкой струйкой табачного дыма, воспаряющего вверх, над окруженной поклонниками дамой. Альбертина торопилась воспользоваться общей суматохой и надеялась, что на даче ей удастся побольше попрактиковаться в тайне от родителей. Пока у нее ничего не получалось, она, кашляя, морщилась, чем вызывала недовольное ворчание лежавшего рядом на полу Барона. Пес Савельевых пользовался ее расположением и часто оказывался награждаем различными вкусностями, не смотря на строгий запрет Сергея Николаевича, прикармливать сторожевую скотину. Второй персоной, пропустившей все представление, оказалась Полина Аршеневская. Горничная, происходившая из вконец разорившейся дворянской семьи, была взята с тем расчетом, что будет кому читать французские романы мадам Одоевской, любившей засыпать вечером под переливы галльских любовных историй. Полина находилась уже во дворе, карауля вынесенный багаж Савельевых и вглядываясь в конец переулка –не покажется ли там извозчик? И, наконец, живейшее участие в падении учителя с лестницы больше не принимала его теща. Напоенная помощником провизора каплями, старушка напрочь забыла о произошедшем и как ни в чем не бывало пошаркала на третий этаж.

+1

8

Заметив матушку, Глеб изрядно струсил. Если с отцом, зная его слабости, всегда можно было договориться, то перед строгой распорядительностью родительницы студенту некуда было деваться, и он, будучи совестливой и впечатлительной натурой, старался избегать с ней конфликтов, утаивая большую часть событий в своей жизни, особенно той ее части, которая была связана с революционной деятельностью, вернее, пока ознакомлением с ней. Оскар Васильевич не боялся Лавинии Иустиновны, и отвечал ей вполне будничным тоном, как будто ровным счетом не случилось ничего особенного:
- Все хорошо, голубушка. Сергей Николаевич всего лишь поскользнулся и упал. Вы знаете, сколько человек в год падает с лестницы? Просто преогромнейшее количество, - завел старую шарманку провизор. – И с ними совершенно ничего ужасно не происходит. Вон, посмотрите, какой у Вашего супруга здоровый розовый цвет лица. Это крайне благоприятный признак, знаете ли, - по причине природной рассеянности Пель даже не заметил знаков, которые ему делал пострадавший и поэтому спокойно принялся затыкать графин пробкой. В это самое время распекаемый матерью за безделье, Глеб стоял, красный, как рак, и, не находя оправданий своей лени, вяло мямлил про то, что хотел помочь Оскару Васильевичу и убрать рассыпавшиеся бусины, но едва он получил приказ, прозвучавший генеральским тоном, да еще и поддержанный отцом, державшимся за спину, студент решил, что не стоит испытывать судьбу, и поспешил наверх – на розыски младшего брата. Оставшийся один на один с Савельевыми, после того, как его помощник, посланный дать капли мадам Одоевской, где-то исчез на просторах второго этажа, провизор с некоторым сомнением отнесся к желанию соседа натереть поясницу спиртом, пытаясь вспомнить, что о подобных методах пишут в медицинских журналах?
-Если только в сугубо качестве согревающего средства…, - наморщив лоб, Пель вновь взялся за пробку от графина. –И поверх надобен шерстяной шарф. Кажется, что-то такое я читал в «Русском враче». Лавиния Иустиновна, у Вас есть шарф?
Пока решался вопрос о методах лечения его отца Глеб в поисках брата забрел на чердак и замер на месте, заметив курящую Альбертину. К сожалению, его появление не могло не остаться незамеченным, и начинающий революционер снова засомневался –как ему быть? То ли уйти, сделав вид, будто он ничего не увидел, то ли невзначай начать беседу? Кроме всего прочего, миловидная Альбертина, которую он знал уже столько лет, казалась ему близким и почти родным человеком. Неясное чувство тянуло его к ней, и, не смотря на некоторые насмешки со стороны обеих семей над якобы будущими женихом и невестой, Глеб всегда чувствовал себя неловко от подобных шуток, как будто в них была хотя бы унция правды. Может быть, и в свою революцию-то он побежал потому, что не ладилась у него личная жизнь, и пламенное желание служить делу Маркса и Энгельса проистекало из неумения получать удовольствия от общества хорошеньких барышень. Студент несколько раз порывался что-нибудь сказать, пока не выдавил из себя банальное: «Вы курите, Альбертина Оскаровна?», после чего тут же стал пунцового цвета, понимая, что брякнул настоящую глупость:
- Вернее, я хотел узнать… спросить то есть… не видали ли Вы Илью? Он куда-то сбежал, и я нигде не могу его найти.
В это же самое время ничего неподозревающий отец «невесты» внизу на первом этаже наставлял чету Савельевых относительно тысячи и одного способа снятия болей после ушиба. Провизор так увлекся, что уже больше и не нуждался в самих слушателях, и так бы мог витийствовать вплоть до самого вечера, если бы его помощник, которому хотелось уже поскорее избавиться и от Пелей, и от Савельевых, и вкусить долгожданных тишины и покоя, не спустился со второго этажа, где он успел ущипнуть Дуняшу пониже пояса и, в качестве извинения, подхватить на руки тяжелый граммофон и вынести его на улицу. Заметив приближающуюся телегу, верный заместитель провизора, просунул вихрастую голову в дверной проем и, прокашлявшись, перебил Оскара Васильевича: «Татарин подъезжает». Владелец аптеки несколько озадаченно посмотрел на помощника с таким видом, будто его только что разбудили и спрашивают, который нынче час?
- Оленька! Оленька! - внезапно засуетился он, не выпуская графин с водкой из рук. – А у нас все ли готово? Все ли вещи собраны? А граммофон-то? Граммофон не забыли? Вяльцеву к нему взяли? Не поломайте Вяльцеву! Уложите как-нибудь поаккуратнее! Оленька! Где дети? Почему еще не одеты? – Пель сердито поправил очки на переносице и принялся искать пиджак и соломенную шляпу. – Сергей Николаевич, голубчик, ну будет Вам корчиться! Ренат и его убогая арба скоро будут у подъезда! А Вы знаете его аппетиты! Если заставим ждать, так сдерет еще и за простой! Или, что гораздо хуже, опоздаем на поезд! Почему не наняли ломовых? Мне все-таки кажется беспокойным то, как он повезет багаж… Впрочем, поздно уже, - в отчаянии махнул рукой Оскар Васильевич и сам выглянул в окно, чтобы проверить –не померещилось ли помощник, и действительно ли у них в запасе не так много времени. – Оленька! Не забудьте про Чарли! –на всякий случай, крикнул Пель, чтобы его услышали на втором этаже.

+1

9

Илья Сергеевич Савельев
Внешний вид (без фуражки)

http://s8.uploads.ru/ojJv0.jpg

Внешность

http://s8.uploads.ru/t/H1MoZ.png

Мари от растерянности прикусила губу. Наверное, совсем зря она ляпнула про ухажера. Матушка была нынче в столь взволнованном состоянии, что совершенно перестала понимать очевидные вещи. Во всяком случае, так казалась Марии, которая была уверена, что каждый в их доме замечал смущенность Глеба Сергеевича в присутствии Бертхен. Но отвечать на многочисленные вопросы по этому поводу ей совершенно не хотелось. Отношения старшей сестры с соседским сыном волновали Мари ровно до тех пор, пока это было поводом для шуток над несносной Альбертиной. Более ничего интересного она в этом не замечала и повода для волнений со стороны матушки не видела. К счастью, раздавшийся на первом этаже шум отвлек Ольгу Васильевну, и Мария облегченно вздохнула, освободившись от расспросов матери. Немного постояв в гостиной и пропустив вперед фрау Штрауб, девочка выглянула в коридор. Матушка продолжала нервничать, а немка суетиться вокруг нее со своими каплями. Жаль, не было возможности незамеченной выйти из квартиры, дабы высунуть свой любопытный носик на первый этаж и самой проверить, что же такого там происходит. Дверь перегородила горничная, державшая за руку Максимилиана.
- Не знаю, - простодушно отозвался мальчик на вопрос матери, с удовольствием подставляя щечку своей бонне. Максу очень нравилась фрау Штрауб, смешно говорившая и позволявшая шалить без угрозы быть наказанным. - Но папа его точно починит. У него же много всяких бутылочек с горькими лекарствами. Что-нибудь обязательно подойдет Сергею Николаевичу. Доротея Карловна, а можно мне пряник?
Упавший сосед перестал быть интересным мальчику. Было лишь немного жаль, что теперь едва ли он вернет себе бусины, но внезапная мысль о сладости отвлекла Максимилиана от его потери. Высвободив пальцы из ладони горничной, он преданным взором уставился на бонну в ожидании угощения. Дуняша же, поморщившись при взгляде на противную немку, нахождение которой в семье, по ее мнению, грозило совершенно испортить ребенка, вернулась к своим обязанностям. Отругав нахала, распускающего руки, а заодно освободившись от тяжелого граммофона, горничная направилась в хозяйскую спальню, дабы закончить упаковывать вещи госпожи Пель, краем уха услышав крики с первого этажа Оскара Васильевича. То, что нервозность супруги передалась каким-то немыслимым способом и провизору, лишний раз вызвало у Дуняши раздражение. Зато суете аптекаря порадовалась Лавиния Иустиновна. Не ожидавшая, что сосед возьмется столь подробно рассказывать о способах лечения болей в пояснице, растерявшаяся мадам Савельева вот уже несколько минут как пыталась вставить хоть слово в его рассказ и вежливо отклониться на свой этаж, дабы проконтролировать сыновей. И, наконец, приближавшийся извозчик прекратил эту совершенно неуместную лекцию.
- Успокойтесь, Оскар Васильевич, мы уже почти собрались. Уверена, что и Ольга Васильевна готова к приезду извозчика. Серж, не стой же на месте, пошли - поднимаясь по лестнице, Лавиния приметила, что ни один из ее сыновей до сих пор не спускается с оставшимися коробками на первый этаж.
- Ты совершенно разбаловал мальчиков! - не обращая внимания, идет ли вообще за ней супруг, будто она уже забыла о падении мужа с лестницы, начала выговаривать ему женщина. - Вот где сейчас Глеб? Он опять куда-то пропал. А Илья? Илья!
Стоит заметить, что младший сын Савельевых большую часть сборов удачно скрывался от зоркого взгляда матери, а когда попадался, умело отмахивался от ее поручений, важно сообщая, что до сих пор занят сборами собственных вещей. В этот же раз, увидев гневный взгляд матери, Илья не рискнул выдумывать причину, чтобы не таскать уже собранные вещи. А так как он не знал, что в это самое время старший брат его уже искал, чтобы как раз переносить оставшиеся коробки, Илья решил, что Глеба вообще обошло стороной поручение матери. Злость самого младшего Савельева на эту несправедливость выразилась в том, что при выносе коробок из их с братом спальни, пара из них, в которые были упакованы какие-то вещи старшего брата, оказались благополучно затолкнутыми под кровать. Остальные же Илья вынес в коридор и стал спускать на первый этаж.

+1

10

Ренат-улы

http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2016/11/3dba964cd5d4cd2c4ef3319f2fd899d2.jpg

Ольга Васильевна тут же перестала интересоваться продолжением истории про похождения своей старшей дочери, едва услышала, как на первом этаже повысил голос муж, пройдясь по больной «мозоли» госпожи Пель, измученной сборами.
-Ах, Боже мой! Уже извозчик? Так скоро? – она бросила взгляд на часы. – Мими, посмотри, все ли ты взяла с собою? Краски? Альбом? Твоих куколок?  И беги, помоги Дуняше с Чарли, только не откройте случайно дверцу клетки! – супруга провизора поцеловала лоб малышки и остановилась у зеркала поправить прическу, дабы собраться перед ответственным занятием по командованию загрузкой вещей в телегу. После чего она бросила теплый взгляд на умильную сцену заботы бонны об ее милом мальчике. Фрау Штрауб считалась в семье Пелей настоящим спасением, ниспосланным самим Богом.
- Конечно, твой папа всех спасет, дорогой, - Ольга Васильевна направилась к лестнице. – И не стоит перебивать аппетит сухомяткой. Кушать на ходу – очень вредно, поэтому нужно немножко потерпеть.
Доротея Карловна важно кивала головой в знак согласия, но едва спина хозяйки исчезла из ее поля зрения, бонна, поправив мальчику воротничок, шепотом произнесла:
- На кухнэ стоит карсинка. Там мошно всять осень вкусный лебкухен (нем. пряник). Их прикотовить Дунаша в дороку.
Тем временем, не подозревая о предательстве, госпожа Пель столкнулась на лестнице с четой Савельевых.
- Сергей Николаевич, хорошо, что Вы можете ходить, иначе Вас бы пришлось оставить дома, - весьма специфически посочувствовала соседу Ольга Васильевна. – Лавиния Иустиновна, мне кажется, что мадам Одоевская еще не одета, а извозчик уже на подходе. Мы как раз собираемся погружаться, а вы готовы?
Савельев, следовавший за супругой с самым траурным видом, ввиду лишения его заслуженной порции водки и взамен напичканного какими-то душераздирающими историями то о пиявках, то о подозрительных микстурах, то еще черти о каком безобразии, с легкой руки Оскара Васильевича преподносимого в качестве современной медицины, бросил на соседку весьма кислый взгляд, но, услышав о любимой теще, встрепенулся и обратился к жене самым елейным тоном:
- Лавочка, я крайне либеральный воспитатель, ты же знаешь, что нынче розги не в моде. Мальчики слушаются тебя гораздо более, нежели батюшку, крайне чувствительного к своим отпрыскам. Чем вдвоем ходить за детьми с увещеваниями, я лучше вслед за Ольгой Васильевной пойду встречать Рената и помогу Полине уложить багаж. Тем более что со старьевщиком договаривался я, и никто до сих пор не сказал мне за это ни слова благодарности, а он нам обойдется куда как дешевле!
Госпожа Пель слегка дернула плечами, как бы говоря: «Ну-ну, мы еще посмотрим!» и прошествовала вниз к супругу, принявшись его уверять, что Вяльцева уже давно заботливо уложена и упакована Дуняшей как следует. Сергей Николаевич прошмыгнул мимо пары Пелей, успев по дороге с нежностью отвесить затрещину таскавшему коробки Илье, сопроводив экзекуцию кратким наставлением: «Ну-ка не отлынивать!». На улице Савельев строго окликнул придремавшую у коробок Полину, сразу вздрогнувшей и покрасневшей, будто она стащила у хозяев припрятанные ими на черный день ассигнации. Тем временем к дому по ул. Гороховой, нумер 26, из-за угла со стороны набережной Екатерининского канала катилась натуральная арба, которую тащила за собой дряхлая лошадёнка. Верхом на этом плешивом, облезлом и покорном жизни животном примостился под стать ему хозяин – татарин-старьевщик Ренат-улы, чье типичное азиатское смугловатое лицо выражало вечную и поэтическую скорбь его народа по былым и славным деяниям предков. На нем был смутного цвета рваный халат из какого-то матрасного материала, из-под которого виднелся грязный ворот рубахи, на бритой по мусульманскому обычаю голове красовалась мятая войлочная шляпа мутного багрового цвета. Подъехав к оторопевшей Полине и слегка растерявшемуся Савельеву, ожидавшим все-таки более объемный транспорт, татарин молча слез со своего скакуна и, также не говоря ни слова, принялся загружать арбу коробками. Прибытие извозчика заметила в окно, сидевшая на чердаке Альбертина. Появление соседского сына испортило ей все наслаждение, получаемое от потребления запретного плода, и она, бросив на подоконник мундштук, сердито посмотрела на Глеба. Девушку ужасно раздражало, что младшие дразнят их женихом и невестой. В юноше она не видела ничего геройско-романтического, все того, чего так желает душа в этот бурный период взросления, и поэтому студент казался ей скучным, нескладным и неприятным. Его глупое мычание еще больше настроило Бертхен против него:
- Нет, не видела, - отрывисто бросила она, поднимаясь на ноги и направляясь в сторону коридора. – Только попробуйте что-нибудь сказать моей маменьке! – покраснев от гнева, на всякий случай, предупредила она, и, тряхнув рыжей копной, поспешила вниз. Барон потрусил следом в надежде, что ему удастся выпросить себе вкусняшек у кого-нибудь из Пелей или, наконец, сожрать ненавистного попугая. Появление Рената не осталось незамеченным и для мадам Одоевской. Старушка, в домашнем платье, теплых туфлях и с пуховым платком на плечах, не смотря на поднимавшуюся жару, сидела у окна в своей комнатке, подпирая щеку пухлым кулаком и попивая остывший чай из стакана с витиеватым подстаканником. Ни о каком переезде она не помышляла, забыв вовсе о дачах и предаваясь приятным воспоминаниям смолянской юности.

+1

11

Обеспокоенный главным вопросом дня сегодняшнего – не пострадают ли при переезде пластинки с Вяльцевой – Оскар Васильевич крайне разволновался до такой степени, что невольно и сам потянулся рукой к поставленному на прилавок графину, но прибытие со второго этажа супруги заставило Пеля одуматься. Он несколько побаивался Ольги, особенно в те ее моменты нервозности, когда заботы в конец раздраконивали жену, имевшую в верных союзниках фрау Штрауб и младших детей, из-за чего порой провизору приходилось от отчаяния пытаться прикрыться Дуняшей, которой, кажется, все их семейство было нипочем, и ее положение прислуги ничуть не смущало Евдокию Петровну. Ольга Васильевна очень быстро привела супруга в чувства, и один ее голос, звучавший так же уверенно, как у генерала на плацу, убедил Пеля, что Вяльцевой ничто не угрожает. Достав из кармана пиджака носовой платок, он протер очки, прежде чем вновь надеть их:
- Однако, жаль, не берем пианино. Придется сподобится напрокат. Бертхен следует больше разучивать пьесы. Это прилично в ее возрасте, - с некоторой явно угадываемой прижимистостью принялся сокрушаться Оскар Васильевич. – А пятнадцать рублей - все-таки деньги не малые, да-с…, - произнеся эти слова, провизор проследовал за Сергеем Николаевичем на улицу, собираясь примериться взглядом к транспорту татарина – вдруг удастся-таки взгромоздить на него и заветный инструмент? Пель и сам неплохо музицировал веселые водевильные мотивчики, но развлекался он таким образом не часто, предпочитая все же занимать ум свежими новостями из мира медицинских газет и журналов. Подъехавшая арба с Ренатом «на борту» крайне обескуражила Оскара Васильевича, попеременно смотревшего то на соседа, то на телегу:
- Но позвольте, позвольте, дорогой мой, - наконец, смог начать говорить провизор, глядя, как невозмутимо перекочевывает багаж в двухколесное убожество. – Сергей Николаевич, голубчик, Вы же уверили нас, что обо всем договорились, но мне кажется – Вы уж извините меня, вот в это… странное приспособление все вещи попросту не войдут. Я Вас крайне уважаю – и как представителя прогрессивной интеллигенции, и преподавательско-научных кругов, но на сей раз, позвольте уж подобную вольность, Вы дали откровенного маху, – Пель, растерянно моргая, поискал взглядом жену.
Пока Оскар Васильевич ощущал свою беспомощность перед лицом свершившегося факта, еще большую печаль испытывал  Глеб Сергеевич, окатанный ушатом холодного приема, оказанного ему Альбертиной Оскаровной. Студент не понимал, за что так девушка на него взъярилась, и принялся лихорадочно соображать, где же это он допустил ошибку.
- Да у меня и в мыслях не было, - испуганно пробормотал он в ответ на прощальный выпад рыжеволосой мадемуазель Пель. – Послушайте, я не…, - Глеб попытался выяснить, чем не угодил соседской дочери, но его робкие слова улетели в спину Альбертине, исчезнувшей на лестничном пролете. Студент посмотрел на Барона, который тут же совершил мелкое предательство, оставив хозяина наедине с самим собой, а сам поспешил вслед за прикармливавшей его девушкой. Савельев, вздохнув, подошел к окну, испытывая острый приступ жалости к самому себе, но вдоволь насладиться самобичеванием ему не удалось. На улице он увидел подъехавшую арбу и стоявших рядом с багажом растерянного отца, сердитого господина Пеля и испуганную Полину. Глеб немедленно поспешил с чердака вниз и на втором этаже столкнулся с матерью. Понимая, что сейчас родительница устроит ему головомойку за блуждание без дела и опасаясь, как бы в довесок к сцене наверху, эти упреки не услышала Альбертина, бывшая о нем и так невысокого мнения, студент решился перехватить инициативу в свои руки и немедленно подхватил с пола заполненную непонятно чем коробку.
- Я помогаю носить вещи! – предупредительно оправдался Глеб перед матерью. – Илью так и не нашел. Зато Барон лазил по чердаку, надо взять его на поводок, чтобы под ногами не путался, - и, не став дожидаться отповеди, он шмыгнул на лестницу, с которой так несчастливо упал Савельев-старший. Тут же ему встретился и младший брат, отношения с которым можно было бы назвать душевными с изрядной натяжкой. Не то, чтобы между ними была отчужденность, но разница в возрасте давала о себе знать, и поэтому Глеб считал Илью проказливым отроком, всегда готового разыграть с ним злую шутку. В отместку студент платил тому зуботычинами, технологию применения которых он подсмотрел у отца и практиковал ее, так же, как и Сергей Николаевич, - в тайне от Лавинии Иустиновны. Близость маменьки не позволила сейчас использовать любимый воспитательный метод студента, и он молча прошел мимо брата, хмуро поглядывая на него из-за коробки. На улице к этому времени Оскар Васильевич закончил выражать свое недовольство, а татарин с совершенно каменным лицом совершал погрузку багажа, никак не обращая внимания на озадаченных своих клиентов.
-Ренат, у тебя веревка-то есть? – осведомился Глеб, с сомнением поглядывая, как растет над повозкой куча вещей. – Оно же все рухнет при первом движении. Может, принести канат из кладовой? – обратился сын к старшим мужчинам обоих семейств.

+1

12

- Мне не нужны куклы, - пробурчала себе под нос Мария, с некоторым нежеланием принимая ласку матери. Младшая дочь Пелей хоть и отличалась еще детской несобранностью и ребяческим любопытством почитала себя уже вполне взрослой барышней, всячески сопротивляясь с отношением к себе как к ребенку. Даже ее домашнее прозвище - Мими - крайне раздражало девочку, ибо воспринималось ей как слишком детское, совсем неподходящее для взрослой девушки. И уж совершенно несправедливым ей казалось то, что в это же время к ее сестре, старшей всего на два года, относились в семье совсем иначе. Обидевшись на матушку, Мария важно прошествовала в спальню и, намеренно не обращая внимания на то, что из окна было видно, как прибывший извозчик укладывал вещи соседей, нарочито медленно стала упаковывать свои краски и альбом в приготовленную для них коробку.
Максимилиану же, в силу его возраста, были еще не свойственны подобные настроения, посещавшие порой его старших сестер. Будучи ребенком, он и вел себя соответствующе. Довольный тем, что фрау Штрауб раскрыла ему тайну о пряниках в корзинке, мальчик побежал на кухню и нашел в указанном месте так желанное им угощение. Усевшись на табурет, он с удовольствием жевал пряник, и дела до извозчика ему также никакого не было.
А вот Лавинию Иустиновну беспокоило то, что сборы на дачу сопровождаются такой суматохой. В этой суете совершенно невозможно было понять, что следует делать дальше, и не было ли чего ими забыто. Тут еще и соседка со своими замечаниями. Мадам Савельевой, к слову, очень не понравилось, что ее умения вести домашние и семейные дела ставились под сомнения.
- Большинство наших вещей уже на улице и готовы к погрузке. А вот Ваших коробок я на первом этаже не заметила, - сухо отозвалась Лавиния. - И за мадам Одоевскую Вам совершенно нет нужды беспокоиться. Моя матушка нас не задержит. Надеюсь, как и Ваши дети.
Хмурым взглядом женщина проводила Ольгу Васильевну и своего супруга, так поспешно ретировавшегося. К счастью для Сергея Николаевича, ныне совсем не было времени обсуждать воспитание сыновей, потому Лавиния не стала возражать его уходу. В конце концов, действительно, кто-то должен был проконтролировать погрузку их вещей, а ни сыновьям, ни юной Полине госпожа Савельева доверить это не могла. Честно говоря, и в муже она не была полностью уверена, но выбора не было: не желая соглашаться вслух с соседкой, Лавиния Иустиновна мысленно была вынуждена признать, что забыла обратить внимание на то, готова ли ее матушка. К Дарье Пантелеймоновне и направилась жена учителя географии, попутно кивнув старшему сыну, попавшемуся ей на глаза.
- Матушка! - поднявшись на свой этаж и зайдя в комнату к матери, Лавиния Иустиновна едва не потеряла дар речи. Старушка явно еще не была готова к переезду, а мадам Савельева никак не могла позволить, чтобы соседка оказалась права.
- Матушка, сейчас совсем не время пить чай. Почему ты еще не готова? Ты же помнишь, что мы сегодня уезжаем на дачу. Извозчик уже прибыл, скоро погрузит наши вещи, и можно будет отправляться, - судорожными движениями Лавочка без разбора положила несколько вещей матери в коробки, но тут же бросила это дело. - Матушка, дорогая, поднимайся и отбери вещи, которые ты хочешь взять с собой. Сейчас я к тебе пришлю Полину.
Впрочем, спускаться Лавиния Иустиновна не стала. Открыв окно нараспашку, она громко позвала горничную, но тут же смолкла, заметив смутившего всех обитателей дома по Гороховой,26, транспорт.
- Ничего ему доверить нельзя, - с отчаянием прошептала мадам Савельева, вновь забыв про свою несобранную матушку, уже во всю думая о том, как же ей придется смотреть в глаза соседям, если из-за ее мужа сорвется вся поездка.
В это же время, кроме Максимилиана, татарина и его транспорт не видела еще лишь Дуняша. Она столкнулась с иной проблемой в виде испорченной шляпки. Конечно, догадаться о том, кто испортил головной убор госпожи Пель, было несложно. Но горничная даже представлять не хотела, что будет с Ольгой Васильевной, когда и без того взвинченная сегодняшними сборами она увидит, что стало с ее вещью. Так ведь с нее еще станется отругать за это не сына, а прислугу, вовремя не упаковавшую головной убор, а не уследившая за ребенком фрау Штрауб непременно поддержит хозяйку. Дуняша вновь рассердилась на Доротею Карловну, которая умудрялась портить ей жизнь, даже когда ее не было рядом. Шляпку пришлось положить к вещам, которые решено было оставить в квартире и не брать с собой на дачу, в надежде, что мадам Пель не заметит ее отсутствие. Остальные же вещи были бережно упакованы, и коробки выставлены в коридор. Сама нести их на первый этаж Дуняша, естественно, не собиралась. Вспомнив про слонявшегося меж этажей помощника провизора, горничная решила, что мужские руки для подобной работы подходят куда больше. Под свою ответственность Евдокия решила взять лишь попугая. Его по непонятным для прислуги причинам считали едва ли не членом семьи, так что доверить Чарли еще кому-либо Дуняша не рискнула, а то ей же потом самой отвечать еще и за эту крикливую птицу. Подхватив клетку, горничная спустилась в аптеку, в которую из-за дверей доносился недовольный голос провизора. Озадаченная Дуняша также вышла на улицу и, удивленно уставившись на происходящее, остановилась около коробок, на одну из которых примостился Илья, решивший, что остальные вещи перетаскает Глеб, раз уж старший брат, наконец, объявился.

+1

13

Ольга Васильевна всерьез считала себя лучшей хозяйкой Гороховой улицы, и поэтому невольно воспринимала происходящее в качестве маленького соперничества с мадам Савельевой, хотя в общем-то с соседкой они жили вполне мирно. Сейчас госпоже Пель кровь из носу надо было продемонстрировать умение организовывать процесс аккуратного и быстрого сбора вещей лучше, чем кто бы то ни было. Но собственное ее же семейство умудрялось вставлять ей палки в колеса, демонстрируя ленивое нежелание брать что-либо в руки. Услышав сквозь открытую дверь сухие замечания супруга и по тону его недовольного голоса догадавшись, что что-то идет не так, как следует, Ольга Васильевна вышла на улицу и, заметив, какое путешествие ее ожидает до вокзала, замерла на месте, всплеснув от негодования руками.
- Боже мой! Да что же это такое?! Сергей Николаевич, да что же это такое?! – напустилась она на соседа. – Вы же обещали добыть превосходного и недорого извозчика! И это по Вашему превосходно? То, что дешево, я не спорю! Но как мы все поместимся на одной несчастной арбе? И ведь совсем нет времени искать свободных ломовых! У нас совсем скоро поезд!
Госпожа Пель чувствовала, как в ее собственном доме рушится привычный размеренный уклад, на который не смогла существенно повлиять даже война, но в отличие от нее учитель географии, кажется, сумел превзойти мировую катастрофу и сделать все возможное, дабы отъезд в положенный срок не состоялся. И все-таки, будучи женщиной деятельной и энергичной, Ольга Васильевна решила не сдаваться перед лицом неприятностей и до последнего бороться с ними.
- Глеб прав, нужно собрать все веревки в доме! Если нам удастся крепко связать вещи между собою, они не должны будут упасть. Времени нет, господа, не стойте столбами! Помогайте же этому татарину! Оскар, между прочим, твоя Вяльцева тоже где-то там уложена! Изволь ее спасать, иначе довезешь одни осколки! – уперев руки в бока, госпожа Пель сделала наистрожайшее лицо. – А Вы, Сергей Николаевич, стрясите с него еще одну повозку! Не пойдем же мы пешком до вокзала! – тон Ольги Васильевны не терпел никаких пререканий, и Савельев, поджав невидимый хвост и чувствуя свою чудовищную вину перед обеими семействами, принялся убеждать старьевщика о необходимости второго транспорта.
- Нэту савсэма ничэго, савсэма ничэго нэту…, - монотонно бубнил Ренат, неумолимо таская вещи, лежавшие на земле рядом с растерявшейся Полиной, но едва горестно вздохнувший Сергей Николаевич полез во внутренний карман жилета за ассигнациями, татарин тут же оживился, и его скуластое щербатое лицо расплылось в улыбке. – Чичас будет ище арба… Хароший арба! Мнока вазить можно! Всех вазить можно! Всех увезем! – для пущей убедительности старьевщик ударил себя кулаком в грудь и, подобрав драные полы халата, побежал куда-то за угол. Тем временем, Ольга Васильевна на первом этаже недрогнувшим чеканным голосом отдавала приказы, подобно капитану, ведомому корабль в самый шторм.
-Доротея Карловна, выводите детей на улицу! Дуняша! Дуняша! – заметив прислугу сквозь открытую дверь на улице, госпожа Пель обратилась к ней. – Отдайте птицу Оскару Васильевичу и принесите мне мою шляпку! Ту, что с бусинами, я оставила ее, кажется, на туалетном столике! – после чего внимание Ольги Васильевны переключилось на спустившуюся с лестницы Альбертину. – Бертхен, что за манера делать вид, будто поездка на дачу тебя не касается? Немедля помоги отцу с багажом, следи, чтобы ничего не упало и не разбилось! Но сначала помоги фрау Штрауб присмотреть за детьми!
Старшая дочь Пелей состроила недовольную гримаску, но спорить не стало – вспыльчивая матушка была вполне скорой на расправу и дачная пора могла превратиться в настоящую пытку. Дернув плечом, красная от кипящей внутри обиды Альбертина взлетела обратно на второй этаж и ворвалась в комнату к сестре, и, не выдержав, зло крикнула Марии:
- Ну что ты возишься? Уже приехал извозчик! Мы из-за тебя опоздаем! И мне опять попадет! Давай коробки! Я помогу!
Общая нервная атмосфера начинала сказываться на всех. И Барон, который шугался ото всех в разные стороны, боясь попасть под ноги, собирался уже было забиться за диван и не вылезать оттуда, пока шум не уляжется, переменил свое намерение, едва показалась Дуняша с заветной клеткой в руках. Пудель, будучи породистым псом, обладал мерзким характером, любовно сохраняемым генетикой и передававшимся по наследству от родителей к их пушистым детям. Барон не мог преодолеть охотничьи инстинкты предков и видел в разумном экзотическом Чарли вполне прозаическую дичь, которую надо принести в зубах хозяину. Не смея перечить природе, пес потрусил следом за Евдокией Петровной и, улучив момент, подпрыгнул, вцепившись мертвой хваткой за край клетки и повиснув на ней. Полина, обычно умевшая ладить с семейной собакой, к сожалению, уже покинула улицу. Услышав зов хозяйки, расторопная девушка немедля поняла, что назрела очередная проблема с престарелой мадам Оболенской и, чуть приподняв платье, чтобы не запнуться, поспешила наверх, едва не столкнувшись на лестнице с фрау Штрауб. Немка, следуя полученному приказу, как какой-нибудь бравый ганноверский бригадир отмаршировала на кухню, прихватив по дороге свою крупную корзинку, накрытую полотенцем, в которую каким-то чудесным образом умещалось абсолютно все – от сладкой выпечки до детских курточек. Забрав со стола заготовленные Дуняшей припасы, Доротея Карловна заботливо отряхнула крошки с костюмчика ребенка.
-Пойтёмте, херр Максимилиан, Фаша муттер хотеть штопы мы скоро уесшать, - бонна покачала головой, также как и некоторые другие обитатели дома № 26  по улице Гороховая, считая, что поездка на летнюю дачу  - не самое лучшее времяпрепровождение, потому как сопровождается суматохой, из-за которой все пьют капли и много нервничают. Тем временем, Полина стремительно наряжала старушку в приличное платье, платок и небольшую шляпку с цветами. Дарья Пантелеймоновна не сопротивлялась: девушка говорила с нею по-французски, и мадам Одоевская вполне поверила, будто вся делегация их семейства едет на обед к петербургскому генерал-губернатору – давно почившему в бозе светлейшему князю Суворову. Помня, где лежат необходимые скудные пожитки уже ни в чем не нуждавшейся хозяйской матушки, Полина быстро уложила их в коробку и, подхватив ее одной рукой, второй аккуратно повела престарелую особу вниз на улицу.

0

14

Появление на улице супруги провизора никак не разряжало ситуацию, скорее, даже наоборот – нагнетало ее. Оскар Васильевич, цитировавший наизусть многотомные медицинские справочники, совершенно терялся в житейских ситуациях и предпочитал полагаться на хозяйственное чутье своей половины. Но сейчас хватало и его скудных знаний, чтобы понять, насколько дело – дрянь.  С другой стороны господин Пель не стал рвать на себе остатки волос в целях сочинить, где достать подходящую повозку. Его привычка полагаться во всем на Ольгу Васильевну сейчас возобладала над трагизмом ситуации, и он, поддакивая жене, строго выглядывал из-за ее плеча, поправляя очки и укоризненно вздымая указательный палец в небо, демонстрируя праведное негодование на проштрафившегося соседа. Глеб все это время молча смотрел на происходящую перепалку, не выступая ни на чьей стороне. Заступаться за отца было глупо, а подливать масла в огонь  - себе дороже, поэтому студент ожидал, чем все закончится, стоя бессловесной статуей. Он уже привык, что его все еще относили к разряду детей и редко прислушивались к его, не всегда бессмысленным, предложениям. Но убеждать поколение старой закалки в обратном было бесполезно, и тем удивительнее оказалось вдруг, что Ольге Васильевне его идея с веревками пришлась по вкусу. Он кивнул соседке и направился в подсобное помещение на первом этаже, из которого он уже извлекал сегодня метлу; кажется, там завалялось несколько нужных мотков. В это время Оскар Васильевич, услышав об угрозе жизни грампластинок, встрепенулся и, подбежав к арбе, принялся лихорадочно перебирать коробки, путая между собой вещи Пелей и Савельевых. Попытки обнаружить искомое успехом не увенчались.
-Евдокия Петровна, Вы взяли Вяльцеву? – загробным голосом воскликнул взъерошенный провизор, и в этот момент произошла безобразная сцена с появлением Барона. Тут уже стало не до цыганских романсов, надо было спасать жизнь несчастного попугая, но трусоватость характера не позволяла Оскару Васильевичу самому вступиться за излюбленного собеседника, и он, переступая с ноги на ноги, поглядывал то на супругу, то на Евдокию Петровну, издавая неопределенные растерянные звуки жалобного содержания. В это время на улице показался Глеб с закатанными до локтей рукавами рубахи. С собой у него были несколько довольно длинных огрызков пыльной веревки, молоток, гвозди и свернутый рулоном старый плед. Заметив, что вытворяет пудель, студент нахмурился и легонько толкнул плечо брата:
- Илья, возьми ты его уже на поводок, пока тут все окончательно не свихнулись, - и, подойдя к переворошенной Пелем арбе, принялся перевязывать друг с другом коробки. Этому искусству он научился, подрабатывая в свободное от учебы время в купеческой лавке, разумеется, в тайне от отца. Сергея Николаевича верно хватил бы удар, если бы он узнал, чем занимается наследник его интеллигентского воспитания. Мама тоже навряд ли бы одобрила подобные «пролетарские» занятия, поэтому Глеб безбожно лгал, что дает уроки, тем самым, не смея сходить со стези, выбранной старшим Савельевым  одобряемой им в сыне. Но студент, упорно придерживающийся революционных взглядов на происходящий вокруг него исторический процесс, по прямому наущению старших товарищей по кружку решился не брезговать никакой работой и натереть те самые трудовые мозоли, которые должны быть на руках у каждого крестьянина и рабочего, тем самым демонстрируя презрение к «белоручкам» своего сословия. Стянув между собой коробки, Глеб добавил к ним лежавший на земле багаж и покрыл имущество пледом. К сожалению, у арбы под площадкой не имелось необходимых крючьев, и, не придумав ничего умнее, Савельев принялся прибивать края пледа гвоздями к самой арбе, в надежде, что таким образом полотняный купол удержит находящиеся под ним вещи, пока их буду доставлять до вокзала. Ему уже хотелось, чтобы все поскорее закончилось, и семьи, наконец, выбрались на дачу. Там можно будет затеряться в заросших лесом диких садах с книгой в руках и попадаться на глаза родителям лишь за семейным столом. Студенту хотелось остаться один на один со своими мыслями, и, в основном, мечтами, где он, пламенный революционер, ведет за собой всех униженных и угнетенных к абстрактному светлому будущему. Среди подобных пафосных размышлений солидная часть будет явно адресована несправедливо жестокой к нему Альбертине Оскаровне, которая как прогрессивная и разумная девушка, должна понимать и разделять его желание сменить действующий государственный строй. Но все это ждало Глеба впереди, а пока он, отряхивая запылившиеся брюки, смог пробормотать: «Вот кажется и все», ожидая, когда уже все женщины покинут дом, а помощник провизора – неприятный тип, всегда вызывавший желание спросить, не подворовывает ли он водку у работодателя, выйдет на крыльцо, дабы убедиться, что он остается единственным и полновластным хозяином дома. На всякий случай, студент проверил - хорошо ли натянут плед и не начал ли где рваться?
- Как приедем, то ножом отрежем край и достанем вещи, - вполголоса, на всякий случай, пояснил он, ни к кому не обращаясь, а, скорее, предупреждая возможные вопросы. Для убедительности Глеб достал из кармана брюк складной нож с потертой деревянной рукоятью – подарок одного из ломовых извозчиков, с которым студент успел поприятельствовать, пока зарабатывал первый трудовой рубль.

0

15

Нервно теребя рукав блузки, мадам Савельва наблюдала за происходящим на улице через окно. Конечно, Лавиния Иустиновна думала о том, что просто необходимо спуститься на первый этаж и взять все в свои руки, но появившаяся на улице Ольга Васильевна отбила у нее это желание. Две хозяйки на столь маленьком пространстве - это явный перебор. К проблеме с не самым подходящим транспортом добавилось бы еще и соперничество двух женщин, которое, как водится, непременно должно было бы перерасти в скандал и ссору. Найдя в себе благоразумие позволить соседке самой все уладить, мадам Савельева дождалась в комнате горничную. В отношениях с престарелой матушкой, с которой с каждым годом становилось все сложнее, Полина была настоящим спасением. Лавинии Иустиновне оставалось лишь удивляться, как этой молоденькой девушке удается так ловко находить общий язык со старушкой. Поблагодарив служанку, которая, как всегда, появилась по первому же зову и, не мешкая, принялась за работу, госпожа Савельева пошла за своей шляпкой - последний штрих в сборах женщины, без которого никак невозможно куда-либо отправляться.
Шляпкой была обеспокоена и горничная Пелей. Конечно, не своей, а Ольги Васильевны, которой каким-то образом нужно была объяснить, что шляпка была найдена Дуняшей вовсе не на туалетном столике и придется хозяйке отправиться на дачу в другом головном уборе, который уже давно приготовлен для нее. Как это уместить в ёмкую и доходчивую фразу, да чтобы еще не последовало никаких лишних вопросов и тем более недовольства, горничная не знала, да тут еще и провизор со своей Вяльцевой! Немало удивленная тем, что Оскара Васильевича до такой степени волнует судьба пластинок, будто от них зависит чья-то жизнь, Евдокия обернулась к владельцу аптеки, и тут с рычанием на нее накинулся Барон, вцепившись в клетку зубами. На Гороховой улице, заглушая крики попугая, метавшегося по клетке, хлопая крыльями, раздался громкий пронзительный визг Дуняши, которая не особо любила собак вообще и в частности не переносила соседского пуделя, вечно слонявшегося за Альбертиной и норовившего где-нибудь напакостить. Начавшееся зрелище казалось весьма забавным Илье, который, не пряча улыбки, наблюдал за соседской прислугой, пытавшейся сбросить пуделя с клетки - Дуняша, по мнению юноши, очень смешно подпрыгивала на месте и трясла руками. Но испортил все вернувшийся на улицу Глеб. В любом другом случае Илья, огрызнувшись, не стал бы слушать старшего брата, но на глазах отца и соседей не решился проигнорировать его слова. Пришлось спасать горничную. Подойдя к ней, он с силой схватил пуделя, отцепляя его от клетки, а за тем, держа его за ошейник, поволок в дом, пытаясь вспомнить, где лежал поводок Барона.
Евдокия, тяжело дыша, не верила, что, наконец, все это безобразие закончилось. Сегодняшний день явно запомнится ей как один из самых худших, она уже даже начинала подумывать, а не уволиться ли ей прямо здесь на месте, лишь бы не ехать ни на какую дачу и больше не видеть эту дурную псину. Но, немного придя в себя, она, конечно, тут же передумала лишать себя стабильного жалованья и, отдав клетку Оскару Васильевичу, направилась в дом на второй этаж, пытаясь вспомнить, что она хотела сказать госпоже Пель на счет шляпки.
В это время в квартире Пелей оставались лишь их дети. Мария, увидев влетевшую в комнату покрасневшую Альбертину, поморщилась.
- Тебе влетит за то, что ты неизвестно где пропадаешь. Матушка уже ругалась из-за этого. Хорошо же будет, когда ты, наконец, съедешь от нас к своему жениху, - гордо задрав свой нос, Мари и не подумала отдавать свои коробки старшей сестре, ни капли ей не доверяя. Уж лучше самой их отнести на улицу, чем и занялась юная мадемуазель Пель.
Самым спокойным и радостным до сих пор оставался Максимилиан. Он ни с кем не ссорился, и его нисколько не волновали сборы, наоборот, все происходящее ему казалось крайне любопытным. Взяв свою бонну за руку, он послушно пошел рядом с ней по коридору, пропустив вперед старшую сестру с коробкой и горничную со шляпкой.
- Матушка, я уже готова, а Бертхен опять возится и всех задерживает, - заявила Мария, едва увидела Ольгу Васильевну на первом этаже. Пользуясь тем, что мадам Пель сейчас вновь отвлечется на своих детей, Дуняша тут же вручила ей ее шляпку.
- Ольга Васильевна, на туалетном столике шляпки не было, в комнате брошенной на кровать была лишь шляпка, с которой кто-то бусины все оторвал, но, когда вернемся, я ее починю, а на сегодня я вам приготовила вот эту. Ведь вы ее всегда надевали с этим платьем, она по цвету очень подходит. И все коробки уже упакованы, - не дожидаясь ответа на счет головного убора, горничная тут же постаралась сменить тему. - И пластинки с Вяльцевой тоже, и очень аккуратно. Они не должны поломаться, Оскару Васильевичу совершенно не о чем беспокоиться.
Пока Евдокия тараторила, за ее спиной появились мадам Савельева и Илья с Бароном на поводке. Лавиния Иустиновна не стала отвлекать соседку и сразу же вышла на улицу, найти своего мужа.
- Надеюсь, ты все уладил? Какой стыд! Так всех подвести. И только посмей сказать, что это опять моя матушка накаркала тебе пакость, - зло сощурившись, полушепотом отчитала мужа Лавиния, а, обратив внимание на то, чем занят ее старший сын, заговорила уже обычным тоном. - И тебе стоило помочь Глебу. Только посмотри на него, вся рубашка теперь пыльная и мятая, негоже молодому человеку в таком виде на людях появляться.

0

16

- Не беспокойтесь, Madame, - робко улыбнулась Полина Лавинии Иустиновне. Трудолюбивая, но отнюдь не бойкая девушка, она всегда смущалась, слыша благодарность в свой адрес. – Присматривать за Дарьей Пантелеймоновной совсем не в тягость. Она очень ко мне добра, - эти слова она произносила уже на лестнице, по которой аккуратно и не спеша помогала спускаться тучной мадам Одоевской, неразборчиво бормотавшей фразы на французском. Вернее, это для постороннего слуха неслась из почтенной дамы всякая словесная ахинея, а на самом деле она старательно припоминала уроки этикета, преподанные ей еще в юности, ибо никак не могла опозориться перед  самим генерал-губернатором. В это время на улице творился натуральный цирк Чинизелли, иначе назвать происходящее Ольга Васильевна никак не могла.
- Господи Боже, уберите животное! Сергей Николаевич, что Вы глядите? – госпожа Пель всплеснула руками и с ноткой истерике в голосе обрушилась на Савельева. – Угомоните вашу собаку! Оскар, что ты мнешься! Чарли может погибнуть!
В то, что Дуняша выйдет живой из поединка, жена провизора не сомневалась, потому как еще не случалось такой катастрофы, из которой бы не вынырнула целой и невредимой непотопляемая Евдокия. А вот птица, будучи нежным тропическим созданием, вполне могла не перенести такой попытки насилия над своей персоной. Скажем честно, стоимость Чарли требовала его сохранности, как и любой другой драгоценной вещи. Корифей географической науки, тем временем, равнодушно отнесся к просьбе соседки, он с удовольствием поглядывал, как старший отпрыск трудится над багажом. На расплывшейся в улыбке довольной физиономии Сергея Николаевича крупным шрифтом сияла надпись: «Моя школа!», хотя с рабочими инструментами господин Савельев, как и положено интеллигенту никогда не дружил.
- Ну-ну, голубушка, спокойнее, берегите нервы, - несколько лениво отозвался учитель, чувствуя, что если он ничего не ответит, то ему выцарапают глаза. – Илья сейчас заберет Барона. Право слово, из пустяка Вы делаете трагедию…
Илья действительно, хоть и с неохотой, но принялся утихомиривать кобеля, но было поздно - госпожа Пель уже завелась:
-Пустяк?! Ваш пес вполне может быть болен бешенством! Он кидается на людей! Не знаю, как Вашим детям, а моим опасно находиться рядом с этим чудовищем! Усыпите его! Немедленно! Оскар, у тебя есть что-нибудь подобное?
- Ольга Васильевна, прошу Вас, сохраняйте спокойствие, вдохните глубже. Ничего страшно не происходит, - начал вяло отбрыкиваться Савельев, не испытывая тяги к прилюдным скандалам на улице, ибо из окон уже давно повысовывались лица любопытствующих, для которых происходящая суматоха являлась довольно развлекательной картиной. Тем временем, на втором этаже продолжал нарастать градус раздражения между сестрами Пель. Получив недвусмысленный намек на якобы ее отношения с соседским сыном и по совместительству унылым студентом, Бертхен зло прошипела:
- Дура! И ябеда! Ну погоди, я тебе такое устрою! – зло душило девушку, и она не нашла чем еще подкрепить свою угрозу, а пока собиралась с мыслями, Мария уже ушла. Не став задерживаться, она вышла следов в коридор, где творилось настоящее столпотворение: фрау Штрауб с Максом, прислуга Савельевых с их престарелой мамашей и мерзкая Мими. Появление младшей дочери благотворно подействовало на Ольгу Васильевну, тыкавшую длинный указательный палец с острым ногтем едва не в нос взбесившему ее Сергею Николаевичу. Она немедля улыбнулась и оправила прическу.
- Твоя сестра вечно витает в облаках. Подай мне свои вещи, милая, - и госпожа Пель, бывшая несколько мгновений тому назад взъерошенной фурией, вновь обратилась во вполне благопристойную провизоршу. Забрав у Мари коробку, она подала ее Глебу: - Молодой человек, раз уж Вы взялись упаковывать багаж, спрячьте под плед еще и это. Надо заметить, от Вас больше проку, чем от Вашего отца! – Ольга Васильевна бросила негодующий взгляд на Савельева. Чинно выведшая Максимилиана на улицу Доротея Карловна, обозрев происходящее, покачала головой и недовольно цокнула языком:
- Как некарашо, опять фсе хотят рукатьца, никто не тумать о сторофье, - бонна извлекла из своей чудо-корзинки капли и протянула их хозяйке. – Фрау Пель, Вам нато пить польше капель и меньше рукатьца, не то Фы можете слечь польной.
Ничего ответить немке Ольга Васильевна не успела, потому что в этот момент Дуняша доложила ей о состоянии шляпки.
- Все святые угодники, когда закончится этот день? – провизорша закрыла лицо руками. – Уберите капли, Доротея Карловна, и без того невыносимо. Евдокия, спасибо, дорогая, сегодня происходит нечто ужасное. Как приедем, почините ее как можно скорее, прошу Вас. Мы собиралась нанести визит Муравьевым, - удивительно, но наступивший предел отчаяния вернул мадам Пель возможность мыслить трезво, не пытаясь при этом никого загрызть. – За Вяльцеву благодарю Вас особо. Глеб, Вы тоже постарались на славу. Сергей Николаевич, учитесь у сына умению выходить из положения!
Савельев, уже было успевший бочком отойти подальше от сумасшедшей Пельши, встрепенулся и стал пунцовым. В придачу ко всему он еще и попал под град обвинений, обрушенных на него своею же супругой.
- Что за манера обвинять меня во всех смертных грехах?  - начал он бухтеть, но по понятным причинам решил отыграться на сыне и, сердито топорща усы, прикрикнул: - Глеб, откуда у тебя нож? Ну-ка отдай его мне! Что за безобразие? Ты же не какой-нибудь босяк! – и почтенный преподаватель попытался выдернуть опасное орудие у отпрыска, но сделал это крайне неумело, потому как неловко порезал себе пальцы. В это время на пороге показалась Альбертина, в ужасе зажавшая ладонью рот, чтобы не вскрикнуть от вида раны, а следом за ней мощным фрегатом выплыла ведомая Полиной мадам Одоевская.
- Лавочка! – прогремел на всю Гороховую ее сочный бас. – Лавочка! Серж истекает кровью! Глеб убил его!
От подобного проникновенного возгласа Барон тут же, поскуливая, присел, прижав уши и спрятавшись за ноги Ильи. Кажется, единственным, кто вполне сейчас был доволен судьбой, оказался Ренат-улы, не спеша ведущий под уздцы ослика, за которым катилась точно такая же арба, как и нагруженная сейчас доверху багажом отъезжающих семейств.
- Ренат гаварыть  - хароший будет. Вот, савсэма хароший, ехать харашо, ехать быстро, -и татарин равнодушным взглядом обвел клиентов.

0

17

Оскар Васильевич ощущал себя, как никогда, слабым и беспомощным существом. Провизоров не обучали способам успокоения взбесившихся кобелей, и поэтому от него в таком щекотливом вопросе не было ровным счетом никакого толку. Окрик рассвирепевшей жены лишь усилил упаднические настроения Пеля, который стоял около Дуняши, нелепо возведя руки в стороны и опасливо поглядывая на соседского пуделя. Чарли, разумеется, мог погибнуть, но, если подумать, то риск быть прилюдно укушенным выглядел малопривлекательной наградой за сомнительный подвиг, и нерешительность Оскара Васильевича являлась оправданной. Наконец, благодаря усилиям Ильи Сергеевича буйный нрав животного был укрощен, а попугай передан на поруки собственному владельцу. Провизор взглянул на птицу, и ему показалось на мгновение, слово черные глаза-бусины смотрят на него с немым укором – мол, сплоховал ты, хозяин, совсем робок стал, аки заяц. Конечно, ждать, что бессловесная птица будет упрекать человека разумного, не приходилось, но некоторое неуютное чувство на душе все же поселилось. В разгар этих малопонятных метаний между совестью и инстинктом самосохранения, в мысли Пеля ворвался, подобно древнегреческой фурии, голос вконец разозленной жены.
- Да откуда же у меня… такое? – Оскар Васильевич едва не начал заикаться. – От крыс разве что…, - но продолжать фразу провизор не стал, так как встретился взглядом с мрачным Глебом. Покосившись на нож в руках молодого человека, Пель тут же умолк, посчитав, что в подобной напряженно-эмоциональной обстановке ему, как серьезному представителю одной из почетных и сложных профессий, лучше промолчать, переждав, когда промчится буря, которая понемногу утихала с появлением остальных членов обеих семей на улице. На Оскара Васильевича благотворно подействовало возвращение супруги в относительное равновесие, и он, поправляя одной, не занятой клеткой, рукой очки, пробурчал:
- Право, Оленька, не стоит при детях… да и смотрят все… так неловко…, - мнение соседей по Гороховой улице о происходящем у него дома Пель считал существенным и не пренебрегал им, от бесконечного потока слухов, царивших в Петрограде порой зависели, как карьера, так и количество клиентов. Но растерянный провизор не представлял себе, насколько неловко и глупо сейчас чувствует себя Глеб Савельев. Все происходящее походило на дурацкий сон, когда краем мозга понимаешь, что происходящая вокруг тебя глупая канитель – это временное помутнение, и все же никак не можешь избавиться от липкого, неприятного ощущения участия в ней. Новые лица, разглядывавшие с любопытством творившиеся на улице скандалы, заставляли студента краснеть и сожалеть про себя, что он кровно связан с этим безобразием. Оставалась одна надежда – что к осени соседи обо всем забудут и найдут себе другой объект для обсуждения. Страшнее всего было думать о том, как из дома выйдет Альбертина, и до какой степени ей вся эта кутерьма не понравится, что означало испорченное настроение девушки вплоть до прибытия на дачу. Глеб думал о том, чтобы поговорить с ней начистоту, сказать, как она ему нравится и спросить - за что мадемуазель Пель относится к нему столь неблагосклонно? В студенческой среде подобное называлось просто – «выяснить отношения», и по всем правилам вести себя следовало иронично и нагло: по уверениям товарищей современным молодым особам не нравилось миндальничание, и они предпочитали говорить на равных. Желание следовать советам «бывалых мастеров» пропадало, едва перед глазами Глеба появлялось строгое веснушчатое лицо со чуть вздернутым кончиком носа: он тут же терял способность внятно выражаться в присутствии дочери провизора. Молча приняв от матери неприступной Берты и похвалу, и коробку, молодой человек поставил последнюю на арбу, прикидывая, где сделать надрез, чтобы аккуратно вместить туда небольшой дополнительный груз. Тем временем, на улицу вышли почти все обитатели дома, кроме помощника провизора, который смотрел на происходящее из окна первого этажа, облокотившись на подоконник. Появление мамы, как всегда, привело к их ссоре с отцом, который сейчас снова пытался найти виноватых где угодно, лишь бы не признаваться в очередном промахе. Студент тихо вздохнул и чуть качнул головой, примериваясь лезвием к приколоченному пледу. Матушка тоже вела себя с ним, как с маленьким ребенком. Хорошо она не видела, в какую робу он переодевался для работы в купеческой лавке! Да, иногда родителям лучше не знать некоторых подробностей жизни повзрослевших детей, иначе не оберешься криков и скандалов, к чему в общем-то миролюбивая, хотя и революционная, душа Глеба не была настроена. Казалось бы, ситуация сошла на нет, но Сергей Николаевич в очередной раз вспылил. Отец, в целом, был равнодушно-добр к сыновьям, проявляя вздорный характер только в случаях, когда его прилюдно выставляли на посмешище. Так случилось и сейчас, и студент оказался не готов к последующим стремительным событиям. Савельев-старший неловко попытался выхватить нож, а молодой человек, не ожидавший столь резких действий в свою сторону, не успел отвести лезвие для предотвращения неминуемого. Он понял, что случилось, когда услышал громоподобный голос бабушки, и ее слова поразили Глеба. Он мог себе представить, как во имя торжества справедливости устраняются закоренелые реакционеры и душители свобод, но все это происходило в его мозгу исключительно правильно, красиво и вдохновенно, а тут вид крови ввел его в состояние настоящего шока и недоумения.
- Я не хотел… Правда…, - растерянно произнес студент,  все еще сжимая нож в руке и видя перед глазами ошарашенное и испуганное лицо Альбертины, которая, конечно же, отныне и знать его не захочет, стараясь избегать встреч и взглядов.
- Сущая ерунда, - посреди всего этого хаоса раздался вполне обыденный тон Оскара Васильевича. – Всего-навсего незначительный порез! Есть масса способов унять кровотечение, об этом превосходно пишут в «Медицинском образовании». Главное, вовремя обработать порез, дабы не получить заражение, не то придется ампутировать Вам руку. Голубчик, -обратился провизор к выглядывавшему из окна помощнику, который никак не мог дождаться отъезда хозяев. – Вы далеко убрали графин?

0

18

Все то время, пока на улице буйствовала Ольга Васильевна, требующая усыпать Барона, гневным взглядом ее сверлил Илья Сергеевич. Юноша своего четвероногого друга отдавать на растерзание соседям не собирался, полагая, что если кого здесь и нужно усыплять, так это чрезмерно истеричную мадам Пель. К счастью, провизорша успокоилась, когда на улице появилась ее младшая дочь. Хотя подобно тому, как Илья не особо любил соседку, так он не испытывал теплых чувств и к ее дочерям, считая их чересчур заносчивыми. В первую очередь это, конечно, касалось зазнайки Марии, которую гимназист стремился всегда задеть какой-либо колкостью. Увы, на глазах у ее матери шутить над Мими было никак нельзя, иначе бы Илья рисковал вновь раздраконить жену провизора, так что он предпочел просто отойти подальше от Пелей, крепко держа за поводок Барона. Пуделя, прятавшегося за ногами Ильи, заметил Максимилиан. Опасений матери по поводу собаки мальчик, конечно же, не испытывал. Соседский пес представлялся ему чем-то вроде большой мягкой и, главное, живой игрушки. И пока бонна пыталась напоить Ольгу Васильевну каплями, Макс, задорно улыбаясь, подошел к Барону и стал трепать его за ухо.
Мария же нахождение на улице младшего соседского сына и вовсе не заметила. Она все еще была поглощена желанием задеть несносную Бертхен. И когда мама без раздумий приняла ее сторону, довольная Мари отдала Ольге Васильевне свою коробку и с видом триумфатора посмотрела на сестру.
- Кажется, Глеб Сергеевич нравится матушке. Правда, это мило? Она будет очень рада, - заведенная еще в квартире тема нисколько не недоедала Марии, потому что каждый раз при упоминании студента Бертхен со злости так краснела и морщилась, что младшая дочка Пелей была готова из раза в раз повторять при сестре имя соседа, лишь бы попортить ей настроение. Но неожиданно и без того царившая на улице суматоха увеличилась в своих размерах до крайних пределов, и Марии уже не пришлось напоминать Альбертине об ее воздыхателе, ибо и так все внимание обитателей дома 24 на Гороховой улице, а также их соседей, оказалось прикованным к Глебу Сергеевичу и его отцу. Подобно старшей сестре, Мария застыла от удивления. Прижав к груди злополучную шляпку, в недоумение остановилась на улице и Евдокия. Кажется, дар речи не потеряла только старая мадам Одоевская, чем еще больше напугала всех окружающих.
- Матушка, что Вы такое говорите!? - придя в себя от охватившего ее оцепенения, Лавиния Иустиновна решила попробовать хоть немного исправить ситуацию, сложившуюся на глазах у такого количества любопытствующих соседей. А для этого, по ее мнению, нужно было немедленно всем успокоиться и как можно быстрее уже отправиться к вокзалу. - Это всего лишь небольшой порез, не пугайте соседей! Полина, проводите Дарью Пантелеймонову к экипажу и помогите ей уже сесть, - услышав подъехавшего старьевщика и не особо обратив внимания на тот транспорт, что она назвала «экипажем», Лавиния отправила туда горничную с матушкой, переключаясь тут же на аптекаря, обрывки фраз которого уловить она успела. - Что Вы сказали? Ампутировать? Оскар Васильевич, будет вам пугать нас всех. Подумаешь, порез. С кем не бывает. Глеб сейчас уберет нож, чтобы больше никто случайно не порезался, обработаем Сержу рану, и можно будет отправляться. У Вас же есть в аптеке все необходимое? Ольга Васильевна, дорогая, а Вы пока проследите, чтобы дети, наконец, уже разместились. Как мы выйдем, так сразу и отправимся. Правда, дорогой? - смерив мужа сердитым взглядом, ибо за случившееся она винила отнюдь не сына, Лавиния взяла его за здоровую руку и потянула в сторону входа в аптеку. Такими темпами к вечеру можно было остаться и вдовой, если Сергей Николаевич не прекратит так упорно себя пытаться искалечить.

+1

19

Ольга Васильевна едва успела придти в себя от очередного шока, как ее настиг другой: Сергей Николаевич, судя по всему, собирался сегодня сделать все, чтобы оба семейства опоздали на поезд. На этот раз невезучий учитель географии порезался ножом собственного сына! В душе провизорши бушевали отнюдь не христианские чувства, а масла в огонь подлила и мадам Одоевская, заголосившая так, что из-за угла дома выглянул дворник, в надежде лицезреть настоящее убийство. «Только всеобщего позора нам не хватало!», - с негодованием подумала госпожа Пель, и тут ее взгляд упал на дорогого ее сердцу Максика, который, презрев все условности, вовсю забавлялся с собакой Савельевых. Надо заметить, что испуганный всеобщими громкими криками Барон совсем ничего не имел против почесывания ему уха и даже норовил лизнуть мальчику лицо в знак благодарности, бросая преданный взгляд на Илью, признаваемого им за одного из хозяев.
- Боже мой, Максимилиан! – Ольга Васильевна схватилась за сердце. – Дитя мое, отойди немедленно от  животного! Оно может тебя укусить! Доротея Карловна, ну вот куда Вы смотрите?! Вы должны следить за ребенком, а не пичкать меня каплями! Немедленно пресеките это безобразие! И усадите уже детей на вот… вот то, что приехало! – никакими словами провизорша не могла описать красовавшуюся перед домом арбу, но нервы ее находились на пределе, и она просто махнула рукой на грозные обстоятельства, нависшие над несчастными дачниками. Каждый год судьба, словно взбесившись, мешала толково и спокойно отправиться за город. – Вы правы, Лавиния Иустиновна, пора уже устраиваться и ехать, не то мы так точно опоздаем. Дуняша, помогите Доротее Карловне устроить всех детей в повозке. И не забудьте о Чарли! Но… кто умеет управляться с ослами? – провизорша всплеснула руками и дотронулась до полыхающего лба от кипящих внутри мыслей лба. – Если татарин возьмется везти телегу с вещами, то кому-то придется стать кучером на нашей арбе! Это кошмар!
Тем временем, пока госпожа Пель трагически страдала, бонна, спокойно выслушав упрек, подошла к опекаемому.
- Херр Максимилиан, - обратилась она к мальчику обычным своим невозмутимым манером. –Фаша Муттер зелать, чтобы Ви кататься на ослэ. Фитите, какой слафный ослик? – она указала на мирно стоявшее животное, впряженное в пустую арбу.  – Пойтьомтэ, мы слафно бутем кататься! Мэдхен (нем. Девушки), - фрау Штрауб обернулась к дочерям Пелей. - Просу вас сотиться, - ее обычный равнодушно-спокойный тон подействовал отрезвляюще на Альбертину, уже бессильно сжавшую руки в кулаки. Младшая сестра сегодня выпрашивала хорошую затрещину в качестве мести за издевательства.
- Погоди еще. Ты у меня попляшешь за свои глупые шутки,  - процедила сквозь зубы разгневанная девушка и, гордо задрав нос, прошествовала к арбе, куда и запрыгнула, подобрав юбку. Поперек центра повозки пересекали две лавки, на одну из которых она и села. Следом к «экипажу» была чинно подведена мадам Одоевская. Полина, всегда старавшаяся быть расторопной и полезной госпоже Савельевой, поспешила исполнить ее пожелание, но столкнулась с непреодолимым препятствием: в отличие от легкой мадемуазель Пель Дарья Пантлеймоновна при всем желании не смогла бы взобраться в повозку - с ее-то весом и возрастом! Аршеневская на мгновение растерянно моргнула глазам, но тут же смекнула, что делать. Прощебетав: «Погодите секундочку, Madame. Я принесу подставку для ног», она снова умчалась в дом. Тем временем, сиротливо оставленная возле ослика старушка вновь принялась играть на нервах у семей.
- Мы не доедем, - категорично заявила мадам Одоевская, ни к кому не обращаясь и покачивая седой головой. –Серж непременно умрет! Все к тому и идет. Я знаю, что говорю, Лавочка! Вчерась пасьянс сошелся. C'est un très mauvais signe! (фр. Это дурной знак!)
Сам предполагаемый «покойник» тещу не услышал. Погрозив Глебу указательным пальцем, Сергей Николаевич проследовал к высунувшемуся в окно помощнику провизора и пока тот накладывал бинт, успел пару раз хлебнуть из графина, при этом каждый раз, когда он оказывался в поле видимости супруги, то тут же морщился, будто от лютой боли.
- Так-с, так-с, - вмиг повеселевший опосля перевязки Савельев немедля развернул бурную деятельность. – Илья, хватай Барона и дуйте на первую повозку, не то наша пуделя не уживется с птичкою. Оскар Васильич, сердешный, не стойте столбом, тоже забирайтесь на арбу. А вторую «карету» я поведу лично, - он пафосно ударил себя в грудь. – И не закатывайте глаза, Ольга Васильевна, душенька, уж в этом искусстве я проявлю себя в лучшем виде! –после чего, подплыв к супруге, учитель подхватил ее на руки и усадил сверху на упакованные вещи. – Лавиния, верь мне! Я довезу твою Мама в целости и сохранности! – с жаром пообещал Сергей Николаевич и, подойдя к ослику, велел: - Глеб, идти подсади меня.
Ольга Васильевна ревнивым взором сопроводила супружескую нежность Савельевых и зло глянула на застывшего мужа:
- Хотя бы руку подайте, будьте уж так любезны, Оскар Васильевич, - прошипела она.

+1

20

- Да ну что Вы, Лавиния Иустиновна, я и не думал пугать кого-либо из присутствующих, - промямлил Оскар Васильевич, сам оробев от зловещего эффекта, произошедшего от его слов. Вкупе с причитаниями мадам Одоевской они выглядели, подобно проклятию, распластавшему черные крылья над и без того невезучим Сергеем Николаевичем. – Я всего лишь напомнил о возможных неприятных последствиях, - и, не желая оставаться статистом во всеобщей суматохе, провизор перехватил у супруги, переданную ей от дочери коробку, после чего поспешил ее весьма неловко уложить под прибитую ткань, скрывавшую основную часть вещей. Господин Пель чувствовал себя не в своей тарелке везде, помимо своего кабинета, где на приеме больных он демонстрировал эрудицию, обаяние и несвойственную ему в быту разговорчивость, поэтому пытался оставаться как можно более незаметной на фоне сборов фигурой, тем паче, что львиная доля внимания все равно доставалась Сергею Николаевичу, которому помощник провизора скоро и расторопно оказал первую медицинскую помощь. При начале погрузки «пассажиров» Оскар Васильевич решился не дремать и, дабы не получить очередной нагоняй от жены, трепетно, будто нес склянки с дорогим лекарством, подхватил на руки младшую дочь.
- Будь, как всегда, умницей, Мари, - Пель аккуратно поставил ребенка посреди второй арбы между двумя лавками. – Не садись с краю, чтобы не упасть, - он легонько потрепал локоны дочери, чтобы не испортить прическу, за что можно было бы получить отповедь от Ольги Васильевны, с любовью посмотрев на свою любимицу. - Альбертина, - обратился он к старшему чаду. – Присмотри за сестрой. Постарайтесь уж доехать без происшествий! -  после чего, вздохнув, последовал к первому транспорту. Проходя мимо бонны, убеждающей Макса покататься на ослике, провизор заметил вполголоса:
- Не поднимайте мальчика, Доротея Карловна, и не давайте ему забираться, как это делают уличные мальчишки. Или я, или Сергей Николаевич сами справимся с этим вопросом,  - вставив необходимое замечание, Оскар Васильевич неудачно успел подойти к арбе татарина в тот момент, когда Савельев-старший, хлебнувший живительного напитка, запах от которого крыть бы ему все равно не удалось, проявлял себя с самой галантной стороны по отношению к Лавинии Иустиновне, чем спровоцировал раздраконенную Ольгу Васильевну наброситься на супруга с новым ядовитым замечанием. Провизор стоически выдержал произведенную на него атаку и промолчал, понимая, что не стоит подливать масла в огонь, подав руку жене. Не легче приходилось и Глебу, который сегодня находился в эпицентре всех связанных с отцом происшествий и был совершенно расстроен свалившейся на него «славе». Последовав словам матери, студент поспешно убрал нож обратно в карман брюк, и пошел за родителями обратно к дому, где оставил свой сюртук. Накинув на себя верхнюю одежду, он столкнулся у выхода с Аршеневской и, немедленно забрав у нее подставку для ног, сам донес ее до Дарьи Пантелеймоновны, намереваясь помочь бабушке погрузиться в телегу. Больше всего Глебу было жаль осликов, которые по злой воле старьевщика вынуждены тащить такое непомерное количество груза. Одну только мадам Одоевскую могла вытянуть лишь четверка здоровенных битюгов! Оказывая помощь престарелой родственнице, студент старался не смотреть на Бертхен, потому как боялся, что, вспомнив о событиях на чердаке, он снова покраснеет, чем вызовет ненужные расспросы. Но еще в более неловкую ситуацию сына ставил сегодня Сергей Николаевич, как назло, принимая на себя все шишки, упавшие с дерева судьбы. И когда отец выразил желание управлять вторым осликом, студент содрогнулся в душе. Когда же подошедший Савельев-старший дыхнул на Глеба просьбой, отдававшей медицинским спиртом, то его тревоги и беспокойства увеличились стократно. Не подчиниться требованию  родителя он не мог, но в то же время поставить под удар жизни не чужих ему людей молодой человек также не имел силы духа.
- Может быть, все же я попробую? – робко заметил Глеб, посматривая в сторону матери в надежде получить поддержку. Особых знаний по обращению с ослами у студентов не было, но лошадью ему править доводилось. В любом случае, трезвый юноша на подобную роль подходил лучше, нежели выпивший учитель географии. И, конечно же, не стоит отрицать очевидную истину, что ему хотелось доказать Альбертине, насколько он, Глеб Сергеевич, уже достаточно серьезен и ответственен, как и подобает взрослому мужчине. – Правда, пап, верхом на таком животном, ты будешь смотреться потешно, а это - неприлично.

0