12 июня 1916 года стало переломным для истории России. Империя вышла из мировой войны и сосредоточилась на сохранении расшатавшихся было устоев власти. Революционные движения подверглись серьезным гонениям, династия Романовых сохранила престол. История приняла совершенно иной оборот.

Игровое время: игра приостановлена. Форум остро нуждается в соадмине. Обращаться в гостевую.

Гостевая внешности персонажи сюжет общие вопросы правила акции

Российская империя: новая история

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Российская империя: новая история » Читальня » Отдых, развлечения и праздники в императорской семье


Отдых, развлечения и праздники в императорской семье

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Каждая эпоха рождает свои формы отдыха и развлечений. Они органично вырастают из соответствующих возможностей и традиций своей эпохи.
Если говорить об императорской семье, то под отдыхом мы будем рассматривать формы досуга, связанные с пребыванием семьи вне Петербурга. Именно с целью отдыха и развлечений. Хотя, безусловно, для императора, стоявшего во главе огромной государственной машины, само понятие отдыха, носило весьма относительный характер.
У российских императоров были свои предпочтения в том, что они понимали под отдыхом. Поэтому положение и возможности российских монархов превращали отдых в самостоятельную сферу дворцовой жизни и обслуживавшей ее инфраструктуры.
Те или иные формы отдыха российских монархов, безусловно, оказывали влияние на российскую аристократию, делая их модными среди петербургского бомонда. В результате российская аристократия, вольно или невольно, начинала отдыхать именно в императорской манере.
Надо заметить, что досуг, связанный с различными развлечениями, не являлся только формой отдыха для российской аристократии. Скорее это была специфическая форма проведения времени, в рамках которого собственно развлечения сопрягались с решением множества утилитарных задач: от конфиденциальных бесед на сугубо деловые темы в неформальной обстановке придворного праздника до обычной ярмарки тщеславия, позволявшей блистать немыслимой роскошью, и решения матримониальных задач, связанных с планами на удачное замужество. Для женской половины, входившей в «большой свет», – главное «поле битвы», со своими громкими победами и сокрушительными поражениями, молва о которых передавалась из поколения в поколения и прилежно фиксировалась в дневниках и мемуарах. Поэтому развлечения при Императорском дворе в самых различных вариантах были не только важнейшей частью повседневной жизни российской аристократии, но и своеобразной формой их самореализации. Сам факт участия в светских развлечениях свидетельствовал о приближенности к Императорскому двору и причастности к высшему свету. Как правило, развлечения носили циклический характер и определялись как временем года, религиозными праздниками, так и имевшимися прецедентами. Конечно, особенности времени и прогресс техники вносили в характер этих развлечений свои поправки. Тем не менее для довольно разнообразных придворных развлечений была характерна придворная церемониальность, основанная на множестве нюансов, о которых знали только «свои». Например, во время театральных спектаклей придворный этикет запрещал аплодировать прежде императора. Полагалось аплодировать только вслед за ним, но «по некоторой робости, аплодировали очень немногие и очень слегка». И таких нюансов, подчас ставивших в тупик непосвященного, имелось множество.

Источник: Ссылка

0

2

Царская охота

Со времен Московского царства охота считалась самой достойной формой проведения времени для российских монархов. Регулярная охота на зверя и птицу была не только древнейшей составляющей повседневной жизни русских царей и императоров, но и традиционным отдыхом. Как и любая другая царская забава, охота имела своих страстных поклонников. С одной стороны, из российских монархов XIX – начала XX вв. к охоте спокойно относились Александр I и Николай I. С другой стороны, их преемники Александр II, Александр III и Николай II – страстные любители охоты.
У каждого из них имелись свои охотничьи предпочтения. Так, Александр II с молодых лет привык ходить на крупного зверя. Достаточно рано его начали приучать к охоте, которую он полюбил на всю жизнь. По свидетельству воспитателя цесаревича К.К. Мердера, он уже в десятилетнем возрасте владел техникой ружейной стрельбы. С 13 лет охотился на уток и зайцев, в 14 лет впервые принял участие в охоте на волков, а в 19 лет убил своего первого медведя. Именно при Александре II медвежья охота вошла в моду при Императорском дворе. Этот вид охоты всегда считался весьма рискованным. Александр II не раз подвергал свою жизнь реальной опасности. Во время охотничьего сезона 1872 г. произошел достаточно серьезный эпизод. Охота проходила в Малой Вишере. Раненый медведь бросился на Александра II, и только меткость унтер-егермейстера И.В. Иванова и расторопность рогатчика спасли жизнь императору. Позднее Иванова наградили специально отчеканенной в единственном экземпляре золотой медалью на Владимирской ленте с надписью «Благодарю», а рогатчика – медалью «За спасение».
Александр III, так же как и его отец, был страстным охотником. Он рано включился в эту царскую забаву. Еще мальчишкой он охотился на птицу, а юношей – уже на более серьезную дичь. 20-летним юношей охотился на медведей. В 1860-х гг. Александр II охотно брал с собой подросших сыновей на охоту. В апреле 1865 г. на одной из «высочайших охот» великие князья Александр и Владимир Александровичи убили по первому медведю.
Особенно ценил Александр III охоту в Беловежской пуще. Именно там для императора в 1880—1890-х гг. построили новый дворец, единственный новый дворец за все 13 лет его царствования. Следует отметить, что Беловежская пуща как охотничий заказник использовалась с начала 1860-х гг. На его территории для организации поистине «царской охоты» десятилетиями проводилась селекционная работа. При Александре III в Беловеж завезли зубров с Кавказа. Еще в 1870-х гг. поголовье зубров в Беловеже составляло 400–500 голов. Зимой зверей подкармливали. Следует отметить, что и для самого царя, и для его окружения существовали довольно жесткие неписаные правила охоты. Так, запрещалось стрелять по зубрихам, лосихам, диким козам, маткам оленей и ланей. Конечно, бывали и ошибки. Когда министр Императорского двора и близкий соратник Александра III граф И.И. Воронцов-Дашков по ошибке застрелил зубриху, то Александр III счел своим долгом сделать ему резкое замечание. Опасаясь гнева царя, несмотря на очевидный риск, охотники старались подпустить зубров как можно ближе, чтобы не допустить ошибки «с полом» животного.
В императорском имении на территории Царства Польского, Спале, разрешалось бить только тех оленей, у которых насчитывалось не менее 10 отростков на рогах. Можно представить, что испытывали охотники, обязанные в стрессовых ситуациях отличить зубриху от самца или успеть посчитать отростки на рогах у матерого оленя, мчащегося на них. Тем не менее результатом последовательной селекционной работы и довольно строгих правил охоты стало то, что к концу XIX в. поголовье зубров в Беловежской пуще составило уже 1400–1600 голов. И это несмотря на достаточно внушительные итоги каждой из царских охот. Например, в последнюю осень императора Александра III в 1894 г. в Беловеже убили 36 зубров, 37 лосей, 25 оленей, 69 козлов. При Николае II размах царских охот полностью сохранился. Так, осенью 1897 г. в Беловежской пуще царственные охотники и их гости (всего 15 человек) убили больше 100 зубров.
Существовали и свои внутренние традиции. Например, в Спале охотники, убившие первого и последнего оленя за охотничий период, должны были разом выпить рог шампанского, вмещавшего целую бутылку.
Николай II, так же как отец и дед, стал страстным охотником. Он охотился везде, где появлялась такая возможность. В своем дневнике он непременно фиксировал свои охотничьи успехи. В 23 года 8 декабря 1891 г. цесаревич Николай Александрович убил двумя пулями своего первого лося: «Радость была огромная, когда я его повалил!»
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_065.jpg
Император Александр III на охоте в Беловеже. 25 августа 1894 г. Акварель М. Зичи

Активно охотились и в пригородах Петербурга. О размахе «пригородных» охот дает представление дневник Николая II, в нем он тщательно фиксировал спутников по охоте, ее обстоятельства и итоги. 1895 г. 19 июля: «Охота на уток была очень удачна; всего убили 360 штук, выстрелов сделали 911». На этой охоте Николай II убил 72 утки. Для него это было весьма скромно. Количество дичи, убитой лично Николаем Александровичем, составляло десятки, сотни и тысячи штук. Например, английский посол Дж. Бьюкенен упоминал, что рекорд поставлен на одной из охот, когда царь лично настрелял за один день 1400 штук фазанов.
Если привести даже некоторые выписки из дневника Николая II, посвященные охоте за 1904 г., то вырисовывается следующая картина: 11 января. Охота в Гатчине в фазаннике, близ ремиза: «Охота была весьма удачная – всего убито 879 штук. Мною: 115 – 21 куропатка, 91 фазан, беляк и 2 кролика». 18 января: «Охота была в том же фазаннике и вышла очень удачною. Всего убито: 489. Мною: 96–81 фазан и 14 куропаток и беляк». 20 апреля: «В час ночи поехал на ток около Гатчины и убил 2 глухарей». 27 апреля: «Ночью поехал в другой глухариный ток за дер. Замостье. Погода была теплая, но ветреная. Убил 2 глухарей». 14 октября: «В 7 1/2 выехал почти с теми же на охоту. У Егерской слободы вышли из поезда и отправились в Туганицы. Облава была очень удачная, летала масса пера. Погода была серая, тихая и приятная. Всего убито: 210 штук. Мною: 11 тетеревей, с[ерая] куропатка, вальдшнеп, рябчик, 3 русака и 10 беляков; всего 27». 18 ноября: «В 12 1/2 отправился по новой Моск. – Винд. Рыб. жел. дор. на наши охотничьи места. У переезда за первой станцией сел в сани и поехал прямо к кругу. Взяли один большой загон, весьма удачный по результату. Я убил двух хороших лосей на месте, Димка Голицын – большого быка». 24 ноября: «В 12 1/2 поехал на охоту в Царско-славянский лес. Погода была скверная, дуло и шел мокрый снег. Убил лося с хорошими рогами, но всего с 4-мя отростками». 30 ноября: «После обычных докладов отправился на охоту на лосей. Взяли два круга, но стрелять не пришлось, т. к. быки прорвались назад, вышли на линию только коровы». Это достаточно типичная подборка записей в дневнике Николая II о его охотах. Во-первых, следует отметить, что выезды на охоту не были частым делом. В относительно спокойном 1904 г. (война с японцами началась в январе этого года) царь охотился в зимний сезон четыре раза и осенью восемь раз. Всего за год он сумел выбраться на охоту только 12 раз, хотя все зависело только от его желания, поскольку организацией охот занималось целое придворное подразделение. Во-вторых, обращает на себя внимание тщательная фиксация итогов охоты вообще и своих личных результатов в частности. В-третьих, царь с удовольствием фиксирует «чрезвычайные» происшествия на охоте. Конечно, все то, что выбивалось из «запланированного» круга событий, «застревало» у него в памяти. В-четвертых, Николай II тщательно перечисляет всех участников охотничьих забав, но это была выработанная годами привычка. В-пятых, обращает на себя внимание периодически превышающее все разумные пределы количество убитой дичи. Как правило, дичь в таком количестве убивалась в царских «зоопарках» под открытым небом, в так называемых зверинцах, когда дичь в огромных количествах просто гнали под выстрел императора. Следует отметить, что это было частью дворцовых традиций, зародившихся еще в XVIII в., когда императрица Анна Иоанновна буквально наваливала горы дичи своей меткой стрельбой.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_066.jpg
Император Николай II на утиной охоте

В последующие годы аналогичные записи с теми или иными вариациями повторялись каждый сезон. Какие бы ни происходили тревожные политические события, Николай II старался ежегодно вырваться на столь любимую им охоту. Но в записях встречаются и вариации происходящего. Так, с 1905 г. к традиционным местам охоты добавляются финские шхеры, где отдыхала императорская семья с 1905 г. Охота в шхерах носила импровизированный характер (что царь особо отмечал в дневнике), но от этого она проходила не менее масштабной. Так, на охоте в финских шхерах 5 сентября 1905 г. в качестве загонщиков задействовано 125 матросов. Правда, результаты той охоты оказались мизерными: царь убил одну (!) тетерку, а один из офицеров – лисицу и зайца, но все получили огромное удовольствие. Примечательно, что в очень тяжелые и тревожные дни осени (октябрь – ноябрь) 1905 г., когда в стране полыхала Первая русская революция и охрана фактически изолировала Николая II в его резиденциях, царь достаточно регулярно продолжал выезжать на охоту.
По числу перечисленной дичи можно сделать выводы и о степени квалификации Николая II как ружейного охотника. Например, 16 января 1906 г. три охотника (Николай II, Д.Ф. Трепов и великий князь Петр Николаевич) застрелили в процессе «весьма удачной охоты» в Петергофском Знаменском фазаннике 626 штук дичи, из них 601 – фазан. Из этого количества дичи на долю Николая II пришлось 90 штук (86 фазанов, русак и 3 беляка). То есть доля его была скромной – 14,37 %. Иногда царь так и упоминал в дневнике: «Стрелял плохо». Хотя следует отметить, что количество добытой дичи для Николая II на охоте являлось не самым главным делом. В дневнике он подчеркивает, что «погода была удивительная, все наслаждались и радовались»; «как всегда чувствовал себя после охоты бодрым». С 1906 г. в организации охоты появилось весьма существенное изменение: на охоту начали выезжать на «моторах», т. е. на автомобилях. Что являлось не только данью моде, но и отвечало требованиям усиления личной охраны царя в условиях массового политического терроризма. За организацию царской охоты отвечал довольно обширный персонал конкретной службы. Как структурное подразделение Императорского двора эта служба возникла еще в 1742 г. С 1882 г. по 14 апреля 1917 г. она действовала под названием Управление императорской охоты Министерства Императорского двора. В ведение Управления императорской охоты входил довольно широкий круг задач: организация императорских охот; приобретение и содержание собак и лошадей; наблюдение за выездкой верховых лошадей, натаскивание собак; обучение персонала охотничьему делу; покупка и ремонт ружей; истребление хищных зверей в окрестностях загородных дворцов; надзор за частными лицами, производящими охоты.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_067.jpg
Император Николай II на охоте в Беловеже. Фото 1899 г.

Во главе этого подразделения стояли обер-егермейстеры – известные личности, десятилетиями отвечавшие за организацию царских охот. Например, более 20 лет (с 15 сентября 1852 г. по 12 января 1871 г.) подразделением руководил П.К. Фрезен, чей облик запечатлен придворным художником М. Зичи на «охотничьей» колоде карт, подаренной художником Александру II. Около 30 лет (с 6 ноября 1889 г. по 28 марта 1917 г.) во главе подразделения стоял князь Д.Б. Голицын.
Непосредственно организацией охот ведала Охотничья часть. Ее персонал с 1857 г. базировался в Гатчине в Егерской слободе, расположенной поблизости от дворца. До настоящего времени сохранилось несколько домов, построенных еще в XIX в., с наличниками, богато украшенными резьбой. Охотничья команда в полном составе, кроме дневальных и дежурных, включала: егерей – 19 человек, стремянных – 10 человек, доезжачих – 2 человека, выжлятников – 8 человек, тенетников – 15 человек, конюшенных – 13 человек, наварщиков – 1 человек, корытничих – 2 человека, кучеров – 2 человека, лесников – 2 человека, всего 74 человека.
Кроме профессионалов к царской охоте в качестве загонщиков могли привлекаться крестьяне из окрестных деревень. Высочайшей охотой называлась всякая охота, в которой принимали участие особы императорской фамилии. По числу охотников это были очень разные охоты. Иногда собирались весьма многочисленные компании. Так, в высочайшей охоте 24 февраля 1906 г. «в Фазаннике и за Ремизом» приняло участие 12 человек. Из них три человека – из «семьи», а остальные участники близкие к ним лица. Охота продолжалась с 10 часов утра до 5 часов вечера, с завтраком в Лисьих Буграх. Всего сделали более 2 тыс. выстрелов. Настреляли «по мелочам», но много. Больше всего убили фазанов (508 шт.). Иногда охоты носили камерный, семейный характер, когда главным была не дичь, а возможность побыть на природе и отключиться от бесконечного круговорота дел. Так, 3 мая 1906 г. охотились великий князь Владимир Александрович и его жена Мария Павловна. Они приехали из Петербурга в Гатчину в 7,5 часа вечера и вернулись с охоты в 4 часа утра. За это время они сумели убить только по одному рябчику. Видимо, они приезжали на глухариную охоту, однако, как отмечено в документе, «глухари не пели». Николай II в те годы охотился редко. 13 сентября 1907 г. царь с женой приехали на охоту из Петергофа «на моторах». Однако они не охотились.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_068.jpg
Охотничий дворец в Беловеже. Фото 1890-х гг.

В Отделе рукописей Российской национальной библиотеки (РНБ) хранится уникальный документ, названный «Журналом императорской охоты № 9, составленный ловчим Владимиром Романовичем Дицем». В этом «Журнале…» приводятся данные охотничьих успехов всей семьи с 1884 г., тогда будущему императору исполнилось 16 лет, по 1909 г., когда Николаю II исполнился уже 41 год. Если говорить о серьезных трофеях, то за эти годы великие князья и княгини добыли 638 830 зверей и птиц. Следовательно, в среднем за год они отстреливали по 25 553 зверя и птицы. Отдельные года оказывались особенно успешными по результатам охоты. Только в 1889 г. царственные охотники настреляли колоссальное количество зверья, почти 50 тыс. голов (49 753). В другие годы в среднем количество трофеев определялось цифрой в 5–8 тыс. голов (включая птицу). В 1898 г. общее количество добытого перевалило за 13 тыс. (13 011 голов). К сожалению, индивидуальные охотничьи успехи в «Журнале…» не выделялись, и цифры даются общим итогом. Если брать «серьезных» зверей, то за 15 лет охотники застрелили 245 медведей, т. е. «брали» примерно по 16 медведей в год. Следует подчеркуть, что в этой цифре большая часть медведей приходится именно на императоров, поскольку егеря гнали самую «вкусную» дичь именно под выстрелы монарха. Конечно, год на год не приходился, в 1905 г. царь застрелил только одного медведя. В это время, когда в стране полыхала революция и эсеровские террористы охотились за высшими сановниками, царь отсиживался в своих пригородных резиденциях. Самыми результативными «медвежьими» годами были 1889 г. – 19 медведей и 1908 г. – 13 медведей. Исключительной и истинно царской считалась охота на зубров. Примечательно, что на зубров российские монархи могли охотиться и в пригородах Петербурга, куда их доставляли из Беловежа. Содержались зубры в пригородных императорских охотхозяйствах, но это были единичные экземпляры. Естественно, охотились на зубров в пригородах Петербурга только члены императорской семьи. Например, 8 декабря 1906 г. во время высочайшей охоты на Царскославянской даче великий князь Михаил Александрович застрелил зубра в 43 пуда весом. Примечательно, что гости, бывшие на охоте (великая княгиня Ольга Александровна, подполковник Плешков, корнет Куликовский), обошлись без стрельбы. Охота прошла достаточно быстро. Выехали в 12 часов 15 минут, вернулись домой уже в 2 часа дня.
Однако самая роскошная охота на зубров происходила в Беловежской пуще. Подобные охоты с десятками убитых зубров могли позволить себе только российские императоры. Такие охоты иногда имели и политический оттенок, поскольку Беловежская пуща, находилась на западной границе России. И на царской охоте там не только охотились, но и в неформальной обстановке решали политические вопросы. Известно, что Вильгельм II очень хотел поохотиться на зубров в Беловеже, но Александр III так и не пригласил туда германского императора. Причиной тому были, как личная неприязнь Александра III к Вильгельму II, так и политика, приведшая Россию в стан противников Германии по военно-политическому союзу – к Антанте.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_069.jpg
Император Николай II после охоты в Беловеже. Фото 1912 г.

Судя по документам, Николай II за 15 лет (с 1886 по 1909 г.) застрелил 104 зубра, в среднем по 7 зубров в год. Первых 7 зубров цесаревич Николай убил в Беловежской пуще в сентябре 1894 г. Это произошло во время последней болезни Александра III. Тем не менее и сам император, и его дети регулярно выезжали на охоту и успешно охотились на зверя. В 1897 г. Николай II прибыл в Беловеж уже как император, после официального вояжа по европейским странам. Естественно, именно на него и гнали зверя. В результате Николай II лично добыл 37 зубров. В 1898 г. успехи оказались гораздо скромнее, всего два зубра. Видимо, их застрелили в пригородах Петербурга. В 1900 г. вновь состоялась охота в Беловеже. В этот сезон Николай II поставил свой личный рекорд, застрелив 41 зубра. В последующие годы результаты выглядели гораздо скромнее, поскольку политическая ситуация в стране обострялась, и возможности выехать в Беловеж уже не представлялось. Последний раз большая охота на зубров у Николая II состоялась в 1903 г., когда ему удалось застрелить 12 зубров. Под «последним разом» имеются в виду данные «Журнала императорской охоты…». После стабилизации ситуации в стране (после 1909 г.) Николай II еще несколько раз посетил Беловеж, однако архивных данных об охотничьих успехах царя за этот период у нас нет.

Источник: Ссылка

0

3

Рыбалка

Регулярная охота на зверя и птицу – важная часть повседневной жизни русских царей и императоров. Но «вторая охота» – рыбалка – нечастое занятие-развлечение Романовых. Тем не менее возможности для рыбалки в императорских резиденциях имелись. В Петергофе для пруда при павильоне Марли еще при Петре I доставили из Пруссии язей, головлей, судаков и сазанов. В Большом Марлинском пруду рыба по звону колокольчика подходила к кромке берега, откуда ей бросали корм. В Гатчине в шестигранном Карпином пруду, вырытом в 1796 г. по личному распоряжению Павла I, разводились карпы, выпущенные в пруд в 1797 г. Рыбачить в нем разрешалось только членам императорской семьи.
Самым заядлым рыбаком из Романовых считается Александр III. Рыбачить он начал, будучи еще двухлетним ребенком. Летом 1847 г. в Петергофском парке дети цесаревича Александра Николаевича (будущего Александра II) ловили рыбу в пруду у павильона Марли. Как писал родителям мальчика один из воспитателей: «Теперь у нас появилась новая забава: кормить и удить рыбу в Марли. Эта забава так занимает их, что старший, как только увидит меня поутру, то уже и спрашивает: «Когда пойдем в Марли?» …Надобно видеть их удовольствие, их радость, когда удается вытянуть рыбку. Каждый выбрал себе особую удочку, и хотя сам и не держит ее постоянно, но рыбка считается того, чья удочка».
В сентябре 1866 г. в Ливадии девятилетнему великому князю Сергею Александровичу подарили «снаряд для рыбной ловли», проще говоря, удочку. Мальчик с братьями тут же опробовал «снаряд» в Ориандском бассейне. Конечно, в бассейне поймать три почти «ручных» огромных форели было не очень сложно, и мальчишки были в восторге. Когда Сергей Александрович вырос, то он периодически возвращался к своему детскому увлечению. Летом 1875 г. он рыбачил в Финском заливе («удил в море») вместе с герцогом Эдинбургским Альфредом, и они «поймали много рыб».
Став взрослым, великий князь Александр Александрович не оставил эту забаву. Граф С.Д. Шереметев упоминает, что однажды на маневрах под Петербургом цесаревич с компанией «в свободное время отправились ловить рыбу. В тех местах чудные ручьи. Явился какой-то местный помещик, большой рыболов, и указал нам на хорошие места».
Великие князья практиковали даже зимнюю рыбалку. Правда, эта экстремальная и столь популярная ныне забава тогда была довольно редкой. Да, и судя по воспоминаниям, великие князья по большей части только следили за процессом ловли рыбы. Великий князь Сергей Александрович описывает процесс следующим образом (16 ноября 1874 г.): «Сегодня и вчера занимались на льду ловлею налимов. Это очень просто! Константин Андреевич обухом ударял по льду, где находилась рыба; от этого сильного удара рыба глохнет, вырубают лед, и она всплывает».
Любимой резиденцией Александра III была Гатчина с ее прекрасными парковыми прудами. Именно в них, зная об увлечении царя рыбалкой, специально разводилась рыба. Примечательно, что когда в конце марта 1881 г. Александр III переехал на жительство из Аничкова дворца в Петербурге в Гатчинский дворец, то он немедленно использовал это для начала рыбалки на гатчинских прудах. Судя по денежным счетам императрицы Марии Федоровны, она разделила это увлечение с мужем. Весной 1881 г. императрица оплатила три «рыболовных» счета (13 апреля, 2 и 4 мая). Очень интересна номенклатура того, что покупалось в «Магазине К. Бартольд». Судя по датам, рыболовные снасти, купленные по двум последним счетам, предназначались в качестве подарка старшему сыну Николаю, ему 6 мая 1881 г. исполнилось 13 лет. По первому счету куплено пять вещей: катушка для удилища (16 руб. 50 коп.); искусственная рыбка стеклянная (1 руб. 50 коп.); рыбка металлическая (4 руб.); моток двойной лесы (8 руб.) и удилище английское (22 руб.), всего на 52 руб.
Этого набора вполне хватало, чтобы поставить на удочку катушку, намотать леску, взять воблер и блесну и пойти на пруд ловит рыбу. Второй счет также представлял собой полный комплект для рыбалки, но, видимо, императрица решила добавить в подарок новое дорогое «удилище складное английское» за 25 руб. Всего по трем счетам императрица уплатила 107 руб.
Судя по письмам императора к жене, это занятие он рассматривал как ежедневный отдых после напряженного рабочего дня, который у царя, как правило, заканчивался далеко за полночь. Так, в письмах, датированных маем 1884 г., он постоянно упоминает о своих рыбалках. Например, 10 мая 1884 г. пишет, что пошел «на озеро ловить рыбу и поймал 37 штук». На следующий день он рыбачил с детьми и поймал «много карасей». Любимой забавой императора была ночная рыбалка. Причем рыбалка активная – ловля рыбы острогой, что сегодня считается браконьерством. Ночью рыба дремлет на поверхности воды, и вся задача – ударить ее острогой: «Тлеющий на лодке огонек освещает воду. Ночная тишина и шепот на лодке способствуют настроению. Государь наслаждался этой тишиной и, как художник, понимал и чувствовал ее красоту». 13 мая 1884 г. он писал жене: «Я занимался до 10 часов, а потом пошли с Барятинским на озеро ловить рыбу и поймали 49 штук, и я – двух больших язей, одного в 4 фунта. В 2 1/2 вернулись, закусили и легли спать». 16 мая 1884 г.: «Занимался до 10 часов и потом пошел в последний раз на озеро ловить рыбу, но неудачно; поймали всего 13 штук, но одну большую щуку. В 2 1/2 вернулся».
Любопытно, что увлечение мужа разделяла его жена императрица Мария Федоровна. Изредка она тоже рыбачила с удочкой. Даже после смерти мужа она продолжала периодически заниматься рыбалкой. До нас дошла фотография вдовствующей императрицы с удочкой в руках. Любопытно, что удочка явно самодельная, сделанная из простой, длинной ветки. Червей вдовствующая императрица насаживала сама. Рыбачила императрица, как правило, в Гатчине и Петергофе. В июле 1896 г. Николай II записал в дневнике в Петергофе: «Гуляли и присутствовали при ловле рыбы Мама».
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_070.jpg
Императрица Мария Федоровна на рыбалке

О том, как проходили ночные рыбалки Александра III, пишет его камердинер. Александр III выезжал на рыбную ловлю на Гатчинское озеро обыкновенно после полуночи. В лодке, кроме императора, находились матросы-гребцы и егерь. Позади шла еще одна лодка, в которой были только матросы. Егерь светил факелом, а вооруженный острогой император Александр III бил по привлеченной ярким светом всплывавшей рыбе. Весной 1884 г. по личному указанию Александра III для ночной рыбалки с плотов приспособили электрическое освещение. На эти рыбные ловли снаряжалась особая охрана, обычно в составе 20 человек. Команда эта всегда вверялась, как правило, унтер-офицеру – камердинеру, причем только он один имел право идти за лодкой по берегу, солдаты же, входившие в состав команды, обязаны были следовать за императором, скрываясь в кустах и не показываясь. С рыбной ловли император возвращался очень поздно, иногда даже на рассвете. Ловили рыбу на прудах и неводом («поймали мало, все щуки маленькие, всего 15 штук»), но одной из любимых забав царя продолжала оставаться на протяжении всей жизни именно ночная рыбалка. Так, 22 апреля 1892 г. он писал жене: «Был три раза ночью на озере, но рыбы еще мало, ночи холодноватые, и я вернулся домой уже в 1 1/4 и занимался».
Император Александр III любил отдыхать в Финляндии, которая с начала XIX в. входила в состав Российской империи. В немалой степени его привлекала туда именно отличная рыбалка. Впервые Александр III как император посетил Финляндию в сентябре 1882 г. Рыбалка в финских шхерах и на порогах рек доставила ему немало приятных минут. Он очень ценил такой отдых, поэтому для Александра III на о. Ляхделахти построили двухэтажный рыбачий домик. Финны до сих пор хранят память о визитах русского царя, и сейчас в этом доме находится музей. Были у русского царя и партнеры по рыбной ловле. Так, в конце 1880-х гг. он рыбачил на Аландских островах с рыбачкой Финой. Увлечение царя рыбалкой оставило след и в «большой истории» России. По легенде, передаваемой многими современниками, на упоминание министра о том, что его ждет посол одной из европейских держав, русский царь бросил фразу: «Когда русский царь удит рыбу – Европа может подождать!»

По грибы и ягоды
Собирание грибов - занятие нечастое среди членов императорской семьи. Ни в мемуарах, ни в дневниках о грибной забаве практически ничего не упоминается. Скорее всего, этим занимались дети. Грибы собирали в достаточно ухоженных дворцовых пригородных парках. Эта традиция передавалась из поколения в поколение в императорской семье. Самыми грибными считались петергофские парки. По очень простой причине – в грибной сезон императорская семья жила именно в Петергофе. Когда Александр II был еще цесаревичем и его семья жила в парке Александрия в Фермском дворце, его многочисленные сыновья, гуляя, собирали ягоды и грибы.
Собственно, говорить об этом увлечении позволяют очень редкие упоминания в дневниках и мемуарах. Великая княгиня Ольга Александровна вспоминала, что в Петергофе «папа вставал очень рано и отправлялся в лес, к обеду он приносил большую корзину грибов. Иногда он брал с собой кого-нибудь из нас, детей».
Николай II в дневниковых записях также периодически упоминал о своих походах за грибами. Так, 8 августа 1896 г. он записал: «Искали грибы и нашли 184 штуки в полтора часа». Лаконичная неэмоциональная запись дает основания предполагать, что грибы нашли в Петергофском парке Александрия. Как правило, сбором грибов занимались женская половина семьи и дети, но иногда в этой забаве принимал участие и сам император. Вероятно, запись появилась благодаря выдающимся результатам – «184 штуки за полтора часа». Наверное, 1896 г. был грибным, или царские садовники специально культивировали грибы. Примечательно, что царь не пишет, что это были за грибы, в то время как результаты ружейной охоты, которую он знал и любил, всегда тщательно детализировал. Либо он не очень разбирался в грибах, либо это были сыроежки, либо он просто не любил «третьей охоты». Тем не менее царь продолжал периодически участвовать в «тихих» охотах. В последний раз он собирал грибы с детьми 28 июля 1915 г.

Источник: Ссылка

0

4

Байдарка

Последний русский император Николай II любил и умел отдыхать. Само понятие отдыха стало важной и непременной частью его повседневной жизни. Он стал, пожалуй, единственным русским монархом, который начал пытаться разделять работу и отдых. Время отдыха он посвящал семье, близким людям и своим увлечениям. Среди его увлечений в периоды отдыха немалое место занимали водные виды спорта, в частности – плавание на байдарке. Хотя, скорее всего, это было не спортом, а возможностью остаться наедине с природой, стремление отрешиться от подчас неприятной повседневности.
Любовь к гребле на байдарке сформировалась у Николая Александровича в детские годы, когда главной загородной резиденцией царя Александра III стала Гатчина с ее большими прудами. Александр III не оказал не оказал в этом отношении на цесаревича никакого влияния, поскольку из-за своей тучности не чувствовал себя комфортно на воде. Любовь к спорту Николаю привил его воспитатель англичанин Карл Хис. Молодого цесаревича с полным основанием можно назвать десятиборцем. Одно из важных мест занимали шлюпка и байдарка. Начало «байдарочной карьеры» Николая II точно датировано – май 1881 г. 6 мая 1881 г. будущему Николаю II исполнилось 13 лет, и родители купили ему первую собственную байдарку. Причем родители учли желания сына. Дело в том, что в счете значится пункт: «Доставка чертежей и моделей 6 мая (5 руб.)». То есть родители в день рождения дали Николаю возможность выбрать по каталогам и моделям понравившуюся байдарку, а уже затем выбранную модель 16 мая 1881 г. привезли в Гатчину. Байдарка для сына, изготовленная в «Шлюпочной мастерской Санкт-Петербургского речного яхт-клуба», обошлась царственным родителям в 245 руб.: байдарка – 200 руб., брезент – 15 руб., две подставки – 5 руб., доставка чертежей и моделей 6 мая – 5 руб., доставка байдарки в Гатчину с нарочным – 20 руб.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_071.jpg
Император Николай II с дочерьми на байдарках на каналах Александровского парка Царского Села

О любви к воде знали многие родственники будущего монарха (особенно в молодые годы), Николай II на дни рождения получал в качестве подарка лодку или байдарку. Так, 6 мая 1897 г. принц П.А. Ольденбургский подарил царю пробковую лодку («вся из цельной отборной пробковой коры, шлифовано, экстренная спешная работа») за 75 руб.
Николай Александрович с нетерпением ждал начала байдарочного сезона, который для него обычно начинался в апреле и продолжался вплоть до ноября. Тех, кто хоть раз сидел в байдарке в это время года, знают, что только искренняя любовь к воде могла заставить открыть сезон в столь раннее время. Поскольку император с 14 лет постоянно вел дневник, то упоминание о байдарочных прогулках встречаются в нем очень часто.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_072.jpg
Цесаревич Алексей в лодке-гатчинке

Регулярные плавания на шлюпке-гатчинке и одноместной байдарке входят в повседневный быт царя примерно с 1904 г. В это время царская семья окончательно переезжает в Царское Село. Поначалу царь пытался разделить свое увлечение с женой, но ее слабое здоровье не позволило этого сделать, хотя в 1904 г. в записях за 12 и 20 мая есть упоминания: «Катал Аликс в кресле и затем в шлюпке». Летом, когда царская семья переезжала «на море» в Петергоф и жила в Коттедже на берегу Финского залива, царь предпочитал ходить на одноместной байдарке. Особенно он любил, когда на заливе были волны и удавалось проявить свою квалификацию байдарочника в борьбе с волнами. Когда подрос цесаревич Алексей, то и его Николай II начал приучать к воде. Сначала это была шлюпка-гатчинка. В 1913 г. 21 апреля он писал: «Погулял и покатался в гатчинке с Алексеем». Достаточно рано Алексей начал самостоятельно ходить на гатчинке. Затем, когда сын почувствовал вкус к воде, то для него приобрели байдарку-двойку, и 15 июля 1914 г. Николай II записал в дневнике: «Катался в байдарке рядом с Алексеем в двойке; были волнушки». Как правило, ежегодно в августе царская семья отправлялась на отдых в финские шхеры на своей яхте «Штандарт». Это довольно крупное комфортабельное судно, построенное по заказу Александра III в Дании. Но увлечения Николая Александровича не распространялись на управление этим судном, он оставался на нем только главным пассажиром. 8 мая 1906 г. он записал в дневнике: «Посетили наш милый «Штандарт»». Во время прогулок в шхеры царская семья отдыхала от постоянного, пристального внимания окружающих, совершала прогулки по островам, собирала грибы, играла в бадминтон. В круг развлечений включались и небольшие байдарочные походы царя и цесаревича. Постепенно байдарочные «походы» стали общим увлечением. Так, на байдарке ходила и младшая сестра Николая II великая княгиня Ольга Александровна. Николай II отметил в дневнике 15 июня 1913 г.: «Покатался в компании четырех байдарок; около деревни на Падио встретил Ольгу, катавшуюся в двойке с Семеновым (один из офицеров «Штандарта». – И. 3.)». Из этой записи следует, что на «Штандарте» находилось по крайней мере пять байдарок, в числе которых была и двойка. Эту двухместную (двойку) байдарку построил из красного дерева английский мастер. Еще четыре одиночки изготовил лучший байдарочный мастер Императорского яхт-клуба. Примечательно, что Николаю II удалось приобщить к байдарочным походам даже императрицу Александру Федоровну. Это вдвойне удивительно, поскольку она постоянно недомогала и, подчас, передвигалась в инвалидной коляске. Мемуаристы упоминают о ее четырехкилометровом походе на байдарке по финским шхерам.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_073.jpg
Великая княжна Анастасия в байдарке на борту «Штандарта». Севастополь. Фото 1914 г.

Увлечения царя разделяли и его четыре дочери. Поскольку каждая из них имела свой фотоаппарат, то до нас дошло огромное количество фотоснимков, на которых они запечатлели друг друга в шлюпке-гатчинке и байдарках. Весной и осенью царская семья переезжала в Крым, в Ливадию. Здесь совершались уже серьезные морские прогулки. 21 октября 1913 г. царь писал: «После чая пошел к морю и с Алексеем покатался в двойке»; 26 апреля 1914 г.: «Погулял и покатался с Алексеем в двойке, был мертвый штиль». Начавшаяся летом 1914 г. Первая мировая война принесла новые заботы, но сезон в Царском Селе открылся, как обычно, в апреле. 23 апреля 1915 г. в дневнике царя появилась запись: «Катался на байдарке и гатчинке». В августе 1915 г. царь принял на себя обязанности Верховного главнокомандующего и большую часть времени проводил в Ставке в Могилеве, но когда он на короткое время возвращался к семье в Царское Село, то не упускал возможности вновь (запись за 25 сентября) покататься в байдарке с сыном и поесть «картошку и печеные яблоки с Алексеем у костра». К весне 1916 г. положение на фронте стабилизировалось, и, как обычно, в дневнике 16 апреля появилась запись: «Начал сезон на байдарке». Увлечение царя греблей использовалось лейб-медиком С.П. Федоровым для контроля за состоянием его здоровья. Например, 26 апреля 1916 г. по словам царя: «Мы гребли также полдороги обратно под палящим солнцем, но потом перешли на моторную лодку. Здесь, шутки ради, Федоров стал пробовать у нас пульс – после усиленной гребли против течения у Вали был 82, у меня – 92, у Воейкова – 114 и у Кирилла – 128… 10 минут спустя Федоров опять проверил наши пульсы: у Вали и у меня пульс был нормальный, но у двух других он продолжал сильно биться». Отречение Николая II в марте 1917 г., тяжелая болезнь детей в марте и апреле выбили царскую семью из колеи обычной жизни, но, тем не менее, в дневнике царя 13 мая 1917 г. появляется запись: «Катался в байдарке и шлюпке». Это последнее упоминание царя о своем любимом увлечении...

Источник

+1

5

«Велосипедные истории» императорских резиденций

В 2004 г. Петергофском музее-заповеднике открыли выставку императорских велосипедов. В экспозиции музея представлено 12 раритетных велосипедов, в числе которых есть и «машины», принадлежавшие последним трем императорам: Александру II, Александру III и Николаю II. Экспозиция музея вызывает самый живой интерес, поскольку все мы в разные годы, на разной «технике» отдали дань этому увлечению. Да и «велосипедная история» императорских резиденций также небезынтересна… В России в императорских дворцах первая модель велосипеда появилась в 1867 г., когда Александр II возвратился из Парижа, где в числе прочего знакомился с экспонатами Всемирной промышленной выставки. Видимо, там его заинтересовала модель велосипеда под названием «Костотряс», которая и была им приобретена. Эта «конструкция» появилась во Франции в начале 1850-х гг. Велосипед имел деревянные, обтянутые металлом колеса с деревянными спицами, он был очень тяжел, но уже имел некоторые детали, которыми обладают и современные модели. Конечно, для 50-летнего царя эта была только забавная игрушка, и, в лучшем случае, он проехался на неуклюжей конструкции пару раз. Однако на этом велосипеде наверняка упражнялись старшие сыновья царя. Так или иначе, с этой модели велосипеда Романовы начали не только отслеживать усовершенствования в велосипедной технике, но и приобретать все более и более совершенные модели. Надо заметить, что подрастающие великие князья в своих развлечениях всегда охотно использовали различные технические новинки, только-только появлявшиеся в магазинах. К числу таких новинок относились и велосипеды. Вероятно, первыми «настоящими» велосипедистами в императорской семье стали младшие сыновья Александра II великие князья Сергей и Павел Александровичи. Говоря о велосипедах 1870-х гг., надо иметь ввиду, что они еще не имели пневматических шин, и для катания на них требовалась ровная трасса и определенный навык. Навык нарабатывался опытом, а трассой с ровным покрытием стали драгоценные паркеты Зимнего дворца. Первые опыты велосипедной езды по дворцовым залам Зимнего дворца зафиксированы в декабре 1876 г. Видимо, велосипеды только что приобрели, а ждать наступления лета не хватало терпения. 9 декабря 1876 г., когда на улице стоял мороз в 25 С, состоялся первый велосипедный заезд по залам Зимнего дворца. Катались младшие сыновья Александра II: 19-летний Сергей и 16-летний Павел. В этом «историческом заезде» использовались велосипеды разных конструкций, по крайней мере, Сергей уточняет в дневнике, что он катался «на четырехколесном», и молодые люди очень забавлялись: «Мы прокатывались повсюду, даже перед караулом…». Можно только представить себе реакцию дворцовых смотрителей, когда сыновья Александра II «гоняли» по залам Зимнего дворца, переполненными драгоценными предметами, а колеса у велосипедов были из цельной резины и грохотали вовсю. Тем не менее перечить им никто не мог, и заезды затем повторялись неоднократно. Так, несколько позже великий князь Сергей Александрович записал в дневнике: «Гоняли на велосипедах по залам, право, забавляет меня это, уморительно». Те велосипеды уже довольно близки по конструкции к современным, поскольку к этому времени был уже запатентован цепной привод на заднее колесо (1867 г.) и появились шины из цельной резины (1869 г.). А что касается велосипеда «на четырех колесах», то это не оговорка, поскольку тогда появлялись самые причудливые конструкции. В Петергофском музее есть несколько велосипедов модели «Паук», заявленных как велосипеды Александра III. Следует подчеркнуть, что это была спортивная модель, поскольку езда на таком велосипеде была по-настоящему опасной. Дело в том, что ведущее, переднее колесо было диаметром 1600 мм, а маленькое заднее колесико не гарантировало от падения даже на ровной трассе. Велосипеды по-прежнему оставались забавой, и купивший их в 1882 г. Александр III, которому тогда было 37 лет и который уже набрал приличный вес, вряд ли сам пользовался этими велосипедами.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_115.jpg
«Костотряс». Велосипед императора Александра III. Петергоф

http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_116.jpg
«Паук». Велосипед императора Александра III. Петергоф

Надо заметить, что к началу 1880-х гг., несмотря на множество конструкций, велосипеды получили широкое распространение. К этому времени в Европе уже начинала развиваться велосипедная индустрия, и к 1890-м гг. лучшие велосипеды изготавливались в Англии (до 40 ООО штук в год). В Европе одной из лучших велосипедных фирм считалась «Cowentry Machinist's С0». К концу 1890-х гг. в Европе и Америке насчитывалось до 1000 велосипедных фабрик. О популярности велосипедов в России свидетельствует факт издания специализированных журналов. Так, в Петербурге для любителей велосипедной езды издавались журналы: «Велосипед» (с 1892 по 1898 г.), в Москве – «Велосипедист и речной яхт-клуб» (с 1892 по 1896 г., позднее – «Велосипедист» и «Велосипедный спорт»). Рост популярности велосипедной езды связан с изобретением шотландским ветеринаром Джоном Бойд Дэнлопом в 1887 г. пневматических шин, они сделали езду на велосипеде по-настоящему комфортной. Во второй половине 1880-х гг. появляется велосипед, названный безопасным. Эту конструкцию, с равновеликими колесами, в 1884 г. запатентовал Джеймс К. Старли. На таком «безопасном» велосипеде вполне могли кататься миниатюрная императрица Мария Федоровна и ее старший 14-летний сын, будущий Николай II. На велосипеде в Петергофском музее уже есть ручной тормоз, подрессоренное сиденье, велосипедный звонок, велосипедный фонарь и пневматические шины. Однако педали, как и на более ранних моделях, размещены на переднем колесе. К началу 1890-х гг. окончательно сложилась стандартная сегодня конструкция велосипеда. До наших дней дошла фотография 1890-х гг., на которой императрица Мария Федоровна держит за руль велосипед с дамской рамой совершенно привычных нам очертаний. В Петербурге лучшим магазином, имевшим статус Поставщика Императорского двора по продаже дорогих моделей велосипедов, считался магазин Торгового дома «Победа», он позиционировал себя как «Склад велосипедов английских и американских». На фирменных счетах магазина указывался его владелец – Е. Танский и адрес офиса фирмы – Малая Морская ул., 12.

http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_117.jpg
Безопасный велосипед. Петергоф

Именно в этом магазине Николай II, став императором, купил себе в июле 1895 г. новый «взрослый» велосипед. Тогда он приобрел для себя очень дорогой американский велосипед «Dayfon» со специальным седлом за 243 руб. К нему были куплены за 9 руб. велосипедный фонарь и звонок (1 руб.). Кроме этого, видимо, для своего старого «велосипеда Зингера» приобретена «воздушная трубка» за 6 руб. Иными словами, только по одному «велосипедному счету» Николай II уплатил 259 руб. Буквально через пару недель царь подписал еще один счет на 24 руб., в нем значились: чистка велосипеда, регулировка и доставка (10 руб.), чехол для велосипеда (8 руб.), подставка для велосипеда (5 руб.) и машинное масло (1 руб.). Через месяц, в августе 1896 г., царь продолжал тратиться на ремонт своих старых велосипедов (новая шестерня для перемены передачи за 10 руб., велосипедная цепь за 12 руб. и работа с проездом мастера за 5 руб.).

http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_118.jpg
Вдовствующая императрица Мария Федоровна во время велосипедной прогулки. Фото 1900-х гг.

Последний «велосипедный счет» в 1895 г. на 98 руб. Николай II подписал 31 декабря. Вероятно, после окончания сезона царь принял решение о «тюнинге» своей новой машины. Только этим можно объяснить решение о «полной эмалировке велосипеда» за 15 руб., о «полной никелировке велосипеда» за 30 руб. Кроме этого, велосипед полностью перебрали («обточение корпусов, проверка колес, чистка и сборка» за 8 руб.), приобрели запасные «пневматические шины» за 45 руб., купили еще один велосипедный чехол за 8 руб. и велосипедный насос за 2 руб. 50 коп. Таким образом, только в первый год своего царствования Николай II потратил 381 руб. на велосипеды и запчасти к ним. Все эти покупки, как и послепродажный сервис, осуществлялись именно в магазине «Победа». Примечательны и условия хранения дорогих игрушек – за зиму велосипеды не только перебирались специалистами, но и паковались в специальные чехлы. Кроме этого, типовые и очень дорогие модели велосипедов «доводились» по заказу царя специальным эмалированием и никелированием. В последующие годы магазин «Победа» получал по одному оплаченному царскому счету. Как правило, главная позиция счета – это «исправление и чистка велосипеда» перед началом очередного сезона. Иногда упоминалось о «регулировке велосипеда». С 1900 г. встречаются счета «за хранение велосипеда». Видимо, после окончания сезона велосипеды царя стали просто забирать в магазин, где их не только ремонтировали, но и хранили до следующего сезона. Примечательно, что Николай II довольно долго пользовался американским велосипедом «Dayfon», купленным в 1895 г. Так, в июне 1900 г. царь уплатил 130 руб. «за новые части велосипеда и его чистку». Судя по царским счетам, Николай II так и ездил на этом велосипеде «со специальным седлом» вплоть до 1917 г., по крайней мере, последний «велосипедный счет» Торговому дому «Победа» царь оплатил в декабре 1915 г. («за ремонт велосипеда – 40 руб.»).
В Петергофском музее велосипедов выставлен велосипед-тандем, заявленный как велосипед Николая II. Примечательно, что велосипед-тандем изготовлен как компромисс между мужским и женским велосипедами – он предназначен для совместного катания девушек и юношей, поэтому переднее место оборудовано «дамской» рамой, а заднее – «мужской». Вполне возможно, что царь катался на этом велосипеде. Судя по фотографиям, этот велосипед хранился в Гатчинском дворце, и на нем катался не только Николай II, но и его младший брат Михаил с сестрами Ксенией и Ольгой. Возможно, этот велосипед изготовили для совместного катания братьев со своими сестрами. Самый последний велосипедный счет подписал уже гражданин Романов 10 мая 1917 г., когда на скромные 4 руб. 80 коп. купил клей резиновый и «вентиля для велосипедов».
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_119.jpg
Велосипед-тандем. Петергоф

Катались на велосипедах и все дочери Николая II. Велосипеды для них покупались на их «собственные суммы» в том же Торговом доме «Победа». Это были обычные детские велосипеды для девочек. На сохранившейся фотографии видно, что велосипеды одной модели, но разных размеров, с учетом возраста девочек. На всех велосипедах цепь закрыта от попадания туда пышных юбок девочек. Как известно, цесаревич Алексей болел гемофилией, при этом заболевании особенно опасны внутренние кровотечения, которые могли начаться от малейшей травмы. А где велосипеды, там неизбежны травмы и падения. Если для обычных детей «велосипедные» падения чреваты только синяками и болячками, то для цесаревича они становились смертельно опасными. Но он – мальчик, и родители хотели, чтобы он рос нормальным ребенком. Поэтому, когда цесаревич был маленьким, его катал на велосипеде дядька-матрос А.Е. Деревенько. Так, на одной из фотографий, сделанных в Германии осенью 1910 г., мальчик сидит в специальном сиденье, закрепленном над передним колесом велосипеда.

http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_120.jpg
Цесаревич Алексей и А.Е. Деревенько. Германия. Фото 1910 г.

Первые велосипеды наследник получил в шесть лет, т. е. в 1910 г. Два детских велосипеда Алексею Николаевичу достались в подарок от рижского купца Александра Лейтнера, владельца фабрики велосипедов и автомобилей «Россия». Вместе с велосипедами Алексею с дальней перспективой подарили буклет фирмы с видами цехов и перечнем «взрослых» велосипедов. В благодарность царская семья подарила предприимчивому купцу золотой портсигар с изображением Государственного герба. Примечательно, что Лейтнер немедленно попытался использовать в коммерческих целях это событие, запросив разрешение в Канцелярии императрицы на право размещения портрета цесаревича на каталогах фирмы, на что предпринимателю жестко ответили, что «помещение портретов Особ Императорской Фамилии в каталогах, прейскурантах обычно не разрешается Министерством Императорского двора в виду рекламного характера помещения таковых портретов».
Свой второй велосипед фирмы «Дукс Ю.А. Меллер» наследник получил в 1913 г. Эту фирму основал в Москве выходец из Прибалтики Ю.А. Меллер в 1895 г. В мастерской Меллера занимались сборкой велосипедов из комплектующих деталей, закупаемых за границей. (Надо заметить, что в 1913 г. велосипедные фирмы «Россия» и «Дукс» получили крупные заказы Военного министерства на поставку велосипедов в армию.)

http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_121.jpg
Император Николай II и цесаревич Алексей в Александровском парке Царского Села. Фото 1913 г.

Это был трехколесный велосипед, на нем цесаревича фотографировали несколько раз весной 1913 г., тогда цесаревичу исполнилось 9 лет.
Надо заметить, что для цесаревича это был не просто велосипед для развлечения. Дело в том, что осенью 1912 г. он едва не умер от травмы бедра. Последствием этой истории стала его хромота, поскольку он не мог полностью разогнуть травмированную ногу и ходил, сильно хромая. Поэтому цесаревича во время торжеств, связанных с 300-летием Дома Романовых, носили на руках казаки Собственного конвоя. В начале 1913 г. лечащие врачи пришли к выводу, что цесаревичу необходим велосипед специальной конструкции для того, чтобы разрабатывать травмированную левую ногу.

http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_122.jpg
Цесаревич Алексей на велосипеде в парке. Фото 1914 г.

В феврале 1913 г. в Александровский дворец Царского Села вызвали представителя фирмы «Дукс Ю.А. Меллер» Михаила Щипанова для ремонта старого велосипеда наследника. Тогда же с мастером переговорили врачи, подробно обсудив особенности конструкции нового «спецвелосипеда». Как писал лечащий врач цесаревича В.Н. Деревенко: «Он много над этим потрудился, выдумав сперва 3-колесный велосипед Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича. Но этот велосипед оказался слишком малым, и фирме «Дукс» был заказан новый велосипед, который фирма вскоре и имела честь принести с Высочайшего Ея Императорского Величества Соизволения Государю Наследнику Цесаревичу в дар. И в этом велосипеде пришлось выдумывать форму и величину педалей, руля и седла, сообразно предъявленных нами требованиям и нашим указаниям. Велосипед с выдуманной педалью явился своеобразным ортопедическим аппаратом, на котором Государь Наследник Цесаревич катался и с большой для себя пользой, и с большим удовольствием. В течение нескольких месяцев этот аппарат являлся незаменимым». Следует заметить, что мастер получил заказ 23 февраля, а уже 3 апреля 1913 г. новый велосипед, стоивший фирме 250 руб., был готов. Врачи обосновывали необходимость изготовления подобной конструкции следующим образом: «Велосипед желательно иметь теперь, т. к. для Его Высочества это не только забава, но и ортопедический прибор…».
Надо сказать, что езда цесаревича на «ортопедическом аппарате» оказалась настолько полезной, что весной 1914 г. Михаил Щипанов уже переделывал его в обычный велосипед. Как писал В.Н. Деревенко в августе 1914 г.: «На днях мне вновь пришлось увидеть мастера, вызванного для того, чтобы превратить велосипедный аппарат вновь в велосипед, т. к. Государь наследник Милостию Божией здоров».
Конечно, императорская семья тогда же, в апреле 1913 г., отблагодарила велосипедный магазин. Императрице Александре Федоровне чины ее Канцелярии предложили два варианта: либо выплатить фирме стоимость велосипеда, либо выразить фирме «благодарность от августейшего Наследника Цесаревича имени». Императрица выбрала последний вариант, в котором была заинтересована и фирма-изготовитель. В сентябре 1914 г. мастер Михаил Щипанов получил «за труды по устройству для Наследника Цесаревича в 1913 г. специального велосипеда» золотые часы с цепочкой и с изображением Государственного герба стоимостью в 200 руб.

ИСТОЧНИК

Дополнительная подборка фотографий с велосипедами

http://sf.uploads.ru/eoWcQ.jpg
Торговый дом Победа, Санкт-Петербург Продажа велосипеда, 1912

http://s1.uploads.ru/w8v2W.jpg
Великий князь Михаил Александрович

http://s9.uploads.ru/Yz4Nv.jpg
Будущий Николай II в Дании с принцами Датским, Орлеанским и Греческим, 1894

http://s3.uploads.ru/ScB0I.jpg
Крайний слева – будущий Николай II на велосипеде фирмы «Зингер»

http://s4.uploads.ru/1z2vC.jpg
Великая княжна Ольга Александровна в Гатчинском дворце, около 1906

http://s9.uploads.ru/68HvN.jpg
Николай II

http://sa.uploads.ru/GkZOy.jpg
Цесаревич Алексей с «дядькой» Деревенько

http://sg.uploads.ru/n46jX.jpg
Николай II и цесаревич Алексей

http://s2.uploads.ru/TA8ic.jpg
Великие княжны Ольга, Татьяна и Мария

http://s6.uploads.ru/RHlTm.jpg
Великая княжна Татьяна

http://s1.uploads.ru/wC4mr.jpg
Великая княжна Ольга

http://s0.uploads.ru/tcQRl.jpg
Императорская семья в парке

http://s5.uploads.ru/OB08n.jpg
Младшие сыновья Великой княгини Ксении Александровны

+1

6

Теннис

В энциклопедии «Брокгауза и Эфрона» справедливо утверждается, что термин «lawn tennis» английского происхождения, и смысл игры состоит в том, чтобы «на открытом воздухе, при участии 2,3 или 4 лиц… при помощи особых палочек с рукояткой и широкой, обтянутой ремешками рамкой», перекидывать «друг другу мячи, стараясь по возможности дольше не дать им упасть на землю». В России большой теннис стал известен на рубеже 1860– 1870-х гг. Тогда в Петербурге начали появляться различные спортивные клубы, создававшиеся в столице английской диаспорой. Постепенно игра приобрела популярность среди российской аристократической молодежи. Надо заметить, что англоманов всегда было много среди российской аристократии. В результате в конце XIX в. большой теннис становится популярным видом развлечений золотой молодежи. В российской императорской семье в теннис начали играть в середине 1870-х гг. Видимо, одними из первых теннисистов в России стали сыновья Александра II. В дневнике великого князя Сергея Александровича (31 мая 1875 г.) упоминается, что он «с братьями» играл «для тренировки» в «теннис на траве». Сохранилось упоминание другого мемуариста о том, что в начале 1880-х гг. младший брат Александра III великий князь Владимир Александрович без ведома императора начал использовать Большой зал Александровского дворца в Царском Селе для игры в теннис. Когда Александр III узнал об этом, то младший брат немедленно получил нагоняй за «нецелевое» использование одного из парадных залов дворца.
Надо заметить, что, даже став «важным генералом», Владимир продолжал периодически играть в теннис. Более того, он стал высочайшим покровителем петербургского клуба лаун-тенниса. В теннис играла и его жена, весьма крупная великая княгиня Мария Павловна. Впрочем, возможно, занимаясь теннисом, она так «держала талию». Супруги не только вместе охотились, но и играли друг с другом в теннис: «Захожу к великой княгине Марии Павловне и застаю ее и великого князя, играющих в саду в мячик lawn-tennis».
Из этих сведений следует, что одна из первых теннисных площадок, с большой долей вероятности, располагалась в Александровском парке Царского Села. Трудно сказать, была ли она вообще, или в теннис играли на одном из парковых газонов («на траве»). Поскольку Сергей Александрович упоминает «братьев» в качестве своих партнеров, а на Владимира он указывает прямо, то наверняка Сергей Александрович имел в виду своих старших братьев Александра, Владимира и Алексея, поэтому мы можем предположить, что в молодые годы Александр III играл в большой теннис. Наряду с теннисом играли в бадминтон. Играли и зимой в помещении. Николай II записал в дневнике, что 3 февраля 1890 г. он «играл с тетенькой в бадминтон». «Тетенькой» будущий император называл жену своего дяди великого князя Сергея Александровича Елизавету Федоровну. 6 февраля играли еще раз, и Николай Александрович с удовлетворением отметил, что он выиграл шесть раз. Даже крупный и полный Александр III подумывал о том, чтобы заняться модной игрой. Причиной этих раздумий было желание Александра III похудеть. Вообще царь нуждался в физических нагрузках. Как упоминает в мемуарах государственный секретарь А.А. Половцев, он в июне 1890 г. посоветовал императору «устроить для себя jeii de pomme (игра в мяч. – фр.)». Александр III ответил, что «очень желал бы это сделать». Однако сложившийся образ жизни и постоянная занятость так и не позволили Александру III заняться большим теннисом. Поэтому первым российским императором, включившим теннис в свой досуг, стал Николай II. Судя по всему, с игрой в «lawn-tennis» Николай II познакомился в ходе своих визитов в Англию в середине 1890-х гг. Однако в Англии он только смотрел, как играют. В России на теннисный корт Николай II впервые вышел в подмосковном селе Ильинском, где он отдыхал после коронации в Москве в 1896 г. Это село – загородная резиденция великого князя и генерал-губернатора Москвы Сергея Александровича. В дневнике Николая II зафиксирована точная дата, когда он впервые взял в руки теннисную ракетку. 2 июня 1896 г. он записал: «После чаю пошел играть с другими в lawn-tennis, в первый раз». С этого дня Николай II две недели ежедневно играл в теннис. В дневнике царя факт каждой игры пунктуально фиксировался: «После кофе играл с другими в lawn-tennis до завтрака, а также затем с 4-х до 7 1/2 ч.»; «Все утро до завтрака играли в lawn-tennis»; «С 9 час. начали играть в lawn-tennis, я удачнее вчерашнего… В 4 часа опять lawn-tennis и чай в саду»; «Вернувшись домой, выпили кофе и отправились играть в lawn-tennis – эта игра стала главным спортом нашей здешней жизни»; «Утро было чудное, этим мы воспользовались, чтобы долго играть в lawn-tennis в последний раз!». На теннисном корте в селе Ильинском Николай II получил первые навыки игры. А поскольку Николай II был физически прекрасно развит, то у него игра пошла. Кроме этого, для него, загруженного массой дел, представлялось очень важным за короткое время получать максимальную физическую нагрузку, а теннис для этого очень хорошо подходил. Впоследствии в императорских резиденциях построили пять теннисных кортов: в Петергофе, в Царском Селе (два корта), в Ливадии, в Спале. Еще один, шестой, теннисный корт построили в финляндских шхерах, поблизости от места постоянной стоянки «Штандарта». Игра так увлекла царя, что, уехав из Москвы 21 июня и переехав 25 июня в Фермерский дворец в Петергофском парке Александрия, Николай II с женой, едва «разложив все вещи, пошли осмотреть вновь устроенный lawn-tennis». А на следующий день, 26 июня Николай II уже обновил свой первый теннисный корт, поиграв в теннис со своими дядями – Михаилом и Петром Николаевичами, качество покрытия корта царя не устроило: «Играли потом в lawn-tennis; хорошо, но еще довольно мягко». Обычно царь в дневниковых записях называл эту игру lawn-tennis, сеткой или по-русски теннисом. Партнерами Николая II, как правило, были офицеры подразделений охраны или офицеры императорской яхты «Штандарт». Иногда он играл с родственниками, молодыми великими князьями. Постепенно круг теннисных партнеров царя расширялся. Как обычно бывает в России, царское увлечение немедленно превратилось в увлечение ближайшего окружения. К офицерам «Штандарта» присоединились фрейлины. Неплохо в теннис играла фрейлина Анастасия Гендрикова. Даже весьма полная Анна Вырубова разделила царское увлечение. Когда подросли дочери, они также вышли на теннисный корт. Императрица Александра Федоровна из-за больных ног играла в теннис единственный раз 29 июня 1896 г.: «После чаю читал и затем играл с Алике (single) в lawn-tennis». Однако ее старшая сестра, прусская принцесса Ирэна, в теннис играла чаще. На фотографиях, сделанных в Спале, мы видим прусскую принцессу на теннисном корте. Для хорошо физически развитого Николая II серьезными противниками были только молодые офицеры «Штандарта». С остальными, судя по фотографиям, игра в теннис больше напоминала игру в бадминтон.


http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_123.jpg
Император Николай II с дочерью Татьяной на теннисном корте. Спала

В ноябре 1913 г. на корт в Ливадии против 45-летнего царя вышел молодой Феликс Юсупов (Сумароков-Эльстон), будущий убийца Григория Распутина и муж племянницы Николая II Ирины Александровны. Николай II охарактеризовал его в, как лучшего игрока в России и констатировал, что у него есть чему поучиться. Всего у Николая II состоялось четыре игры (19, 20, 21 и 22 ноября 1913 г.) с Ф. Юсуповым, и, видимо, царь остался доволен встречей с серьезным противником, которая помогла ему определить собственный уровень игры: «Сегодня в теннисе принял участие гр. Сумароков – молодой студент – лучший игрок в России. Есть чему поучиться у него». В его дневнике появились записи: «Поиграли с увлечением с Сумароковым», «Была удачная игра в теннис с Сумароковым». Судя по этим записям, дипломатичный Ф. Юсупов дал себя обыграть. Примечательно, что весьма сдержанный Николай II периодически позволял себе «подурить», находясь на теннисном корте. На фотографиях, сделанных летом 1914 г. на корте в Петергофе, мы видим Николая II сидящим на плечах партнера по теннису – сотника Собственного Е.И.В. Конвоя Зборовского.

http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_124.jpg
Император Николай II с командиром сотни Конвоя Зборовским. Александрия

На теннисный корт мужчины-игроки выходили, как правило, в спортивной форме. Николай II одет в белые брюки и рубашку, на ее нагрудном кармане вышит императорский двуглавый орел. На ногах – белые ботинки с черными носками, пояс – светлый, видимо, взятый от одного из военных мундиров. Позже на фотографиях, сделанных в Ливадии, видно, что пояс у царя уже трехцветный. Видимо, партнеров царя по теннису обеспечивали теннисной формой централизованно, либо они сами по образцу заказывали себе именно такую форму. Примечательно, что Николай II был очень аккуратен в одежде, и на большинстве фотографий на его рубашке застегнуты все пуговицы, на голове (вне игры) одета офицерская фуражка. Возможно, и обувь для тенниса у игроков была специальной. По крайней мере, на фотографии, сделанной летом 1914 г., великая княжна Мария Николаевна держит в руках белые теннисные (?) туфли с плоской подошвой без каблуков. Теннисные ракетки, или, как сказано в энциклопедии, «особые палочки с рукояткой и широкой, обтянутой ремешками рамкой», делали стандартных размеров. На фотографиях отчетливо просматривается, что дизайн их – разный. Судя по всему, ракетки берегли. По крайней мере, на одной из фотографий девушки держат в руках ракетки зачехленными.

http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_125.jpg
Император Николай II на теннисном корте. Германия

Около теннисного корта были мальчики и девочки, они, как и сегодня, подавали мячи игравшим. На фотографии, сделанной на теннисном корте в Спале, мы видим двух мальчиков и двух девочек, одетых в национальные платья, перед плетеной корзиной для мячей. На неогороженном корте в Виролахти мячи подбирали матросы с яхты «Штандарт».

http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_126.jpg
Император Николай II. Германия. Фото 1910 г.

Во время неофициальных визитов Николай II играл и за границей. Так, в конце августа 1910 г., когда семья уехала на несколько месяцев в Германию, Николай II охотно играл с братом жены. На одной из фотографий он изображен на теннисом корте в Дармштадте. Первый по времени теннисный корт для Николая II построили летом 1896 г. в Петергофском парке Александрия, вскоре после возвращения царя из Москвы. Именно этот теннисный корт стал самым часто используемым из всех царских теннисных кортов. Площадка для игры в лаун-теннис располагалась восточнее Собственного сада Фермерского дворца, на северном берегу ручья. План корта и описание правил игры в июне 1896 г. сразу же по возвращении из Москвы собственноручно сделал император Николай II. В июле-августе того же года были составлены проект (арх. А.А. Семенов) и смета на 4619 руб.
Примечательно, что проектом императорской площадки для тенниса занимался московский архитектор А.А. Семенов, который в 1875–1883 гг. руководил строительством московского Исторического музея. Видимо, именно он проектировал теннисную площадку для великого князя Сергея Александровича в селе Ильинском. Поэтому как «специалиста по кортам» его и направили в Петергоф.

http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_127.jpg
Императорская семья и Зборовский (слева) на теннисном корте в парке Александрия, Петергоф. Фото 1914 г.

Как показали археологические исследования последних лет, во избежание сырости «между площадкою тенниса и сеткой устраивался фундамент». Поверхность корта засыпалась слоем желтого песка (10–15 см), затем шел слой кирпичного щебня (43 см), а на глубине 65 см заложена глиняная подушка. Вокруг корта была проложена дорожка шириной в 2,7 м из крупного битого кирпича. Площадку окружали вертикальные стойки из бревен, державшие ограждавшую теннисный корт сетку.
В дневниковых записях царя часто встречаются упоминания об игре в теннис на этом корте. В июне 1905 г. Николай II записывает, что «в первый раз после долгого времени поиграли с офицерами в lawn-tennis». Летние дневниковые записи во время его пребывания в Нижнем дворце Петергофа буквально испещрены упоминаниями об этих играх. В летнем сезоне 1905 г. Николай II выходил на теннисный корт 25 раз. Записи в дневнике крайне лаконичны и лишь констатируют факт игры: «Играли в теннис». Иногда указывалось время игры и «качество» игры: «Играли в теннис с 4 до 5 4/2 – лучше, чем вчера». Очень редко упоминались партнеры по играм. Так, 24 июня 1905 г. царь «играл с Мишей и офицерами в теннис». Миша – это младший брат царя великий князь Михаил Александрович. Часто партнерами царя становились дежурные флигель-адъютанты: «Долго играл в теннис с Андреем (деж.) и офицерами». Андрей – великий князь Андрей Владимирович (1879–1956). Николай II последний раз вышел на теннисный корт 1 сентября 1905 г..
Летом 1913 г. Николай II играл на корте «с дочерьми и Настенькой Гендриковой». Периодически Гендрикову заменяла А.А. Вырубова: «Поиграл с детьми и Аней в теннис». В числе его постоянных партнеров по теннису был лейтенант Н. Родионов, тот специально приезжал «с яхты… и поиграл с нами до 5 час.». Также с царем играли лейтенанты «Штандарта» Семенов, Потоцкий и Хвощинский. Лето 1914 г. было тревожным, поскольку политическая ситуация в Европе резко обострилась. Дело шло к большой войне. Однако теннис оставался теннисом. Судя по фотографиям, настроение у царя сохранялось очень неплохое. Партнеры царя – те же, что и в 1913 г. Среди новых игроков появился сотник Собственного Конвоя Зборовский. Последний раз на Петергофском корте Николай II играл в теннис 16 июля, а 19 июля (1 августа) Германия объявила России войну. Второй и третий теннисный корты соорудили в императорских резиденциях Ливадии и Спале, видимо, одновременно во второй половине 1890-х гг. Причем, как свидетельствуют фотографии, в Ливадии построили две площадки для игры. Корты были стандартные, с песчаным покрытием, окруженные высокой сеткой. Впервые Николай II вышел на теннисный корт в Ливадии летом 1909 г. А.А. Вырубова вспоминает, что Николай II «ежедневно играл в теннис, я всегда была его партнером», при этом «он относился очень серьезно к игре, не допуская даже разговоров… он отлично играл и терпеть не мог проигрывать». Рядом с кортами стояли скамейки, на которых часто фотографировались игроки и зрители и вели непринужденную беседу.
На фотографиях, сделанных весной 1913 г. в Ливадии, с Великими княжнами на корте почти постоянно находился мичман Н. Родионов. Мичман, как правило, играл в паре с царем. В Ливадии поблизости от теннисных кортов был сооружен Чайный домик. После игры все игроки и зрители отправлялись пить чай.

http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_128.jpg
Император Николай II в теннисной форме. Ливадия. 1914 г.

В августе 1913 г. первая игра на корте в Ливадии состоялась 24 августа. К этому времени сложился определенный ритуал – после игры обязательный чай. Иногда сдержанный Николай II с удовольствием констатировал в дневнике: «Днем прекрасно поиграл в теннис – лично я сыграл семь сэтов». В этот сезон царская семья прожила в Ливадии необычайно долго, и в теннис играли буквально до заморозков: «Днем поиграли в теннис, руки зябли»; «Играли в теннис, руки зябли». В этом сезоне во время одной из игр Николай II был довольно серьезно травмирован: «Во время игры мне мячом попало в правую икру настолько сильно, что я захромал. Вечером мне наложили бинт». Пару дней он был вынужден пролежать в кровати, а затем ходил, опираясь на палку. Эта игра, состоявшаяся 26 ноября 1913 г., и завершила сезон. В начале декабря 1913 г. семья вернулась в Петербург. Через несколько месяцев, 30 марта 1914 г., царская семья вернулась в Ливадию. С 9 апреля возобновились игры в теннис и продолжались почти два месяца, до конца мая 1914 г. Последний раз на теннисный корт в Ливадии Николай II вышел 25 мая 1914 г.: «Поиграли хорошо в теннис». Это было последнее посещение царской семьи Ливадии. Четвертый теннисный корт соорудили в 1907 г. в финляндских шхерах близ местечка Виролахти. Корт располагался на мысу, близ воды. Покрытие корта сделали из досок, постеленных на грунт. Настелили две параллельные площадки. Ограждение из сетки отсутствовало, и матросам приходилось бегать за мячами. За игрой наблюдали, сидя на траве или на длинной скамейке, поставленной рядом с кортом. У императора было свое кресло-шезлонг. Рядом с кортом соорудили временный сарай со «стенами» и «крышей», обтянутыми парусиной. В этом сарае, видимо, переодевались и хранили спортивный инвентарь.

http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_129.jpg
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_130.jpg
На теннисном корте в Ливадии. Фото 1914 г.

Николай II и его семья очень любили эти места. В дневнике царя множество упоминаний об игре в теннис. В 1913 г. царская семья провела в шхерах целый месяц (с 11 июня по 11 июля): «Скоро после завтрака съехали на берег и начали с увлечением играть в теннис»; «В 2 1/4 съехали на берег, и я много играл в теннис». Если в Ливадии после тенниса пили чай, то в шхерах – купались: «С увлечением поиграли в теннис и выкупались»; «Днем поиграл в теннис и чудно выкупался»; «Поиграли в теннис и затем выкупались с наслаждением». Последний раз Николай II с семьей побывал в шхерах и играл на теннисном корте близ Виролахти 2 июля 1914 г.: «Съехал с детьми на берег и поиграл в теннис. Потом выкупался с офицерами на старом месте».

http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_131.jpg
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_132.jpg
Император Николай II на теннисном корте в Финляндии

Пятый теннисный корт был сооружен на территории Федоровского городка, построенного в Царском Селе, близ императорской резиденции Александровского дворца. Сам корт находился за кирпичными стенами Федоровского городка, что весьма устраивало охрану. В отличие от других теннисных кортов, известна только одна фотография, на которой запечатлена игра на этом корте. Необычен ракурс фотографии, поскольку ее сделали с одной их башен Федоровского городка. На фотографии отчетливо видны разметка на корте, сетка, окружавшая корт, и скамейки за сеткой для зрителей. Видимо, здесь играли только дочери Николая II. По крайней мере, в дневниках весьма пунктуального царя нет ни одного упоминания о его играх на этом корте. Вероятнее всего, этот корт сделали летом 1915 г. В 1914 г. в зданиях Федоровского городка устроили госпиталь, и, видимо, выздоравливавшие офицеры играли с молодыми великими княжнами летом 1915 г. По крайней мере, сохранилась акварель, на которой Мария и Анастасия Николаевны изображены на фоне башен Федоровского городка в окружении офицеров, у двоих из них в руках теннисные ракетки. Наряду с кортом на территории Федоровского собора в парке рядом с Александровским дворцом располагался еще один, шестой теннисный корт. Этот теннисный корт был временным, поскольку имел покрытие из досок, разбираемое на зиму. Об этом временном корте несколько раз упоминал в дневнике Николай II: «Поиграл с дочерьми в теннис, который вновь устроен из досок» (3 июня 1915 г.); «В 3 1/2 ч. вернулся в Царское Село. Поиграл в теннис и покатался на прудах».

http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_133.jpg
Теннисный корт. Федоровский городок, Царское Село

В 1917 г., уже после отречения, Николай II мимоходом вновь упомянул об этом теннисном корте: «Пошли посмотреть работу по складыванию досчатого «groud» для нашего тенниса на прежнем месте» (12 мая 1917 г.); «Днем была успешная работа около дорожки, пройдя теннис; срубили пять сухих елей и распилили их всех на дрова» (31 мая); «Днем спилили четыре сухих дерева за теннисом» (20 июня 1917 г.).

http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_134.jpg
Великие княжны Мария и Анастасия Николаевны на фоне башен Федоровского городка Царского Села. Акварель

ИСТОЧНИК

+1

7

Фотография и кинематограф

Фотография

Детали повседневной жизни императорской семьи зафиксированы различными источниками. Но одним из самых достоверных остаются фотографии, поскольку они в буквальном смысле фиксировали «мгновенья жизни» императорской семьи. Фотографии «императорской серии» можно разделить на две группы, каждая из которых имела свою историю. К первой относятся официальные фотографии, сделанные профессиональными фотографами, а ко второй – любительские, сделанные либо лично членами императорской семьи, либо лицами, входившими в их ближайшее окружение.

http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_135.jpg
«Kodak». Собственный фотоаппарат императорской семьи

История фотографии начинается в 1839 г., когда изобрели сам процесс фотографии и разработали технические средства для закрепления изображения. Поражает оперативность, с которой эта техническая новинка оказалась в сфере внимания хозяйственных подразделений Министерства Императорского двора. В результате уже осенью 1839 г. Николай I внимательно ознакомился с дагерротипным аппаратом, приобретенным хозяйственными службами Министерства Императорского двора. Возможно, сам факт приобретения аппарата именно Министерством Двора дает основания предположить, что его собирались использовать для фотографирования членов императорской семьи. Однако после осмотра императором дагерротипного аппарата его передали в Академию художеств. К сожалению, несмотря на существовавшие технические возможности, эпоха Николая I не оставила ни одной фотографии самодержца.
На рубеже 1850—1860-х гг. появляются первые официальные фотографии, запечатлевшие внешний облик членов Императорской фамилии. Примечательно, что на этапе формирования «фотографического рынка» среди фотографов императорской семьи оказываются люди, чьи имена впоследствии исчезают из списков официальных фотографов. Так, 29 марта 1862 г. великий князь Александр Александрович, будущий Александр III, дважды ездил фотографироваться «к Робильяру» со своим старшим братом цесаревичем Николаем Александровичем. Примечательно, что Робильяр (Robillard) впервые приехал в Петербург из Франции в 1852 г. в качестве портретиста, работавшего преимущественно пастелью.
Со временем вокруг императорской семьи сложился круг профессиональных фотографов, они монополизировали за своими ателье права на фотографирование престижных клиентов. К их числу можно отнести фотографов К.И. Бергамаско, А.И. Деньера, И. Дьяговенко, А.А. Пазетти и К.А. Фишера.
Однако самым известным мастером считался Сергей Львович Левицкий. Свою карьеру он начал еще при Николае I в 1849 г., открыв на Невском проспекте «Дагерротипное ателье С. Левицкого». Профессия была настолько востребована, что в конце 1850-х гг. С.Л. Левицкий перебрался в Париж, где также держал собственное фотоателье.
Знакомство С.Л. Левицкого с членами императорской семьи состоялось в 1865 г., в очень тяжелой ситуации для императорской четы. В апреле в Ницце умер старший сын Александра II цесаревич Николай Александрович. Тогда же наметился окончательный разрыв между Александром II и его женой Марией Александровной. Так сложилось, что летом 1865 г. С.Л. Левицкий в Ницце снимал российских аристократов, в том числе и лиц, входивших в окружение императрицы. Видимо, именно они составили фотографу протекцию, поэтому до нас дошло несколько фотографий, запечатлевших Александра II и Марию Александровну в трауре по старшему сыну. Вероятно, С.Л. Левицкий произвел на императрицу хорошее впечатление, и она попросила его вернуться в Санкт-Петербург.
К этому времени в Министерстве Императорского двора сложилась нормативная практика присуждения весьма престижного звания придворного поставщика. Это звание юридически оформили в 1856 г. Но еще ранее при Дворе существовала группа поставщиков, имевших право использовать государственный герб в рекламных целях. В 1854 г. С.Л. Левицкий попытался получить двуглавого орла на свою продукцию, однако ему отказали на том основании, что фотография – это искусство, а не производство. Надо заметить, что с подобным отзывом сталкивался не только Левицкий. Поэтому нормативные документы, связанные с присвоением звания придворного поставщика, скорректировали, и с 1859 г. фотографы получили возможность получать звание поставщика и придворного фотографа. Как и другие потенциальные поставщики, они должны были 8—10 лет печатать фотокарточки царской семьи. Если отсчитывать время начала работы на императорскую семью с 1865 г., то получение С.Л. Левицким звания «Придворного фотографа Их Императорских Величеств» в 1877 г. выглядит вполне логичным.
Именно С.Л. Левицкому принадлежат хрестоматийные фотографии семьи Александра II и Александра III. Именно его приглашали для фотографирования скончавшихся российских монархов и коронации. В дневниковых записях Романовых в 1860—1870-х гг. по большей части упоминается имя Левицкого. В мае 1875 г. императрица Мария Александровна с детьми посетила ателье Левицкого, и, по словам великого князя Сергея Александровича, фотографии «…хорошо удались, мы также сняли группу втроем и я вдвоем с Мама». В мае 1877 г.: «Поехали… к Левицкому, снимались в различных видах и очень долго, трогательные группы с Павлом».
Именно Левицкий фиксировал памятные моменты из жизни Императорского дома. Например, 26 февраля 1876 г., когда цесаревичу Александру Александровичу исполнился 31 год, в Аничковом дворце состоялись торжественная обедня и завтрак. Потом вся семья отправилась к Левицкому, где «сняли группу пантомимическую… Отлично все удалось и отдельные карточки также». Через несколько дней Сергей Александрович посетил ателье фотографа Бергамаско, где «снимался в гусарской венгерке и чачкирах».
Надо отметить, что счета за фотографии были весьма значительными. Если посмотреть счета, оплаченные императрицей Марией Федоровной только в июне и июле 1881 г., то картина будет следующей: в июне 1881 г. фотограф Соловьев снимал для Марии Федоровны интерьеры в столь дорогом для нее Аничковом дворце. За 15 фотографий ему было уплачено 280 руб. В июле 1881 г. императрица получила счет от своего официального фотографа Левицкого на 486 руб.
В 1890 г. Левицкий начал строительство около Казанского собора на Невском проспекте «Фотографического дома». Примечательно, что в проекте предусматривался специальный подъезд для членов императорской семьи. Фотографический дом открыли в 1894 г. К этому времени Левицкий начал передавать дело своему сыну – Льву. Молодой Левицкий к этому времени специализировался на выездной съемке, а с 1898 г. полностью унаследовал дело отца.
Следует отметить, что тиражирование и продажа фотопортретов членов императорской семьи являлось достаточно прибыльным делом. Это право давалось Канцелярией Министерства Императорского двора. Поначалу бизнесом «на лицах» занимались несколько фирм, связанных с Императорским двором. Но в начале 1900-х гг. фирме «Боассонна и Эгглер» удалось добиться монопольного права на тиражирование некоторых царских фотографий. Видимо, речь шла о нескольких версиях официальных фотопортретов членов императорской семьи. Можно только предполагать, каким образом швейцарский фотограф Фредерик Боассонна и его компаньон, германский подданный Фриц Эггер, приобретшие в 1902 г. популярную в Петербурге фотографию А.А. Пазетти на Невском проспекте, добились этого права.
Отдельной темой было тиражирование портретов Николая II. Монопольное право на тиражирование фотопортретов царя получила Царскосельская фирма «К.Е. фон Ган и К0». Особенно прочными позиции этой фирмы стали после перенесения постоянной императорской резиденции в 1905 г. из Зимнего дворца в Александровский дворец Царского Села. История фирмы начинается с 1 июня 1891 г., когда выходец из Варшавы Карл Андреевич Ягельский совместно с женой старшего инженер-механика К.Е. Якобсон, урожденной Ган, открывают фотоателье под маркой «К.Е. фон Ган и К0». В 1897 г. совладелицей А.К. Ягельского стала вдова титулярного советника В.И. Засельская, а «привилегия художественной собственности» на снимки императорской семьи перешла к А.К. Ягельскому. В 1911 г. высочайшим указом ему было присвоено звание «Фотограф Его Величества». Следует отметить его новаторский подход к технологическим процессам фотосъемки. Например, А.К. Ягельский применил метод кинематографической съемки с целью последующего распечатывания отдельных кадров в качестве фотографий. Об объемах его работы «на семью» говорит то, что только за 1910 г. он напечатал от 1500 до 2000 фотокарточек.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_136.jpg
Яхта «Штандарт». Офицер с ящиком фотоаппарата

Будучи близок к царю «географически», К.Я. Ягельский превращается в фотографа, получившего доступ со своей фото-и кинокамерой в ближний круг императорской семьи. Он много снимал царя в деловой обстановке, во время отдыха на «Штандарте» и финляндских шхерах. Его фотографии включались заказчиками в свои личные альбомы. Лучшие фото, с одобрения императрицы Александры Федоровны, отбирались и разрешались к продаже. По материалам поездок Николая II по фронтам в 1914–1915 гг. К.Я. Ягельскому удалось составить и издать альбом «Его Императорское Величество в действующей армии». Свое место рядом с «семьей» К.Я. Ягельский сохранил вплоть до 1917 г. Более того, последние снимки он сделал в Тобольске во второй половине 1917 г.
Во время визитов в европейские страны к официальным съемкам подключались европейские фотографы. Именно они запечатлели важнейшие события, связанные с отечественной историей. Так, в апреле 1894 г. в Кобурге, когда цесаревич Николай Александрович сватал дармштадтскую принцессу Алису Гессенскую, официальную съемку помолвки вел фотограф Эдуард Уленхут.
Пожалуй, самым информативным и объективным источником по истории повседневной жизни императорской семьи является любительская фотография. Первыми фотографами-любителями в императорском окружении можно назвать графа И.Г. Ностиц и генерала А.А. Несветевича, они в 1870– 1880-х гг. фотографировали членов семьи Александра II и Александра III. Однако полнее всего любительская фотография заявила о себе в семье последнего российского императора Николая II. К этому времени в продаже появились надежные фотоаппараты «Кодак» с неплохими возможностями для любительской съемки.
Первые опыты любительской фотографии Николая II и Александры Федоровны относятся к 1896 г., когда после коронации царская семья отдыхала в подмосковном Ильинском. Царственные любители отсняли более 500 сюжетов.
Следует отметить, что фотографией занималась именно Александра Федоровна. Это подтверждается ее бухгалтерскими счетами. Например, в 1896 г. она оплатила два счета. Первый – английской фирме за фотографические принадлежности (на 9 фунтов стерлингов, или 85 руб. 65 коп). Второй – на 25 руб. фотографу И.И. Карпову за исполненные фотографические работы, 2 коробки пленок и чехол для объектива.
Со временем появилась «база» для обработки и печати многочисленных фотопластинок и пленок, «нащелканных» членами императорской семьи. Для этого в одном из парковых павильонов близ Александровского дворца в Царском Селе оборудовали фотомастерскую. Там в год проявлялось до 2 тыс. фотопластинок, с которых печатали фотографии. Однако счета фирме «Ган и К0» оставались весьма внушительными. Например, в августе 1914 г. императрица Александра Федоровна оплатила фирме Гана пять счетов на 4800 руб. Сумма счета вполне сравнима с ювелирными счетами.
У российских императриц Марии Федоровны, Александры Федоровны и у императора Николая II был весьма квалифицированный наставник – профессиональный фотограф Карл Андреевич Ягельский. Со временем увлечение фотографией охватило и детей царской семьи. Все дочери имели свои фотоаппараты. Поскольку фотографировали все, то некоторые снимки получались на весьма хорошем художественном уровне. Охотно занималась фотографией даже пожилая вдовствующая императрица Мария Федоровна. В своем дневнике (28 июня) за 1914 г. она упоминает о своей прогулке в Гайд-парке, «где делала фотоснимки».
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_138.jpg
Императрица Мария Федоровна с фотоаппаратом «Kodak» на полевых занятиях Кавалергардского полка. Фото 1912 г.

Свой фотоаппарат имел и цесаревича Алексей. По крайней мере, в 1916 г. он на свои деньги четырежды (май, июль, сентябрь и ноябрь) приобретал «фотографические принадлежности фирмы «Кодак»». При этом, видимо, приобретал эти принадлежности за 50 %, «скидываясь» на них с мамой.
Представление о количестве фотоаппаратов в царской семье дают описи Гатчинского дворца. Например, в Уборной и в Шкафной комнатах великого князя Михаила Александровича хранились: аппарат фотографический типа клап-камеры, с объективом. В Передней и в Проходной комнатах Михаила Александровича: фотоаппарат «Folding Pocet Kodak» и еще три фотоаппарата.
Рядом с царской семьей были и другие любители с фотоаппаратами. Так, полковник А. И. Спиридович, возглавлявший Отряд подвижной физической охраны, стал фактически еще одним домашним фотохудожником, поскольку он по долгу службы был обязан постоянно находиться поблизости от императора. Значительный вклад в фотолетопись последней императорской семьи внесла и ближайшая подруга императрицы Александры Федоровны – Анна Александровна Вырубова. Когда в 1920 г. она по льду Финского залива бежала из советской России, то вынесла с собой несколько альбомов с фотографиями императорской семьи. Сейчас все они хранятся в библиотеке Йельского университета.

Кинематограф

Первый опыт привлечения «великого немого» для документальных съемок придворных церемоний зафиксирован в мае 1896 г. В этом году в Москве происходила коронация Николая II. Для фиксации исторической церемонии пригласили французских операторов. Эта короткая пленка стала первым документальным фильмом в Российской империи. Начало было положено, появился и соответствующий интерес к модной технической новинке. Поэтому через месяц после коронации в Петергофе состоялось два киносеанса (7 и 13 июля 1896 г.). Оба киносеанса проводились в Большом Петергофском дворце. Примечательно, что термин «кинематограф» еще не вошел в повседневный оборот, поэтому Николай II использует привычную для него терминологию: «Показывали удивительно интересные движущиеся фотографии на экране». Но уже во второй дневниковой записи царь прибегает и к новому тогда термину «кинематограф» («синематограф»): «Обедали у Мама ив 10 ч. поехали в Большой дворец, где показывались движущиеся фотографии (кинематограф)». Из текста непонятно, каков был сюжет этих «движущихся картинок», но поскольку все происходило вскоре после коронации, то можно с большой долей уверенности предположить, что французские кинематографисты в Большом Петергофском дворце впервые представили свою продукцию заказчикам и, вероятно, показали другие документальные ленты. Таким образом, с 1896 г. придворная кинохроника стала неотъемлемой частью жизни Императорского двора.
В 1896 г. Николай II еще несколько раз столкнулся с кинематографом. В сентябре 1896 г. во время визита в Англию состоялась официальная съемка царственных гостей: «После кофе вышли вместе в сад, где нас снимали и простым способом, и вертящимся (синематограф)». Знакомство с кинематографом русского царя продолжилось в Германии. В октябре 1896 г. Николай II записал в дневнике: «Обедали в 8 час. и поехали в концертное здание, где видели действие кинематографа».
В Петербурге модная техническая новика появляется в марте 1897 г., также в доме вдовствующей императрицы Марии Федоровны Аничковом дворце. В камер-фурьерском журнале зафиксировано, что «в Танцевальном зале французским гражданином Матье был продемонстрирован «кинематоргаф» – подвижные фотографии и «эхонограф»».
Со временем кинематограф стал частью повседневной жизни императорской семьи. Так, во время летнего пребывания в Царском Селе фотограф царской семьи Карл Андреевич Ягельский 1 августа 1900 г. организовал первое кинопредставление.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_139.jpg
Кинопроектор Пате-Бэби. Франция. Конец XIX в.

По мере того как подрастали царские дети и Александровский дворец Царского Села превратился в жилую императорскую резиденцию, на втором этаже детской половины дворца оборудовали помещение для просмотра кинофильмов. Поначалу в Александровском дворце специального помещения «для кино» не было. Потом для просмотра кинофильмов оборудовали комнату, где проводили уроки музыки (в комнате стояли два пианино). Для просмотра кинофильмов на лицевой стене повесили экран из прорезиненной ткани, покрытый алюминиевой, серебристой краской. Кроме экрана большой проблемой оказалось стационарное размещение кинопроекционного аппарата. Для него в подвале дворца установили специальный трансформатор, выделив отдельное помещение.
Со временем кинозалы оборудовали во всех императорских резиденциях. В ноябре 1904 г. царь, будучи у матери в Гатчине, записал в дневнике: «Вечером смотрели разные сцены кинематографа Гана».
В Ливадии в 1910–1911 гг. под руководством молодого архитектора царского имения Г.П. Гущина соорудили ряд технических и служебных построек, в число которых вошел и театр. Его здание перестроили из бывшей флотской казармы, прежде также служившей местом «собраний и народных развлечений». В театре был просторный зрительный зал со сценой. На сцене установили экран, и «милый театр», как назвал его Николай II, стал еще и кинотеатром. За тематику демонстрируемых фильмов и техническое обеспечение киносеансов по-прежнему отвечал К.А. Ягельский.
Кинематографические сеансы для августейших особ устраивались и на императорской яхте «Штандарт». Для организации демонстрации фильмов иногда приглашались владельцы ялтинских кинотеатров – А.К. Салтыков и П.К. Чепатти. Среди немногочисленных кинематографических заведений Ялты театры «Одеон» Салтыкова и «Иллюзион» Чепатти были наиболее популярны. Фильмы, предназначавшиеся для императорской семьи, в основном развлекательные. Сам Николай II определял репертуарную политику Ягельского терминами: «Интересный, веселый, забавный». Например, в дневнике он писал: «Поехали к 8 ч. на яхту к обеду… Затем наверху в столовой был забавный кинематограф»; «После чая в 5 1/2 поехали в театр, где видели отличный кинематограф – «Одеон»».
Участие владельцев ялтинских театров в показе кинематографических лент для императорской семьи отмечалось наградами. В декабре 1911 г. директор «Одеона» А.К. Салтыков получил золотую булавку с крупным бриллиантом, а жена его – золотые дамские часы, украшенные Государственным гербом с короной. «В среду, 11 апреля, вечером, – сообщала «Русская Ривьера», – в Ливадии состоялся сеанс кинематографа, на котором присутствовали: Николай II с дочерьми, великий герцог и герцогиня Гессенские, великий князь Дмитрий Павлович, лица свиты, находившиеся в Ливадии, и другие лица. Картины удостоился демонстрировать владелец ялтинского «Иллюзиона» г. Чепатти. Сеанс кинематографа продолжался с 9 4/4 до 113/4 вечера, причем было показано 11 картин». Через месяц, в мае 1912 г., П.К. Чепатти наградили Большой золотой медалью на Аннинской ленте с надписью «За усердие», а его жене пожаловали золотые часы с короной, усыпанной бриллиантами.
В Ливадийском театре кроме кинематографических сеансов устраивались показы «картин в натуральных красках». В течение сеанса на экране возникали красочные пейзажи России. Менялись слайды, и перед взором зрителей представали достопримечательности, памятники древнего зодчества, знаменитые архитектурные ансамбли. Автор этих «картин» – Сергей Михайлович Прокудин-Горский (1863–1948), родоначальник русской цветной фотографии, замечательный фотомастер, ученый-химик. Николай II благосклонно относился к начинаниям Прокудина-Горского, с удовольствием смотрел его слайды, приглашая для этого Сергея Михайловича в Царское Село и Ливадию. По указу царя Министерство путей сообщения выделило фотографу вагон для его передвижной лаборатории и обеспечило бесплатный проезд по всем железнодорожным магистралям России. Во время последних поездок по стране в 1909–1911 гг. Прокудин-Горский сделал несколько тысяч цветных фотографий. 30 ноября 1911 г. император «присутствовал при демонстрации С. Прокудиным-Горским картин в цветной проекции Туркестана и Средней России» в Ливадии. Работы Прокудина-Горского и в последующие приезды царской семьи демонстрировались в Ливадии. 13 декабря 1913 г. Николай II записал в дневнике: «В 9 часов поехали в Ливадийский театр, где сначала были показаны снимки цветными стеклами, а затем интересный кинематограф».
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_140.jpg
Стереоскоп. Россия. Начало XX в.

В новом Ливадийском дворце в рабочем кабинете царя хранились в красных кожаных футлярах два небольших диапозитива в натуральных цветах на стекле, выполненные С.М. Прокудиным-Горским. Один диапозитив был с изображением государя и государыни, другой – царской семьи. После революции эти фотографические снимки на стекле отправили в Москву вместе со многими ценными вещами из Ливадийского дворца.
По мере взросления царских детей репертуарная политика постепенно менялась. Как правило, демонстрировались документальные ленты, причем значительную часть киноматериала составляли снятые Ягельским документальные зарисовки из жизни императорской семьи. Сам Николай II и Александра Федоровна с удовольствием смотрели семейную кинохронику. Конечно, весь киноматериал оставался в семье. Только малая его часть, связанная с различными официальными мероприятиями, тиражировалась и поступала в широкий прокат. Например, сохранился официальный ролик, посвященный закладке Федоровского собора в Царском Селе.
Судя по всему, при «семье» работали два кинодокументалиста. Наряду с К.А. Ягельским семейные и официальные кинофильмы из жизни императорской семьи снимал придворный фотограф Ган. Так, 20 января 1907 г. Николай II зафиксировал в дневнике, что после завтрака он «долго гулял и катался с детьми с горы. От 5 час. до 6 1/4 Ган показывал им кинематографические снимки – комические и из пребывания на «Штандарте»».
С 1911 г. репертуар фильмов начал определять начальник Канцелярии министра Императорского двора генерал А.А. Мосолов. Он писал впоследствии, что императрица сама определила программу киносеансов: «Сначала актюалитэ (хроника. – И. 3.), фильмы, снятые за неделю придворным фотографом Ягельским, затем научный либо красивый видовой, в конце же – веселую ленту для детей».
Николай II и его близкие любили кино. Просмотр фильмов стал одним из любимых семейных занятий. Примечательно, что император Николай II положил начало традиции личной цензуры фильмов, имевших политический подтекст. Так, 13 ноября 1911 г. в Ливадийском театре на суд императора и его окружения представили первую в истории отечественного кино полнометражную историческую киноленту режиссера В. Гончарова «Оборона Севастополя». Фильм продюсировала крупнейшая российская кинофирма «Ханжонков и К°». За картину «Оборона Севастополя» Александр Ханжонков удостоился личной награды Николая II – бриллиантового перстня. Ханжонков, прекрасно понимая, что для его фирмы означает высочайшее покровительство, попытался немедленно развить успех. Уже 20 ноября 1911 г. он пишет прошение на имя Александры Федоровны, сообщая, что его фирмой «снята картина, инсценированная по басне Крылова «Стрекоза и Муравей», все сцены каковой картины исполнены стрекозами, жуками и муравьями. Картина эта, по отзывам английской и французской прессы, является шедевром кинематографического искусства, и подобных картин по сие время на кинематографическом рынке не появлялось. Ввиду этого осмеливаюсь обратиться к Вашему Императорскому Величеству… разрешить мне поднести означенную картину нашему Обожаемому Наследнику Цесаревичу… быть может, демонстрирование этой картины доставит удовольствие Его Императорскому Высочеству в период восстановления Его драгоценного здоровья после перенесенной болезни».
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_141.jpg
Таксифот («Волшебный фонарь»), Франция. Конец XIX– начало XX вв.

Это прошение вызвало ряд официальных запросов – от экспертных оценок художественного качества картин до запросов о политической благонадежности «подъесаула войска Донского в отставке Александра Ханжонкова». Следует заметить, что картины были действительно новаторскими для того времени (по сути – первая мультипликация), поскольку «замечательны тем, что снимки сделаны с живых стрекоз и муравьев, и из множества снимков выбраны подходящие к воспроизведению басни».
В результате 23 декабря 1912 г. Ханжонков переслал в Александровский дворец «ларец с тремя картинами нашей фабрики»: «Стрекоза и муравей», «Приют-корабль Наследника Цесаревича» и «Рождество обитателей леса». В знак благодарности продюсер получает «часы золотые с изображением Государственного герба с цепочкою за 125 руб.».
Пропагандистский потенциал кинематографа в самодержавной России впервые широко использовался в год 300-летия династии. К торжествам специально сняли пропагандистский художественный фильм «Избрание на царство Михаила Федоровича». Фильм «сдавали» накануне торжеств 16 февраля 1913 г. лично самодержцу. И заслужили его одобрение. В дневнике царя в этот день появилась запись: «После обеда смотрели кинематогр. «Избрание на царство Михаила Феодоровича». Хорошо и достаточно верно в историч. отношении. Потом видели веселые снимки».
В период Первой мировой войны царя много снимали. Однако в этот период документальный монархический кинематограф не всегда служил поставленным задачам, а иногда производил и обратный эффект на зрителей. Например, когда в кинотеатрах крутили фронтовую хронику с участием царя «Награждение Георгиевскими крестами», в зале в голос смеялись и выкрикивали: «Батюшка с Георгием, а матушка с Григорием».
Сохранилось описание одного из киносеансов, проводимых в ближайшем окружении Николая II в Александровском дворце. Его оставил посол Франции Морис Палеолог. 12 марта 1916 г. он записал в дневнике: «Я приехал в Царское Село в пять часов. Аппарат установили в большом круглом зале, перед экраном поставлены три кресла, вокруг них – дюжина стульев. Почти тотчас же вошли император и императрица с великими княжнами и наследником-цесаревичем в сопровождении министра Двора Фредерикса с супругой, обер-гофмейстера графа Бенкендорфа с супругой, полковника Нарышкина, г-жи Буксгевден, воспитателя наследника Жильяра и несколько чинов дворцового управления. Во всех дверях столпились и выглядывают горничные и дворцовые служители. Император одет в походную форму, на императрице и великих княжнах – простые шерстяные платья, прочие дамы – в визитных туалетах. Передо мной Императорский двор во всей простоте его обыденной жизни. Император усаживает меня между собой и императрицей. Свет гасят, и сеанс начинается. Во время двадцатиминутного антракта нам подают чай; император выходит в соседнюю комнату покурить, я остаюсь с императрицей…».
После отречения Николая II и ареста семьи Романовых киносеансы в Александровском дворце Царского Села продолжались вплоть до конца августа 1917 г. Обязанности киномеханика взял на себя бывший цесаревич Алексей. В июле 1917 г. бывший император дважды упоминает, что Алексей «показывал свой кинематограф очень удачно». Об этом же эпизоде упоминает в своих воспоминаниях обер-гофмаршал П.К. Бенкендорф. 2 июля 1917 г. цесаревич пригласил всех постоянных жителей Александровского дворца на киносеанс. Бенкендорф упоминает, что незадолго до революции фирма «Pathe» подарила цесаревичу маленький киноаппарат с большим количеством фильмов. Дворцовый электрик собрал аппарат и подготовил его к просмотру. Это развлечение повторилось дважды, доставив огромное удовольствие как цесаревичу, так и всем присутствующим. При этом в числе показанных «фильмов» были и вышеупомянутые «мультики» Ханжонкова. После того как семью Романовых выслали в Сибирь, среди множества вещей, взятых с собой, они забрали и вещи, имеющие отношение к кинематографу. Например, в Тобольск из Александровского дворца отправили кинопроектор, экран и 21 коробку с кинолентами. Видимо, Алексей планировал и дальше проводить свои удачные киносеансы.
Можно добавить, что Александровский дворец Царского Села в конце 1920-х гг. впервые стал кинематографической площадкой, на которой снимался игровой художественный фильм. Знаменитый режиссер С. Эйзенштейн в подлинных интерьерах снимал фильм о событиях 1917 г., посвящая свое творение 10-летию Октябрьской революции. Из этого фильма наиболее известна сцена разорения матросами царской спальни.

Источник

+1

8

Музыкальные увлечения членов императорской семьи

Обязательным и совершенно естественным элементом воспитания детей русского дворянства было основательное музыкальное образование. Музыка для них – своеобразная среда обитания. Конечно, для девочек эта дисциплина считалась обязательной, и учили их музыке основательно. Для мальчиков музыкальное образование оставалось скорее желательным. Маленьких великих князей и княжон обучали музыке педагоги, приглашаемые в царскую семью. Следует подчеркнуть, что все представители Дома Романовых имели домашнее музыкальное образование, в том числе и императоры. Притом музыкальное образование было весьма востребовано в их повседневной жизни. Степень музыкально-исполнительской квалификации, конечно, разная, но все русские императоры владели теми или иными музыкальными инструментами. Самое главное – все они были ценителями и знатоками музыки, с удовольствием посещая оперу, различные музыкальные спектакли и концерты.
Император Александр I играл на скрипке и кларнете. Обучил его виртуоз Фердинанд Диц (1742–1798), ученик композитора Глюка, который начинал карьеру в Венской опере, где приобрел репутацию виртуозного скрипача. В 1771 г. Диц приехал в Россию и начал карьеру в качестве камер-музыканта придворного оркестра. Как придворный музыкант играл в Малом Эрмитаже, благодаря чему его талант оценила Екатерина II. Именно она избрала его на роль учителя музыки Александра I. Уроки принесли свои плоды, и, по свидетельству современников, Александр I хорошо играл на скрипке.
Николай I также не чуждался музыки. Император Николай Павлович стал первым российским монархом, игравшим на различных духовых инструментах: флейте, валторне, корнете и корнет-а-пистоне. Сам Николай I называл свои инструменты без различия нюансов, попросту «трубой». Современники отмечали его хорошую музыкальную память и слух. Кое-где он даже сочинял, отдавая предпочтение военным маршам. Свои музыкальные навыки Николай Павлович реализовывал так, как это принято в дворянской среде по всей России, – на домашних концертах. Концерты проходили и в Зимнем, и в Аничковом дворцах, и на них, как правило, приглашались только «свои».
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_142.jpg
Труба

Имел император и другие музыкальные инструменты. Судя по «Гардеробным счетам», в феврале 1836 г. барабанщику Дворцовых гренадер уплатили 25 руб. «за перетягивание барабана Его Величества». Сухие бухгалтерские счета свидетельствуют, что любовь к музыке император Николай Павлович пронес в буквальном смысле через всю жизнь.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_143.jpg
Валторна альтовая 3-вентильная в строе. Конец 1880-х и.

Кроме этого, в период правления Николая I формируется такая форма музыкального досуга, как концерты на открытом воздухе в императорских резиденциях. Именно в 1840-х гг. Павловский вокзал превращается в музыкальную Мекку для истинных ценителей музыки.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_144.jpg
Валторна басовая 3-вентильная в строе. Конец 1880-х и.

К Императорскому двору регулярно приглашались первоклассные европейские музыканты, они принимали участие и в музыкальных вечерах в Павловске. Так, 5 апреля 1843 г. на торжестве по случаю 25-летия обручения Николая I и Александры Федоровны играл Ференц Лист. Примечательно, что концерт Ф. Листа при Императорском дворе закончился скандалом. Один из мемуаристов передает рассказ самого Листа об этом инциденте: «Во время моей игры государь подозвал своего адъютанта и стал о чем-то с ним разговаривать. Я перестал играть; наступила тишина. Император подошел ко мне и спросил отчего я бросил играть. Я ответил: «Когда ваше величество разговаривает, все должны молчать». Николай I с минуту на меня с недоумением посмотрел; потом вдруг нахмурил брови и сказал: «Господин Лист, экипаж вас ждет». Я молча поклонился и вышел. Через полчаса в гостиницу ко мне явился полицмейстер и сказал, что через шесть часов я должен покинуть Петербург».
Знаменитый Иоганн Штраус более десятка сезонов отыграл на Павловском вокзале для рафинированной публики.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_145.jpg
Валторна теноровая 3-вентильная. Конец 1880-х и.

О музыкальных увлечениях Александра II мы знаем очень мало. Известно только, что он играл на фортепиано. Императрица Мария Александровна, как и всякая аристократка ее эпохи, также владела этим инструментом. В салоне императрицы Марии Александровны регулярно проводились музыкальные вечера.
Сыновья и племянники императорской четы музыку любили с детства и реализовали свои музыкальные интересы в полной мере. Так, великий князь Константин Константинович, будучи молодым человеком, каждую пятницу играл на виолончели в русском оркестре под управлением Направника. С великим князем разучивались новые произведения, но, конечно, без публики. Вероятно, у «Константиновичей» виолончель – семейный инструмент, поскольку отец знаменитого «К. Р.», великий князь Константин Николаевич, также играл на этом инструменте. Более того, «Константиновичи» часто устраивали у себя в Мраморном дворце домашние концерты. Так, в марте 1889 г. в Мраморном дворце у великой княгини Александры Иосифовны состоялся концерт, на котором ее сын Константин Константинович играл концерт Моцарта на фортепиано. Причем отец, великий князь Константин Николаевич, играл на виолончели в оркестре. Затем домашними хорами исполнялся «Requiem» Моцарта, соло пели принцесса Елена Мекленбургская и княгиня Новосильцова.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_147.jpg
Великий князь Константин Николаевич

Можно почти точно сказать, когда будущий Александр III начал играть на любимых духовых инструментах: летом 1847 г., когда Александру шел третий год, он упросил одного из воспитателей купить ему настоящую трубу, «чтоб играла». Воспитатель «приискал в игрушечной лавке детскую трубу из цинка, которая при легком надувании производит звуки через так называемую гармонику; а чтоб младшему брату было незавидно, то и для него немного поменьше». В результате дети «с утра до вечера не выпускали их из рук и изо рта». Примитивные музыкальные «экзерсисы» мальчиков в немалой степени раздражали бабушку-меломанку – императрицу Александру Федоровну. Она вызвала воспитателя и «особенно благодарила за эти подарки». Когда этим же летом цесаревич Александр Николаевич прислал своим детям игрушки, купленные в Гамбурге, то бывшие в их числе трубы немедленно изъяли.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_146.jpg
Валторна натуральная. Середина XIX в.

Достаточно много известно о музыкальных пристрастиях Александра III. Внешне совершенно неутонченный и мужиковатый император, вместе с тем, являлся тонким ценителем и большим знатоком музыки. Александр III, как и Николай I, довольно регулярно играл на музыкальных инструментах, получая от этого искреннее удовольствие. Примечательно, что могучий царь играл на различных духовых инструментах, как и его дед, Николай I, которого Александр III глубоко почитал. В описи вещей в личных комнатах императора в Гатчинском дворце упоминаются музыкальные инструменты, хранившиеся «под рукой». Так, в Рабочей комнате Александра III хранилась валторна, в Уборной – труба-баритон, в Комнате за Уборной – труба.
Следует отметить, что свой путь к духовым инструментам Александр III нашел не сразу. Сначала его начали учить играть на фортепиано, как принято во всех «порядочных» аристократических семействах. Утонченной императрице Марии Александровне, при всем ее искреннем уважении к свекру, претили «военные» трубы. Уроки фортепиано начались для великих князей Александра и Владимира Александровичей довольно поздно, с осени 1857 г., когда Александру исполнилось 12,5 года. Первым учителем музыки для братьев стал полковник М.А. Половцев, ему платили по 7 руб. за урок. Преподавателя нашли, как это принято во все времена, по рекомендации. В.М. Половцев учил игре на фортепиано принцессу Екатерину Петровну Ольденбургскую, она была на два года младше Александра, но учиться музыке начала значительно раньше его. В.М. Половцев, ученик знаменитого Гензельта, стал учителем музыки и для остальных сыновей Александра II.
Занятия шли очень плохо, и причина тому – простое нежелание великого князя играть на фортепиано. У братьев ненависть к фортепияно была наследственной, как и тяга к духовым инструментам. Дело в том, что еще осенью 1858 г. наследник-цесаревич Николай Александрович решительно отказался учиться играть на фортепиано, и тогда же его молодой воспитатель О.Б. Рихтер начал учить его играть на корнет-а-пистоне. Позже с цесаревичем стал заниматься признанный виртуоз Вурм. Трудно сказать, что повлияло на решение Никсы: наследственное увлечение внешней стороной военного дела или авторитет царственного деда.
Младшие братья цесаревича, Александр и Владимир, видимо, не раз слышали музыкальные экзерсисы старшего брата и постепенно заинтересовались и самим инструментом. В сентябре 1861 г. воспитатель Александра Александровича отметил в дневнике, что его воспитанник, «по-видимому, более интересуется игрою на корнет-a-pistons, нежели прежде». Притом шестнадцатилетний Александр Александрович продолжал «мучить» фортепиано. 4 сентября 1861 г. воспитатель записал: «После завтрака Александр Александрович отправился играть на фортепиано».
Второму царскому сыну было уже почти 17 лет. Несмотря на несколько лет регулярных занятий, его музыкальные «успехи» не продвинулись дальше примитивных гамм, поэтому родители в конце октября 1861 г. приняли «стратегическое» решение прекратить обучение Александра Александровича игре на фортепиано. Как это ни удивительно, молодой человек воспринял это достаточно болезненно, по крайней мере, он жаловался своему воспитателю, что его не будут больше учить играть на фортепиано. На эти жалобы воспитатель резонно заметил: «В этом он сам виноват, что тот, кто в течение нескольких лет сидит на экзерсисах и еще не умеет разбирать нот, тот не может подавать надежды на успехи. Что нужно требовать строго, либо совсем оставить музыку». В результате на фортепиано безрезультатно потратили целых четыре года. Однако уроки не прошли бесследно. Они пробудили интерес к музыке. По примеру старшего брата, Александр Александрович стал брать уроки у О.Б. Рихтера. И уже в январе 1862 г. воспитатель констатировал, что «Александр Александрович пошел к Дмитрию Борисовичу (Рихтеру. – И. 3.), чтобы не пропустить урока музыки на трубе, он как-то стал дорожить этим».
В 1860-х гг. пятый сын Александра II Сергей повторил путь старшего брата, отказавшись играть на фортепиано. Точнее, учитель музыки Кюндингер сам посоветовал ему прекратить занятия по игре на фортепиано. При этом великий князь Сергей Александрович любил и понимал музыку.
На протяжении всего 1862 г. воспитатель великого князя Александра Александровича неоднократно отмечал, что у Рихтера братья «провели время очень весело, не говоря уже о музыке, которая доставляет им истинное наслаждение». Александр Александрович настолько почувствовал вкус и к новому инструменту, и к игре на нем, что принял «несколько раз участие в оркестре». Более того 17-летний великий князь стал играть самостоятельно и «трубил до 10 часов». Во всех этих записях сквозит сначала удивление, а затем и просто изумление как музыкальными талантами, так и желанием играть со стороны того, на ком уже давно поставили крест его учителя музыки.
В летний сезон 1863 г. великих князей Александра и Владимира стали вывозить на аристократический «музыкальный пленэр» в Павловск. Эти прогулки в Павловск «на музыку» были почти обязательны для петербургской аристократии: «Вереница экипажей останавливалась у болотистой речки. Отсюда внимали звукам оркестра. Знакомых бывало – пропасть».
Как известно, музыка объединяет, и в первой половине 1860-х гг. вокруг сыновей Александра II складывается кружок любителей музыки, он просуществовал около 10 лет. По свидетельству мемуариста, Александр Александрович играл квартеты еще со своим старшим братом-наследником Николаем Александровичем, генералом Половцевым, Вурмом, Тюрнером. После смерти старшего брата в апреле 1865 г. великий князь Александр Александрович стал цесаревичем, и к 1869 г. вокруг него сложился «скромный медный септет» из девяти человек.
В 1872 г. по желанию цесаревича Александра Александровича было основано «Общество любителей духовой музыки», в то время оно называлось «Хор наследника цесаревича Александра Александровича». Цесаревич лично на протяжении 9 лет участвовал в его регулярных репетициях и концертах. К этому времени состав «Общества» расширился за счет офицеров лейб-гвардейского Егерского полка. Музицировали еженедельно, по четвергам. Оркестр был исключительно медный с прибавлением одного «контр-баса» (ротмистр Дмитрий Антонович Скалон) и турецкой музыки. Дирижировал помощник заведующего хором гвардии Беккель, позже его заменил Шрадер. Репертуар для любителей довольно сложный – Бетховен, Глинка, Шуман, Вагнер, Мейебер. Для усиления состава один раз пригласили «легионера» со стороны – профессионального американского музыканта-виртуоза, игравшего на корнете. Они отыграли вместе два месяца, за что американец получил на память весьма ценный перстень.
Надо заметить, что очень многие офицеры были заинтересованы войти в состав «Хора» наследника, поскольку это давало возможность личных, неформальных контактов с ним. Все хорошо понимали, что наследник рано или поздно станет императором и будет набирать свою «команду» из лично ему известных людей. Не чурались «музыкальных контактов» и великие князья. Так, дядя цесаревича великий князь Николай Николаевич (Старший) несколько раз исполнял в оркестре цесаревича «партию маленького барабана», причем он «выбивал дробь отчетливо и красиво» на барабане, привезенном из Болгарии в 1877 г. Периодически «Хор» концертировал, например, играли в Зимнем дворце для императрицы Марии Александровны. Один раз устроили большой концерт «для своих». Предполагалось, что это будут родные и близкие участников хора. Но в зале собралось до 250 человек. До последнего момента участники концерта не знали, приедет ли цесаревич. Александр Александрович приехал и вместе со всеми участниками выступал на сцене. Это – уже прецедент. Столь многолетнее членство в «Хоре» в конце 1870-х гг. даже слегка формализовалось. По инициативе цесаревича придворный фотограф Левицкий сфотографировал всех членов кружка. Затем придворные ювелиры изготовили жетон для ношения с инициалами цесаревича и царской над ним короной. Внутри жетона помещалась миниатюрная фотография цесаревича. Личное участие цесаревича в занятиях «Хора» продолжалось вплоть до марта 1881 г., когда после воцарения у Александра III уже не осталось ни времени, ни возможности для регулярных занятий музыкой.
Будущий Александр III не был чужд и пения. Мемуарист упоминает, как «великий князь, сидя рядом с бароном Владимиром Александровичем Фредериксом, очень твердым певцом, пел вместе с ним партию 2-го тенора».
Александр III очень любил музыку П.И. Чайковского. Когда композитор лишился материальной поддержки своих покровителей, то именно Александр III поддержал его материально. Великому композитору назначили государственную пенсию в 3000 руб. в год, что равнялось годовому жалованью университетского ординарного профессора. Можно упомянуть и то, что П.И. Чайковский, в свою очередь, посвятил жене Александра III, любимой в России императрице Марии Федоровне, 12 романсов, некоторые из которых были на слова великого князя Константина Константиновича – «К. Р.». О музыкальных пристрастиях Александра III подробно писал в мемуарах граф С.Д. Шереметев. Он вспоминал, что в один из вечеров в Гатчине они слушали Чайковского: «Хор играл в этот день особенно хорошо, и впечатление было сильное. Государь пожелал повторения и слушал с видимым наслаждением, да и нельзя было иначе. Все разошлись несколько позднее обыкновенного и под чудным настроением, а на другой день узнали, что в то самое время, когда все это происходило в Гатчине, умирал Чайковский. Казалось, мы слушали его лебединую песнь. Вообще он очень любил музыку, но без всяких предвзятых, партийных мыслей, без всякой претензии на музыкальность. Конечно, он восторгался Глинкой и знал многие его романсы. Особенно любил он «В крови горит огонь желанья». Рубинштейна он не переваривал как человека, его коробило его самомнение, его самодовольство и самоуверенность….К Балакиреву относился сочувственно и снисходительно – к его невменяемости. Римского-Корсакова ценил не только как композитора, а как знатока оркестровой части. Он многому восхищался у Вагнера и любил, когда его исполняли, но не терпел музыкальных завываний его поклонников… Церковную музыку очень любил, ценил Бортнянского, но предпочитал Львова за его задушевность. Любимая его Херувимская была Львова. Он назначил ее петь в день своей коронации…».
Граф С.Д. Шереметев упоминает также, что Александр III был не прочь послушать и цыган, «когда они были хороши». Поскольку в естественной «среде обитания» цыган, т. е. в ресторанах, российские императоры их слушать не могли, то одну цыганку пригласили спеть в императорском Гатчинском дворце. Конечно, петь в парадных дворцовых залах для цыганки – совершенно неорганично, поэтому она волновалась, пела одна и, конечно, хуже обыкновенного. Однако Александр III остался ею доволен и щедро наградил певицу.
Александру III нравилась и легкая музыка, особенно вальсы Штрауса. Он следил за музыкальными новинками, но отзывы его всегда осторожны. Он никогда не судил по первому впечатлению. Примечательно, что в обычае семьи входило посещение «прогонов», или генеральных репетиций. Так, с «Пиковой дамой» Александр III впервые познакомился еще перед первым ее представлением. Эта опера ему понравилась.
Николая II, как и всех царских детей, учили играть на музыкальных инструментах. Он мог сносно играть на фортепиано, но делал это чрезвычайно редко. По воспоминаниям Маргарет Эггерт, Николай II лично не музицировал и не пел, хотя очень любил музыку и был в достаточной степени музыкально развит.
Младший брат царя великий князь Михаил Александрович в своем кабинете Гатчинского дворца хранил фисгармонию, клавишный духовой музыкальный инструмент с металлическими язычками, со многими регистрами и двумя ножными педалями, которыми приводились в движение меха воздушного резервуара инструмента. Фактически это домашний орган. Сестра Николая II великая княгиня Ольга Александровна играла на скрипке. Ее учителем был первый скрипач в императорском оркестре Владислав Курнакович.
По своим музыкальным пристрастиям Николай II во многом унаследовал вкусы родителей. Он очень любил оперу и церковную музыку. В отношении церковного пения Николай II отличался большим консерватизмом и предпочитал простое пение. Так же как и его отец, Николай II из композиторов любил более всего Бортнянского, Турчанинова, Львова, «к которым с детства привыкло его ухо. Произведения новых композиторов можно было исполнять при нем с большой опаской, рискуя получить замечание, а то и резкое выражение неудовольствия».
Императрица Александра Федоровна, как и все девочки ее круга, в молодые годы получила добротное музыкальное образование. Ее учитель музыки, директор Дармштадтской оперы, высоко оценивал музыкальные дарования юной принцессы. Главным инструментом императрицы было фортепиано. Ее музыкальный вкус выражался в любви к Вагнеру.
Став императрицей, Александра Федоровна не оставила своих занятий музыкой. Более того, после 1905 г. императрица пригласила в Александровский дворец профессиональных педагогов. Она играла дуэты с пианистом профессором Кюндингером, тот приходил к ней каждую неделю на несколько часов. Брала уроки пения у профессора Н.А. Ирецкой из Консерватории. Видимо, эти занятия были связанны с желанием императрицы петь дуэты со своими подросшими дочерьми. Любопытно, что Николай II весьма скептически относился к занятиям музыкой своей супруги, но, тем не менее, периодически приходил на половину жены послушать, как она и Вырубова в четыре руки играли любимые им Пятую и Шестую симфонии Чайковского. Те, кто слышал игру императрицы, утверждали, что «Ее Величество была великолепной пианисткой и играла с удивительным подъемом».
Александра Федоровна, по словам А.А. Вырубовой, обладала «чудесным контральто». Естественно, бывали и домашние концерты. С императрицей пели дуэтом баронесса Мария Штакельберг (в девичестве Каульбарс), сестры Танеевы, графиня Эмма Фредерикс, а также «госпожа X и госпожа Z – две известные оперные певицы». Однако вскоре эти домашние концерты прекратились. Официальным предлогом стали проблемы с сердцем, они возникли у Александры Федоровны примерно в 1908 г.
Подрастающих дочерей в большой семье Николая II музыке учили фрейлины и мать. Уровень их музыкальной одаренности, естественно, разный. Так, по мнению очевидцев, старшая дочь, великая княжна Ольга Николаевна, была самой музыкальной, «она могла на память сыграть любое услышанное ею музыкальное произведение», кроме этого, «она очень недурно пела меццо-сопрано».
Примечательно, что, наряду с «академическими» музыкальными занятиями, в семье Николая II соседствовали вполне «народные» музыкальные пристрастия. Как это ни покажется странным, утонченная императрица Александра Федоровна любила простую трехструнную русскую балалайку. Как правило, балалаечников она слушала во время отдыха на императорской яхте «Штандарт», поскольку во дворце балалайку слушать было неловко. Фрейлина императрицы баронесса С.К. Буксгевден упоминает, что в Ливадии «после обеда иногда слушали игру балалаечного оркестра яхты или пение казаков эскорта».
Сохранилась редкая фотография цесаревича Алексея Николаевича, сделанная на борту императорской яхты «Штандарт» летом 1907 г., на ней трехлетний цесаревич в окружении юнг играет на балалайке. Надо признать, что это единственный известный случай, когда наследник российского престола не только научился, но и полюбил играть на истинно народном инструменте. Как музыкальный инструмент балалайка была совершенно не типична для аристократических гостиных, и тем не менее… В этой «музыкальной истории» удивительным образом совпали музыкальные предпочтения матери и сына, что бывает не столь уж и часто…
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_149.jpg
На яхте «Штандарт». Цесаревич Алексей с домброй. Фото 1907 г.

С игрой казаков-балалаечников Собственного конвоя императрица познакомилась еще в первый год жизни в России. А после рождения второй дочери среди игрушек детей появились игрушечные балалайки из магазина Т.Н. Дойникова, что размещался на Казанской улице. В конце 1897 г. в этом магазине купили еще две игрушечные балалайки. Однако играть на балалайке в царской семье стали после того, как цесаревичу Алексею пошел третий год. Именно тогда сделали упомянутую фотографию.
Видимо, в выборе музыкального инструмента для цесаревича сошлось несколько причин. Это было и стремление «сделать» из цесаревича истинно русского монарха, и интерес императрицы к истинно русскому народному инструменту. Судя по воспоминаниям, «Алексей обладал превосходным музыкальным слухом и великолепно играл на балалайке».
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_150.jpg
Рожок сигнальный с монограммой

Конечно же, у цесаревича имелись учителя, среди них называют генерал-майора Свиты Его Величества А.А. Ресина. Однако у генерала было не так много времени, поскольку он командовал Сводным полком, который охранял императорскую резиденцию в Царском Селе. Поэтому Ресин рекомендовал императрице в качестве учителя игры на балалайке для цесаревича надворного советника Александра Николаевича Зарубина. Сын генерал-лейтенанта, выпускник Императорского лицея, причисленный к Первому департаменту Сената, он как любитель играл в народном оркестре В.В. Андреева. С 15 марта по 4 мая 1916 г. он дал цесаревичу 12 уроков игры на балалайке.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_151.jpg
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_152.jpg
Рожок сигнальный с изображением императорского герба. И.Ф. Андерст. 1-я половина 1850-х гг.

Именно для этих уроков в апреле 1916 г. на «собственные средства» цесаревича в музыкальном магазине Лемберга куплена профессиональная балалайка за 25 руб. Вероятно, мальчик так увлекся игрой на этом инструменте, что хотел разделить увлечение со своими друзьями, кадетами Агаевым и Макаровым, им он на свои средства в августе 1916 г. купил две балалайки в футлярах, потратив на это 76 руб. Когда цесаревич переехал в Ставку к отцу в Могилев, то с собой он взял и балалайку.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_153.jpg
Дудка боцманская генерал-адмирала великого князя Алексея Александровича. 1854 г.

Императрица Александра Федоровна не только всячески поощряла музыкальное увлечение сына, но и включила в январе 1917 г. уроки игры на балалайке, два часа в неделю, в расписание занятий цесаревича. Эти занятия так и не начались, поскольку в конце февраля 1917 г. в Петрограде начались волнения, закончившиеся отречением Николая II 2 марта 1917 г. С этого времени «Его Императорское Высочество Наследник-Цесаревич» превратился просто в Алексея Николаевича Романова. Несмотря на все эти драматические события, Алексей не оставил увлечения балалайкой, и в списке вещей, взятых в августе 1917 г. царской семьей в Тобольск, значились и две балалайки.

Ссылка

0

9

Театр в жизни императорской семьи

Со времен московского царя Алексея Михайловича в придворный быт входит практика театрализованных действ. Общепризнанным является то, что придворный театр времен царя Алексея Михайловича стал одной из важных ступеней становления русского профессионального театра. В XVIII в. театр занял свое прочное место в дворянской культуре. Члены императорской семьи регулярно посещали главные театральные сцены столицы. С посещением связывалось множество нюансов.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_154.jpg
Александр II в Гатчинском театре. Акварель М. Зичи

Во-первых, к XIX в. отслеживание новинок театрального сезона стало прочной традицией в аристократической среде. Во-вторых, многие великие князья оказывали неформальное покровительство молодым актрисам и балеринам, что также стало неофициальной традицией. В-третьих, два петербургских театра получили имена императриц – Александры Федоровны и Марии Александровны, превратившись в императорские Александринский и Мариинский театры. Было создано специальное подразделение – Дирекция императорских театров в структуре Министерства Императорского двора.
Когда семья императора выезжала в пригородные резиденции, то театральный сезон продолжался и там, только на различных летних площадках императорских резиденций. Так, во время пребывания в Царском Селе при Дворе постоянно два раза в неделю играли спектакли, состоявшие из одной русской и одной французской пьесы. Граф С.Д. Шереметев упоминает, что в сезон 1863 г. «в Китайском театре давались спектакли, в Эрмитаже был прелестный бал….За ужином блюда подавались на машине, как в прошлом столетии».
В Царском Селе кроме Китайского театра активно использовалась сцена в Большой зале Царскосельского дворца. Там дважды в неделю на сцене, устроенной еще при Николае I, давали спектакли артисты императорской русской и французской трупп. После спектакля все следовали на ужин.
Российские императоры хорошо знали и ценили своих артистов. Ценили в том смысле, что во время юбилейных бенефисов считали своим долгом прислать юбиляру дорогой подарок и по возможности почтить юбилейный спектакль своим присутствием. Кроме этого, артисты императорских театров получали достаточно высокое жалованье и могли при достаточной выслуге лет рассчитывать на достойную пенсию.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_155.jpg
Парадный спектакль в честь германского императора Вильгельма I в Михайловском театре. Акварель М. Зичи. 1873 г.

Детей Александра II с ранних лет приобщали к итальянской опере, которую они со временем оценили и полюбили. Хотя сам император не был страстным любителем музыки, и посещение оперы являлось, по большей части, данью традиции и соблюдением привычных форм досуга членов Императорской фамилии. В 1865 г. Александр II писал жене: «Ты, не правда ли, удивишься, что я поехал в «Отелло»? Но главная тому причина та, что я хотел видеть детей и пить с ними чай, и, в конце концов, я действительно насладился музыкой». Что касается его сыновей, мальчики после посещения очередного оперного спектакля с удовольствием пели наизусть затверженные оперные мотивы. Например, вечером 27 декабря 1861 г. великие князя Александр (16 лет) и Владимир (14 лет) в сопровождении своего главного воспитателя графа Б.А. Перовского отправились в театр смотреть «Севильского цирюльника». Юношей регулярно вывозили в театры. В дневнике их воспитателя встречается множество упоминаний о таких поездках: «В семь часов великие князья пошли к императрице и скоро вернулись оттуда, чтобы ехать в театр. В ложе была императрица, великий князь Константин Николаевич и фрейлина Тютчева» (29 декабря 1861 г.)
Регулярное посещение театра – важная часть создания публичного образа монарха. Вместе с тем в театр монархи ходили прежде всего для того, чтобы получать удовольствие и отдыхать. Существовали некоторые светские условности, жестко соблюдаемые. Так, в императорских театрах были царские ложи. Аналогичные ложи существовали и в других театрах, которые часто посещались членами императорской семьи. Вместе с тем для мужской половины императорской семьи было совсем необязательно находиться именно в царской ложе. Так, М.Ф. Кшесинская упоминает, что на спектакле в январе 1892 г. «государь и наследник сидели в первом ряду, а императрица и великие княгини – в царской ложе».
Торжественная и помпезная царская ложа занималась хозяевами в обязательном порядке во время официальных мероприятий. Но в повседневной жизни царственные зрители занимали те места, с которых им было удобнее наблюдать за разворачивающимся на сцене зрелищем. Фрейлина А.Ф. Тютчева, впервые сопровождавшая в театр цесаревну Марию Александровну в январе 1853 г., искренне удивилась тому, что ее «ввели в маленькую литерную ложу у самой сцены, в одном ряду с ложами бенуара». Видимо, для цесаревны Марии Александровны в первую очередь было важно сидеть в ложе «у самой сцены». Поэтому статусная и помпезная ложа часто пустовала, хотя в театре и присутствовали особы императорской фамилии.
Примечательно, что молодых великих князей, которых в обязательном порядке сопровождали их воспитатели, как правило, не сажали в царскую ложу. Для них резервировалась вполне достойная ложа, но несколько в стороне от их царственных родителей и свиты. Подобная практика восходила к традициям XVIII в., когда родители и дети держались достаточно далеко друг от друга, да и родителей только с трудом можно назвать родителями в современном понимании этого слова. Один из воспитателей упоминает: «Мы сидели в верхней ложе, в нижней ложе был государь и другие члены царской фамилии».
Также следует отметить, что к балетным спектаклям великих князей Александра и Владимира начали приобщать, начиная с 1862 г., когда Александру исполнилось 17 лет. Однако воспитатели великих князей считали, что балетные спектакли мальчикам смотреть еще рано («великим князьям еще рано ездить по балетам»), поскольку именно в эти годы балерины начали прочно занимать места дам полусвета не только в гвардейско-аристократической среде, но и привлекать пристальное внимание старшего поколения великих князей.
Александр III на всю жизнь сохранил любовь к театру и сумел передать ее своим детям. Примечательно, что с возрастом театральные пристрастия Александра III претерпели изменения. В отличие от своих родителей, Александр III особенно любил «русскую сцену и следил за нею». Следует подчеркнуть, что именно в период правления Александра III появляются негосударственные театры и формируются традиции русской реалистической театральной школы.
В последней четверти XIX в. российская балетная школа окончательно формируется. Этому в немалой степени способствовало то, что именно балет становиться «главным из искусств», как для членов Императорской фамилии, так и для петербургского высшего света.
На период правления Александра III пришлись главные балетные премьеры П.И. Чайковского. Примечательно, что члены семьи Александра III посещали даже репетиции и генеральные прогоны новых балетных постановок на музыку П.И. Чайковского.
Способствовало подъему статуса балетной сцены и внимание Александра III к Императорскому балетному училищу. При этом императорская семья практически перестала посещать Смольный институт, что так любил делать Александр II. Именно во время выпускного концерта в 1890 г. за стол Александра III была приглашена одна из самых талантливых выпускниц балетного училища 17-летняя Матильда Феликсовна Кшесинская, чья судьба окажется тесно связанной с императорской семьей. Именно тогда юную балерину представили цесаревичу Николаю Александровичу.
Как правило, в императорских резиденциях по торжественным дням устраивалась то, что сейчас называют концертом. Конечно, составители концерта учитывали личные вкусы монархов и повод, по которому и устраивался концерт. Например, 14 ноября 1896 г. в Аничковом дворце состоялся один из таких концертов, посвященных дню рождения вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Согласно сведениям, почерпнутым из камер-фурьерского журнала, репертуар был составлен из произведений для струнного оркестра: «Арагонская охота» (Глинка), народная песня из «Скандинавской сюиты» (Гамерик), вальс цветов из балета «Щелкунчик» (Чайковский), пролог из оперы «Паяцы» (Леонковалло), марш «Привет Копенгагену» (Фарбах).
Примечательно, что, несмотря на театральность императорской семьи, обер-прокурору Священного синода К.П. Победоносцеву, имевшему большое влияние на Александра III, удалось добиться полной отмены спектаклей в императорских театрах на период Великого поста.
Поскольку в императорской семье сформировались прочные театральные традиции, то цесаревич Николай Александрович, а затем и император Николай II, стал заядлым театралом.
Сохранились записки Николая II к императрице-матери, написанные в 1896 г., в которых речь идет о театре: «Милая Мама! Извини, пожалуйста, за наше дерзкое бегство в театр. Но в 1/2 восьмого дают Ревизора. Сандро и Сергей очень звали туда. Я два раза старался попасть в него, но ни разу не удавалось»; «Милая Мама, мне очень хочется поехать сегодня в балет Чайковского «Лебединое озеро», поэтому извини нас, если не придем к тебе к обеду. Не думаешь ли ты тоже поехать в театр?».
Дневник Николая II позволяет в деталях определить место театра в повседневной жизни императора на протяжении длительного времени, понять его театральные предпочтения и то, что оставляло его равнодушным. В дневниковых записях за 1896 г., в первый год правления молодого императора, когда он еще не в полной мере ощутил груз, свалившийся на него после ранней смерти отца, «театральные» записи довольно часты. В январе 1896 г. он ходил в театр буквально через день, посетив 16 театральных постановок.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_156.jpg
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_157.jpg
Записки Николая II к императрице Марии Федоровне

Анализ этого списка показывает, что 26-летний молодожен предпочитал оперу (6 посещений), которую с удовольствием слушал в императорских театрах. Об опере Массне «Вертер» он отозвался: «Очень красиво, но трудно ознакомиться с первого разу». Об опере Направника «Дубровский» Николай II отозвался как о красивой вещи с отличной оркестровкой и чудными хорами. Слушая «Отелло» Верди, он отметил, что итальянские певцы Батистини и Таманьо пели великолепно. Оценивая оперу Вагнера «Тангейзер», ее он слушал в первый раз, император записал только одно слово: «Прелестно!». Через несколько дней Николай II впервые слушал «Аиду» Верди, но, видимо, впечатление оказалось не таким сильным, поскольку он ограничился только записью: «Очень хорошо».
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_158.jpg
Театральная программка спектакля в Петергофском Летнем театре в честь бракосочетания великого князя Александра Михайловича с великой княгиней Ксенией Александровной. 1894 г.

Зато оперу П.И. Чайковского «Евгений Онегин» он слушал не единожды. Ее царь оценил очень высоко: «Пел старый настоящий состав – великолепно! Ничего не знаю лучше этой музыки». Примечательно, что молодая жена не всегда его сопровождала, но любимого «Евгения Онегина» они слушали вместе.
Вторую позицию по предпочтениям занимали легкие водевили во Французском театре (5 посещений), о них царь только упоминал, что «отличная веселая пьеса» или «давали уморительную пьесу». Причем некоторые вещи ему нравились настолько, что он иногда смотрел один и тот же спектакль дважды.
Третью позицию в шкале предпочтений занимал балет (4 посещения).
Судя по отзывам, балетные постановки нравились ему далеко не все. Так, балет П.И. Чайковского «Лебединое озеро» он назвал «красивым, но скучным». Вместе с тем «Спящую красавицу» оценил очень высоко: «Как всегда, в нем наслаждался музыкой». Высоко отозвался о балете «Конек-Горбунок», его он смотрел впервые: «Постановка отличная, музыка старая и простая». Однако с бенефиса признанного мастера балета Петипа император ушел до окончания спектакля.
В феврале 1896 г. император посетил различные театры 12 раз. В этом месяце он отдал предпочтение Французскому театру, посетив его 5 раз. В этом театре практиковалась последовательная постановка двух коротких веселых спектаклей. Причем спектакль «Conseil judiciaire» Николай II смотрел ранее в январе, но счел возможным посетить его еще раз и «хорошо посмеяться». Любопытно, что у молодоженов выявились различные театральные вкусовые пристрастия. Так, 28 февраля 1896 г. Николай II отвез жену в Немецкий театр, а сам предпочел с великими князьями Георгием и Владимиром отправиться во Французский театр. Там они от души повеселились: «хохотали ужасно!» В этом месяце царь прослушал 4 оперы. Еще раз послушал любимую «Спящую красавицу» и очень высоко оценил «Паяцев». Николай II также дважды посетил Немецкий театр. И еще в феврале царь единственный раз без особых эмоций посетил Императорский Александринский театр.
Примечательно, что балет император смотрел только до Великого поста. 4 февраля 1896 г. он записал в дневнике: «Давали сборный спектакль, где все лучшие балерины, в последний раз перед постом, отличались со свойственным им умением».
В марте 1896 г. монарх отдал предпочтение репертуару Французского театра. В течение месяца Николай II посмотрел в нем 9 спектаклей. «Очень смешной» спектакль «Ten Toupinel» он посетил дважды. 8 марта Николай II записал в дневнике, что после того как они поужинали вдвоем с женой, он поехал один в театр, так как пьесу играли очень легкую. Из серьезных вещей царь послушал во второй раз «Аиду» и присутствовал в Мариинском театре на концерте для военных инвалидов.
Последним театральным петербургским месяцем 1896 г. стал апрель. Дела стали наваливаться более плотно. Кроме того, в завершающую стадию вступила подготовка к очень важному событию в жизни российского императора – коронация, ее планировали провести в мае 1896 г. Поэтому за месяц Николай II сумел вырваться в театр только 4 раза. Он в очередной раз прослушал «Дубровского», съездил в Михайловский театр, где посмотрел «отличную пьесу» «Через край». Затем посмотрел обязательную «Спящую красавицу» и завершил месяц посещением Французского театра.
После выматывающей коронации Николай II и Александра Федоровна полтора месяца прожили в селе Ильинском, подмосковном имении великого князя Сергея Александровича и великой княгини Елизаветы Федоровны. Естественно, московская знать делала все, чтобы досуг императорской четы оказался насыщенным и разнообразным. Так, 1 июня императорская чета отправилась в Архангельское к князю Юсупову в его домашний театр. Для них приготовили постановку легендарной оперы «Лалла-Рук» с итальянкой-певицей Арнольдсон. После оперы смотрели фейерверк и ужинали. 6 июня вновь у Юсуповых слушали два акта «Севильского цирюльника» и 4-й акт из «Риголетто».
В июле-августе 1896 г. в Красном Селе проходили традиционные учения Гвардейского корпуса, и центр театральной жизни переместился туда. В офицерской среде Красносельских лагерей большим успехом пользовались легкие французские водевили.
Вторая половина 1896 г. оказалась занята первыми официальными визитами в европейские страны. Это отнимало много времени и так выматывало физически, что венценосным супругам было не до развлечений.
В последующие годы театральная жизнь императорской четы стала значительно скромнее. Императрица Александра Федоровна практически перестала посещать театры. Николай II по-прежнему старался выбраться в театры, однако дела и политическая ситуация в стране диктовали такой график, что театр постепенно ушел из жизни царя.
Если взять последний «спокойный» (на Дальнем Востоке уже началась война с японцами) год, то в январе 1904 г. царь выбрался в театр восемь раз. Дважды послушал очень понравившуюся ему оперу «Gotter dammerung» («Наслаждались все вместе»). Из Александринского театра, после просмотра пьесы «Обыкновенная женщина», вернулся разочарованным, оценив ее «бессмысленной». Зато постановка во Французском театре, как обычно, понравилась. С удовольствием в очередной раз посмотрел «Спящую красавицу» («отлично, давно не видал»), В рамках традиционных январских празднеств «посмотрел весьма удачный» спектакль в Эрмитаже – сокращенный вариант «Мефистофеля», в котором пели Шаляпин и Собинов. Потом был опять Французский театр. Закончился январь просмотром «Русалки». В этот день царь узнал о нападении японцев на Порт-Артур. Началась Русско-японская война, и публичное посещение театров прекратилось. Развлечения начали носить камерный, семейный характер.
Потом произошла революция. За период с 1905 по 1907 г. Николай посетил Петербург только 4 раза, проводя все время в пригородных резиденциях. После стабилизации положения в стране Николай II возобновил посещения театров. Этот факт немедленно заметили в высшем свете и расценили как окончательное подавление революционного террора. Одна из мемуаристок отметила, что Николай II, посетивший 12 декабря 1910 г. театр по случаю 50-летнего юбилея одного из артистов (Гердта), «6 лет не был в театре». Она также добавила, что «царь собирается часто бывать в театре» и что «пока еще возможно ездить, но с конца января и начала февраля эти посещения будут опасны. По всему видно, что снова смутное время надвигается».
В это время постоянными спутницами Николая II становятся его старшие дочери. Так, две старшие дочери сопровождали царя во время его визита в Киев, и 1 сентября 1911 г. они присутствовали на торжественном исполнении «Сказки о царе Салтане» в Киевском оперном театре. Правда, представление закончилось гибелью премьер-министра П.А. Столыпина, застреленного террористом буквально на глазах царя.
Накануне и во время подготовки торжеств, связанных с 300-летием династии, Николай II возобновляет визиты в Петербург. По сути, это был его последний театральный сезон, продолжавшийся два месяца. В январе 1913 г. вместе со всеми дочерьми царь посмотрел «Конька-Горбунка» в новой постановке. Всем очень понравилось. Со старшими дочерьми в Мариинском театре слушал «красивую оперу» Пуччини «М-me Butterfly». С дочерьми наслаждался А. Павловой в «Дон Кихоте», она «танцевала на славу». Со старшими дочерьми удачно посетил Александринский театр, посмотрев «интересную пьесу» «Ассамблея». Не чуждался царь и театральных новинок. Так, он достаточно высоко оценил оперу Н.А. Римского-Корсакова «Сказание о граде Китеже и деве Февронии». Театральную новинку царь слушал со старшими дочерьми, оценив произведение как «интересную вещь, музыка трудная, но красивая. Мне она понравилась». Для такого искушенного театрала, как Николай II, оценка весьма высокая, поскольку он был скуп на подобные эмоциональные оценки.
Николай II в январе и феврале 1913 г. наслаждался давно знакомыми постановками, их он смотрел и слушал много раз. Следует отметить, что возобновление «театральной жизни» диктовалось не только личными желаниями царя, но и политической необходимостью. Накануне 300-летия династии Николай II должен был продемонстрировать политическую стабильность страны, в том числе и тем, что он может в любое время посетить любую точку своей Империи. В том числе и театр. Царь активно демонстрировал себя подданным.
В феврале 1913 г. с дочерьми смотрел балет «Дочь фараона», в нем А. Павлова «дивно танцевала». Затем был «чудный» «Лоэнгрин», где он наслаждался «дивной музыкой». В Царском Селе в помещении Китайского театра смотрел спектакль «нестатусной» труппы «Кривое Зеркало», при этом все «много хохотали».
Накануне юбилейных торжеств начались спектакли, входившие в праздничную «тематическую» программу. Так, 22 февраля 1913 г. с женой и старшей дочерью Николай II поехал в Мариинский театр на парадный спектакль «Жизнь за Царя». После этих празднеств Николай II только один раз в августе 1913 г. выбрался в театр, послушать оперу.

Ссылка

+1

10

Любительские спектакли

Наряду с посещением профессиональных театров у членов императорской семьи находилось время и для любительских постановок на домашней сцене «для своих». Вообще домашние спектакли были общей дворянской традицией, устойчиво сохранявшейся вплоть до 1917 г. Естественно, самое активное участие в этих спектаклях принимала молодежь. Распределялись роли, учились тексты, готовились костюмы, и после двух-трех прогонов спектакль выставлялся на суд публики. Отметим, что у молодых «актеров» уже имелся некоторый сценический опыт, поскольку дети в императорской семье участвовали в любительских спектаклях с малых лет. Например, зимой 1864 г. семилетний великий князь Сергей и четырехлетний Павел Александровичи играли первый в жизни спектакль для императрицы Марии Александровны. Домашний театр устроили в пустых комнатах нижнего этажа виллы Пельон в Ницце. Граф А.А. Бобринский для детей написал пьесу на французском языке «La mansarde du Crim».
Конечно, публика была весьма лояльна, поскольку на сцене «блистали» хорошо известные им люди: родственники и друзья. Пьесы, как правило, отбирались комические, и публика охотно смеялась. Но кроме комедий ставились театральная классика и сложные драматические произведения.
Среди Романовых выявилось достаточно много талантливых актеров-любителей. Так, Государственный секретарь А.А. Половцев неоднократно отмечал театральный талант младшего сына Александра II великого князя Павла Александровича. В оценке весьма критически настроенного сановника талант Павла Александровича признается некой «константой». Например, описывая спектакль, данный в Мраморном дворце у великой княгини Александры Иосифовны 17 февраля 1886 г., он упоминает, что «великий князь Павел Александрович играет роль первого любовника в изумительном совершенстве. Дмитрий Константинович недурен в комической роли. Константин Константинович слабее. Дамы плохи». Через несколько лет, будучи вновь на спектакле в Мраморном дворце (14 февраля 1889 г.), он отметил: «По обыкновению великий князь Павел Александрович играет превосходно, остальные весьма плохи». Под остальными Половцев имел в виду и признанного «актера» великого князя Константина Константиновича.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_159.jpg
Великий князь Константин Константинович в костюме Гамлета

Об этих любительских спектаклях есть упоминания в дневниках и мемуарах. Во второй половине XIX в. некоторые эпизоды из театральных постановок зарисовали придворные художники и запечатлели фотографы.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_160.jpg
Наброски эскизов костюмов персонажей трагедии о Гамлете в переводе вел. князя Константина Константиновича. Гатчина. М. Зичи. 1899 г.

В 1859 г. в Гатчинском дворце серию акварельных зарисовок сделал начинающий придворный художник М. Зичи. Судя по его акварелям, любительские спектакли занимали важное место в досуге императорской семьи. 24 октября 1859 г. на сцене Арсенального Гатчинского дворца блистали молодые фрейлины княжна А.Н. Трубецкая и княжна A.C. Долгорукова. Придворный художник в деталях зарисовал всех участников спектакля и публику, стоявшую у сцены. 28 октября 1859 г. на той же сцене разыграли комедию «Булочная», в которой приняли участие три сына Николая I: великие князья Константин, Николай и Михаил.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_161.jpg
Император Александр II в Арсенальном зале. Гатчина. М. Зичи. 1859 г.

Молодые великие княжны и фрейлины во всем блеске молодости охотно выходили на любительские театральные подмостки. Однако в связи с замужеством число претенденток на возрастные женские роли в любительских спектаклях катастрофически убывало. Это по-человечески вполне понятно, но были и известные дамы, начинавшие без особых комплексов играть возрастные роли. К их числу можно отнести одну из дочерей фельдмаршала Паскевича-Эриванского: «Домашний спектакль у кн. Паскевич. Княгиня после десятилетнего перерыва снова на сцене и теперь в старушечьей роли».
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_163.jpg
Сценки из спектакля «Булочная». Гатчина. М. Зичи. 1859 г.

Когда подросли сыновья у Александра II, то их тоже вовлекли в постановки любительских, домашних спектаклей. И все происходило «по-взрослому». Так, при постановке спектакля в апреле 1875 г., подготовленного сыновьями для императрицы Марии Александровны, состоялась генеральная репетиция, «актеры», естественно, переживали («Ужасно страшно! К счастью, все хорошо удалось! Арлекинада – отлично. Толпа народа, ужасно»). Известный скульптор барон П.К. Клодт, по совместительству учитель рисования великого князя Сергея Александровича, подготовил афиши для спектакля («Две афишки, сделанные бароном Клодтом, прелестны»)
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_164.jpg
Сценки из спектакля «Меценат». Гатчина. М. Зичи. 1859 г.

Примечательно, что в домашних спектаклях наряду с любителями участвовали и профессиональные актеры, своей игрой они прочно «сшивали» рыхлый любительский спектакль. В январе 1876 г. великий князь Сергей Александрович после обычных эмоций («Эмоции ужасные, страдание. Все великолепно удалось!!! Счастье! Папа и Мама очень довольны. Все нам комплименты говорили, более или менее искренние») упоминает, что после спектакля состоялся «ужин с актерами».
В октябре 1878 г. в Ливадийском дворце поставили сцены из комедии «Ревизор». Судя по сохранившейся фотографии, главные роли достались молодым великим князьям, младшим сыновьям Александра II. Хлестакова играл великий князь Сергей Александрович. Его младший брат Павел Александрович также играл одну из главных ролей. Остальные роли играли флигель-адъютанты и ближайшее окружение императорской семьи.
Николай II, будучи еще цесаревичем, принял участие в таком любительском спектакле в феврале 1890 г. Цесаревичу тогда шел 23-й год. Жена великого князя Сергея Александровича, Елизавета Федоровна (цесаревич называл ее тогда тетей Эллой), выступила в качестве режиссера при постановке пьесы по «Евгению Онегину». Цесаревичу, конечно, досталась одна из главных ролей. В своем дневнике будущий император отметил основные этапы подготовки пьесы: 13 февраля – «Начал разучивать свою маленькую роль из Евгения Онегина, для крошечного спектакля т. Эллы». 23 февраля состоялась первая репетиция на сцене; 24 февраля – прогон, поскольку «репетиция шла два часа»; 25 февраля репетиция состоялась в костюмах; и, наконец, 27 февраля 1890 г. состоялся сам спектакль: «Спектакль с нашими двумя сценами с тетенькой прошел удачно». Видимо, спектакль так хорошо приняли, что его повторили на следующий день. 3 марта 1890 г. цесаревич записал в дневнике: «Возня с Евгением Онегиным окончилась сегодня тем, что я поехал к Бергамаско и снялся в обоих костюмах с Татьяной во многих положениях». Эти снимки 22-летнего Николая II сохранились.
Своеобразным пиком любительских спектаклей, фактически вышедших на профессиональный уровень, стала постановка «Гамлета» на сцене Эрмитажного театра в 1899 г. Великий князь Константин Константинович Романов не только перевел «Гамлета» на русский язык, но и, с разрешения своего племянника Николая II, играл в спектакле главную роль.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_165.jpg
Великий князь Константин Константинович в роли Иосифа в драме «Царь Иудейский»

Этому любительскому спектаклю придавалось государственное звучание, поэтому на постановку «Гамлета» были потрачены значительные суммы из личных средств Николая II. Офелию играла дочь графини М.Э. Клейнмихель. Роли второго плана исполняли офицеры гвардейских полков. Даже пажи датской королевы были настоящими пажами, сыновьями лучших русских фамилий. Современники отмечали роскошь любительской постановки. Спектакль на дворцовой «площадке» повторили три раза. Первый раз для – Императорского двора и дипкорпуса, второй раз – для родственников исполнителей и третий раз – для артистов императорских театров (русского, французского и итальянского).
В 1904 г. Николай II с большим удовольствием посмотрел еще два любительских спектакля. 20 января 1904 г. Николай II и Александра Федоровна семейно посетили молодоженов – младшую сестру царя Ольгу и принца Петра Ольденбургского и там посмотрели любительский спектакль, в котором играли Ольга, Петр и младший брат царя Михаил: «Играли совсем хорошо и весьма дружно». В ноябре 1904 г. дети Николая II устроили для родителей сюрприз, разыграв «в лицах и надлежащих нарядах» пьесу «Стрекоза и муравей».
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_162.jpg
Великие княжны Анастасия и Мария. Ливадия

Источник

В качестве дополнения: фотографии Николая II и Елизаветы Федоровны в костюмах из "Евгения Онегина"

http://se.uploads.ru/FE3U9.jpg
http://s0.uploads.ru/RINnM.jpg
http://sd.uploads.ru/d78NO.jpg
http://s2.uploads.ru/Zi48W.jpg
http://s0.uploads.ru/Hboh2.jpg

0

11

Летние купания

Летом цари, как и все их подданные, купались. С большим удовольствием. Известно, что еще в XVIII в. в Петергофе, при Екатерине II, на Менажерийном пруду устроили императорскую купальню. В закрытом со всех сторон павильоне устроили специальные ниши для раздевания. Небольшой пруд украшали 16 фонтанирующих дельфинчиков и фонтан «Солнце». Купальню построили достаточно большой – 29 м по наружному краю бортов и 27,5 м по внутреннему. Эта купальня просуществовала более 150 лет, разобрали ее только в 1925 г.
Тем не менее, купание оставалось достаточно редкой формой отдыха в императорской семье вплоть до начала XX в. Купались, конечно, по очереди. Пуританский XIX в. не приветствовал совместных купаний. Купались «в исподнем» или нагишом. Хотя в мемуарной литературе есть упоминания, что жена Александра III императрица Мария Федоровна в молодые годы могла купаться в гатчинских прудах в неглиже, но это, видимо, было исключением из правил, чем обычной практикой. Судя по фотографиям, только в конце XIX в. в царской семье стали использовать специальные купальные костюмы.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_172.jpg
Мария Федоровна с Ксенией на берегу моря. Фото 1883–1885 гг.

На Черное море царская семья начала регулярно выезжать с 1862 г. Местом пребывания царской семьи на крымском побережье стала резиденция Ливадия, расположенная поблизости от Ялты. Уже к 1866 г. на берегу моря выстроили здание купальни для императрицы Марии Александровны.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_167.jpg
Император Николай II со старшими дочерьми. Петергоф

Для детей непосредственно в море усроили купальню, практически без изменений она просуществовала до 1917 г. Последними в этой «морской» купальне плескались дети Николая II. Воспитатель девятилетнего великого князя Сергея Александровича описывал в дневнике «морскую» купальню следующим образом: «Купальня устроена весьма удобно: она состоит из довольно большого пространства, обколоченного редкими сваями, обтянутыми полотном; в купальне двигается по рельсам весьма красивая будка, в которой одеваются; когда волнение сильно, то для великих князей приготовляют ванны на открытом воздухе близ моря, а в случае сильного ветра – в здании ванны Ее Величества»
Морские купания маленьких мальчиков справедливо рассматривались как оздоравливающие процедуры – «ванны», им велся строгий учет. Примечательно, что за купающимися царскими детьми, даже за взрослыми, внимательно следили. Так, летом 1875 г., когда 18-летний великий князь Сергей Александрович купался в Финском заливе, то рядом с ним в воде в обязательном порядке находился его «военный дядька» матрос Андреев.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_168.jpg
Цесаревич Алексей в пруду Александровского парка. Июнь 1914 г.

Когда в 1909 г., после четырехлетней изоляции в пригородных резиденциях Петербурга, Николай II с семьей отправился на Черное море в любимую Ливадию, то для девочек в Английском магазине приобрели все необходимые купальные принадлежности. С июля 1909 г. по 14 января 1910 г. там только для Марии Николаевны купили: две пары купальных туфель по 2 руб., купальную шапочку за 1 руб. 25 коп. и купальный костюм за 17 руб. Как свидетельствуют фотографии, купальные костюмы у девочек были одинаковой, стандартной расцветки в горизонтальную полоску, цветов «тельняшки». Если не считать характерных для того времени закрытых купальных костюмов, тот же самый набор вещей мы покупаем сегодня, отправляя своих детей в бассейн или на море.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_171.jpg
Анастасия на берегу Черного моря

В Ливадии Николай II постоянно купался в море. Судя по фотографиям, царская купальня оборудовалась довольно просто: на галечном берегу разбивалась палатка для переодевания, от палатки к морю разворачивался веревочный мат, чтобы камешки не кололи ноги, в море уходил канат, за который можно держаться при волне.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_170.jpg
Император Николай II с Ольгой Александровной. Ливадия. Фото 1913 г.

Царские дочери в Ливадии пользовались своей купальней, оставшейся еще со времен императрицы Марии Александровны. К деревянным мосткам, уходившим в море, пристроили со всех сторон экраны из парусины. В огороженное пространство, обтянутое канатами, спускалась лестница с широкими деревянными ступеньками. То есть с точки зрения безопасности и морали все условности соблюдались. За купающимися девочками присматривал матрос А.Е. Деревенько. Сохранилось несколько фотографий купающихся царских дочерей рядом с А.А. Вырубовой. Александра Федоровна в Черном море категорически не купалась. Судя по тому, что Николай II упоминает в дневнике «бассейн перед домом», то именно там она с младшими дочерьми принимала морские ванны.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_173.jpg
А.Е. Деревенько, Алексей, Мария и Анастасия на берегу Черного моря

У императорской семьи было еще одно «море» для отдыха – Финский залив. Николай II в дневниковых записях называет залив без всяких кавычек морем. Так, 6 июня 1905 г., он записал в дневнике: «Днем баловались с детьми в море, они барахтались и возились в воде. Затем в первый раз купался в море при 14 1/4 – низкая температ., но зато освежительная». Николай II купался при первой возможности, если выпадало «окно» в рабочем графике. Детям позволяли «купаться в море перед домом». Александра Федоровна могла себе позволить только «ходить с детьми в воде».
Каждый факт купания Николай II прилежно фиксировал в дневнике. 28 июня 1906 г.: «Купался в море в первый раз – и в воде было 20°»; 30 июня 1906 г.: «Купались вместе в море; в воде было 18°, а в тени 21°»; 1 июля 1906 г.: «Купались вместе в море». Что касается упоминания о «совместных» купаниях, то имеются в виду дочери.
Купались и в Балтийском море. В 1860—1870-х гг. царских детей вывозили на морские купания в Гапсалу (сейчас Хаапсала в Эстонии). При Николае II купались в финляндских шхерах.
Сутки перехода на «Штандарте» от Петергофа, и царская семья оказывалась среди живописных островов в финляндских шхерах. Песчаные пляжи на островах были совершенно необорудованными, но это нисколько не мешало царю с адъютантами купаться. В холодной воде купался и Алексей с сестрами. Александра Федоровна позволяла себе только прогулки на лодках по островам.

Источник

+1

12

Новый год и Рождество

Новый год и Рождество сегодня это привычные радостные праздники. Логичное календарное окончание одного отрезка жизни и начало другого. Естественно, более удачного. Однако сегодня празднование Рождества и Нового года существенно отличается от восприятия этих праздников в дореволюционной России.

При Александре III Рождество, как правило, отмечалось в Гатчинском дворце. Готовиться начинали заранее: выбирали подарки для гостей, отбирали фарфоровые и стеклянные вещи для лотереи и подарков.
Надо заметить, что при Александре III ситуация с практикой подбора подарков изменилась. Волна терроризма в России на рубеже 1870—1880-х гг. совершенно исключила возможность личного посещения магазинов членов императорской семьи. То, что могли себе позволить члены семьи Николая I и Александра II (в 1860-х гг.), для семьи Александра III было невозможным. Поэтому образцы подарков присылались магазинами во дворец, а уже из них отбирались собственно подарки. Проблема заключалась в том, что эти образцы из года в год повторялись, поэтому дети старались смастерить что-нибудь сами. Так, однажды маленькая великая княжна Ольга Александровна подарила отцу мягкие красные туфли, вышитые белыми крестиками. Ей было так приятно видеть их на нем.
Изменился и сам характер подарков. Так, подарок Марии Федоровны своему мужу в декабре 1881 г. можно трактовать по-разному. Дело в том, что это был американский револьвер смит-вессон № 38 (35 руб.), к которому прилагались 100 патронов (7 руб. 50 коп.) и кобура (5 руб.). Можно назвать это «хорошим мужским подарком», а можно его воспринять как намек на террористическую угрозу, она в полной мере сохраняла свою реальность в конце 1881 г.
Примечательно, что своим мальчикам – Николаю и Георгию – императрица подарила по хорошему английскому ножу, вполне сопоставимых по цене с револьвером.
Как правило, в Гатчинском дворце для царской семьи и братьев императора ставили 8—10 елок в Желтой и Малиновой гостиных. К всенощной съезжалась вся царская семья – великие князья с семьями. Кто не приезжал в сочельник, появлялись утром к литургии и праздничному завтраку в Арсенальном зале, на который приглашались лица по списку.
Хотя из года в год процедура Рождества повторялась, но от этого она не становилась менее радостной не только для детей, но и для взрослых. Сестра Николая II вспоминала, как отец, император Александр III, звонил в колокольчик, и все, забыв про этикет и всякую чинность, бросались к дверям банкетного зала. Двери распахивались, и «мы оказывались в волшебном царстве». Весь зал был уставлен рождественскими елками, сверкающими разноцветными свечами и увешанными позолоченными и посеребренными фруктами и елочными украшениями. Шесть елок предназначались для семьи и гораздо больше – для родственников и придворного штата. Возле каждой елки ставили маленький столик, покрытый белой скатертью и заваленный подарками. Дочь Александра III Ксения вспоминала, что на елку 1884 г. она «получила много вещей», а на елке «хлопали хлопушки». Младший брат Николая II Михаил писал в дневнике, что накануне Рождества он «валялся в кровати и думал о елке».
Вскоре праздник заканчивался, и елки, простоявшие во дворце три дня, убирали. Снимали украшения с елок дети: «Все изящные, похожие на тюльпаны подсвечники и великолепные украшения, многие из которых были изготовлены Боленом и Пето, раздавались слугам. До чего же они были счастливы, до чего же счастливы были и мы, доставив им такую радость!» – вспоминала великая княгиня Ольга Александровна.
При Александре III было положено начало традиции посещения других многочисленных елок членами Императорской фамилии. Так, ежегодно 25 декабря после фамильного завтрака ехали с детьми и великими князьями в манеж Кирасирского полка на елку для нижних чинов Собственного Его Величества конвоя, Сводно-гвардейского батальона и Дворцовой полиции. На следующий день елка повторялась для чинов, бывших накануне в карауле. Императрица Мария Федоровна лично раздавала солдатам и казакам подарки. Для офицеров праздник устраивался 26 декабря в Арсенальном зале Гатчинского дворца. Напротив бильярда стояла елка и стол с подарками, после раздачи даров, всех угощали чаем. Александр III считал своим долгом разделить рождественские праздники с людьми, обеспечивавшими его личную безопасность.
С началом нового царствования все традиции, впитанные Николаем II с детства, продолжались при Императорском дворе вплоть до 1917 г. В декабре 1895 г. император Николай II впервые встречал Рождество в Зимнем дворце мужем и отцом. Он записал в дневнике 24 декабря: «В 6 1/2 пошли ко всенощной и затем была общая Елка в Белой комнате… Получил массу подарков от дорогой Мама и от всех заграничных родственников». Затем 25 декабря: «В 3 ч. поехали в придворный манеж на Елку Конвоя и Сводного батальона. Как всегда были песни, пляски и балалайки. После чаю зажгли маленькую елку для дочки и рядом другую для всех женщин, Аликс и детской». 26 декабря «В 2 1/2 ч. отправились в манеж на Елку второй половины Конвоя и Сводного батальона. После раздачи подарков смотрели опять на лезгинку и пляску солдат». 27 декабря была «Елка офицерам». Таким образом, начиная с Александра III, рождественские праздники для императорской семьи стали важной частью публичной демонстрации «нерушимого единства» царя и его личной охраны.
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_213.jpg
Рождественская елка в Александровском дворце Царского Села. Фото начала XX в.

Конечно, из этой череды обязательных праздничных мероприятий старались выделить время и для семейной елки с обязательными взаимными подарками. 24 декабря 1896 г.: «В 4 часа устроили елку для дочки в нашей спальне». В этот день Александра Федоровна недомогала, а у царя «трещала голова», поэтому они в 11 вечера легли поспать, а затем, проснувшись через час, «показали наши взаимные подарки. Оригинальная Елка в первом часу ночи в спальне!!!». Хотелось бы подчеркнуть, что тогда рождественские праздники не носили характера «всенародного праздника», а являлись тихим, семейным делом. Естественно, царем незатейливо подводились и итоги года: «Не могу сказать, чтобы с грустью простился с этим годом. Дай Бог, чтобы следующий, 1897 г. прошел бы так же благополучно, но принес бы больше тишины и спокойствия».
Няня царских детей англичанка Маргарет Эггер впервые наблюдала русское Рождество в декабре 1900 г. В этом году рождественские праздники проводились в Александровском дворце Царского Села. По ее словам, во дворце установили не менее 8 елок, в их украшении принимала участие сама императрица. Кроме этого, Александра Федоровна выбирала подарки для всего окружения императорской семьи, от офицеров охраны и до лакеев с истопниками. Для царских дочерей и их няни установили отдельную елку. Под елкой положили музыкальную шкатулку, она наигрывала бессмертное: «Ах, мой милый Августин, Августин…» Подарки для детей разместили на отдельных столиках, установленных вокруг елки.
Остальные праздники Рождества в семье Николая II проходили по сложившейся «схеме». Менялось только количество детей, и с 1904 г. праздник Рождества отмечался в Александровском дворце Царского Села. Поскольку детей поселили на втором этаже дворца, то 24 декабря 1904 г. рождественскую елку впервые установили у детей «наверху». В этот же день, к вечеру, семьей поехали в Гатчинский дворец к вдовствующей императрице Марии Федоровне. Там, после всенощной, «внизу» устроили елку «для всех». Около 11 часов вечера Николай II с женой вернулись в Царское Село, где «устроили свою елку в новой комнате Аликс». В следующие два дня члены императорской семьи присутствовали на рождественских елках, устроенных для различных подразделений охраны.
В последующие годы все повторялось без изменений. Многочисленные елки для охраны, елки с родственниками, домашние елки, в которых стали принимать участие и дети.
Для них устраивались отдельные елки. Так, 24 декабря 1905 г. «В 4 часа была елка детям наверху». Готовились и личные подарки. 28 декабря 1905 г. царь «убрал рождественские подарки по комнатам». У родителей была «собственная елка». В 1906 г. Николай II записал: «В новой комнате Аликс была наша собственная елка с массой прекрасных взаимных подарков».
Одна из мемуаристок упоминает, что императрица имела маленькую «рождественскую» слабость: «Она непременно хотела, чтобы свечи на елке задувала она сама. Она гордилась тем, что особенно сильной струей воздуха ей удавалось погасить самую верхнюю свечу».
Когда дочери подросли, их стали привлекать к посещениям елок, организованных для охраны. Даже появились специфические выражения «елка первой очереди», «елка второй очереди». Посещение этих обязательных елок было важной частью публичной «профессии» царя.
После того как началась Первая мировая война, многое в жизни страны изменилось. 24 декабря 1914 г. вдовствующая императрица Мария Федоровна записала в дневнике: «Впервые в этом году мы с ней (Ксенией. – И. 3.) встречали Рождество без настоящей рождественской елки».

В императорской России новогодняя ночь с 31 декабря на 1 января не считалась большим праздником, а просто считалась календарным рубежом между годом уходящим и годом наступающим, поэтому прочной традиции провожать уходящий год и встречать наступающий тогда еще не возникало. Праздником с взаимными подарками было прошедшее Рождество. Тем не менее, в семьях этот день в той или иной степени отмечали. Конечно это «отмечание» не шло ни в какое сравнение с сегодняшними новогодними гуляниями.
Новый год не встречали, но в дневниковых записях нескольких поколений Романовых четко отслеживается традиция, характерная для самых разных людей, коротко подводить итоги уходящего года. Как правило, это делалось в нескольких словах. Например, 31 декабря 1873 г. 16-летний великий князь Сергей Александрович незатейливо отметил для себя: «Вот кончился милый 1873 год, мне жаль, потому что я был счастлив в этом году, и всегда грустно покидать старое, хорошее!!!»
1 января – обычный рабочий день, в том числе и для великих князей. В этот день служилась обедня в парадных туалетах, приносились поздравления, наносились обязательные визиты.
Традиция формальной фиксации наступления Нового года, в лучшем случае отмечаемого семейным молебном, сохранялась в императорской семье вплоть до падения монархии. По дневнику Николая II можно проследить, как отмечалось 31 декабря на протяжении двух десятилетий. Эти события носили повторяющийся из года в год характер, мало меняясь со временем. В дневнике цесаревича Николая 31 декабря 1891 г. появилась запись: «Вечер провели спокойно у себя и, по обыкновению, Новый год не встречали ничем. …Не могу сказать, чтобы сожалел, что 1891 г. кончился: он был положительно роковым для всего нашего семейства. Три смерти, болезнь и долгая разлука с Георгием, и, наконец, мой случай в г. Оцу».
Если по дневникам Николая II посмотреть, как он проводил последний день уходящего года, то увидим, что для него, как и для его предшественников, то был обычный рабочий день, отличавшийся от остальных дней только тем, что в последние часы уходящего года вся семья собиралась на новогодний молебен. Этот новогодний молебен появился при Николае II, когда уже начиналась формироваться традиция торжественно встречать Новый год.
Когда Николай II жил с семьей в Зимнем дворце, то размах молебна стал соизмерим с уровнем большого императорского выхода. Одна из мемуаристок описывает такой молебен, состоявшийся в ночь 31 декабря 1900 г. Молебен служился в Большой церкви Зимнего дворца, и на нем присутствовало все императорское семейство. Соответственно, все дамы оделись в придворные платья, усыпанные драгоценностями. Следуя стандартам «формы одежды», Александра Федоровна была в кокошнике, украшенном алмазами. Она выглядела настолько хорошо, что старшая из дочерей, 5-летняя Ольга, в восторге сравнила императрицу-мать с рождественской елкой: «О! Мама, Вы – такая же прекрасная, как Рождественская елка!». Примечательно, что после рождественского молебна императрица должна была продолжить свою «работу», поскольку ей представляли всех новых фрейлин-дебютанток.
После того как царская семья переселилась в Александровский дворец Царского Села, новогодний молебен стал проводиться гораздо камернее, и в этой церемонии кроме царской семьи участвовали только самые близкие к ней люди. 31 декабря 1904 г. Николай II работал до 19 часов, после с семьей поехал в Гатчину к матери на новогодний молебен. Затем после семейного обеда вернулись в Царское Село.
Следует также отметить, что и в праздники работа для царя не останавливалась. Например, 31 декабря 1905 г. рабочий день императора включал в себя: смотр лейб-гвардии Казачьего полка (с 10.30 утра); три обычных доклада министров (с 14 до 16 часов). Поскольку день оказался весьма насыщенным, царь отметил: «Гулял очень мало». Потом в 16.30 состоялась елка для офицеров. Затем в 20 часов – семейный обед, на нем присутствовали: «Миша» (младший брат царя), «Ольга» (младшая сестра царя), «Петя» (принц Ольденбургский, муж Ольги), «Мари», «Дмитрий» (Мария и Дмитрий Павловичи, дети дяди Николая II – великого князя Павла Александровича) и «Сашка Воронцов», дежурный флигель-адъютант и друг детства Николая II. После обеда царь, стараясь закончить нескончаемые дела, «занимался усиленно» до 23 часов 30 минут. И только затем семья «пошла к молебну». И так повторялось из года в год.
31 декабря 1906 г. с утра Николай II ездил к обедне и завтракал со своей семьей. Гулял. Затем, стараясь оставить все дела в «старом году», работал с документами «до чая и до обеда», то есть до 5 и 8 часов вечера, и «окончил все, что было на столе». Затем – семейный обед, после которого поиграл с великим князем Дмитрием Павловичем на бильярде «в пирамиду». Около 11 часов вечера в Александровский дворец подъехала императрица Мария Федоровна вместе с младшим братом царя Михаилом Александровичем. Все вместе пили чай, а затем в 23.30 пошли к молебну и «встретили наступающий год горячею молитвою!».
31 декабря 1913 г. Николай II все утро (с 10 до 13 часов) принимал доклады. На завтраке был только князь Иоанн Константинович. В 15 часов царь поехал с Ольгой и Татьяной в военный госпиталь и в лазарет Гусарского полка на елку. В этот день он отказался от прогулки, и тем не менее, «читал весь вечер и отвечал на телеграммы». Под термином «читал» имеется в виду работа с документами. И только в 23 часа 30 минут «поехали в полковую церковь на новогодний молебен». В этот день Николай II просил: «Благослови, Господи, Россию и нас всех миром, тишиною и благочестием!» Таким образом, день 31 декабря – фактически обычный рабочий день, заканчивающийся в 24 часа молебном.

источник

0

13

Пасха

Важное место среди череды обязательных процедурно-церемониальных мероприятий российских императоров занимала процедура ежегодного христосования на Пасху. Эта древняя традиция издревле существовала при царском дворе. Христосовались и русские цари, и российские императоры. Но во второй четверти XIX в. эта традиция претерпела существенные изменения. Дело в том, что при Николае I в практику ежегодных христосований вошли так называемые христосования «с мужиками». Прецедент был создан. И со временем прецедент превратился в традицию, сохранившуюся вплоть до 1917 г.

http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_217.jpg
Христосование императора Николая II с членами экипажа яхты «Штандарт». Ливадия. После 1909 г.

При Александре III практика «народных» христосований расширилась. Наряду со слугами и охраной царь стал христосоваться с волостными старшинами и старообрядцами. Это вполне вписывалось в подчеркнуто народный облик царя-миротворца. Однажды с императором произошел несчастный случай. Во время христосования в апреле 1890 г. один из служащих Гатчинского дворца случайно (от волнения) так сильно ударил Александра III головой по носу, что царь едва не упал.

http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_214.jpg
http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_215.jpg
Пасхальные яйца с монограммами императора Александра III и императрицы Марии Федоровны. 1880-1890-е гг.

Детали процедуры массовых христосований реконструируются в период правления Николая II, тот воспроизводил традиции царствования своего отца. В дневниках он зафиксировал и «рабочие объемы» христосований.
Как правило, процедура христосования занимала у царя от двух до четырех дней. 3 апреля 1895 г. он записал, что в несколько приемов христосовался «с военным начальством и нижними чинами» «своей» роты Преображенского полка, стоявшей в пасхальную ночь в карауле Аничкового дворца. Это заняло час дорогого царского времени. На следующий день он христосовался с «егерями охоты», а 5 апреля состоялось христосование со старообрядцами.

http://statehistory.ru/books/Vzroslyy-mir-imperatorskikh-rezidentsiy--Vtoraya-chetvert-XIX---nachalo-XX-v/i_218.jpg
Христосование императора Николая II с урядниками Конвоя

С 1896 г. Николай II четко фиксирует «объемы проделанной работы». 23 марта – 288 человек. Он не указывает социальный статус людей, но, видимо, это была свита, поскольку христосование состоялось после церемонии Большого выхода в Зимнем дворце. 24 марта христосовался «со всеми людьми» в Малахитовом зале, и «почти 500 человек получили яйца». Под «всеми людьми» царь имел ввиду придворную челядь. 26 марта состоялось «большое христосование» в Концертном зале с личной охраной – «со всеми фельдфебелями, вахмистрами и пасхальными караулами». В христосовании принимала участие и императрица. Надо заметить, что это была физически тяжелая процедура. Солдат охраны специально предупреждали не стричь усов, бород, чтобы не колоть царя во время поцелуев. Тем не менее, после христосования щека царя и рука царицы распухали от бесчисленных «уколов» усами и бородами. Но то – особенность «профессии»… 27 марта состоялось последнее христосование с волостными старшинами и раскольниками, т. е. представителями народа. Таким образом, в 1896 г. в три дня царь похристосовался по меньшей мере с тысячью подданных.
Со временем число людей, с которыми христосовался царь, увеличивалось. 28 марта 1904 г. Николай II в Большой церкви Зимнего дворца похристосовался с 280 чинами свиты. В этот же день состоялось первое «большое христосование» (730 чел.) с придворной челядью. На следующий день состоялось второе «большое христосование» в Концертном зале с нижними чинами охраны (720 чел.). Таким образом, на Пасху 1904 г. Николай II троекратно похристосовался с 1730 чел.
В 1905 г. христосование заняло три дня. 17 апреля Николай II христосовался в течение часа с придворными служителями (почти 600 чел.). На следующий день в Большой галерее Зимнего дворца «Происходило христосование со свитой, военным начальством и воен. учеб. заведен.». В этот же день царь христосовался с охраной (всего 960 чел.). 19 апреля состоялось христосование со старообрядцами. То есть, по меньшей мере, царь троекратно поцеловался с 1600 человек.
В 1906 г. процедура христосования происходила в Большом Екатерининском дворце. К этому времени сложился определенный порядок христосования. Первое «большое христосование» происходило с придворной челядью и чиновниками Министерства Императорского двора (2 апреля 1906 г. – «600 с лишком чел.»). Надо заметить, что царь «работал» как автомат: за 1 час 45 минут более 600 человек. Следовательно, процедура индивидуального христосования (троекратный поцелуй и обмен пасхальными яйцами) занимала чуть более двадцати секунд.
Второе «большое христосование» происходило со свитой, начальством и нижними чинами охраны (3 апреля 1906 г. – 850 чел.). Особенностью этого года, когда по всей стране полыхал пожар первой русской революции, стало то, что христосование с народом не состоялось по соображениям личной безопасности царя, поскольку в это время на него начали целенаправленную охоту террористы.
Однако когда ситуация начала стабилизироваться, произошло возвращение к традиционной практике христосования. В 1907 г. Николай II христосовался четыре дня. В первый день – со слугами (22 апреля – 700 чел.); во второй день – со свитой и офицерами подшефного императрице лейб-гвардии Уланского полка (в этой церемонии участвовала и императрица Александра Федоровна, она раздавала пасхальные яйца). В третий день царь христосовался «с военным начальством и с нижними чинами» охраны (24 апреля – почти 700 чел.). И 25 апреля состоялось заключительное христосование с раскольниками и волостными старшинами. Примечательно, что Николай II отмечал цифры только массовых христосований и ни разу не указал количество старообрядцев и волостных старшин. Можно с уверенностью предположить, что их насчитывалось не более двух-трех десятков. Но христосование с ними – очень важная часть праздника, поскольку символизировало единство царя и народа, а также религиозное единство страны.
В 1913 г. трехдневное христосование прошло по стандартной схеме. Со слугами – 720 человек; со свитой, начальством и нижними чинами – 915 человек и со старообрядцами и волостными старшинами «трех здешних уездов». Последняя фраза также примечательна. Следовательно, волостных старшин «отбирали» поблизости от императорской резиденции, и, видимо, они – одни и те же многократно проверенные люди.
Весну 1914 г. царская семья проводила в Крыму, в Ливадии. Несмотря на оторванность от столицы, процедура христосования на Пасху осталась без изменений. 6 апреля после заутрени царь «христосовался со всеми в церкви». Со всеми – это со свитой. После обедни пошли разговляться в столовую. Легли спать в 3 часа ночи. Днем началось первое «большое христосование» – 512 человек. На следующий день состоялось второе большое христосование с охраной – 920 человек. Процедура продолжалась час, т. е. на каждого человека уходило уже не более 15 секунд. Для того чтобы обеспечить такую скорость, нижние чины стояли строем вплотную друг за другом.
В 1915 г. пасхальную службу служили в Федоровском соборе Царского Села, во время крестного хода собор красиво осветили бенгальскими огнями. Утром 22 марта началось христосование в Александровском дворце Царского Села со всеми придворными, оно продолжалось полтора часа. На следующий день, 23 марта, Николай II христосовался в Большом дворце Царского Села со свитой, начальством округа и нижними чинами запасных батальонов шефских частей. Между ними было много раненых и поправившихся от ран. 24 марта у царя состоялось последнее христосование со старообрядцами и волостными старшинами.
В апреле 1916 г. Николай II впервые встречал Пасху вне семьи. Поскольку он с августа 1915 г. являлся Главнокомандующим русской армии и на него обрушилось множество дел, то к Пасхе в Ставке у него не оказалось традиционных подарочных яиц для жены и детей. Для свиты фарфоровых яиц нашлось достаточно. Царь сообщил о проблеме жене, и та немедленно ответила, что высылает пасхальные открытки и отобранные ею яйца, и даже «расписала», кому какое яйцо должно достаться.

источник

+1

14

Дни рождения взрослых в императорской семье

Дни рождения членов Императорской фамилии в царской России относились к так называемым «высокоторжественным дням». В эти дни в храмах служились молебны, а в императорских резиденциях праздники торжественно отмечались. Уровень празднования дней рождений зависел от многих причин: положения в иерархической ступени дома Романовых, состояния здоровья и даже особенностей характера. Конечно, самыми торжественными днями считались дни рождения царствующих особ.

Поскольку дни рождения царствующих особ являлись общегосударственными праздниками, то для сановников и придворных они становились обязательными «присутственными днями», проходившими по определенному ритуалу. Например, день рождения жены Александра III, императрицы Марии Федоровны, отмечался ежегодно 14 ноября. Как правило, этот праздник проводился в Гатчине. За годы царствования Александра III сложилась стандартная, ежегодно повторяющаяся процедура празднования дня рождения императрицы.
14 ноября 1883 г. гости собрались на Варшавском вокзале Петербурга к 9.30 утра, к отходу экстренного поезда до Гатчины. Гостям предписывалось прибыть в Гатчинский дворец к 10.30, поскольку в 11 часов начинался высочайший выход в церковь Гатчинского дворца. Для сбора каждой из категорий гостей отводилось свое помещение. Так, в Тронном зале собирались свитские дамы (12 чел.), супруги бывших адъютантов Его Величества (9 чел.); в Белом зале собирались члены Государственного совета, министры и военная свита Его Величества, в Чесменской галерее – офицеры Кавалергардского (45 чел.) и лейб-гвардии Кирасирского полков (35 чел.), офицеры Сводной роты почетного конвоя и офицеры Собственного конвоя Его Величества (28 чел.). Выбор помещений был не случаен. Дело в том, что парадные залы Гатчинского дворца невелики по размерам. Поэтому в Белом зале могли собраться вместе только 33 члена Государственного совета, 14 министров и 48 генерал-адъютантов. Всего же на день рождения императрицы, с учетом «высочайших особ» (23 чел.) и «прочих особ» (53 чел.), собралось более 300 человек.
После церковной службы все гости приглашались на так называемый «фриштык». Так, еще по традиции, сложившейся в XVIII в., называли завтрак. Меню к завтраку печаталось на французском языке. После завтрака мужчины могли поиграть бильярд, а женщины общались или «пудрили носы». Затем начинался танцевальный вечер в Арсенальной зале. Он открывался «официальной частью», духовой оркестр исполнял марш «синих» кирасир, чьим шефом была императрица Мария Федоровна. Исполнялся также «Марш Ее Величества», сочиненный композитором Лумби.
Что касается дней рождений Александра III (26 февраля), то все они также проходили по устоявшейся схеме, которую описал один из современников: «…в 10 приезжаю в Аничков дворец. Съезжаются члены Государственного совета, очень польщенные приглашением. Поздравления происходят так, что императрица стоит посреди гостиной, и поздравляющие подходят к ней один за другим и целуют руку. Император каждому подходящему жмет руку, в этой же гостиной находятся приехавшие для поздравлений члены императорского семейства. После поздравления идут к обедне, но церковь так невелика, что большинство приехавших остается внизу, тут устраивается деловая биржа, тем более оживленная, чем дольше не виделись присутствующие, а при нашем климате сборища всякого рода весьма редки».
После обедни гости рассаживались за малыми круглыми столами, накрытыми каждый на 10 человек. Поскольку во время дней рождений места за столами не распределялись заранее, то наиболее «бойкие» из гостей старались сесть поближе к царскому столу, чтобы «быть на виду». Но так или иначе, за всеми столами немедленно возобновлялись деловые разговоры.

При Николае II празднование дня рождения императрицы Александры Федоровны проходило значительно скромнее. В этом сказывалась разница характеров двух императриц. Если Мария Федоровна никогда не отказывалась от превращения даже личных событий ее жизни в публичные действа, то Александра Федоровна с самого начала царствования всячески избегала публичности.
23 апреля 1897 г. в Полукруглом зале Александровского дворца в Царском Селе отмечался день рождения императрицы Александры Федоровны. Это был не семейный праздник, а придворная церемония со своим ритуалом, расписанным по часам. Праздник открыл в 9.25 утра хор Финского общества пения «Lieder-Taffel», он исполнил серенаду под окнами комнат Александры Федоровны. Вместе с ними до 9.40 исполнял любимые произведения императрицы Придворный хор. В 11 часов в одном из дворцовых залов началась Божественная литургия. В 12.25 близких родственников пригласили к императорскому завтраку. Стол для самых близких (всего 30 кувертов, задействовано 28) накрыли в Полукруглом зале Александровского дворца. Эти 30 кувертов размещались на трех круглых столах, по 10 кувертов на каждом из столов. В середине каждого стола стояли корзины со свежими цветами, на четырех серебряных блюдах разложены конфеты, бисквиты, фрукты и свежая земляника. Рядом, в Портретном зале, поместили стол с закусками. В ходе завтрака гостям подавали различные вина (Мадера № 3; Rudesheimer Berg-Rizling 1884 г.; Leoville 1874 г. и отечественное шампанское). На горячее подали суп из сливок со спаржей, пироги «гатчинские», форель «по-американски», отбивные из баранины, филе молодой утки, фаршированное свежим горохом, на десерт – персики. В завершение завтрака на балконе Александровского дворца пили кофе и шоколад.
К началу XX в. традиции празднования взрослых дней рождений соблюдались со всей строгостью. Экспромтов и импровизаций не допускалось по определению. В день своего 45-летия (6 мая 1913 г.) Николай II записал в дневнике: «Странно делается при мысли, что мне минуло 45 лет! Погода была дивная. К сожалению, Аликс себя чувствовала скверно и оставалась дома целый день. В 11 час. поехал за Мама во Дворец. Обедня, поздравления и большой завтрак, все по-старому. Только и разница, что были все дочери».

Дни рождения детей

В любой семье день рождения ребенка – это повод для праздника, на который собираются родственники и друзья. Не была исключением и царская семья. Но обычно отмечали не только собственно день рождения, но и тезоименитство. В словаре В.И. Даля тезоименитство определяется как «именины, день ангела» применительно к «высоким особам». Естественно, подносились и многочисленные подарки. Характер подарков был также «царский».
Естественно, дни рождения и тезоименитства многочисленных царских детей – часть парадной стороны жизни императорских дворцов, важный повод для того, чтобы собрать вместе многочисленную родню.
Но иногда дни рождения детей становились поводом для публичной демонстрации непростых отношений между ближайшими родственниками. Например, в мае 1875 г., за день до наступления дня рождения старшего сына цесаревича Александра Александровича, его семья переехала в Царское Село. Тогда будущему Николаю II должно было исполниться 7 лет. Младший брат цесаревича Сергей испытал полнейшее недоумение. Тогда он записал в дневнике: «Это удивительно, что они не могли подождать до завтра! И даже у них не было обедни сегодня! Боже мой, куда все это поведет? Мы не были у них». Возможно, в этом из ряда вон демарше проявилось недовольство цесаревича и его жены Марии Федоровны взаимоотношениями Александра II и его пассии Екатерины Долгоруковой.
Следует подчеркнуть, что, по большому счету, дни рождения царских детей проходили довольно скромно даже по нынешним меркам: бесконечные утренние поздравления, скромные для царской семьи подарки и скромный семейный ужин.
Александр III и императрица Мария Федоровна дарили детям подарки на дни рождения в соответствии с устоявшейся традицией. Обычно это были различные бытовые пустяки, но случались и серьезные подарки. Например, 6 мая 1881 г. родители подарили будущему Николаю II байдарку. В результате царь ежегодно, вплоть до весны 1917 г., плавал на своей байдарке. Тогда же императрица Мария Федоровна подарила сыну книги, перечень названий которых весьма показателен с учетом того, что книги были предназначены для 13-летнего мальчика: Французско-русский словарь; Русско-французский словарь; Штоль. Герои Греции; Олимп; Гомер. Одиссея (пер. Жуковского); Авенариус. Книга Былин.
Обязательно детям дарили подарки и на тезоименитство. В том же 1881 г. будущий Николай II на тезоименитство, оно отмечалось в декабре, получил из оружейного магазина Шафа набор принадлежностей для фехтования: пару рапир; пару масок; пару нагрудников; пару перчаток. Всего на 37 рублей. К этому «военному подарку» родители добавили собрание сочинений Тургенева в 10 томах и собрание сочинений Григоровича в 8 томах.

При Николае II дни рождения детей проходили по тому же принципу.

29 мая 1905 г. в 11 утра родители с тремя дочерьми (Ольга, Татьяна и Мария) присутствовали на Божественной литургии в церкви Большого Екатерининского дворца Царского Села. Затем в Александровском дворце состоялся парадный завтрак, он начался в 12 часов 25 минут в честь дня рождения второй дочери царя – великой княжны Татьяны Николаевны. Столы накрыли в Портретном зале Александровского дворца. Собственно «для семьи» предназначался стол на 10 персон. В центре зала помещались столы для гостей – два круглых стола на 10 человек и два на 11 человек. Следовательно, семейный праздник по случаю дня рождения 7-летней Татьяны собрал около 50 человек. Обслуживали завтрак 64 лакея в парадных ливреях. Надо заметить, что у каждого «гостевого» стола, по протоколу, один стул оставался свободным. Он предназначался для царя, который в обязательном порядке, на правах хозяина, обходил все столы, присаживаясь и беседуя с гостями.
Что касается подарков, то они были очень разными. Императрица Александра Федоровна, по традиции, дарила дочерям по крупной жемчужине для их будущего ожерелья. Цесаревичу Алексею по статусу подарки полагались богаче. Например, 30 июля 1914 г. вдовствующая императрица Мария Федоровна после официального завтрака подарила «маленькому Алексею» маленького ослика Ваньку, «чему он был очень рад». А на тезоименитство, 5 октября 1914 г., бабушка-императрица подарила десятилетнему внуку настоящий маленький автомобиль, что «его необычайно обрадовало».

Источники: 1, 2

0


Вы здесь » Российская империя: новая история » Читальня » Отдых, развлечения и праздники в императорской семье