12 июня 1916 года стало переломным для истории России. Империя вышла из мировой войны и сосредоточилась на сохранении расшатавшихся было устоев власти. Революционные движения подверглись серьезным гонениям, династия Романовых сохранила престол. История приняла совершенно иной оборот.

Игровое время: игра приостановлена. Форум остро нуждается в соадмине. Обращаться в гостевую.

Гостевая внешности персонажи сюжет общие вопросы правила акции

Российская империя: новая история

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Российская империя: новая история » Читальня » Доходные дома в Петрограде


Доходные дома в Петрограде

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

В данной теме будут публиковаться выдержки из книги Юхнёвой Е.Д. «Петербургские доходные дома. Очерки из истории быта».

Доходными домами называются здания, специально построенные или перепланированные для сдачи квартир внаем на длительный срок.

Эта книга — попытка создания своеобразного памятника не парадному, а повседневному Петербургу. Тому Петербургу, что сложился к началу XX века.

Источники:
Крайне мало материалов по самому массовому жилищу — квартирам средних слоев (чиновников, разночинцев, купцов, мещан, ремесленников). Для реконструкции реального положения дел в жилищной сфере Петербурга основным источником являлись опубликованные данные городских переписей, которые проводились примерно 1 раз в 10 лет: 1869, 1881, 1890, 1900 гг. Результаты переписей публиковались в трех или четырех томах.
Другим источником служили обмерные планы квартир, они сохранились практически для всех петербургских домов. Это — единственный источник, дающий представление о площади жилища. Из обмерных планов можно выявить расположение комнат во внутриквартирном пространстве, иногда — их функциональное назначение и даже расстановку мебели. Планы дают представление об условиях жизни прислуги: жила ли прислуга в кухне или были отдельные помещения, на проживание скольких человек они были рассчитаны. Расположение, конфигурация и размеры внутриквартирных удобств (печей, плит, каминов, ванн, ватерклозетов) также отражены на планах.
Ценным источником являются натурные обследования, поскольку около 23 % домов не прошли капитальный ремонт. Но необходимо помнить, что они не дают представления о петербургском доходном доме во всем его многообразии. Мы имеем дело только с самыми добротными каменными домами. Таким образом, этот источник может дать представление только о жилищах средних и высших слоев петербуржцев.
Врачебно-полицейские обследования представляют собой натурные обследования конца XIX века, проводимые полицейскими или городскими врачами. Из опубликованных обследований наиболее полное — «Город Санкт-Петербург с точки зрения медицинской полиции, составлено по распоряжению СПб градоначальника генерал-майора Н.В. Клейгельса врачами Петербургской столичной полиции при участии и под редакцией старшего врача И. Еремеева», опубликованное в 1897 году. Это очень репрезентативное издание — в нем представлены бытовые условия всех районов Петербурга, ведь обследовались и описывались жилищные условия и связанные с ними элементы городского благоустройства (водоснабжение, прачечные и портомойни, удаление экскрементов и мусора, уборка лестниц и улиц).
С середины XIX века, когда начинается массовое появление доходных домов, публикуются различные специальные справочные издания, которые объясняли домовладельцам их права и обязанности, а также содержали практические советы. Во всех этих справочных изданиях приводятся законодательные акты и распоряжения городских властей, касающиеся домовладельцев, образцы договоров найма и квартирных расчетных книжек.
В Петербурге издавалось множество рекламных изданий, в которых можно найти массовый материал, характеризующий сдаваемые внаем квартиры: место расположения квартиры, количество комнат, удобства (дрова, ванна, ватерклозет, электричество, телефон, лифт, электрический звонок), услуги (дворника, швейцара, полотера, «домашний стол»), службы (ледник, конюшни, сараи), мебель и посуда, цена квартиры. При изучении общественного мнения они интересны для выявления, что современниками в квартирах ценилось, считалось привлекательным.
Художественная литература также использована при реконструкции некоторых аспектов ментальности жильцов доходных домов: во-первых, что было наиболее значимо для них в характеристике квартир, а что воспринималось как норма; во-вторых, оценка самими жильцами своих жилищных условий; в-третьих, отношение к аренде, с одной стороны, квартиронанимателя с домовладельцем, с другой — его же с жильцами, которым он сдавал часть арендуемой им квартиры.
Несколько особняком стоят воспоминания, авторы которых ставили своей специальной задачей описание быта современного им Петербурга. Например, Залесский А.И. «Поездка в Петербург в 1901 году (впечатления и заметки)», СПб., 1904; Засосов Д.А., Пызин В.И. «Из жизни Петербурга 1890-1910-х годов (записки очевидцев)», Л., 1991; Кильштет К.Е. «Воспоминания старого петроградца», Птг., 1916; Кони А.Ф. «Воспоминания старожила», Птг., 1922; Светлов С.Ф. «Петербургская жизнь в конце XIX столетия (в 1892 году)», СПб., 1998; Успенский Л. «Записки старого петербуржца», Л., 1970.
В целом привлеченные источники, по полноте содержащихся в них данных, позволяют воссоздать довольно реалистичную картину жизни петербургского доходного дома.

ИСТОЧНИК

0

2

ВНЕШНИЙ ВИД
О Петербурге сложился устойчивый миф как о каменном городе. Начало мифу положил Петр I серией своих указов о запрещении каменного строительства по всей России, кроме Петербурга, и о возведении в новой столице исключительно каменных, из кирпича, «образцовых домов». Это была неосуществленная мечта царя-реформатора. В целом по городу на протяжении 200-летней столичной жизни деревянные дома составляли большинство жилищного фонда. По «Статистическим сведениям о Санкт-Петербурге», всю первую половину XIX века деревянные дома составляли 2/3 городской застройки: в 1798 году из 6072 домов Петербурга только 1834 были каменными, а в 1833 году из 7976 домов — 2730. Ежегодно строилось примерно по 30 каменных домов.
Как известно из Городской переписи 1881 года, количество каменных домов стало впервые превышать количество деревянных в Петербурге лишь в 1880-е годы: каменных домов насчитывалось 11 169, деревянных — 10 232 и смешанных — 786 (на кирпичном первом цокольном этаже надстраивался второй — деревянный). По статистическому ежегоднику Санкт-Петербурга за 1893 год ежегодно в среднем строилось 480 домов, из них — 260 каменных.
Строительство каменных домов в различных районах происходило крайне неравномерно. К концу XIX века город был каменным только в центральной части, ограниченной Фонтанкой и Крюковым каналом. Кирпичные дома здесь составляли от 96 до 100 %. От 3/4 и более подобных домов высилось вдоль Литейного, Владимирского и Загородного проспектов, в Коломне, а также на восточной оконечности Васильевского острова. Равное количество деревянных и каменных домов приходилось на Староневский проспект и широкую полосу вдоль Забалканского (Московского) проспекта. А на Петербургской, Выборгской сторонах, на Охте деревянные дома составляли большинство даже в конце XIX века. Из переписи 1890 года известно, что на Петербургской стороне на разных участках деревянные дома составляли от 52 до 87 % и на Выборгской стороне — от 54 до 85 %. Итак, даже Петербург был наполовину деревянным городом.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1362909070_0b03.jpg
Каменные и деревянные доходные дома на перекрестке Надеждинской и Бассейной улиц (ныне — Маяковского и Некрасова). Акварель Ф.Ф. Баганца. 1860-е гг.

Почему же петербуржцы XIX века упорно считали свой город каменным, несмотря на то что фактически он был наполовину деревянным? В формировании облика Петербурга в сознании горожан главную роль играла центральная часть. Именно этот Петербург многократно описан и воспет писателями и поэтами.

В мертвых громадах кирпичных,
Мокрых от вечных дождей,
Много их — серых, безличных,
Смертью дышащих людей.
Дети каменной неволи
Многоярусных гробниц!
В. Князев. Из цикла «Проклятый город»

Также статистические данные, приведенные выше, указывают на материал постройки, но не на облик дома. В Петербурге было принято штукатурить деревянные дома, делая их внешне практически неотличимыми от каменных. Так, в разных районах оштукатуривались от 30 до 73 % деревянных домов. Это делалось как для сохранности древесины во влажном климате, так и из-за соображений престижа, а значит — более высокой цены квартир, сдаваемых в аренду.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1362910624_01fb.jpg
Большой проспект В.О. Фото до 1914 г.

Выступающие концы бревен закрывали вертикальными досками (что препятствовало их гниению) и штукатурили. Получались пилястры, указывающие на количество капитальных перпендикулярных стен. Чтобы придать дому респектабельный вид, его украшали деревянными (тоже оштукатуренными) карнизами с резными барочными или античными орнаментами, возводили деревянные портики с деревянными колоннами. И колонны, и пилястры завершались деревянными резными капителями, которые после оштукатуривания по виду не отличались от каменных. Кстати, и у каменных дворцов иногда сооружались деревянные колонны (сделанные из дуба, они отличались чрезвычайным долголетием).
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1362910647_bc1d.jpg
Большая Дворянская улица. Фото 1900 гг.

Для восприятия города как каменного (более чем подлинное количество домов из кирпича) важен тот фактор, что каменные дома строились в основном многоквартирными, поэтому к концу XIX века четверо из пяти петербуржцев жили в каменных домах. Как же относились к материалу постройки своих жилищ сами горожане? Россияне традиционно предпочитали жить в деревянных, считая их более пригодными для жилья, как бы мы сегодня сказали — более экологичными. Кроме того, каменные дома оказывались настолько дорогими в строительстве и содержании, что владение ими наводило на мысль о нечестных способах приобретения. Это, кстати, нашло отражение в пословице: «От трудов праведных не наживешь палат каменных».
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1362910762_28e6.jpg
Одноэтажный доходный дом оштукатуренный на 2 трехкомнатные квартиры, посередине — пилястра, закрывающая концы бревен. Альбом проектов Г.М. Судейкина. 1916 г.

Возникает резонный вопрос: зачем же все-таки возводились каменные строения? Иметь каменный дом было престижно, и это, пожалуй, единственное объяснение. Престижность каменного дома в сочетании с привычкой и желанием жить в деревянных помещениях привели к распространению смешанных домов: деревянный верх — с жилыми комнатами, а в каменном первом этаже располагались или парадные помещения, если дом принадлежал дворянину, или торговые и складские помещения, если домовладельцем был купец. Конечно, речь идет здесь об особняках.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1362910962_73e5.jpg
Проект двухэтажного доходного дома 12 х 16 метров: 8 двухкомнатных квартир, теплый ватерклозет, кухня с уголком для постели прислуги. Каждая квартира имеет парадный и черный ходы. Альбом проектов Г.М. Судейкина. 1916 г.

В начале XX века Петербургская и Выборгская стороны, Охта, южные окраины и западная часть Васильевского острова, состоявшие почти исключительно из деревянных одноэтажных домиков и воспринимавшиеся современниками как предместья (хотя официально они входили в границы города), начали застраиваться каменными громадами.
Районы, ранее похожие на улочки второстепенного уездного города, теперь почти ничем не отличаются от центральных. В августе 1903 года писатель С.Р. Минцлов записывает в своем дневнике: «Строительная горячка, несколько лет охватившая Петербург, продолжает свирепствовать. Везде леса и леса; два-три года тому назад Пески представляли собой богоспасаемую тихую окраину, еще полную деревянных домиков и таких же заборов. Теперь это столица. Домики почти исчезли, на их местах, как грибы, в одно, много в два лета, повыросли громадные домины; особенно быстро похорошела третья Рождественская. <...> Замечательно и то, что иные дома стоят еще без дверей и окон, из них тянет, как из погребов, сыростью и холодом, а уже в газетах пестреют объявления о сдаче квартир в них. Нарасхват идут!» В июле 1904 года С.Р. Минцлов возвращается к этой теме: «Старый Петербург все уничтожается и уничтожается... Нет ни одной улицы почти, где бы старые двух- и даже трехэтажные дома не ломались; теперь на их месте возводятся новые кирпичные же громады». Быстрые изменения облика города, происходившие в последней четверти XIX века и в начале XX века, крайне негативно воспринимались современниками. От восторженного пушкинского признания «Люблю твой строгий стройный вид» постепенно к концу века формируется ужас от каменного Петербурга:
Раскинут темными кварталами,
Ты замер, каменный, в гробу,
Дома безмолвны над каналами
И люди мечутся в бреду.
В. Канев. Тебе, Петербург
На внешний облик любого дома, естественно, чрезвычайно влияет цвет его окраски. По указу императора Александра I все дома, построенные в стиле барокко, выкрасили в яркие контрастные тона: изумрудный или зеленый с белым, терракотовый или темно-красный с белым и т. д. Здания в стиле классицизма красили в светлые тона: желтые, розовые, голубые, салатные. Во второй половине XIX века доходные дома окрашивались в «немаркие тона»: серые, беж.
Доходные дома строили быстро. И. Пушкарев в своем «Описании Санкт-Петербурга и уездных городов Санкт-Петербургской губернии» в 1839 году писал: «Постройка новых зданий в Петербурге производится с быстротой почти невероятною... Едва только положат фундамент, как через пять месяцев делается уже огромный каменный дом в три или более этажей, в котором на другой год все комнаты от чердака до уголка дворника наполняются постояльцами... Торговля домами приносит здесь большие доходы». Например, огромный четырехэтажный, в 33 оси (окна) по фасаду дом (Гороховая ул., 34, — Садовая ул., 31), строившийся по проекту Н.П. Гребенки, в 1845 году возвели (без внутренней отделки) всего за 50 дней, своеобразный рекорд для той поры. Владел этим домом, как и многими другими, «табачный король», хозяин трех табачных фабрик, коммерции советник В. Г. Жуков.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1362921074_f9ad.jpg
Строительство доходных домов на набережной реки Фонтанки. Фото начала XX в

Дома не только возводились, но и заселялись с чрезвычайной скоростью, с нарушением всех правил просушки. Хотя по ст. 195 Строительного устава: «Не дозволяется в городах каменные дома, построенные в одно лето, штукатурить снаружи по истечение года от окончания постройки и вообще предписывается соблюдать другие надлежащие правила по архитектуре для просушки новых стен. Сие правило распространяется и на казенные здания. Исполнение сего правила вменяется в обязанность архитекторов, производителей работ и самих обывателей; а на полицию возлагается строгое за сим наблюдение». Неоднократно делались попытки как-то сократить обязательный годичный срок. Так, например, 15 февраля 1894 года Техническо-строительный комитет принял постановление № 200 о необязательности соблюдения установленного ст. 195 Строительного устава годичного срока в «случае оштукатурки зданий, построенных на цементе». Но Сенат в 1903 году это постановление отменил. Фактические же нарушения годичного срока стали обыденным явлением во время строительного бума 1890-х годов. Грубое и повсеместное несоблюдение положенного срока просушки зданий привело к тому, что Уголовный кассационный департамент Сената 24 февраля 1899 года поднял вопрос о том, «представляет ли несвоевременный впуск жильцов в новый каменный дом проступок, угрожающий личной безопасности или народному здравию». Это вызывало оживленную полемику в прессе.

СТРОИТЕЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ
Дерево:
Самым лучшим для строительства считался кондовый сосновый лес, росший на сухих возвышенных местах. Такой лес дольше не подвергался гниению, «не потел», как говорили в старину. Дома, построенные из кондового леса, стояли по 150-200 лет. Заготавливался лес зимой. Обычная длина бревен 9 аршин (6,5 метра), довольно часто использовались шестиаршинные бревна (почти 4,5 метра), изредка встречались бревна в 12 аршин (8,5 м). Срубленные и ошкуренные бревна подвозили на санях по два-три бревна к замерзшим рекам, складывали в штабеля, а весной на баржах привозили в города. К возведению домов приступали весной и в начале лета, когда дерево было «живое» — в соку, смолистое. К этому времени в города направлялись артели плотников. В XIX веке все городские дома возводили уже на фундаменте. После установки нижних венцов (от трех до пяти) для предохранения от сырости изнутри и снаружи их засыпали землей или глиной и обшивали жердями, горбылем или плохим барочным лесом. В передней и задней стенках этих завалинок обязательно делали сквозные отдушины (продухи) для проветривания подполья. Осенью их закрывали, а весной — открывали. Обычно подполье занимало все пространство под домом, но если дом был большим, то подполье делалось только под передней частью избы. Лаз в подполье находился около печи. После оборудования подполья в венец врубали три балки. Это обычно были толстые (сантиметров в 40) сосновые обтесанные бревна. Пол настилали из горбин (то есть колотых бревен) «по ходу» — от дверей к окнам, поперек балок. Чаще пол делали двойным: поперек балок настилали черновой пол из горбыля, сверху его засыпали в лучшем случае сухими опилками с золой, но нередко — просто строительным мусором, а затем настилали чистый пол из досок. В венцах на расстоянии аршина от пола, на уровне 68-го венца, выпиливались проемы для окон. Их размер по высоте делали в 3-4 диаметра бревна. Через 3-4 венца выше окон укладывались параллельно балкам пола матицы, на них настилался потолок. Высота жилых помещений деревянных домов обычно равнялась 2,2-2,5 метра. Пазы потолка на чердаке заливались глиной, а потом засыпались землей, как правило, — с кострищ от обжига угля. Такая земля ценилась за легкость и отсутствие микроорганизмов, способствующих гниению.
Крыши обычно делались двускатные: на стропила укладывался тес в два слоя. Нижним краем тес упирался в водосток, а вверху стык кровельных тесин прикрывался двумя сколоченными под углом досками или согнутой полосой кровельного железа. Конопатить стены начинали лишь спустя некоторое время, после осадки бревен. Мхом в XIX веке в Петербурге практически не конопатили, обычно — паклей. Без дерева не мог быть возведен ни один дом. Даже в каменных домах из дерева делались межэтажные балки и перекрытия, только на рубеже XIX и XX веков их постепенно начали вытеснять железобетонные балки, но сами перекрытия продолжали оставаться деревянными. Только во второй половине XX века перекрытия станут массово делать из железобетонных плит. Полы же до сих пор чаще всего делают из дерева. На протяжении второй половины XIX века тесовые крыши вытеснялись железными. При развитии промышленности и торговли в пореформенное время кровельное железо стало вполне доступным материалом. Двери и оконные рамы в массовом домостроении, как тогда, так и по сей день, делались и делаются из дерева. Единственное отличие окон XIX века от таковых современных заключалось в том, что внешняя рама крепилась к оконной коробке на петлях, а внутренняя рама — гвоздями и была съемная. Весной, когда становилось тепло, ее снимали и убирали — «выставляли рамы на лето». Осенью раму ставили на место, а щели замазывали и заклеивали.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1362912128_4527.jpg
Образцы резных деревянных деталей для отделки домов. Реклама XIX в.

Традиционно окна деревянных домов обрамлялись наличниками, они не только украшали, но и выполняли чисто утилитарную роль. Во-первых, доски наличников прикрывали от попадания влаги в торцы бревен сруба; во-вторых, защищали внутреннее помещение от проникновения холодного воздуха через щель между рамой и бревнами сруба. В Петербурге наличники уже не играли роль оберегов от нечистой силы, как в ранних традиционных жилищах. Орнаменты, украшающие наличники, не носили символического характера, а выбирались в соответствии с архитектурной модой.
Окна домов на ночь закрывались ставнями. Зимой ставни защищали от холода. Узоры наличников или ставен делались прорезными или рельефными, иногда они расписывались красками. Орнаменты бывали как геометрические, так и растительные. Традиция обрамлять окна сохранилась и при возведении каменных домов. Наличники делались из резного камня, из лепнины, из керамики и служили исключительно для украшения.
Природный камень:
Здесь в понятиях происходит некоторая путаница. Говоря о XIX веке, о каменных домах, безусловно, подразумеваются дома кирпичные. Противопоставление каменных домов деревянным исторически сложилось, когда дома строились именно из камня. Например, в Москве каменное строительство началось с XIV века, с использованием белого известняка, добываемого на юго-востоке от города в каменоломнях у сел Верхнее и Нижнее Мячково. Там добытый известняк обтесывали в виде плит размером в аршин и более. Из этого материала возводились московские строения, дав столице эпитет «белокаменная». Позже, когда кирпич стал основным строительным материалом, дома, возводимые из него, продолжали по привычке называть каменными. В XIX веке дома из природного камня уже не возводились, а использовали его только как облицовочный материал. В Петербурге для облицовок применялись разные породы камня — гранит, мрамор, путиловская и тосненская известняковые плиты, пудостский камень (туф), мрамор, песчаник, горшечный камень, порфир и др.
Впервые в Петербурге излюбленную штукатурку заменили облицовкой из камня (мрамора в сочетании с гранитом) при возведении дворца для графа Г.Г. Орлова (Дворцовая наб., 6). Уникальность примененных здесь различных пород отделочного камня, в частности изобилие мрамора, обусловило название прекрасного строения, спроектированного А. Ринальди, — Мраморный дворец.
В сооружениях Петербурга использовались различные породы гранита. Самым распространенным из них был гранит рапакиви, что по-фински значит «гнилой (или крошащийся) камень», добываемый в Финляндии. Такое название гранит получил из-за того, что в нем много трещин, и камень около них легко рассыпается на отдельные куски и зерна. Но это относится только к слоям, лежащим на поверхности, добытый из глубины каменного массива гранит прочен в изделиях с гладкими поверхностями. Нижний этаж Мраморного дворца, облицованный темно-розовым гранитом рапакиви, и сегодня выглядит великолепно.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1362912968_473e.jpg
Дом Вавельберга. Невский пр. 7/9. Фото 1914 г.

Другой распространенный сорт гранита — сердобольский. Его добывали на северных берегах и островах Ладожского озера у города Сердоболь (ныне — Сортавала). Он имеет мрачный серый цвет и поэтому в больших объемах не применялся, единственным исключением стал построенный М.М. Перетятковичем дом М.И. Вавельберга (Невский пр., 7/9), весь фасад которого облицован таким гранитом. За сходство с палаццо правителей Венеции петербуржцы прозвали его «Дворцом дожей на Невском». Чаще сердобольский гранит использовался в интерьерах в виде колонн, например, на Посольской лестнице Зимнего дворца, в Двадцатиколонном и Двенадцатиколонном залах Эрмитажа, на парадной лестнице Николаевского дворца, в вестибюле и на лестнице Ново-Михайловского дворца. Из него же изваяны атланты Нового Эрмитажа, бюст Юпитера работы С. Суханова в Строгановском дворце и голова Зевса в поилке для лошадей работы А.Н. Воронихина — у Казанского собора. Третий сорт гранита, употреблявшегося на стройках Петербурга XIX века, назывался валаамским. Его добывали монахи Валаамского монастыря на небольшом острове Сюскюянсари у северного берега Ладожского озера к востоку от города Питкяранта.
Южнее Петербурга, у реки Пудость, добывали известковый туф, называемый «пудостским камнем». Благодаря своей мягкости и пористости он легко поддается обработке и широко использовался для облицовки колонн и стен Казанского собора, Гатчинского дворца и многих жилых зданий. Большие месторождения туфа находятся у Ропши, где родники выносят на поверхность раствор известняка, тот, оседая на корнях деревьев, на траве, застывал, образуя пористый камень. Нужно отметить, что работать с туфом чрезвычайно трудно, так как он мягок, пока находится в грунте, а после взаимодействия с воздухом затвердевает. Поэтому у скульпторов и строителей есть совсем немного времени на то, чтобы придать ему необходимую форму.
Горшечный камень - издревле этот камень, хорошо поддающийся обработке, имеющий серовато-желтый оттенок, использовался финнами для изготовления горшков, отсюда и его название — «горшечный». Он прочен, отталкивает влагу и относительно медленно загрязняется. Иногда его называют «мыльным камнем» за ощущение жирности при прикосновении к нему рукой. Добывался он на территории Финляндии у деревни Нуннонлахти, к северу от города Иоенсу. Наряду с гранитом он стал наиболее часто применяемым природным материалом во внешнем декоре петербургских зданий периода модерна.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1362918756_deaf.jpg
Облицовка грубоколотым и гладкотесанным горшечным камнем элементов фасада доходного дома №19 на Б.Конюшенной. Фото 1908 г.

Рельефные изображения пингвинов, дикобразов, сов, филинов, белого медведя, птиц, волков, рысей, зайцев, ящерки, мухоморов, папоротника, маскаронов — все эти и другие характерные для северного модерна элементы декора зданий выполнялись в горшечном камне. «Зверинцы» из этого камня можно увидеть по следующим адресам: Невский пр., 72, Широкая ул. (ул. Ленина), 33 (арх. С.И. Минаш); Стремянная ул., 11 (арх. Н.В. Васильев и А.Ф. Бубырь); Б. Конюшенная ул., 19, Каменноостровский пр., 1-3 (арх. Ф.И. Лидваль) и 26/28 (арх. Л.Н., А.Н. и Ю.Ю. Бенуа). На рубеж XIX и XX веков пришелся пик использования природного камня в отделке фасадов зданий, что произошло под несомненным влиянием эстетики модерна, получившего название «северного». Любил и широко применял в своих проектах природные материалы Ф.И. Лидваль. Например, он использовал сочетание тесаного и грубоколотого гранита в оформлении доходного дома своей матери, И.Б. Лидваль (Каменноостровский пр., 1-3), в угловом доме на Б. Конюшенной, 19, в доме для выборгского жителя Коллана на Большом пр. Васильевского острова, 92, в доходном доме М.П. Толстого (наб. р. Фонтанки, 54); в доме шведа Э.Л. Нобеля (Лесной пр., 20), а также в гостинице «Астория». Каменную облицовку употребил А.И. фон Гоген в особняке балерины М.Ф. Кшесинской. Э.Ф. Виррих и А.И. Зазерский декорировали камнем крупнейший в Петербурге жилой комплекс «Бассейного кооператива» (ул. Бассейная, ныне — ул. Некрасова, 58-60), придав солидность этому зданию. Строились дома, украшенные камнем, и в пригородах Петербурга, например, особняк Савицкого в Царском Селе, возведенный Н.В. Васильевым (Московская ул., 15, ныне — поликлиника), и дом Щербова в Гатчине (ул. Чехова, 4а, автор С.С. Кричинский). Но в целом в городском масштабе использование натурального камня для облицовки фасадов жилых зданий — явление единичное. Чаще каменными делались фундаменты или цокольные этажи зданий (подобная практика сохранялась до 1950-х годов). В старом Петербурге было распространено использование каменных плит для настилов и консолей балконов. Но к 1830-м годам вследствие дешевизны литых чугунных консолей металл вытеснил камень. Однако каменные монолиты еще долго использовались для перекрытий оконных проемов, а также для ступеней лестниц.
Кирпич:
Наряду с деревом самым распространенным строитель-ным материалом в XIX веке был кирпич. Еще с домонгольских времен знали на Руси кирпич (плинфу), но использовался он для строительства исключительно общественных сооружений, в основном церквей. Жилые здания начали возводить из кирпича только со второй половины XV века.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1362918989_6d02.jpg
Захаровский кирпич

Производство кирпичей в Петербурге в XVIII веке сначала наладили на казенных (государственных) заводах и заводах Александро-Невского монастыря. Частных заводов было еще мало. Их появление сдерживали протекционистские правительственные меры. Но в XIX веке частные кирпичные заводы (число колебалось от 40 до 60) постепенно вытесняют казенные, тех осталось всего 4. За сто лет производство кирпичей выросло в десятки раз: с 5 млн шт. в год в конце XVIII века до 200 млн шт. в 1903 г. Располагались заводы вдоль рек — Невы, Тосны, Ижоры. Особенно ценилась как сырье для изготовления кирпича красная ижорская глина.
Глину для производства кирпичей начинали готовить с осени. Для выветривания ее раскладывали в гряды. Когда глина замораживалась, она разрыхлялась, а при таянии из нее вымывались органические вещества и соли. Выветренная глина становилась однородной и пластичной, кирпичи из нее получались звонкие и плотные, в брак уходило мало. После завершения цикла выветривания в глину добавляли до 1/4 части песка и начинали вымешивать. Обычно ногами, иногда с помощью машины — конной глиномялки. В конце XIX века деревянные формы для кирпичей оббивались изнутри железом, ко дну их крепилось клеймо в виде рисунка, буквы, как правило, — инициалы владельца завода или клеймо казенных (государственных) кирпичных заводов — двуглавый орел. При обжиге клеймо закреплялось. Форму внутри обсыпали песком, чтобы глина не прилипала, а также для создания шероховатой поверхности на готовом кирпиче для лучшего сцепления его с раствором. Затем с нажимом глину вдавливали в эту форму, удаляя излишки скалкой. Кирпич-сырец должен был подсохнуть в течение 2-4 дней, после чего он подвергался обжигу. С конца XIX века стали применять кирпичеделательные машины «Геркулес», «Идеал», «Эврика» чрезвычайно высокой производительности. Так, немецкая машина «Геркулес» фирмы «Фрид и Клооз» делала до 3 тысяч кирпичей в час. Но машины часто ломались, отсутствовали специалисты, умеющие работать с ними, поэтому по-прежнему преобладало ручное формование кирпичей. С 1840-х годов появляется стандарт для величины кирпича — 6 х 3 х 1,5 вершка (267 х 133 х 66 мм). Длина кирпича равнялась его удвоенной ширине плюс ширина шва, что давало возможность кладки в перевязку. Вес кирпича при ручной формовке равнялся 9-10 фунтам, а при машинной — 11 фунтам (4-4,5 кг). Обжигали кирпичи в стенных постоянных печах или во временных напольных. Длился обжиг от 7 до 10 дней, а иногда и до 17 дней, что зависело от погоды, от степени влажности и плотности кирпича-сырца. После обжига неделя отводилась на остывание кирпичей. Затем их сортировали. Обычно каждый пятый кирпич браковался, если же только каждый седьмой, то обжиг считался удачным. Кирпич получался разного качества, оно определялось по цвету, ударопрочности и чистому звуку при ударе кирпича о кирпич. Готовую продукцию делили на три сорта. Самым лучшим считался так называемый «красный кирпич», его цвет имел лиловый оттенок, кирпич давал «металлический звон», отличался однородным составом без пустот и раковин. Ко второму сорту относился «алый кирпич» — желто-красного цвета, недожженный, он боялся сырости и поэтому обычно использовался для внутренних работ. К самому плохому, третьему сорту причисляли «кирпич-железняк», в нем содержалось много окиси железа, придававшей ему темный цвет и твердость. Он плохо обрабатывался и скреплялся раствором, но имел повышенную водостойкость. Его применяли в местах, подверженных сырости, — в кладке фундаментов и подвалов. В последней четверти XIX века в связи с увеличением этажности доходных домов повышаются требования к качеству кирпича: появляются научные количественные характеристики его прочности и устойчивости к выветриванию. Впервые стали испытывать кирпичи в Лаборатории института инженеров путей сообщения. Там на универсальном гидравлическом прессе Вернера их испытывали на прочность. Проверкам подвергалась продукция всех кирпичных заводов Петербурга и окрестностей. Оказалось, что требуемую для капитального строительства прочность, равную 67 пудам на 1 кв. дюйм (170 кг на кв. см), имели кирпичи из красной глины. У кирпичей из глины-«сизовки» этот показатель был в два раза ниже требуемого, а у кирпичей из синей глины — в пять раз. На выветривание кирпичи испытывали следующим способом. По три часа их держали то в воде комнатной температуры, то на морозе до -15 °С. Это повторялось до появления отколов и трещин. Затем отставшие частицы при помощи птичьего перышка очищались. Степень выветривания определяли по весу отставших частиц после каждых 10 замораживаний. Особенно важен этот показатель был для облицовочного кирпича. До последней трети XIX века все доходные дома, построенные из кирпича, обязательно штукатурились. А с этого времени появляются доходные дома с необлицованными кирпичными фасадами, что сразу же потребовало совершенно другого качества кирпича. Чтобы получились ровные поверхности и острые ребра у облицовочного кирпича, его стали изготавливать в металлических формах, смазанных маслом. Иногда внешнюю сторону кирпича перед обжигом покрывали глазурью, или ангобой (слоем глины желаемого цвета). Для украшения кирпичных зданий изготавливался фигурный (лекальный) кирпич. Его делали различными способами. Чаще всего в обычную металлическую форму на винтах вставляли и крепили части с кривыми поверхностями. Если требовалось получить кирпичи особенно сложной конфигурации, то использовали разъемные формы. При массовом производстве фигурных кирпичей применялся ленточный пресс. Соединялись камни или кирпичи при помощи строительного раствора.
Бетон:
Еще древние римляне умели делать некое подобие бетона, но потом секрет его изготовления был утерян. Только к началу XIX века возродилось искусство изготовления бетона. Перетертый в порошок известняк калили в специальных печах, тонко перемалывали, получалось то, что назвали «цемент». Потом в цемент для экономии и твердости добавляли песок и щебень и разводили до густоты сметаны. Если цементный раствор заливали в узкий длинный ящик, то получалась балка, если в широкий и плоский — плита. Единственный недостаток — хрупкость — исчезал, если в форму перед заливкой бетоном клался каркас (арматура) из железной проволоки или стержней. Железо не дает бетону ломаться, а бетон защищает железо от ржавчины.
Железо:
Оцинкованными железными листами покрывали крыши жилых зданий. Для лучшей защиты от ржавчины крыши красили. Жилые дома «под железом» в начале XIX века из-за его дороговизны были единичны. К середине века большинство крыш городских жилых строений Петербурга уже покрывало кровельное железо.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1362919362_1ab9.jpg
Металлический навес над парадным входом дома № 25 по Б. Морской. Фото начала XX в.

Металлические элементы при строительстве жилых зданий впервые широко стали использоваться в конструктивных и архитектурных решениях балконов. Строительные постановления для Петербурга 1868 года (ст. 60) предписывали, чтобы «при устройстве в домах балконов и террас... решетки около оных делаемы были железные или чугунные». Иногда это были высокохудожественные решетки с готическим, барочным или ренессансным узором, иногда — простые типовые решетки, например, с рисунком «чешуйчатого» типа.
Массовое применение металлических конструкций при строительстве жилых зданий начинается со второй четверти XIX века. Для перекрытия больших залов во дворцах стали использовать металлические балки и стропила. Если расстояние между несущими стенами не превышало 6,5 саженей (14 метров), применялись балки, склепанные из листов железа. При необходимости перекрыть большее расстояние применяли фермы из металлических стержней, поскольку длинные клепаные балки из железных листов получались слишком тяжелыми. Конструкции металлических балок и ферм разработал инженер М.Е. Кларк, и впервые их применили в жилых помещениях при восстановлении Зимнего дворца после пожара 1837 года.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1362919557_245e.jpg
Реклама изделий Ф. Сан-Галли. Начало ХХ в.

Железный каркас первым использовал архитектор А.И. Штакеншнейдер при постройке Мариинского дворца (1839-1842) для возведения стеклянных фонарей верхнего света. В этом же дворце впервые штукатурку потолков делали по железной сетке. Подобный прием — своеобразный прообраз армированного бетона. Массовое применение несущих металлических конструкций, перекрытий началось лишь на рубеже XIX и XX веков с наступлением эпохи модерна и конструктивизма, однако оно практически не повлияло на облик петербургского жилища.
Стекло и витражи:
К началу XIX века окна приобрели привычный нам вид. Чем больше площадь оконного стекла, тем выше его стоимость. Именно о таких «цельных окнах» упоминает А.С. Пушкин. Это была новинка XIX века, заменившая мелкую расстекловку.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1362919844_1759.jpg
Витраж парадной лестницы доходного дома С.В. Муяки по ул. Восстания № 18. Фото начала XX в.

С 1830-х годов доходные дома Петербурга начинают украшать остекленными выступами — эркерами (тогда современники называли их «фонарями»). «Дома офонарели» — шутили петербуржцы. Первые примеры домов с эркерами — дом Лархе (Б. Морская, ул., 25) и дом архитектора П. Жако (на углу Б. Морской ул. и Кирпичного пер., 11/6). В собственном доме этот архитектор опробовал и другую новинку — окна-витрины на первом этаже. Мода на такие окна охватила Петербург, и к середине XIX века в магазинах и лавках начали увеличивать окна, превращая их в широкие окна-витрины для лучшего освещения торговых помещений и для рекламы товаров, что потребовало изготовления толстых, больших по площади витринных стекол. Тогда же в особняках стало модно устраивать потолки-фонари с остекленным деревянным или железным каркасом, освещавшие залы верхним светом. Это новшество впервые продемонстрировал А.И. Штакеншнейдер при возведении Мариинского дворца в начале 1840-х годов. В течение XIX столетия витражи называли по-разному: в середине века — «транспаранте», «живопись на стекле», «стеклянная картина»; в конце века — «стеклянная мозаика», «узорное окно», «vitro», и только с 1910-х годов стал устойчиво применяться термин «витраж» (от франц. vitrage — остекление). Этим термином именовали широкий круг изделий из стекла, цветные стекла в металлической арматуре, целые картины из стекла, а также бесцветный монолитный хрусталь, обработанный по периметру фацетой, травленое или гравированное стекло. Жилые здания в Петербурге витражами стали украшать только в последней четверти XIX века. Первые витражи появились в дворцах и особняках состоятельных владельцев, например, витражи во дворце вел. кн. Владимира Александровича (Дворцовая наб., 26, 1872 г.); в особняках гр. А.Д. Шереметева (Французская наб., 4, 1885 г.); А.Ф. Кельха (Сергиевская ул., 28, кон. 1890-х гг.), Ф.К. Сан-Галли (Литовский пр., 62, 1876 г.). Повсеместно изделия витражного искусства стали распространяться в начале XX века при воцарении в архитектуре стиля модерн. В жилых домах витражами украшали вестибюли и парадные лестницы, реже — кабинеты, гостиные и столовые. Витражами украшались и доходные дома (например, на Захарьевской ул., 9, 1909 г. или дом, принадлежавший Г.В. Барановскому, Ямская ул., 36, 1897 г.). В витражах чаще всего использовались геометрические орнаменты, однако для модерна более характерны растительные (из стилизованных изображений цветов популярны были лилии, тюльпаны, кувшинки, маки и подсолнухи; в южном модерне — плоды и листья каштана, сливы, вишни). Сюжетные композиции использовались чрезвычайно редко: изображение викингов в нижнем этаже особняка А.В. Молчанова (ул. Литераторов, 17, 1907 г.); плетень с ромашками на фоне неба с розовыми облаками в доме Фаберже (Б. Морская ул., 24, 1900 г.); изображение аллегорий живописи, ремесел и торговли в особняке купца Д.М. Парфенова (Николаевская ул., 7, ныне витраж хранится в Музее истории Санкт-Петербурга); пейзаж с замком на парадной лестнице особняка Н.Н. Башкирова (Кирилловская ул., 4, 1906 г.); изображение павлина в квартире И.И. Дернова (Таврическая ул., 35, 1907 г.); пейзажи на верхней лестничной площадке доходного дома страхового общества «Россия» (Б. Морская ул., 35, 1907 г.) и доходного дома, перестроенного для Акционерного общества «Строитель» (Захарьевская ул., 9, 1909 г.). Создавались и более простые композиции, в которых присутствует какой-либо «значащий» предмет: ионическая колонна в собственном доме Каценелбогенов (Заротная ул., 17, 1910 г.); амфора в доме Л.С. Перла (Рузовская ул., 9, 1910 г.); венок с лентой в доходном доме И.Ф. Хреновой (Таврическая ул., 5, 1909 г.). Иногда в витражах встречаются надписи, например растительный орнамент совмещен с цитатой из Библии на фоне желтоватого стекла в доме В.Ф. Фогель (Суворовский пр., 38, 1910 г.). Выше говорилось об оконных витражах, но витражами украшались и двери. Обычно они были не цветные: зеркальный хрусталь с фацетом, отражающим радужные блики при солнечном освещении (особняк и контора П.П. Форостовского, 4-я линия В.О., 9, 1901 г.) или хрусталь в сочетании с опаловым стеклом (5-я линия В.О., 60). В 1890-1917 годах становится популярным остекление больших плоскостей плафонов: расписной витраж парадных лестниц особняков (А.Ф. Кельха, Сергиевская ул., 28, 1896-1905 гг.); квартиры владельцев фирмы Фаберже (Б. Морская ул., 24). Следуя моде, многие петербургские архитекторы ис-пользовали витражи в отделке возводимых по их проектам зданий. Но особенно часто их применял Л.М. Харламов, А.С. Хренов, П.М. Мульханов, Н.Д. Каценелбоген и В.В. Шауб. В XIX веке витражи обычно привозили из Германии или из рижской мастерской Э. Тоде. Под руководством немецких мастеров работали первые петербургские мастерские, такие как фирма «М. Эрленбах и К°, преемники». В период с 1890 по 1917 год в Петербурге работало 20 витражных мастерских.

ИСТОЧНИК

+1

3

ПЛАНИРОВКА

Городские дворы

В последней трети XVIII века и в первой половине XIX века доходный дом возводился вдоль улицы в размере участка. Боковые стены делались глухими, то есть без окон, чтобы соседний дом можно было пристроить вплотную, как того требовала сплошная застройка улиц «единою фасадою». Эти глухие стены, возведенные из огнеупорного кирпича для предупреждения распространения пожара с одного здания на другое, назывались «брандмауэры» (от нем. brandmauer — пожарная стена). Окна парадных комнат выходили на улицу, а окна личных помещений смотрели во двор, окруженный по периметру хозяйственными постройками — сараями, конюшнями, дровяниками. Все они имели вход со двора, а к границам участка выходили тыльной стороной. Во второй половине XIX века, особенно в центральных районах, из-за возрастающей плотности городской застройки стал быстро распространяться иной тип двора, где место хозяйственных построек заняли жилые флигеля. Часть необходимых сараев вытеснялась на середину двора, часть встраивалась в жилые корпуса в качестве подвального этажа (прачечные, ледники, погреба) или первого этажа (каретные сараи).

http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363018842_e3c3.jpg

Если ширина участка была до 20 метров, то возводили только один боковой флигель, дом принимал на плане очертания буквы «Г» (рис. 1А); если позволяла длина участка, к боковому флигелю пристраивали флигель, параллельный уличному, и план дома становился похожим на букву «С» (рис. 1Б). Если ширина участка составляла более 20 метров, то двор заключался в замкнутое каре с двумя боковыми флигелями. Такая застройка называлась «периметральной» (рис. 1В) и являлась наиболее распространенной.
Крупные удлиненные участки позволяли возводить двусторонние поперечные дворовые флигеля, делавшие единое дворовое пространство на анфиладу дворов, соединенных проездными арками (рис. 1Г) (например, Гагаринская ул., 3). Иногда строение имело два уличных фасада, занимая внутриквартальное пространство между двумя параллельными улицами. Так образовывались знаменитые петербургские проходные дворы (например, наб. р. Мойки, 20, — Б. Конюшенная ул., 11; Кирочная ул., 14, — Фурштатская ул., 13).
Когда участок имел достаточно большую ширину, то внутри дворового пространства возводились тоже двусторонние крестовидные дворовые флигеля (рис. 1Д), создававшие несколько параллельных анфилад дворов, соединенных между собой проездными арками. Значительно реже встречаются примеры планировки внутренних флигелей не по периметру, а в центре участка, образуя в плане два открытых двора: «Т»-образные (рис. 2А) и «Н»-образные (рис. 2Б). Такая планировка дворов позволяла размещать и в дворовых флигелях комнаты в два ряда, хотя из окон открывался вид на близкую глухую стену соседнего домовладения.
Курдонер — открытый в сторону улицы двор. Подобную планировку доходных домов начали интенсивно практиковать на рубеже XIX и XX веков. Домовладельцы, естественно, хотели получать максимальную прибыль, а именно курдонер давал возможность увеличить длину «парадного» фасада в два или в два с половиной раза и, соответственно, умножить количество дорогих квартир.
Плотность застройки в середине XIX века ограничивалась правительством. Так, по Строительному уставу 1857 года двор должен был иметь площадь не менее 30 кв. сажень (135 кв. м) с расстояниями между флигелями не менее 3 саженей (6,4 м), если противоположная стена была без окон; и 6 саженей (12,8 м), если окна выходили во двор с обеих сторон. Но эти нормы касались лишь одного двора домовладения, все другие дворы могли быть еще меньше — от 4 кв. саженей (18 кв. м), поскольку расстояние между многоэтажными каменными флигелями не допускалось менее 2 саженей (4,26 м). Именно такие дворы стали именоваться «дворами-колодцами». Все дворы по тому же уставу должны сообщаться с улицей или с другими дворами проездами шириной не менее 4,5 аршин (более 3 м).

http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363018896_d5a3.jpg
Курдонер на Каменноостровском проспекте, 73-75. Современное фото

Световые дворики, в отличие от обычных дворов, не соединялись проездными арками, и попасть в них можно было только через дверь с черной лестницы (иногда — лишь через окно). Использовались они только для освещения — в них выходили окна хозяйственных помещений квартир (кухонь, коридоров, отхожих мест, чуланов). Чаще всего они располагались в углах домовладения, где сходились перпендикулярные флигеля. Площадь световых двориков, или световых колодцев, должна быть не менее 1 кв. сажени (то есть менее 5 кв. м).

Внутридомовая и внутриквартирная планировка

Дома галерейного типа
Сначала доходные дома попробовали строить с галереями, располагавшимися по периметру двора (тип дома, заимствованный из Европы). Например, дома 1 и 3 на Мучном переулке, построенные в конце XVIII века П.С. Садовниковым. С открытых галерей имелся вход в квартиру, а иногда и в каждую комнату (Мучной пер., 9). Вот как описывает Д.В. Григорович в главе 3 «Петербургских шарманщиков» галерейную планировку: «Маленький двухэтажный деревянный дом, выкрашенный всегдашнею зелено-грязною краскою и возвышающийся в углу темного двора, служит им убежищем. Наружность такого рода строений облеплена обыкновенно галереей, на которую с трудом взбираешься по шаткой лестнице». Из-за холодного климата галереи в Петербурге не прижились, несмотря на то что их даже пытались застеклять (наб. р. Фонтанки, 84). Преимущество галереи как своеобразного общего коридора не ценилось петербуржцами, привыкшими к анфиладам и не испытывавшими в проходных комнатах ни малейшего неудобства.

Анфиладная планировка
Уличный корпус всегда строился двусторонним, то есть его окна выходили на улицу и во двор. В каждой квартире было по две параллельных анфилады комнат. Вдоль уличного фасада шла парадная анфилада, во двор выходили окна также анфилад но расположенных жилых комнат. Комнаты двух анфилад сообщались и между собой. Такие двусторонние квартиры (рис. 1А) ценились, во-первых, из-за престижности уличного фасада, куда выходила половина окон квартиры, и, во-вторых, из-за возможности сквозного проветривания. Вдоль внутриквартальных границ участков строились флигеля, имевшие один дворовый фасад. Стена флигеля, выходившая на соседний участок, была без окон. К ней вплотную пристраивался дворовый флигель соседнего домовладения.

http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363019194_067e.jpg
Внутренняя планировка квартир

Квартиры в дворовых флигелях, как правило, односторонние: все их окна выходили во двор. Комнаты в дворовых квартирах (рис. 2А) также располагались анфиладно: от парадной лестницы шли сначала почти квадратные парадные комнаты в два-три окна, за ними — продолговатые жилые комнаты в одно окно, заканчивалась анфилада кухней с хозяйственными помещениями у черной лестницы. Подобная конфигурация комнат объяснялась тем, что они должны были занимать всю ширину одностороннего дворового корпуса, а он мог быть уже 3 саженей. Но бывали и двусторонние дворовые флигеля. Тогда в них, как и в уличных корпусах, делались двусторонние квартиры, которые чрезвычайно ценились. После изучения планов различных типов квартир петербуржцев выяснилось, что во второй половине XIX века происходят принципиальные изменения в планировке квартир — переход от анфиладности к закрытости комнат. Ранее на протяжении столетий не возникало необходимости делить внутреннее помещение на разгороженные комнаты: человек не испытывал потребности в обособлении и уединении. Затем внутреннее помещение дома стали делить на комнаты, однако открытые и неизолированные. Покои старинных дворцов и квартир, как правило, проходные, соединяющиеся в анфилады, и ни в одной из комнат нет полного уединения. Разумеется, причина не в «неумении» архитекторов или строителей планировать помещения по-другому. Причина в другом — в особом самоощущении человека, постоянно остававшегося на виду и не терпевшего от этого никаких моральных неудобств.

Коридорная планировка
Только со второй половины XIX века в Петербурге постепенно начинают появляться обособленные закрывающиеся покои, комнаты. Сначала это супружеские спальни и кабинеты, затем и другие личные комнаты. Индивиды начинают сильнее испытывать потребность в уединении. С 1860-х годов в квартирах планируются коридоры, причем первоначально анфиладность сохраняется, а коридоры играют вспомогательную роль — ими пользуется прислуга. Так зародились (по современной жилищной терминологии) смежно-изолированные комнаты. В уличных корпусах коридоры располагались между двух анфилад (рис. 1Б), а в дворовых — вдоль глухой стены квартиры (рис. 2Б). Постепенно коридорами начинали пользоваться все шире, иногда не используя межкомнатные двери. В середине 1880-х годов стали строиться квартиры с изолированными комнатами. Определить долю фактически изолированных комнат можно, поскольку даже заделанные и оклеенные обоями некогда существовавшие межкомнатные двери все равно указываются в сохранившихся поэтажных планах.

От свободной планировки к секционной
Первоначально все комнаты в каменных домах строились в капитальных стенах, и границы между квартирами отсутствовали. В зависимости от желания и потребности арендатора варьировалось количество комнат, предоставлявшихся ему. Одно и то же помещение могло быть нанято как единая квартира, с двумя входами; в нем могли быть выделены две квартиры, вход в одну из них — с парадной, в другую (обычно с меньшим количеством комнат) — с черной лестницы; максимальное количество квартир — четыре, когда отдельно сдавались разделенные уличная и дворовая анфилады комнат. Размер квартиры, то есть количество в ней комнат, определялся потребностями нанимателя. Кухни могли располагаться в любом месте квартиры.
К середине XIX века в квартирах произошло разделение комнат по функциям. С появлением рукомойников и отхожих мест, соединенных трубой с выгребной ямой, возникла необходимость расположения хозяйственных помещений одного над другим. Начинает формироваться новая планировка квартир — секционная, то есть кухни поэтажно должны располагаться одна над другой, а не в любом месте квартиры, как это было раньше. По мере распространения водопроводных и канализационных систем требования секционности становились все более жесткими. Одним из самых ранних примеров четкой секционной схемы из сохранившихся зданий является нарядный дом А. Мейера (ул. Марата, 66), построенный в 1876 году архитектором В. Шретером. Принцип секционной планировки является единственным до нашего времени, ничего нового в планировке квартир вот уже более 100 лет не изобреталось.

Малометражная планировка
В начале XX века впервые появились специальные дома с дешевыми квартирами для неимущих. Поскольку возводились они не на индивидуальные средства, а на средства страховых акционерных обществ, то для строительства покупались огромные участки, иногда целые кварталы, где дома располагались свободно, вместо обычной сплошной застройки. Из-за происходивших социальных перемен делаются шаги к переходу от жилого дома к жилищно-бытовому комплексу, с магазином, амбулаторией, столовой, детской комнатой. Изменилась и планировка квартир. Поскольку появились общедомовое центральное отопление, канализация, то стал возможен отказ от черных лестниц. Квартиры стали ниже в полтора раза: 4 аршина вместо привычных 6 (то есть 2,8 м вместо 4,2 м). Средняя площадь комнаты — около 11 кв. м. Делаются совмещенные санузлы и в однокомнатных квартирах — кухонные ниши вместо кухонь. Для экономии площади квартиры оборудовались встроенной мебелью. Но подобные дома были единичны, массовым жильем они станут только спустя 60 лет.

Перепланировка под сдачу внаем
Во второй половине XIX века довольно интенсивно начали переделывать под сдачу внаем уже существующие дома. К концу XIX века особняки и другие дома индивидуального пользования в Петербурге составляли менее одного процента от общего количества.

Особняки, превращенные в доходные дома
Во второй половине XIX века особняки содержат в Северной столице немногие. Подавляющее большинство владельцев особняков переоборудуют их под отдельные квартиры для сдачи внаем. Естественно, возможность переделок зависела от особенностей планировки каждого особняка. Обычно за собой домовладелец сохранял парадный второй этаж, превратив его в отдельную квартиру. Парадные помещения (кабинет, спальня, запасные гостиные и комнаты для гостей) с окнами во двор после установки перегородок становились личными жилыми комнатами. У черной лестницы, которой пользовались в особняке слуги, приходилось выделять комплекс хозяйственных помещений: кухню, комнаты для прислуги, ватерклозет, чулан и т. п. Под жилье квартирантов перепланировались хозяйственный первый этаж и третий этаж, где раньше располагались личные комнаты хозяев особняка, а также дворовые флигеля. Но чаще на месте небольших одноэтажных дворовых флигельков, в которых жили управляющий с семьей, слуги, приживалки и располагались хозяйственные помещения (баня, прачечная, каретный и дровяной сараи, погреб и др.), возводились огромные 4-5-этажные дворовые флигеля с квартирами, специально спланированными под жильцов. Также стала привычной надстройка самого особняка на один или, реже, на два этажа.

Переделка в доходные дома традиционных деревянных домов
К началу XIX века все деревянные городские дома стояли на красной линии улицы. Между домами тянулся сплошной забор с калиткой и воротами.

http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363019295_fdf4.jpg
Планировка деревянных домов: трехкамерное жилище (рис. 1) и пятистенок (рис. 2)

Планировка деревянных домов в Петербурге сохранилась традиционной. Одноэтажные и двухэтажные дома обычно строились трех типов. Первый тип — трехкамерное жилище, представлявшее собой две избы, соединенные сенями, вход в них был со двора. Передняя изба, имевшая окна на улицу, обычно предназначалась для жильцов, а заднюю занимали хозяева (рис. 1). Передняя изба делилась легкими (тесовыми) перегородками обычно на четыре помещения: «зало» и спальня вдоль окон, выходивших на улицу, кухня и прихожая — с боковыми окнами во двор. Комнаты, оклеенные шпалерами (обоями), отапливались печью голландкой, а кухня — русской печью. Задняя изба, по другую сторону сеней, где жили хозяева, в первой половине XIX века еще могла быть курной, то есть отапливаться «по-черному». Обычно жилое пространство хозяйской избы не делилось вовсе, иногда выделялся перегородкой (не до потолка) «бабий кут» (кухня). В сенях отгораживали чулан, сдаваемый одиноким беднякам. Чулан мог быть даже с окном, но не отапливался. Второй тип планировки деревянного жилища — пятистенок, где пятая (капитальная) стена делила пространство избы обычно на чистую половину, располагавшуюся вдоль уличного фасада, и на хозяйственную. Вход в оба помещения устраивался из сеней, тянувшихся вдоль дворового фасада и имевших вход с улицы (рис. 2). Пятистенки встречались значительно реже, и принадлежали они горожанам победнее. Третий тип планировки шестистенок (или крестовик) имел две капитальные стены, делящие внутреннее пространство. Этот дом представлял собой составленные вместе четыре сруба с общими внутренними бревенчатыми стенами, длина каждой стены, составленной из двух бревен, достигала 12 саженей. Площадь таких домов бывала огромной — более 600 кв. м. Внутри каждого сруба помещения делились легкими перегородками, образуя до 16 комнат. Встречался подобный тип строения редко и только у очень богатых домовладельцев. Внешне все три типа легко отличимы. Трехкамерник («две избы через сени») и пятистенок, оба выходили на улицу тремя окнами, но пятистенок имел выход с крылечком на улицу. Шестистенок мог иметь вход и с улицы, и со двора, но по фасаду — шесть окон. Пол первого этажа любого деревянного петербургского дома возвышался над землей не менее, чем на 1 аршин (0,7 м). Во всех описаниях входа в дом упоминается крыльцо. Крыши домов, как правило, делались двухскатными, хотя есть упоминания и о четырехскатных. Под крышей — чердак.
К середине XIX века с распространением сдачи жилья внаем индивидуальные деревянные дома превращаются в многоквартирные. Во-первых, за счет увеличения этажности — обычно надстраивался имеющий отдельный вход с улицы второй этаж, он и сдавался жильцам, а первый использовался владельцем для жилья и торгового (лавка, трактир) хозяйского помещения. Во-вторых, пристройкой срубов, связанных между собой лестничными клетками. В-третьих, разгораживанием помещений внутренними перегородками. Интересно отметить, что, подражая городской традиции, в чистой половине пятистенка или в передней избе трехкамерника пространство делилось на анфиладно расположенные комнаты: двери вели непосредственно из комнаты в комнату, и все они оказывались проходными. Деревянные дома традиционной планировки и перестроенные под сдачу во множестве сохранялись в окраинных районах и в предместьях до Великой Отечественной войны, когда основная масса их погибла, оказавшись на линии фронта или будучи разобранной на дрова.

Что сохранилось от внутренней планировки доходных домов до наших дней
Планировка квартир обычно сохраняется неплохо. Но очень осторожно надо относиться к деленным квартирам. Если квартира располагалась на втором или третьем этаже, где находились многокомнатные так называемые барские квартиры, то в ней обязательно было два входа: с черной и парадной лестниц. Если же сегодня вход в квартиру устроен с одной лестницы, то совершенно очевидно, что перепланировка произошла в послереволюционный период, о чем также свидетельствует наличие в квартире с парадным входом кухни, переоборудованной из жилой комнаты. Деление квартир на других этажах часто происходило и до революции, о чем свидетельствуют данные переписей, обследований санитарных врачей и мемуарная литература. Так, квартиры подвальных этажей обычно делились на однокомнатную швейцарскую с выходом на парадную лестницу и многокомнатную квартиру с выходом на черную лестницу, которую артельно арендовали сезонные рабочие, или она использовалась под «угловых» жильцов. Квартиры верхних этажей обычно тоже дробились, на парадную лестницу выходила квартира с большим количеством комнат, а на черную — с меньшим.
Наиболее часто встречающиеся изменения планировки внутри квартир — заложенные двери между анфиладно расположенными комнатами, местоположение их обычно заметно, и деленные перегородками комнаты, о чем красноречиво говорит неполный рисунок потолочного плафона. Эти изменения тоже могли произойти как до, так и после революции. С учетом вышеперечисленных особенностей вполне достоверно можно судить о планировке и размерах квартир доходных домов.
Итак, в планировке квартир произошли изменения. С повсеместным распространением водопровода проектирование многоэтажных домов стало исключительно секционным, то есть кухни стали располагаться одна над другой, а не в любом месте квартиры, как делалось раньше. Для квартир становится характерна коридорная структура. Анфиладная планировка продолжает сохраняться параллельно с коридорной только в парадных помещениях барских квартир. Если раньше любая комната имела капитальные стены, то к концу XIX века помещения как деревянных домов предместий с традиционной планировкой, так и многоэтажных каменных домов центра все чаще делят перегородками, образуя вместо одной несколько комнат. Вызвано это распространением сдачи жилья внаем. Во второй половине XIX века шло заметное уменьшение площади комнат, причем как личных, так и парадных.

Источник

0

4

Размеры домов

Когда сегодня говорят о размерах жилища, прежде всего вызывает интерес его площадь. А вот горожане XIX века для обозначения размера дома говорили об этажности и количестве квартир в нем. Размер квартиры обозначался количеством комнат, и никогда — площадью. Площадь интересовала лишь специалистов — строителей и кредиторов. Гигиенисты говорили об объеме воздуха в помещении.

КОЛИЧЕСТВО ЭТАЖЕЙ

Одноэтажный дом, убогий и невидный.
...Твой простодушный вид
И странен, и смешон в семье их франтоватой.
С. Надсон. Старый дом

Для XVIII и первой половины XIX века самым распространенным в Петербурге был так называемый полутораэтажный дом с одной—двумя квартирами. Интересно, что полтора этажа — не в среднем, а именно в каждом доме. Половина этажа — это надстройка над основным первым этажом. В городах она называлась мезонином (от французского maison — маленький домик, или, что вероятнее, от итальянского mezzanine — средний), а в традиционном жилище — горницей (за ее верхнее, «горнее» положение) или светелкой. В традиционном жилище это было неотапливаемое чистое помещение, где обычно жили выросшие дети. Городские мезонины чаще всего отапливались «автономно» железными печками. Второй вариант полэтажности — высокий подклет или цокольный этаж под основным первым этажом. Чаще всего он был каменным, а жилой верх — деревянным. Подклет использовался в зависимости от рода занятий хозяина. В нем могли находиться производственные помещения ремесленника; торговые или складские помещения торговой семьи. Хотя торговые помещения любили ставить на усадьбе отдельно, они всегда строились каменными и назывались «торговыми палатками». Если семья не занималась торгово-производственной деятельностью, то в цокольном этаже размещались кладовая, кухня и другие хозяйственные помещения. Только на центральных улицах строились многоэтажные (двух-, реже трехэтажные) каменные дома.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363019625_4a27.jpg
Деревянный дом с мезонином на Малой Итальянской улице (ныне — ул. Жуковского). Акварель Ф.Ф. Баганца, 1860-е гг.

Размеры домов резко меняются в последней трети XIX века, в связи с освобождением крестьян и резким увеличением городского населения. Преобладающие типы домов (по размерам) в Петербурге в конце XIX века следующие: двухэтажные дома от 6 до 20 квартир составляли чуть более 40%; одноэтажные 1-5-квартирные домики — почти 25%; немного более 20% — трехэтажные дома, в них имелось от 21 до 50 квартир. Каждый десятый дом — четырехэтажный, но многонаселенные дома все еще оставались редкостью, только в 375 домах было более 50 квартир, в их числе всего 6 домов с числом более 200 квартир. В конце XIX века в среднем по городу каждый десятый дом имел от 4 и выше этажей. Привычное для нас множество домов в 5-7 этажей в историческом центре Петербурга появилось уже в первые десятилетия XX века. К 1917 году средняя этажность петербургских домов выросла до 4,3 этажа.
Как относились петербуржцы к росту этажности своих жилищ? Ответ на вопрос об отношении петербуржцев дает анализ цен на жилье в зависимости от этажа. Самыми предпочтительными для жилья (и, естественно, самыми дорогими) становятся квартиры на 3-м и 4-м этажах, а ранее самый престижный 2-й этаж в конце XIX века ценится так же, как 5-6-й этажи.
Так, героиня рассказа «Просительница» В. Авсеенко, опубликованного в первом томе «Петербургских очерков» в 1900 году: «Подъехала к воротам большого дома, прошла через асфальтовый двор, поднялась по весьма опрятной лестнице в 3 этаж и позвонила. В прилично убранной гостиной» она была принята. Казалось бы, штрих, но читателю ясен статус солидного хозяина квартиры. В романе «Идиот» «Ганечкина квартира находилась в третьем этаже, по весьма чистой, светлой и просторной лестнице и состояла из шести или семи комнат». (Важен престижный третий этаж и качество лестницы, а количество комнат менее значимо!)
Объясняется это изменение чрезвычайно прозаически. Чем сильнее рос Петербург, тем больше в нем появлялось транспорта. Попытаемся, дорогой читатель, услышать звуки улицы конца XIX века. По булыжной мостовой едут с грохотом одна за одной телеги, скрипя плохо смазанными колесами, дребезжит небрежно привязанная поклажа, кричат возницы. Эта какофония сильно изводила горожан (чтобы уменьшить уличный шум перед домом, где находился больной человек, проезжую часть выстилали сеном). А теперь попробуем уловить запахи петербургских улиц. «Трудно жить в Петербурге — дышать нечем; на улицах висит сизоватая пелена каких-то промозглых испарений, начинает пахнуть, даже на лучших улицах, навозом», — писал С.Р. Минцалов в книге «Петербург в 1903-1910 годах». К началу XX века по улицам Петербурга бегало 60 тысяч лошадей. И запахи, и звуки гнали петербуржцев с первых этажей.

КОЛИЧЕСТВО КВАРТИР И КОМНАТ В НИХ
Динамика изменений размеров петербургских домов в последнюю четверть XIX века хорошо прослеживается по данным городских переписей, проводившихся в 1881, 1890 и в 1900 годах. Из таблицы 1, составленной по данным этих переписей, видно, как резко уменьшается доля маленьких (1-3-квартирных) домишек, как устойчиво держится доля средних по количеству квартир домов. Удивляет единичность крупных (более 50 квартир) домов.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363019772_9cf7.jpg
Многонаселенных домов было немного, но они располагались крайне неравномерно по участкам, в 7 участках доля многоэтажных домов в 2-3 раза превышала среднегородской показатель: Спасский 1-й — 38,3 %; Спасский 2-й — 40 %; Московский 2-й — 41,7 %; Литейный 2-й — 44,3 %; Московский 3-й — 44,7 %; Казанский 3-й — 45,2 %; Спасский 4-й — 48,2 %. В 5 центральных участках такие дома составляли большинство застройки: Московский 1-й — 59,4 %; Спасский 3-й — 59,4 %; Адмиралтейский 1-й — 59,1 %; Казанский 2-й - 52,7 %; Казанский 1-й - 51,7 %.
Большие дома преобладали над маленькими в центре (во всех четырех участках Спасской части, во всех трех участках Казанской части и в первых участках Адмиралтейской, Московской и Литейной частей). Маленькие дома преобладали над большими, естественно, на окраинах: 4-й участок Петербургской части (острова с множеством дач), 2-й и 3-й (Охта) участки Выборгской части и 1-й участок Александро-Невской части.
Подавляющее большинство петербуржцев (85 %) к концу XIX века жило в многоэтажных, многоквартирных (более 10 квартир) домах. Причем доля живущих в многоквартирных домах выросла на 5 %. Как видим, основная масса петербуржцев жила в домах, где было от 20 до 50 квартир (табл. 2).
Выше уже упоминалось, что размер жилища в конце XIX века никогда не рассматривался как площадь, а только как количество «чистых» комнат. Термин «чистая комната» совпадает с современным понятием «жилая комната», но в XIX веке жилыми были практически все помещения в квартире, включая кухни и передние (о чем подробнее будет рассказано далее в главах об использовании жилых помещений различными социальными слоями), поэтому мы будем пользоваться термином XIX века, а не современным. «Чистыми» считались все помещения за исключением кухни, передней (прихожей, сеней), ванной и ватерклозета.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363019860_0cd8.jpg
На основании данных переписи 1890 года можно представить размер (количество комнат) более 115 тысяч квартир, 100 219 из них использовались исключительно для жилья и 15 266 использовались одновременно для жилья и размещения торговых или ремесленных заведений. По районам они распределялись так (среднее число комнат, считая в их числе кухни и прихожие, на одну квартиру):
Более 5 комнат — вся Адмиралтейская часть; вся Литейная часть; 1 уч. Спасской и Василеостровской частей; 1, 2 и 3 уч. Московской части; 2 и 3 уч. Казанской части.
От 4 до 5 комнат — вся Коломенская часть; вся Рождественская часть; 1 уч. Александро-Невской, Казанской и Нарвской частей; 2 уч. Василеостровской части; 2 и 3 уч. Спасской части; 1 и 4 уч. Петербургской части; 4 уч. Московской части.
Менее 4 комнат — вся Выборгская часть; 3 уч. Василеостровской части; 2 и 3 уч. Петербургской, Александро-Невской и Нарвской частей.

1—2-комнатные квартиры
Большинство петербургских квартир, половина всего жилого фонда, — это 1-2-комнатные квартиры. Среди квартир, занятых под жилье и заведения, больше двухкомнатных (30 %) и меньше однокомнатных (20 %), а среди только жилых квартир они распределялись поровну (по 24 %). Процент жилых двухкомнатных квартир по отдельным участкам отклонялся незначительно: только лишь в одном (Спасском 3-м) их доля достигала трети всех жилых квартир, и ниже 15 % их доля опускалась тоже только в одном участке (Спасском 2-м). В 13 участках их доля не превышала 20 %, а в 3 поднималась выше 30 %. Среди квартир, занятых под жилье и заведения, как раз наоборот: двухкомнатные квартиры составляли не более 20 % только в 3 участках, зато более чем в половине города (23 участка из 38) они составляли от 30 до 40 %. Зато разброс доли маленьких квартир в зависимости от участка значителен — в 5 раз: от 1/10 (Московский 2-й) до половины (Выборгский 3-й). Больше трети однокомнатные квартиры среди жилых квартир составляли в 8 участках (Выборгском 3-м — 50 %; Спасском 2-м — 42 %; Петербургском 4-м — 42 %; Нарвском 3-м — 38 %; Выборгском 1-м — 37 %; Рождественском 3-м и Василеостровском 3-м по 34 %; Петербургском 3-м — 33 %), и только в одном участке (Выборгский 3-й). Однокомнатные квартиры были редкими (до 15 %) в 6 участках, как для жилых (Литейном 2-м и 3-м по 14 %, Казанском 3-м, Московском 1-м и 3-м — по 12 %; Московском 2-м — И %), так и для квартир с заведениями (вся Адмиралтейская часть, вся Спасская и Казанская часть за исключением 4-го участка).
Таким образом, небольшие квартирки в 1-2 комнаты более чем в половине города составляли от половины до 3/4 всех жилых квартир. В основном это были окраинные участки.

3—5-комнатные квартиры
В среднем по городу 3-5-комнатные квартиры составляли 40 %, причем доля их не зависела от использования; в среднем по городу среди жилых квартир они составляли 40 % и 38 % среди квартир, занятых под жилье и заведения. Естественно, что доля таких квартир была устойчиво высокая в центральных районах, а в 3-х участках они составляли более половины квартир, предназначенных только для жилья (в Московском 2-м — 53 %; в Казанском 3-м — 51 %; в Петербургском 1-м — 50 %). Доля 3-5-комнатных квартир падала к окраинам, причем особенно резко это падение заметно среди квартир, занятых под жилье и заведения: в 10 участках их было менее 30 %, тогда как таких участков среди собственно жилых квартир было всего 3.

Квартиры в 6 и более комнат
В целом по городу каждая десятая квартира была из 6 и более комнат. Естественно, эти барские квартиры сосредоточивались в центральных районах, достигая до 1/4 всех квартир в участках: Адмиралтейский 1-й — 27 %; Московский 1-й — 24 %; Адмиралтейский 2-й, Василеостровский 1-й, Литейный 1-й и 3-й — по 23 %; Литейный 4-й — 20 %; Спасский 1-й и Литейный 2-й — по 19 %; Казанский 3-й и Московский 3-й — по 18 %; Московский 2-й — 17 %; Казанский 1-й и Петербургский 4-й — по 15%. Недоумение вызывает только окраинный 4-й участок Петербургский части, охватывающий Острова, но то была особая дачная окраина. Именно поэтому декабрьские переписи смогли переписать среди заколоченных на зиму дач всего лишь 158 квартир, среди них оказались 23 квартиры в фешенебельных особняках, поэтому этот высокий процент барских квартир достаточно случаен.
По переписи 1900 года количество жилых квартир возросло более чем на 1/4 и стало уже 128 934 вместо прежних 100 219; количество же квартир, занятых под жилье и заведения, сохраняется на прежнем уровне, даже чуть снизившись с 15 266 до 14 935. К концу XIX века производственные и торговые помещения постепенно все более отделяются от жилья.
Проанализируем произошедшие за 10 лет изменения в предпочтительном размере квартир. В жилом фонде немного (на 2 %) уменьшились доли 1- и 2-комнатных квартир, и за счет этого на 4 % выросла доля 3-5-комнатных квартир. Таким образом, количество мелких и средних квартир впервые сравнялось. Доля же крупных, «барских», квартир осталась неизменной: 6-10-комнатные квартиры составляли 10,7 % (в 1890 г. — 10,3 %), квартиры в 11 и более комнат — 1,6 % вместо 1,5 % в 1890 году. Более значительные изменения произошли с квартирами, занятыми под жилье и торгово-ремесленные заведения. На 9 % уменьшается доля мелких квартир, причем именно за счет резкого (на 7 %) сокращения однокомнатных квартир, неудобных и для торговли, и для ремесла. За счет этого выросла на 4 % доля средних квартир (3-5-комнатных), сравнявшись с долей мелких квартир. Повторилась ситуация с собственно жилыми квартирами, но если там доли крупных квартир остались неизменными, то квартир с заведениями 6-10-комнатных стало больше на 1,5 % (с 9,2 % до 11,7 %), а более 11-комнатных тоже на 1,5 %, то есть увеличилось более чем в 1,5 раза (с 2,6 % до 4 %)!

МЕТРИЧЕСКИЕ ПАРАМЕТРЫ КОМНАТ (ПЛОЩАДЬ И ОБЪЕМ)
В газетных объявлениях конца XIX века о сдаче квартир внаем и продаже домов не встречалось упоминание площади ни комнат, ни квартир, ни домов. В качестве примера можно привести 7 рекламных газет, издававшихся в Петербурге в конце XIX века, где публиковались объявления о сдаче квартир внаем и продаже домов: «Санкт-Петербургский справочный листок» (1895 г.); «Публикации, справки и заявления» (1894-1897 гг.); «Столичный курьер» (1895-1900 гг.); «Деловой листок» (1896-1901 гг.); «Адресный листок» (1896-1897 гг.); «Публикации, справки и объявления конторы Копаныгина» (1898 г.); «Столичные объявления» (1898-1899 гг.). Ни в одном из данных изданий не встречаются упоминание площади в квадратных саженях! В городских статистических переписях для обозначения размера комнат используется количество окон (комната в 1, 2, 3 и более окон). Размер жилища в конце XIX века никогда не рассматривался как площадь, а только как количество комнат. Из этого можно сделать вывод, что площадь как характеристика жилья не являлась для современников значимой. Площадь квартир можно узнать только из строительной документации и обмерных чертежей. В Центральном государственном историческом архиве Санкт-Петербурга в фонде Городской управы хранятся чертежи и планы практически всех петербургских домов. В фонде Кредитного общества сохраняются обмерные планы всех заложенных в нем домовладений. За годы существования этого крупнейшего в Петербурге общества его кредитами воспользовались владельцы около 80 % домов. Вообще кредиты под залог недвижимости были чрезвычайно распространены в Петербурге. Практически не нашлось в Петербурге дома, ни разу не заложенного. Если дом был заложен в том или ином банке, дававшем кредиты под залог недвижимости, то их обмерные чертежи могут быть обнаружены в архивных фондах этих банков, если таковые сохранились. Для получения кредита в банк предъявлялись план дворового места, рисунок фасада, поэтажные планы с указаниями масштаба. На планах обозначались границы квартир, капитальные стены и перегородки, печи и плиты, окна и двери (в том числе и замурованные). По этому документальному источнику можно узнать реальную площадь жилища и его планировку. Размеры комнат сильно зависели, во-первых, от функционального назначения комнаты — так, площадь парадных комнат в 2-2,7 раза больше площади личных комнат в одной квартире; во-вторых, от типа квартиры — так, площадь одинаковых по функциям комнат в «барской» квартире и в 3-5-комнатной квартире отличались в 1,6-2,2 раза.
Во второй половине XIX века шло заметное уменьшение площади комнат, причем как личных, так и парадных. Особенно интенсивно этот процесс шел в последнее десятилетие XIX века и в начале XX века. Уменьшение площади почти не затронуло хозяйственные помещения. В связи с изменениями площади комнат менялась их конфигурация — они приобретали все более вытянутую форму.
Обычная высота потолков в квартирах достигала 3,5-4,2 метра, что почти совпадало с гигиеническими нормами, принятыми российскими гигиенистами во главе с проф. Ф.Ф. Эрисманом. В подвалах и мансардах высота — от 4 аршин (2,8 м). Самые низкие были антресольные помещения — от 3 аршин (2,1 м). Самые высокие — парадные помещения «барских» квартир — до 7,5 аршина (5,3 м).
Таким образом, согласно обмерным чертежам, обычный размер жилых комнат 12-16 кв. метров при высоте потолков около 3,5 м.

Источник

0

5

Заселенность квартир

Комнатки, точно пчелиные соты,
Стройно и плотно рядами стоят;
Люди в них тихо, без дел и заботы,
Словно личинки в тех сотах, сидят.
Н. Морозов. 1877 г.

Среди российских городов Петербург отличался особенно высокой плотностью заселения квартир, естественно, это касалось прежде всего жилищ низших слоев горожан. Во многих квартирах рабочего люда в Петербурге, по данным медицинской полиции, опубликованным в 1897 году, оказалось по 1/4 куб. сажени на человека. По расчетам же гигиенистов — это предел, за которым наступает удушье.
Вот свидетельство современников. Врач М.И. Покровская в статье «Вопрос о дешевых квартирах для рабочего класса» в № 7 журнала «Вестник Европы» за 1901 год писала: «Рабочее население живет теснее, чем мертвые на кладбищах, где на каждую могилу приходится около 4 кв. м». «Нередко даже, когда вся комната уже заставлена кроватями, избыточные жильцы... спят на полу в кухне, коридорах, узких проходах, в темных углах. Площадь пола служит единственным мерилом вместимости», — отмечал Д. Герценштейн в статье «Жилищная нужда рабочих (Дыхание и жилище. Скученность. История жилищной нужды. Как живет бедный люд)» в 4 и 5 номерах журнала «Северный вестник» за 1896 год.
По данным городских переписей, в квартирах, используемых только для жилья, в среднем проживало по 7 человек. В квартирах смешанного использования (где не только жили, но и занимались ремеслом или торговали) средняя плотность заселения выше — 8 человек.

Зависимость плотности заселения от величины дома хорошо видно из таблицы 3, составленной по данным городских переписей.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363020217_03bd.jpg
По цифрам таблицы хорошо прослеживается: чем меньше дом и, соответственно, меньше в нем квартир, тем более плотно он заселен. В крупных многоквартирных домах на квартиру приходилось по 4-5 человек, а в небольших домах (менее трех квартир) — по 8. Причем если за двадцать лет плотность заселения больших домов увеличилась незначительно, то в маленьких домиках она возросла почти в 1,5 раза и к концу века достигла 11 человек на одну квартиру.

Плотность заселения бесплатных квартир ниже, чем платных, если они были предназначены только для жилья. Если же в них помещалось какое-либо торговое или ремесленное заведение, то наоборот — среднее заселение бесплатной квартиры больше, чем платной.

По районам средняя плотность заселения квартир была различна.
От 2 до 3 человек на комнату было в 3 уч. Спасской части, во 2 и 3 уч. Александро-Невской части, во 2 уч. Выборгской части, в 3 уч. Нарвской части.
От 1 до 2 человек было во всей Рождественской части; в 1 уч. Александро-Невской части; в 3 и 4 уч. Московской части; в 3 уч. Петербургской части; во 2 и 3 уч. Василеостровской части; в 1 и 3 уч. Выборгской части, в 1 и 2 уч. Нарвской части; в 2 и 4 уч. Спасской части.
От 1 было во всей Адмиралтейской части; во всей Литейной части; во всей Казанской части; в 1 и 2 уч. Московской части; в 1, 2 и 4 уч. Петербургской части; в 1 уч. Василеостровской и Спасской частей.
По средней плотности картина в Петербурге была вполне пристойная, но не надо забывать, во-первых, что в число комнат входили и прихожие, и кухни, а во-вторых, что из-за социальной смешанности населения в районах Петербурга средние цифры непоказательны.

Более показательна доля квартир с 10 и более жителями на одну комнату в каждом районе.
Менее 1 % квартиры с 10 и более жителями на одну комнату составляли во всей Адмиралтейской части, во всей Казанской части, в 1 уч. Спасской, Василеостровской и Московской части, во 2 и 4 уч. Литейной части, во 2 уч. Петербургской части.
От 1 до 2 % — во всей Коломенской части, в 1 уч. Рождественской, Петербургской и Нарвской частей, во 2 уч. Спасской и Московской части, в 1 и 3 уч. Литейной части, в 3 уч. Василеостровской части. От 2 до 3 % — во 2 уч. Василеостровской и Нарвской части, в 3 и 4 уч. Московской части, в 4 уч. Спасской части, в 1 уч. Александро-Невской части, в 1 и 3 уч. Выборгской части, в 3 уч. Петербургской части.
От 3 до 10 % — в 3 уч. Спасской и Нарвской части, во 2 и 3 уч. Рождественской и Александро-Невской части, во 2 уч. Выборгской части.

В окраинных районах почти в каждой десятой квартире проживало более 10 человек в комнате. В таблице 4 показано количество живущих в квартире (с указанием числа окон, что дает представление о размере помещения) и сколько густонаселенных квартир всего было в городе в 1869 году. Из нее видно, как высока плотность заселения небольших квартир, в которых проживало в большинстве своем рабочее население.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363020294_30c6.jpg
Цифры впечатляют — трудно представить, как могли размещаться десятки человек в одной комнате. И таких квартир по Петербургу насчитывались сотни! Уместно сослаться на мнение современника: «В Гороховой улице, в одном из больших домов, народонаселения которого стало бы на целый уездный город...» (Гончаров, «Обломов»).

Петербург начала века превосходил крупнейшие города Европы размером и населенностью домов, о чем дает представление таблица 5, составленная по данным «Нового энциклопедического словаря Брокгауза и Эфрона».
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363020319_86b8.jpg
Цифры говорят о глубоком различии жилищных условий. В Лондоне владение, как правило, — коттедж, в Петербурге же господствовали огромные каменные дома в четыре, пять и выше этажей.

Отношение петербуржцев к крупным новым домам не было единодушным. Специалисты по санитарии и гигиене видели в них источники заразы и эпидемий. У населения же эти дома, напротив, котировались высоко. «Население в непонятном самообольщении считает это за признак прогресса, как последнее слово науки!» — не без раздражения восклицал К.Н. Пажитнов в книге «Петербург и его жизнь», изданной в Петербурге в 1914 году.
Почему же оценки петербургского доходного дома специалистами и населением столь противоположны?

«Неблагоприятные последствия усиливаются у нас крайней скученностью населения в квартирах, что объясняется, несомненно, высокими ценами на них, эта дороговизна квартир неизбежно влечет за собой крайнее переполнение их».

Итак, специалисты судили о доходных домах по отрицательным социальным последствиям, обусловленным конъюнктурой на рынке жилья. Население же ценило качество доходных домов. Вот почему жизнерадостный тон рядовых обывателей не соответствовал мрачному тону гигиенистов и моралистов, нашедшему отражение и в поэзии, где доходный дом стал к концу XIX века расхожим символом бесчеловечности Петербурга:

«Да, их строили мертвые люди с пустою душой»
И. Коневской

«В мертвых громадах кирпичных,
Мокрых от вечных дождей,
Много их — серых, безличных,
Смертью дышащих людей».

Или
«Дети каменной неволи
Многоярусных гробниц».

В. Князев

Источник

0

6

Владельцы доходных домов

В Петербурге были представлены все виды собственности на жилье. Во-первых, это собственное жилье (пожалуй, наиболее пестрый тип жилища, включавший и избушки окраин, и особняки центра). Во-вторых, арендованное жилье, составлявшее к концу XIX века 98 % всего жилищного фонда, что явилось особенностью Петербурга. Большая часть арендованного жилья (94 %) — квартиры доходных домов, но в эту же категорию входят и меблированные комнаты, и гостиницы, и пансионы, и дачи. В-третьих, кооперативное жилье (совершенно новый тип жилища, появившийся на рубеже XIX и XX веков и, естественно, малочисленный, и поэтому он интересен только как тенденция). В-четвертых, ведомственное и заводское жилье (тип жилища, представленный в столице наиболее разнообразно, по сравнению с любым другим городом).
Собственниками жилья в Петербурге числились лица физические (домовладельцы) и юридические. В конце XIX века, по данным переписи Петербурга, основной массой домов (88 %) владели частные лица — домовладельцы. Прочие дома (12 %) принадлежали юридическим лицам: казна — 503 дома (5,5 %); церкви и монастыри — 226 (2,5 %); и примерно по 1 % — благотворительным обществам (105 домов), промышленным товариществам (164 дома), городским и сословным учреждениям (96 домов). На рубеже XIX и XX веков стали появляться единичные кооперативные дома.

С ростом города количество домов, а следовательно и домовладельцев, росло. Но доля домовладельцев в населении столицы в течение двух веков неуклонно сокращалась. Если в середине XVIII века домовладельцы вместе с семьями назывались «городскими обывателями» и составляли почти треть населения, то остальное население, не обладавшее собственным жильем, именовалось «жильцами». К концу же XIX века их количество снизилось до 0,5 % населения Петербурга.

http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363020769_2651.jpg
Доходный дом арх. Барановского № 36 по Ямской (ныне - ул. Достоевского). Фотоателье Буллы. Начало 1900-х

В среднем каждый домовладелец имел по два дома. По социально-сословной принадлежности большинство домовладельцев — дворяне, среди мужчин-домовладельцев они составляли треть, а среди женщин — половину. Почти четверть домовладельцев — купцы и почетные граждане, остальные — мещане. Подавляющее большинство (87 %) домовладельцев — коренные петербуржцы, остальные — приезжие, из них треть — иностранцы. В основном это были солидные люди: средний возраст петербургских домовладельцев — 51 год.
Писатели конца XIX века как квартиронаниматели, естественно, состояли в арендных отношениях, поэтому так устойчив негативный образ домовладельца, создаваемый ими. Отношения между бесправными квартиронанимателями и кровопийцами-домовладельцами даже стали своего рода литературным штампом.
Вот характерный образ домовладельца, ярко представленный в рассказе В. Авсеенко «Судьба», опубликованном в 1900 году в сборнике «Петербургские очерки»: «С каждым годом, а где можно, то и чаще, домовладелец Илья Ильич Ерогин все надбавлял и надбавлял на квартиры, так что они приносили теперь уже вдвое против первоначальной цены. Вместе с тем он подтягивал жильцов и в других отношениях».
Повышение цены очень болезненно воспринималось жильцами. Так, в рассказе «На блинах» отставной чиновник жалуется своему брату: «Домохозяевам ныне рай, это всякому видно. На меня аспид-то мой десять рублей накинул». В рассказе «Отрава жизни» домохозяин, купец Калабанов, повысил плату жильцу Гладышеву на 300 рублей. «Триста рублей сразу! Это разбой. — Гладышев разозлился, разгорячился и сказал что-то нелестное для последнего. Калабанов только погладил рукой бороду. К утру следующего дня Гладышев одумался, рассчитав, что переезд на новую квартиру да пригонка драпировок и мебели обойдется, пожалуй, не дешевле 300 руб., а еще беспокойство и потеря времени. Он решил согласиться на надбавку, но контракт, из предосторожности, заключил только на год: может быть, цены опять понизятся. Так зачем же себя связывать. Но прошел год, и Петр Петрович с ужасом слышал со всех сторон, что цены на квартиры не только не падают, а растут непомерно. Вместо домохозяина явился дворник и предъявил новое расписание всех квартир, по новым ценам. Против номера, занимаемого Гладышевым, стояла цифра 200.
— Да что твой хозяин с ума сошел, что ли? — накинулся он и на дворника.
— Нам это неизвестно, — спокойно ответил тот. — Кому, значит, не нравится, так чтоб съезжали.
И вот с этого дня жизнь П.П. Гладышева была окончательно отравлена».
Повышение квартплаты приводило к серьезным изменениям жизни — отец героини рассказа «Гувернантка», «маленький чиновник, должен был съехать с прежней квартиры, потому что надбавили 300 рублей, а новую квартиру взяли... такую тесную, что для нее не было комнаты, поэтому она пошла в гувернантки».

Помощь домовладельцам в сложном деле содержания доходного дома и сдачи в наем квартир оказывали многочисленные специальные издания, различные «Книжки домовладельца». Они начали появляться с середины XIX века, в них домовладельцам разъяснялись их права и обязанности, а также давались практические советы, приводились законодательные акты и распоряжения городских властей, касающиеся домовладельцев, образцы договоров найма и квартирных расчетных книжек.
В это же время в Петербурге издавались специальные журналы, посвященные проблемам домовладельцев и квартиронанимателей. С 1874 по 1885 год выходил «Хозяйственный строитель (журнал домовладельцев)», ориентированный в основном на владельцев собственных домов, как в городах, так и в провинции. После десятилетнего перерыва, во второй половине 1890-х годов, одновременно издавались два толстых журнала, посвященных проблемам владельцев доходных домов. Журнал «Домовладелец» (редактор-издатель — A.M. Захаров) выходил с 1894 по 1898 год. Также с 1894 года начал издаваться журнал «Наше жилище (вестник домовладельца и домоустройства)», на следующий год переименованный в «Строитель» (редактор-издатель — гражданский инженер Г.В. Барановский). Под этим заглавием он просуществовал еще десять лет, до 1905 года. С 1906 по 1908 год выходил журнал «Домовладелец», а с 1911 по 1915 год — «Домовладение и городское хозяйство» под редакцией С.А. Просьбина.
Все журналы защищали человеческое достоинство домовладельцев, отвергая обвинения в невежестве и отсутствии культуры, а также в непомерной алчности. Более сдержанные авторы приводили статистические данные о профессиях домовладельцев, их сословной принадлежности, возрасте, о доли женщин среди них. Этими статьями специальные журналы пытались откорректировать уже сложившееся общественное мнение о домовладельце, поколебать достаточно устойчивый негативный стереотип.

XX век привнес новое в жизнь домовладельцев и квартиронанимателей. Обострившиеся отношения между ними уже стало невозможно решать на страницах журналов. Рост политической активности в России, образование различных партий и обществ привели к возникновению обществ домовладельцев и квартиронанимателей. Первым в 1903 году появилось «Петербургское общество собственников жилья». А в 1917 году — «Общество домовладельцев».
Арендаторы квартир тоже не дремали, в 1909 году объединились в «Петербургский союз квартиронанимателей», а спустя семь лет возникло еще и «Общество квартиронанимателей в Петрограде», даже издававшее свой журнал «Известия правления Общества квартиронанимателей в Петрограде». Еще через год начали действовать «Союз квартиронанимателей г. Царского Села» и «Союз квартиронанимателей г. Гатчины».
Образование этих обществ интересно только как свидетельство роста социальной активности, как тенденция, поскольку четыре из них просуществовали лишь несколько месяцев. О реальной их деятельности и о влиянии на жизнь Петербурга говорить не приходится.

Роль домовладельцев в истории Петербурга

Формирование органов городского самоуправления
Выбирать органы городского управления: в Общую и Шестигласную думы, по жалованной грамоте городам в 1785 году, в Общую и Распределительную думы по городовому положению 1846 года, а затем в Городскую думу по городовым положениям 1870, 1892 и 1903 годов — могли податные сословия (купцы, ремесленники и мещане). Кроме них только домовладельцы имели право участвовать в городских выборах. Подавляющее большинство дворян, не имевших в Петербурге собственного дома, что стало вполне обычным в XIX веке, были, как это ни странно звучит, ущемлены в своих правах. К концу XIX века даже стало процветать фиктивное домовладение, когда представители знатнейших и богатейших фамилий, нанимавшие роскошные 15-20-комнатные квартиры, вдруг покупали дешевый деревянный домик где-нибудь на окраине не для проживания в нем, а лишь для того, чтобы стать домовладельцем и иметь формальное право выбирать и избираться. В 1903 году по «Положению об общественном управлении Петербурга» избирательное право наконец-то распространилось и на квартиросъемщиков. Не на всех, естественно, а только на наиболее состоятельную часть их — на тех, кто платил более 33 рублей государственного квартирного налога. Подобным размером налога облагались квартиры стоимостью от 1080 рублей, то есть «барские».

Пополнение городской и государственной казны
Домовладельцы выплачивали в пользу города специальный оценочный сбор, введенный в 1802 году. Согласно инструкции, налог взимался следующим образом: на основе сумм за страховки от огня, кредитов и закладов в Петербурге производилась оценка всех недвижимых имуществ городских обывателей. Хозяину домов предоставляли оценочные стоимости имущества. Все стоимости складывались, и из общей суммы начислялся налог. Раскладочные комиссии распределяли по домовладельцам эту сумму, вне зависимости от доходности их имуществ. В 1866 году ввели уточнение, что налог взимается в размере 1,5 % от стоимости конкретного имущества. Домовладелец должен был внести означенную сумму в течение сентября. Как только налог был заплачен, домовладельца вносили в окладную книгу. В 1910 году окладной сбор заменен налогом — 6 % со среднего дохода от каждого отдельного недвижимого имущества. Постепенно процентная ставка налога выросла до 8 %. Для имуществ, сдаваемых в наймы, валовая стоимость определялась по средней наемной плате за несколько последних лет. За полвека сбор с недвижимого имущества вырос в 4 раза (с 804 686 до 2 372 723 рублей) и принес в 1848 году 40 % городского дохода, в 1873 году — 32 %, а в 1893 году — 24 %.
Любопытно, что домовладелец, имевший квартиру в собственном доме, обязан был платить и квартирный налог, как жилец. Двойное налогообложение вызывало негодование домовладельцев. В специальных журналах для домовладельцев ставился вопрос о неправомочности взимания налога с бесплатных квартир, а таковых в доходных домах насчитывалось немало: это и квартира самого домовладельца, и квартиры семей его детей, других родственников и знакомых, домовой прислуги, а также квартиры, отдаваемые в счет благотворительности. Квартирный налог ввели в 1893 году. Он был особенно высок в Петербурге и Москве. Все российские города расписали на пять классов, естественно, Петербург числился первым классом. Петербургские квартиры делились на разряды в зависимости от стоимости аренды — от 300 до 6 тысяч рублей в год, соответственно и налог с них взимался от 5 до 560 рублей. С самых дорогих квартир, где арендная плата была более 6 тысяч рублей, налог составлял 10 % от стоимости аренды. Домовладелец обязывался предоставлять список квартир с их стоимостью, список жильцов и перечень пустующих помещений. Умышленное искажение информации приводило к штрафам до 50 рублей. Государственный квартирный налог принес казне в 1894 году 730 934 рубля, а в 1910 году уже 1 063 633 рубля. Налог с петербургских домовладений приносил в государственную казну четверть от суммы квартирного налога со всей страны.
В 1867 году вводится Строительный устав, а в 1868 году с домовладельцев стали взимать «Строительный сбор за выданные домовладельцам планы на разные постройки». В 1884 году этот сбор по городу равнялся 17 396 рублям.

Надзор за жильцами
Особой обязанностью домовладельцев был надзор за жильцами, для чего велись «Домовые книги» — своего рода фискальные документы. Согласно указу 1808 года, домовладельцы должны «немедленно давать знать в полицию обо всех приезжающих и отъезжающих из Петербурга и не держать в своих домах беспаспортных или просрочивших свои паспорта». За нарушение этого указа устанавливались чрезвычайно высокие штрафы: за каждые сутки опоздания с заявлением в полицию о вновь прибывшем взималось по 10 рублей за первые сутки, по 20 рублей за вторые сутки, по 30 рублей за третьи сутки и так далее, умножая взыскание (штрафы, как видите, чрезвычайно высокие). За приют беспаспортного или с просроченным паспортом «взыскивать по 25 за каждый день и каждую ночь», то есть по 50 рублей в сутки. Домовладельцы, числившиеся у полиции на хорошем счету, получали медаль «За усердие» на аннинской или станиславской ленте. Требования властей по ведению «Домовых книг», где домовладелец должен был уведомлять полицию о своих жильцах, вызывали резкое недовольство домовладельцев. В публикациях журналов «Домовладелец» и «Строитель» предлагалось или передать обязанность ведения домовых книг от домовладельца старшему дворнику как более знающему жильцов (что максимально снижало значимость этого документа), или сократить количество сведений, необходимых для полиции, или вообще уничтожить обязательность домовых книг. Острая полемика, развернувшаяся на страницах специальных журналов, стала одной из причин неприменения властями на практике санкций за нарушения домовладельцами вышеперечисленных требований.

Ответственность за санитарное состояние и противопожарную безопасность
Владельцы домов отвечали за санитарное состояние: они обязывались сообщать об эпидемических заболеваниях среди своих жильцов и об умерших, следить за состоянием выгребных и помойных ям и вовремя обеспечивать их опорожнение.
Домовладельцы должны были следить за противопожарной безопасностью: иметь необходимый инвентарь на случай пожара, вовремя чистить дымоходы, следить за тем, чтобы жильцы не захламляли проходы и пожарные проезды. Очистка дымовых труб по ст. 63 и 71 «Городского положения» являлась натуральной повинностью домовладельцев.
По сенатскому указу только с начала XX века и только с согласия домовладельцев она могла быть заменена на особые с них сборы.

Уличное благоустройство
Благоустройство Петербурга — тоже обязанность (и заслуга!) домовладельцев. Первоначальные натуральные повинности впоследствии заменили денежными сборами. Владельцы домов отвечали за мощение, освещение и чистоту улиц и дворов, за функционирование дождевой канализации. Даже поднимать затонувшие суда из петербургских рек и каналов обязаны были не владелец судна и не команда, а владелец дома на набережной, рядом с которым судно утонуло. За исполнением всех обязанностей домовладельца зорко следила полиция. Поэтому взятки полиции носили почти узаконенный характер. Считалось обязательным, чтобы домовладельцы посылали всем начальствующим в полицейском участке к большим праздникам поздравления с «вложением». Околоточным, квартальным и городовым «поздравления» вручались прямо в руки, так как поздравлять они являлись сами. Давать было необходимо, иначе могли замучить домовладельцев штрафами: то песком панель не посыпана, то помойная яма не вычищена, то снег с крыш не убран и т. д. и т. п.

Благоустройство квартир
Зато благоустройство квартир не входило в обязанности домовладельца. Не диктовалось оно и повышением доходности сдаваемой внаем квартиры. Как ни парадоксально звучит, квадратный метр жилой площади без каких-либо удобств для коечных и угловых жильцов часто стоил в полтора и даже в два раза дороже такой площади в благоустроенной «барской» квартире. Но все же за последнюю треть XIX века водопроводная сеть охватила практически все районы города, к концу века ванны имелись в 13 % квартир, ватерклозеты — в 60 %, водопровод — в 64 %. К 1900 году 14 % домовладений электрифицировали, 6 % петербургских домов уже имели не дровяное отопление. Из них 40 % — паровое отопление, чуть менее (37 %) — водяное отопление и отопление горячим воздухом — 23 % домов. Телефонизация началась с 1881 года, а в 1916 году каждая шестая семья имела телефон. Однако квартиры стараниями домовладельцев и жильцов постепенно благоустраивались, применялись уже все бытовые устройства, какими мы пользуемся до сих пор.

От постойной повинности к квартирному найму
Среди многочисленных обязанностей петербургских домовладельцев XVIII века, пожалуй, самой обременительной была постойная повинность. Редчайшие дома за особые заслуги владельца освобождались от постоя, о чем сообщала специальная доска на фасаде. На постой ставили многочисленных военных, чиновников и придворных служителей. Между домовладельцами и жильцами этих категорий отсутствовали денежные отношения, обязанностью домовладельцев было бесплатное предоставление не только жилого помещения, но свечей и дров. С середины XVIII века для размещения полков начали строиться слободы, до сих пор память о них жива в названиях улиц-рот. А спустя полвека появились казармы. Но «обыватели» по-прежнему обязывались брать на постой придворных служителей с семьями. Специальный указ Петра I от 1723 года запрещал домовладельцам принимать за деньги приезжих, дабы последние пользовались постоялыми дворами. Но уже к началу XIX века сложилась денежная аренда жилья.

ИСТОЧНИК

0

7

Арендные отношения

Самые первые объявления («билетики», или «ярлыки») приклеивались на окна или ворота дома. В них в свободной форме сообщалась информация о квартире. Очень часто «билетики» были столь непонятны, что потенциальному жильцу приходилось искать дворника, швейцара или домовладельца, чтобы расспросить его поподробнее. К концу века таким видом объявлений пользовались домовладельцы или квартирохозяева, принадлежавшие к мещанскому сословию, отсюда и безграмотность текстов, что вызывало насмешку у современников.
В 1897 году по приказу петербургского градоначальника были составлены «Правила единообразного написания "билетиков" о сдаче квартир внаем», а также «Правила содержания досок со списками жильцов, "нумерных табличек" и уличных фонарей». «Объявления о сдаче внаймы комнат для удобства следует писать на однообразной зеленой бумаге... Объявления о сдаче квартир — на розовой бумаге... Объявления о сдаче углов — на белой».
В более-менее состоятельных слоях горожан был распространен найм «по протекции». Петербуржцы просили своих знакомых, сослуживцев и родственников передать им квартиру в том случае, если они собираются съехать. Этот способ приветствовали и домовладельцы, так как он давал определенные гарантии.
В последней трети XIX века появился новый способ уведомления — объявления о сдаче квартир публиковались в газетах. Единично появились печатные объявления со стороны нанимателей квартир. В 1890-х годах выходили следующие рекламные газеты: «Санкт-Петербургский справочный листок» (1895); «Публикации, справки и заявления» (1894-1897); «Столичный курьер» (1895-1900) и др.
Чуть позже стали появляться своего рода «квартирные бюро». Самая известная и просуществовавшая почти 30 лет справочная контора П. Копаныгина (Б. Московская ул., 3). Сама контора появилась в 1880 году, но расцвет ее деятельности пришелся на 1890-е годы (через контору арендовалось 32 тысячи квартир), а монополистом она будет в 1900-е годы, когда владельцем конторы стал младший брат П. Копаныгина Егор Аверкиевич Копаныгин. Справки были платными, в зависимости от места назначения и характера услуги: «Справки лично по числу комнат — 25 коп., готовые справки — 50 коп., с доставкой на дом — 3 руб., с доставкой за город — 5 руб.». Кроме того, в конторе составлялись специальные альбомы сдающихся квартир. Издавались специальные газеты: в 1898 году «Публикации, справки и объявления конторы Копаныгина», в 1902 году — «Столичный листок».

Российское гражданское законодательство и судебная практика давали договорам квартирного найма различные названия: наем, аренда, отдача в содержание, отдача в арендное содержание, снятие имущества. Столь же разнообразны и названия сторон найма: хозяин, домохозяин, владелец, собственник, наймодатель, наймодавец, отдающий внаем, а с другой стороны — квартирант, жилец, съемщик, наемщик, наниматель, арендатор.
Сущность найма определялась по закону «О найме и отдаче в содержание частных имуществ» (в Своде законов Российской империи, т. X. ч. 1. Законы гражданские СПб. 1900. Кн. 4, Раздел 3, Глава 2, Отделение 1. Ст. 1691): «Наем имущества есть договор, в силу которого одна сторона предоставляет другой пользование своим имуществом на известный срок за условленный срок за условленное вознаграждение и для определенной цели». В этой же статье указывался предмет найма: квартира, дом, любое помещение — отдельная горница, конюшня, сарай, погреб и др. Эта же статья запрещала перепрофилирировать помещение — наниматель не мог превратить жилую квартиру в мастерскую, фабрику или питейное заведение.
Срок найма определялся ст. 1692 не более 12 лет. Однако на практике, по свидетельству Редакционной комиссии по составлению гражданского Уложения, действовавшей в 1899 году, «вполне действительны договоры найма жилых помещений в городах с помесячной платой, но без установления срока» и «весьма распространены наймы без определенного срока».

Договоры найма квартир могли заключаться как письменно (нотариальные, явочные, домашние), так и устно.
Обычно при аренде дорогих квартир, где месячная квартплата превышала 50 рублей, договор составлялся у нотариуса. О более дешевых квартирах заключался простой письменный договор между домохозяином и квартирантом. Часто эти договора оформлялись в виде квартирных книжек, куда вписывались поступления арендной платы и вклеивались марки гербового сбора. О найме комнаты, угла или койки договаривались обычно устно.
В ст. 1691 говорится: «При найме или отдаче в содержание частных имуществ надлежит определить предмет найма или содержания, срок и цену оного. Сверх сего допускаются всякие другие произвольные условия, законом непротивные, как то: права и обязанности хозяина и наемщика, правила пользования имуществом, ответственность за ущерб, порчу и за самую гибель оного, и тому подобные».
По закону обязательно в квартирный договор включались только цена и срок найма. По усмотрению сторон в договор могли вноситься «всякие другие произвольные условия, законам не противные» (то есть не противоречащие законам).
В рассказе «Судьба» домовладелец по-своему уразумел произвольные условия: «В контракты с жильцами вносились все новые и новые пункты, один строже другого. Запрещалось не только выпускать собак и кошек на лестницы, но даже рояли и пианино дозволялось держать в квартире не иначе, как с разрешения домовладельца. Воспрещалось жильцам предаваться посторонним занятием, кроме той профессии, о которой было заявлено при найме квартиры. Если жилец, уходя из дому, имел в виду возвратиться поздно ночью, то должен был предварительно заявить о том старшему дворнику или швейцару. Прислугу воспрещалось посылать за чем-нибудь после 10 часов вечера. Илья Ильич и сам хорошенько не знал, на что ему все эти пункты, но он рассуждал очень просто, что если жильца можно теперь в бараний рог согнуть, то глупо было бы этим не воспользоваться».

Поднаем (субаренда)
Наниматель мог (если это специально не запрещалось договором) отдавать всю нанятую квартиру или отдельные комнаты в поднаем, оставаясь, однако, во всем ответственным по договору перед хозяином. Сенат признавал, что поднаем может осуществляться без ведома и согласия собственника. Наниматель не мог предоставить под-нанимателю более широкого права пользования имуществом сравнительно с тем правом, которое ему самому принадлежало по первоначальному договору. Вообще поднаймом устанавливался новый договор найма, и условия его могли быть совершенно иные сравнительно с условиями первоначального договора. Что же касается отношений между домовладельцем и поднанимателем, то следует заметить, что они, не состоя между собою в договорных отношениях, не могли обращаться друг к другу с непосредственными требованиями, помимо нанимателя. Договор о субаренде заканчивался не позже первоначального договора найма.

Перенаем (полное замещение нанимателя)
А вот уступка нанимателем другому лицу всех прав по договору найма с освобождением нанимателя от принятых им по договору обязательств допускалась лишь с согласия наймодавца. Собственно возникала новая сделка между домохозяином и нанимателем. Формы изъявления согласия наймодавца на передачу другому лицу прав по договору найма могли быть письменными или словесными, смотря по тому, в какой форме был заключен сам договор.

Время оплаты регулировалось исключительно обычным правом и не закреплялось в законе. Наемная плата вносилась вперед. Уважительной причиной уплаты арендной платы не вовремя могла быть тяжелая болезнь или арифметическая ошибка в исчислении суммы причитавшегося платежа. (Например, некто X., будучи обязан вносить арендную плату из расчета 1000 руб. в год, внес вперед за два месяца наступления срока платежа лишь 166 руб. 12 коп. вместо следующих 166 руб. 66 коп. Домовладелец Б., считая недовзнос 54 коп. за нарушение договора, предъявил иск к X. об условленной неустойке в 500 руб. X. внес на третий день по предъявлении иска остальные 54 коп. и оправдывался исключительно арифметической ошибкой в исчислении суммы платежа).
В случае оставления наемщиком нанятого помещения ранее окончания срока найма хозяин вправе взыскать наемную плату и за недожитое время. Даже перевод военного на новое место службы не являлся уважительной причиной, поскольку по ст. 1530 сам наниматель мог не подписывать договор без включения в него условия о прекращении его в случае необходимости перемены им места жительства.
Уважительными причинами досрочного расторжения договора считались необыкновенный разлив рек, нашествие неприятеля, истребление поставляемых вещей и припасов, назначаемое по военным обстоятельствам или «по зачумленнию» и т. п.

Для обеспечения договора служили задаток, неустойка или залог. Задаток — обычно это некая денежная сумма, выданная нанимателем заранее домовладельцу как гарантия в будущем заключения договора. Если наем не состоится без вины обеих сторон, то задаток возвращается нанимателю. Если наниматель откажется от исполнения договора, задаток остается во всяком случае в пользу хозяина, хотя бы убытки его были и меньше задатка; в случае же если убытки превысили задаток, хозяин вправе, доказав размер их, взыскать превышающую задаток разницу. Если хозяин откажется от исполнения договора, то он обязан возвратить задаток и возместить убытки нанимателя, происшедшие от неисполнения договора. В дальнейшем задаток гарантирует исполнение квартиросъемщиком условий квартирного договора. И уже может рассматриваться как неустойка, которая есть не что иное, как штраф за невыполнение договора. Взыскивалась неустойка только в случае злостного невыполнения договора квартиросъемщиком при отсутствии несчастного случая или обстоятельств, сделавших его исполнение невозможным.
Особенно часто залогом домохозяину становилось ввезенное в его дом движимое имущество нанимателя (мебель и другие вещи, составляющие обстановку нанятого помещения, товары, инструменты и прочие предметы, служащие для ведения хозяйства, торговли или промысла), хотя и остававшееся в пользовании жильца, но в пределах надзора домохозяина.
Несомненно, что это была самая надежная из форм обеспечения, хотя и наиболее сложная и дорогая; в отличие от задатка и неустойки, помещаемых в сам текст арендного договора, для залога требовалось заключение отдельного заверенного нотариусом договора с участием не менее двух свидетелей и с приложением самой подробной описи вещей.
Если наниматель приступал к вывозу движимости, на которую наймодавец имел закладное право, то последний мог сам, не обращаясь к содействию властей, задержать такую часть этой движимости, которая достаточна для обеспечения наемной платы.
Наймодавец не имел права задержать вывозимую движимость нанимателя, когда причитающаяся наемная плата обеспечивалась остающимся имуществом нанимателя.

Законом не оговаривались причины досрочного расторжения договора, а Сенат не считал неплатеж или задолженность достаточным основанием для досрочного прекращения действия договора. Поэтому домохозяева предпочитали действовать самостоятельно, не надеясь на защиту закона. Сначала жильца строго предупреждали, как в рассказе И.М. Василевского (псевдоним — He-Буква) «Читатель и писатель»: «Беллетрист Модернистов не платит за квартиру. Так что хозяин сказал, что больше ждать не будут, — наставительно и строго говорил старший дворник». Затем недобросовестных плательщиков выселяли раньше положенного срока, а их имущество «арестовывалось» до выплаты ими долга. Хотя некоторые наймодатели предпочитали не сутяжничать, так, по воспоминаниям Д.А. Засосова и В.И. Пызина, «Жильцов пускали с разбором, имея в виду их платежеспособность и скромное поведение, для выяснения чего старшие дворники посылались на старое место жительства за сведениями. И действительно, в домах Тарасова ни буянов, ни скандалистов, ни пьяниц, ни воров, ни безысходной нищеты не было. Если и попадали в виде исключения подобные лица, то им давали "выездные" 3-5 рублей и ломовую подводу, только выезжай».
ыход из конфликтов предлагалось искать в суде. Закон гарантировал получение домовладельцем квартирной платы, но на практике, как утверждал К.П. Победоносцев, «в нашем действующем законодательстве не существует мер обезпеспечения, которыя имели бы своей целью гарантировать наймодавцу возможность получить с нанимателя наемную плату. В настоящее время наймодавцу весьма часто приходится удовлетворяться получением исполнительного листа на взыскание; осуществить же в действительности признанное за ним судом право наймодавец не может, так как наниматель имеет в своем распоряжении достаточное время к сокрытию имущества, на которое могло бы быть обращено взыскание». Хотя новые суды действовали в России почти полвека, для петербургского обывателя обращение в судебные инстанции со своими квартирными проблемами оставалось крайне затруднительным делом. Единичность жилищных исков говорит не о бесконфликтности, а об отсутствии правовой культуры и развитого правосознания у основной массы горожан. Вообще было не принято обращаться в суд. Поэтому с таким сарказмом говорит А. Чехов в рассказе «Беззащитное существо» о хозяйке, засудившей троих жильцов.
Оба журнала, «Строитель» и «Домовладелец», с 1896 года начали практиковать публикацию жилищных исков из судебной практики. Используя публикации, образованный человек мог самостоятельно, без помощи юристов составить иск. Это ли или обострение квартирного кризиса в 1890-е годы послужили толчком к увеличению жилищных дел в мировых судах — сказать трудно. Но можно с полной уверенностью утверждать, что публикации благотворно повлияли на рост правосознания горожан. Наибольшее количество публикаций посвящалось юридическим нормам, регулирующим конфликтные отношения домовладельцев и квартиросъемщиков. Много печаталось материалов о квартирных договорах и квартирных книжках, должных регулировать эти отношения.
Чаще всего предлагались различные образцы договоров с комментариями, объясняющими способы защиты прав той и другой стороны. Причем домовладельцам рекомендовалось вводить в текст договора все новые и новые пункты, гарантирующие своевременное получение ими квартплаты и выполнение жильцами других их требований. Квартирантов же обстоятельно инструктировали, как можно, абсолютно ничем не рискуя, все эти требования не выполнять и даже совсем бесплатно жить в занимаемой квартире месяца три—четыре, пока идет тяжба у мирового судьи. Например, в рассказе «Совет нечестивых» «двое молодых людей щеголеватого вида договариваются: Мы будем платить только первые месяцы, а потом бросим это глупое занятие. Контракт подпишем мы оба. Затем, когда дело дойдет, наконец, до суда, нас опять двое и мы поочередно не приходим в заседание. Следовательно, заочное решение. Следовательно, вторичное разбирательство, потом апелляция, потом освидетельствование доктора о моем опасном положении, потом о твоем, а там весна, и мы переберемся на дачу».
Достаточно определенно можно сказать, что, обогащая правосознание, эти публикации не способствовали ослаблению конфликтных ситуаций в доходных домах.
Вопрос о пользовании квартирой, отоплением, освещением, гигиеническими приспособлениями, о необходимом ремонте и т. п. совершенно не затрагивался российским законодательством. В жизни руководствовались обычным правом, под которым следует понимать правило, не выраженное в законе, но которому постоянно подчиняются жители данной местности, признавая его для себя обязательным. Таким образом, обычай живет в сознании народа как закон, но закон не писанный.
По обычному праву арендатор обязан пользоваться арендуемым помещением согласно с назначением, для коего оно отдавалось в аренду. Без согласия собственника изменять назначение помещения было нельзя. Так, жилую квартиру нельзя превратить в торговое заведение или в гостиницу, или в ремесленную мастерскую, если это не оговаривалось в договоре. При найме строений и квартир наниматель обязывался не изменять расположения в них отдельных помещений и не обращать из них одни в другие (например, жилую комнату — в кухню). Другая обязанность — отвечать перед наймодателем за все убытки, причиненные ему небрежным отношением нанимателя к нанятому имуществу, последствием чего были гибель или повреждение арендованного им жилища, и притом последовавшие не только по вине нанимателя, но и его семейных, или людей, состоящих у него в услужении, то есть его детей, опекаемых воспитанников, учеников, прислуги, рабочих и прочих. Наниматель мог принести вред даже тогда, когда не пользовался арендованной квартирой. Например, если он не будет пользоваться нанятым для житья помещением в зимнее время, то при этом помещение не будет им отапливаться и зимние рамы в окнах останутся невставленными, отчего, возможно, в помещении заведется сырость, и оно вообще сделается негодным для дальнейшего пользования без значительного ремонта. В подобных случаях наниматель, даже аккуратно продолжавший вносить наемную плату, может быть признан нарушителем и выселен из квартиры. Арендатор был вправе требовать от домовладельца вознаграждения за все им произведенные улучшения или постройки, кроме тех случаев, когда перестройка делалась из материалов собственника, или когда улучшение составляло предмет роскоши, и в нем не было необходимости, а также если оно не принесло никакой выгоды домовладельцу. Наймодатель со своей стороны обязывался поддерживать предмет найма в исправном виде, пригодном для пользования им, и производить в нем в течение времени найма все необходимые поправки и починки: чистку печей, побелку стен и потолков, вставку стекол и другой мелкий ремонт.

Договор найма прекращался по истечении определенного в нем срока. Квартирохозяин вправе требовать не только выселения нанимателя, но и вознаграждения за проживание нанимателя сверх срока.
Договор по обоюдному согласию мог расторгаться ранее указанного в договоре срока. Если договор составлялся в письменной форме, то и расторжение его должно быть письменным, получение обратно задатка не могло служить достаточным основанием для уничтожения договора.
Договор найма прекращался при полном или частичном уничтожении квартиры. Причем совершенно безразлично, по какой причине имущество уничтожено: вследствие ли случайного события, или же по вине квартирохозяина, или по вине квартиранта, или по вине третьих лиц; во всех случаях перестало существовать имущество, отданное в наем.
В случае неисполнения какого-нибудь отдельного условия договора найма одной из сторон другая сторона не имела права по этому поводу прекращать действие всего договора. В суде действие договора могло быть прекращено, когда помещение не передано квартиросъемщику по вине собственника или наниматель не соблюдает сроков платежей за предоставленное договором имущество.
Если окажется, что отданное в наем имущество вовсе не соответствует той цели, для которой оно по договору предназначалось, или же заключает в себе столь существенные недостатки, что пользование квартирой окажется вредным или невозможным, например, если обнаружится, что квартира сыра, холодна и т. п., то наниматель вправе требовать уничтожения договора. Причем каждый такой недостаток не должен быть заметен при заключении договора и обнаруживался уже при самом пользовании нанятым помещением. Кроме того, недостаток должен иметь существенное значение для невозможности пользования нанятым жильем. Но скрытность и существенность — достаточно субъективные категории. Непригодность помещения освобождает от платы за него только со времени прекращения пользования им.
Второй по распространенности причиной, дававшей право квартиронанимателю на досрочное оставление квартиры, было так называемое зазорное соседство. Когда на той же лестнице или в том же доме домовладелец сдает квартиру публичным женщинам, а те своим сквернословием и поведением вместе с посещающими их мужчинами нарушают спокойствие и возмущают нравственное чувство соседних жильцов. Но чтобы расторгнуть договор, надо доказать, что публичные женщины въехали после заключения договора или недобросовестный хозяин утаил истину о проживающих в доме при заключении оспариваемого договора.
Бывали и курьезные случаи. Так, в «Юридической газете» за 1894 год мировые судьи разбирали принципиальный вопрос: «Может ли плохая музыка служить поводом к нарушению квартирного контракта?» Наниматель с семейством занимал верхний этаж. Этажом ниже жила сама владелица, обожавшая слушать музыкальный ящик (аристон). Наниматель, которого сильно беспокоил аристон, звучавший целыми днями, просил домовладелицу так часто не заводить музыки, а затем, не получив удовлетворения своей просьбы, съехал с квартиры. Владелица предъявила к нему иск. Наниматель в свое оправдание ссылался на то, что он, как старый человек и при этом больной, не мог выносить плохой музыки, что это, подобно сырости, вредно отражалось на его здоровье. Согласившись с доводами нанимателя и на основании свидетельских показаний, подтвердивших, что аристон играл целыми днями на балконе хозяйки, мировой судья в иске последней отказал.

источник

0

8

Стоимость аренды квартиры

Стоимость наемных квартир в Петербурге для разных социальных слоев отличалась в сотни раз. Обычно стоимость арендуемого жилья составляла около четверти семейного бюджета горожан, столько же тратили и на еду.
По переписи 1890 года всего платных квартир в Петербурге насчитывалось 98 453, из них 19 833 (20 %) занимали ремесленные и торговые заведения, а 80 % — исключительно для жилья; бесплатных квартир — 23 145, из них только 6 % были под заведениями того или иного рода.
Все платные квартиры принесли домовладельцам в 1890 году 39 059 098 рублей дохода, что всего на 1,7 % (680 473 руб.) больше, чем в 1881 году, несмотря на увеличение населения на 10 % и числа квартир на 13 % (13 694). Объясняется это уменьшением цен на квартиры за это десятилетие
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363024545_1d96.jpg
Квартирная плата, как и ныне, зависела от характера использования квартиры, района, размера квартиры, ее благоустройства и от расположения ее на том или ином этаже.
Самая низкая квартирная плата была за квартиру, используемую исключительно для жилья. Средняя годовая плата за жилую квартиру в 1890 году — 362 рубля, за квартиру для жилья и торгово-промышленного заведения — 642 рубля, то есть на 77 % дороже, а за квартиру, используемую только под заведение без жилья, — 812 рубля, то есть в 2,24 раза дороже жилой квартиры.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363024964_97f6.jpg
Как видно из таблицы 8, наемная плата за квартиры, используемые исключительно для жилья, растет с увеличением размера квартир быстрее, чем за квартиры, занимаемые торгово-ремесленными заведениями (как с жильем, так и без жилья).
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363025030_9f20.jpg
На протяжении почти всего XIX века наиболее ценимым был второй этаж, но к концу века с увеличением этажности строений и появлением лифтов для жилья стали престижными 3-й и 4-й этажи.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363025081_d6a1.jpg
Самые дорогие квартиры, естественно, были в центральных частях города: Адмиралтейской (средняя годовая квартплата — 1123 руб.), Казанской (618 руб.) и Литейной (608 руб.); самые дешевые — на окраинах: Выборгская (172 руб.), Петербургская (212 руб.), Александро-Невская (273 руб.), Нарвская (283 руб.).
Что касается района, то немаловажную роль играла престижность места. Скажем, средняя квартира из 4-6 комнат в Московской части и районе Сенной стоила 750-760 рублей в год, у Новой Голландии — от 800 и выше, на Литейном — 850, а рядом — на Моховой или Захарьевской — ниже 600, на Петроградской же вообще до 400.
Итак, мы рассмотрели, сколько стоили петербургские квартиры и что влияло на формирование цены. Как это ни странно, стоимость платы за квартиру в крупных городах России значительно выше, чем в Западной Европе. Иллюстрируется этот факт сопоставлением годовой платы на 1900 год за квартиру без отопления (в рублях) в Берлине и Петербурге.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363025634_7794.jpg
Как видим, большие квартиры в обоих городах стоили одинаково дорого; квартиры же средней величины и в особенности маленькие, то есть самый распространенный тип, значительно дороже в Петербурге. Дороговизна затрагивала наименее обеспеченные слои населения, а так как заработная плата в России была намного ниже, чем в Западной Европе, то высокая стоимость квартир неизбежно влекла за собой чрезвычайное переполнение их, о чем уже говорилось в предыдущем разделе.
Как ни странно, но Петербург не был самым дорогим городом Российской империи по стоимости арендуемого жилья. Средняя (в 4-6 комнат) квартира в столице обходилась нанимателю почти вдвое дешевле, чем в Варшаве или Лодзи, и почти в два с половиной раза дешевле квартиры в Киеве. Маленькие (по тем меркам, для малообеспеченных) 1-3-комнатные вообще стоили дешевле, чем в других крупных городах, кроме Саратова и Харькова.

Около 20 % квартир во второй половине XIX века были бесплатными. Почти половину из них составляли служебные квартиры (40 %). В остальных бесплатных квартирах жили сами домовладельцы с семьями (14 %), домовая прислуга (дворницкие — 21 %, швейцарские — 7 %), рабочие у домовладельца (9 %), служащие у домовладельца (7 %). Ничтожно малое число составляли благотворительные бесплатные квартиры (менее 1 %).
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363025703_5318.jpg
Доля бесплатных квартир зависела от характера ее использования, района, размера и расположения ее на том или ином этаже. Доля бесплатных квартир: среди жилых — 22 %; используемых под жилье и торгово-ремесленные заведения только 5 %; занятых заведениями без жилья — 12 %.
Бесплатных жилых квартир особенно много в центральных районах, где большая доля казенных квартир: во всей Адмиралтейской части (43 %), во 2 участке Спасской (53 %), в 4 участке Литейной части (40 %), а также на окраинах, где преобладали маленькие дома, в которых жили сами домовладельцы: в Выборгской части (33 %). Мало жилых бесплатных квартир, не более 10 %, в Коломенской и Московской частях. Необычайно много бесплатных квартир для жительства и торгово-ремесленных заведений (43 %) находилось в 3 участке Выборгской части (Охта), благодаря ремесленному характеру населения этого участка. В остальных же районах Петербурга доля бесплатных квартир этой категории составляла всего от 2 до 8 %.
Как видно из таблицы 12, составленной по данным переписи 1900 года, количество бесплатных квартир зависело и от величины домовладения. Особенно много бесплатных квартир находилось в маленьких (1-3-квартирных) домах, где жили сам владелец и его родственники.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363025806_d8fc.jpg
Из таблицы 13 видно, что чем выше этаж, тем меньше число бесплатных квартир. Больше всего бесплатных квартир — на 1-м этаже (каждая третья), на 2-м (каждая четвертая) — это квартиры домовладельцев.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363025830_2ee3.jpg
Бесплатных квартир в 1900 году (таблица 14) было много среди мелких квартир (в одну комнату и иногда даже без кухни), в них жили мелкие чиновники и учрежденческая прислуга, а также домовая и личная прислуга.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363025848_4397.jpg

Источник

0

9

Квартирное благоустройство

ОТОПЛЕНИЕ
Основным топливом в Петербурге служили дрова. Преобладающая масса дров сплавлялась в Петербург в виде плотов или на баржах, небольшая их часть доставлялась эстонцами и финнами по Финскому заливу на лайбах (двухмачтовых или трехмачтовых парусных шхунах небольшого водоизмещения) или окрестными крестьянами на санях или телегах. Баржи (или барки), привозившие в город дрова, были обычно легкой постройки, с расчетом на «одну воду», то есть на 2-3 рейса в течение навигации. Баржи после финальной разгрузки разбирались на «барочный» лес, идущий на временные постройки дешевых домов на окраинах и частично — на топливо. «Барочный» лес продавался в местах разборки барж, очень дешево, так как был сырой и весь в дырах от деревянных нагелей. Для разгрузки барж с пиленым лесом нанимались так называемые «носаки», их отличала кожаная подушка, притороченная к одному из плечей. Как обслуга барж, так и береговые рабочие — обычно из крестьян. Как вспоминали Д.А. Засосов и В.И. Пызин: «Как-то странно было видеть на наших богатых гранитных набережных бедно, даже рвано одетых людей в лаптях. Свою тяжелую работу они даже не могли скрасить песней — в Петербурге это было строго запрещено, следила полиция».
Если плоты и баржи доставляли дрова в Петербург по течению Невы, то на лайбах эстонцы или финны везли дрова по Финскому заливу и вверх по Неве.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363108710_5bdd.jpg
Разгрузка барж с дровами. Фото начала XX в.

Квартиры сдавались «с дровами» или «без дров», что всегда оговаривалось в договоре и от чего зависела цена квартиры. С одной стороны, квартиры с дровами оказывались гораздо удобнее: домохозяин сам заботился о покупке и доставке дров, причем как оптовый покупатель он получал дрова по достаточно низким ценам, но, с другой стороны, он экономил на качестве дров. Топить печи плохими дровами — сущее наказание для жильцов. Если же квартира сдавалась без дров, то можно было предположить, что она холодная, и сколько бы жилец ни топил даже самыми лучшими дровами, она не прогревалась. Хранились дрова обычно в дровяных сараях — дровяниках, находившихся во дворах и занимавших большую часть их площади; иногда дровяники строились двухэтажными. Дрова для отопления обычно заготавливали летом на весь предстоящий отопительный сезон.
За отдельную плату дворники кололи дрова и разносили их по приквартирным, лестничным дровяникам, представлявшим собой небольшие кладовки на площадках черных лестниц у дверей квартир или под подоконниками окон; они походили на шкафы с дверками. Перед тем как внести дрова в квартиру из дворовых сараев-дровяников, на некоторое время их переносили в лестничные дровяники для просушки. Немного подсохшие здесь дрова брали для отопления квартиры. Но иногда дворы-колодцы были настолько малы, что для сараев места не находилось. Тогда дворники разносили дрова жильцам непосредственно с подвод.
Отопительные печи и кухонные плиты делались из металла или из кирпича. Чугунные «утермарковские» печки с длинной, через всю комнату трубой в трудную послереволюционную пору получили название «буржуйка». (Позднее они же помогали выжить в суровое время блокады.) Такие печи, прямоугольной формы, использовались как кухонные плиты для приготовления пищи, а цилиндрические, высотой в 3 аршина, — только для обогрева помещения. Из кирпича делались русские печи (размером 2х2 аршина), по традиции их белили. Прямоугольные кухонные плиты (размером 1x2 аршина, высотой 1 аршин) также белились или облицовывались керамической плиткой. Круглые отопительные кирпичные печи (диаметром около 1,5 аршина) покрывались плоскими или рифлеными металлическими листами, окрашенными клеевыми красками или «серебрянкой», крайне редко круглые печи облицовывали керамической плиткой. «Изразчатые» (изразцовые) печи прямоугольной формы назывались «голландками». И круглые, и «голландки» делались высотой от 3 аршин и выше, почти до потолка. Самой распространенной отделкой печей были белые поливные (глазурованные) изразцы. По отзывам современников, кафельные печи «торчали как бельмо в глазу в каждой комнате». Они были долговечны, гигиеничны (допускалось их мытье). Но при плохих дровах (от казны или домовладельца) швы на них начинали трескаться, печи начинали дымить и приобретали желтовато-бурый цвет. Гораздо реже печи облицовывались неглазурованными изразцами, что стоило дешевле, но приходилось их красить масляной, мастичной или клеевой краской. Часто печи имели богатую декоративную отделку, нередко представляющую большую художественную ценность. Камины в богатых домах часто облицовывались мрамором и другими ценными породами камня.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363108877_da49.jpg
Печь-"голландка"

Чугунные печки запрещались для постоянного пользования, ими можно было только временно просушивать сырые помещения. Но домовладельцы ставили их постоянно, а при осмотрах квартир чинами медико-полицейского надзора каждый раз уверяли, что поставили их лишь недавно для просушки комнат.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363108929_81e5.jpg
Реклама начала ХХ в.

Недостатки дровяного отопления — постоянная тема обсуждения специальных журналов. Основной изъян — большие колебания температуры в помещениях: если при окончании топки печи температура в комнате была 18 °С, то часов через пять будет 13 °С, а еще через десять — до 7 °С. Приходилось периодически подтапливать. Лучше держала тепло русская печь — ее топили один раз в день, а печь-«голландку» обычно топили два раза в день, и этого было достаточно.
Камины в Петербурге не любили из-за их неэкономичности — использовалось только 30 % выделяемого тепла. Их устанавливали только в больших, представительских помещениях: в парадных жилых комнатах — в залах, столовых, кабинетах, на парадных лестницах.
Центрального отопления в нашем понимании как общегородского не существовало, но сам термин часто встречается в дореволюционных изданиях и обозначает единую отопительную систему для всего дома. В подвале устанавливался котел с оборудованием для угольной топки (упоминания об электрическом нагревании котла — единичны), радиаторы располагались в каждом помещении. Самыми распространенными были вертикальные радиаторы — вертикальная труба с вертикальными ребрами, отходившими от нее по кругу во все стороны.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363108992_d1cc.jpg
Реклама изделий знаменитой фирмы Сан-Галли. Начало ХХ в.

Водяное и паровое отопление были очень редки в Петербурге даже в конце XIX века. К 1900 году всего 6 % петербургских домов (из 9597 — 609 домов) имели не дровяное отопление. Причем только в трети из них (183 из 609 домов) полностью отказались от дровяного отопления, остальные пользовались смешанным типом отопления: лишь на парадных лестницах и в престижных квартирах 2-х и 3-х этажей устанавливались радиаторы парового, водяного отопления или отопления горячим воздухом; дровяное отопление сохранялось в дешевых квартирах верхних этажей, мансардах и подвалах, а также в хозяйственных и кухонных помещениях престижных квартир. Самым распространенным из не дровяных способов отопления было паровое отопление — 40 % (в 244 домах из 609), чуть менее — водяное отопление 37 % (в 226 домах из 609). Горячий воздух для отопления использовался только в 23 % домов (139 домов из 609). Система труб с горячим воздухом шла внутри стен или под полом, согревая помещения через небольшие отверстия (10 х 10 см), расположенные в углу пола или в нижней части стены. Отверстия прикрывались красивыми металлическими решетками, препятствующими попаданию мусора в систему отопления, но не мешающими горячему воздуху попадать внутрь помещений.
В конце XIX века в Петербурге появился принципиально новый обогревательный прибор. Источником тепла служил электрический радиатор в форме ящика с ребристой лучеиспускательной поверхностью. Естественно, что новинка появилась в единичных квартирах и использовалась более с показательной целью, поскольку параллельно продолжали пользоваться печами (их не демонтировали в помещениях, где устанавливались электрические радиаторы). Электрическое отопление появилось только в парадных помещениях «барских» квартир состоятельных владельцев.

ОСВЕЩЕНИЕ
Степень распространения тех или иных осветительных приборов зависела от яркости света, от простоты обращения и от стоимости. Для начала сравним источники света по их яркости.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363109280_9adb.jpg
По стоимости керосиновая лампа оставалась самой экономичной. Почти столько же стоило освещение электрической лампочкой с вольтовой дугой, а вот свет распространявшейся в Петербурге электрической лампочки накаливания обходился в 4,5 раза дороже. Свечное освещение было особенно дорого: парафиновыми свечами — в 22 раза, а стеариновыми — почти в 30 раз дороже, чем керосиновыми лампами!
Первоначально электрическое освещение в помещениях оплачивалось с лампочки. Так, в 1887 году за лампо/ч платили 2,5 коп. за лампочку мощностью 10 свечей, 3,5 коп. — за 16 свечей и 5 коп. — за 25. После изобретения и внедрения электросчетчиков с 1890 года расчет стали производить по их показаниям. Плата за киловатт-час колебалась от 21 до 35 коп., то есть стоимость электрического освещения при помощи лампочки накаливания (с угольной нитью) была дороже керосинового в 4,5 раза. В 1890-х годах появляются так называемые экономические лампочки (с металлическими: танталовыми, вольфрамовыми и другими нитями), при их использовании в 4 раза снижалось потребление электроэнергии, и стоимость освещения становилась равной керосиновому. Распространению «экономических» лампочек препятствовали электрические компании. Но, несмотря на дороговизну, нагрузка городских электростанций за семь лет (с 1888 по 1895 год) выросла в 5 раз (с 250 до 1250 киловатт).
В богатых домах и дворцах сияли электрические огни, а в быту средних петербуржцев освещение очень экономили, поэтому старались максимально использовать дневной свет, для этого над межкомнатными дверями устраивались световые окна, через них освещались темные проходные комнаты, прихожие и коридоры. Искусственным освещением пользовались чрезвычайно экономно. Лампы вообще вешали низко — чуть выше человеческого роста, а над столом — на уровне лица. Старались, чтобы в квартире горела одна лампа. Достаточно обычная картина для квартиры средних петербуржцев: в гостиной за столом дети-гимназисты учат уроки, рядом отец читает газету, мать занята рукоделием — и все это происходит при единственно горящей во всей квартире керосиновой лампе. В целях экономии широко пользовались переносными лампами.
Все типы освещения, используемого в конце XIX века, современники признавали неудовлетворительными. Даже освещение императорского Зимнего дворца вызывало много нареканий. В 1885 писали, что оно «портит воздух, распространяет вместе с тем массу пара и угольной пыли в виде копоти, которая медленно, но постепенно портит потолки, позолоту, ценные обои, занавеси, обивку, ковры, дорогую бронзу, ценные картины и статуи». Поэтому в печати множество изобретателей предлагало как новые типы источников света, так и различные способы усиления света старых типов ламп.

ВОДОСНАБЖЕНИЕ
Успешную попытку создания бытового водопровода в Петербурге предприняло частно-коммерческое «Акционерное общество С.-Петербургских водопроводов», созданное в 1858 году. Все участки земли на левом берегу Невы, в центре города, естественно, были уже раскуплены или за них запрашивали баснословные цены. На помощь акционерам пришла императорская семья, пожертвовавшая для строительства водонапорной башни участок земли перед Таврическим дворцом, что привело к уничтожению дворцового канала и бассейна «Ковш» и закрыло чудесный вид на Неву из окон дворца. Строительство водонапорной системы началось в 1859 году. Неоготическая 50-метровая водонапорная башня, возведенная в 1861 году по проекту архитекторов Э. Шуберского и И. Мерца, заслонила собой со стороны Невы великолепный дворец. Вода паровыми насосами поднималась в резервуар наверху башни, а оттуда самотеком растекалась по трубам всей центральной левобережной части Петербурга — между Невой, Обводным каналом и р. Пряжкой. Пробный пуск водопроводной системы был произведен 30 сентября (ст. стиль) 1863 года, спустя три года началось постоянное водоснабжение. Длина водопроводной сети была тогда 108 верст. Мощность водопровода — 1,5 миллиона ведер воды в сутки. Также частными были три водопроводные системы Правобережья. Английское акционерное общество проложило водопроводные сети и начало водоснабжение в 1875 году на Петербургском и Васильевском островах и в 1876 году — на Выборгской стороне. Водопроводные трубы подземных трасс отливали из чугуна, а домовые и квартирные делались из свинца.
За четверть века, с 1866 до 1890 год, чистая прибыль от водопровода возросла почти в 10 раз, с 55 тысяч до полумиллиона рублей в год.
Только через четверть века пользования водопроводом (в 1891 году) городские власти решились выкупить у акционеров водопроводные сети левобережья, а в 1893-м — правобережья, обе они перешли в ведение «Городской исполнительной комиссии по водоснабжению С.-Петербурга».
Сооруженные в начале 1860-х годов по образцу английских открытые фильтры совершенно не подходили к петербургским климатическим условиям: в первую же зиму они промерзли, и от них отказались.
Качество воды из водопровода оказалось настолько плохим, что это постоянно обсуждалось в прессе конца XIX — начала XX веков. Начинались подобные статьи достаточно мрачным описанием существующего положения дел, а потом излагался тот или иной путь решения проблемы. Предлагалось: создать артезианские колодцы; использовать родники в округе Петербурга; разместить водозаборы выше города по течению Невы или даже в Ладожском озере. Все эти проекты достаточно фантастичны, требовали финансовых вложений и, естественно, не реализовались. Заслуга журналистов в другом — они публично поднимали вопросы о загрязненности воды, почвы, воздуха. И несомненна заслуга прессы в достаточно широком распространении домовых фильтров, использовавшихся в 2/3 домов (в квартирах фильтровали воду лишь в одной из 20).
Загрязненность водопроводной воды становилась предметом многочисленных обсуждений на заседаниях Городской думы. По уставу Водопроводное общество обязывалось поставлять потребителям «свежую и чистую воду». Городская дума потребовала соблюдения устава и установки фильтров. Возглавлявший Водопроводное общество И.А. Вышнеградский (впоследствии — министр финансов) отказался выполнить это, и дело передали в суд. Петербургский окружной суд вынес решение в пользу Водопроводного общества, и только следующие судебные инстанции, Судебная палата и Сенат, решили дело в пользу города. (Об этих судебных тяжбах вспоминал известный юрист А.Ф. Кони в своей книге «На жизненном пути».) В 1888-1889 годах, исполняя судебные решения, на водопроводных станциях установили фильтры за счет Водопроводного общества, что слегка улучшило качество воды, но не сняло проблемы. Кроме того, заречные части продолжали снабжаться не фильтрованной водой.
Конфликт Городской думы с Водопроводным обществом и высокая доходность систем водоснабжения подтолкнули городские власти к решению выкупить их. В 1891 году в собственность города перешел водопровод левобережной части, дававший 5 млрд ведер в год, а спустя два года и правобережный, поставлявший воды в 6 раз меньше — 870 млн ведер. В 1894 году водопровод дал чистой прибыли более 400 тысяч рублей. Отпускную цену снизили с 8 до 7 копеек за 100 ведер.

Благоустроенные квартиры, оснащенные водопроводом, крайне неравномерно распределялись по районам города. Их было значительно меньше в правобережной части и на Васильевском острове (там водопровод появился на десять лет позже). Основное количество квартир с водопроводом располагалось в центральных районах Петербурга, поскольку именно здесь жили люди, имеющие средства оплачивать комфортабельную жизнь. Распространенность водопровода в центре объяснялась также его рентабельностью в многоэтажных домах, стоящих близко друг к другу. Тянуть же водопроводные трубы к частным маленьким домишкам на окраинах было делом невыгодным.

http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363109522_1133.jpg
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363109537_7604.jpg

Не только от местоположения квартиры зависело ее благоустройство, но и от ее статусной принадлежности. Так, по данным городской переписи 1890 года, практически все так называемые «барские» квартиры имели водопровод: 93 % 6-10-комнатных квартир и 97 % квартир, где было более 10 комнат. Три четверти (76 %) средних (3-5-комнатных) квартир также имели водопровод. Имелся водопровод в половине (53 %) 2-комнатных квартир и лишь в четверти 1-комнатных. Чаще всего он отсутствовал в дешевых квартирах верхних этажей и подвалов, их жильцы пользовались дворовым краном или дворник разносил воду тому, кто закажет. В подавляющем большинстве дворов наряду с водопроводом продолжали существовать самые примитивные деревянные колодцы. Правда, встречаются единичные упоминания и о железобетонных колодцах. Сохранялись также и водовозы. По переписи 1881 года в каждом десятом дворе (из 9261 — в 907) стояли баки для воды.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363109567_8bb4.jpg
Реклама. Начало ХХ в.

Петербуржцы в конце XIX века сталкивались с определенными трудностями при пользовании водопроводом. Даже если водопровод в квартире и был, то пользоваться им удавалось не всегда. Обычное явление — субботнее «безводье» в верхних этажах, так что дворникам приходилось ручными насосами нагнетать туда воду из труб.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363109589_ad6f.jpg
Дворники носят воду из дворового бака. Фото начала ХХ в.
С распространением водопровода в последней четверти XIX века в крупных домовладениях (от 50 квартир) стали появляться водопроводчики — совершенно иной тип домовой прислуги, более высокого статуса, чем дворники и швейцары. Это были городские грамотные рабочие, разбиравшиеся в сложном санитарно-техническом оборудовании.
Спектр приборов для пользования водой в гигиенических целях был достаточно широк: фаянсовые или металлические кувшины с тазами; простейший металлический рукомойник в виде чайника с носиком, висевший на веревке, для пользования его надо наклонять; цилиндрический или плоский металлический рукомойник, закрепленный на стене, мы поныне продолжаем пользоваться им на дачах. Это и сложнейший комплекс (вспомните изображение Мойдодыра из детской книжки) — плоский прямоугольный резервуар для воды, укрепленный на стене, закрытый декоративной панелью (мраморной, металлической или крашенный масляной краской деревянной) с зеркалом, от низа резервуара отходила коротенькая труба, она могла заканчиваться простым дозирующим устройством дачного рукомойника, вентильным краном или даже шаровым, появившимся в конце XIX века. Грязная вода попадала в таз или в фаянсовую, металлическую или мраморную раковину (они распространились с 1860-х годов). Из раковины вода сливалась в ведро, которое приходилось выносить или по трубе домовой канализации сливать в выгребную яму. Раковины соединялись прямыми, без сифона и решетки, трубами с выгребными ямами, и поэтому, как вспоминали современники, «снабжали квартиры воздухом, профильтрованным через экскременты и клоачную жидкость».
В последней четверти XIX века ванны начали появляться в квартирах петербуржцев, но из всех квартирных удобств они были наименее распространены. По данным переписи 1890 года, ваннами оборудована только одна из тысячи однокомнатных квартир и одна из трехсот двухкомнатных квартир. В средних по размеру (3-5-комнатных) квартирах ванны имелись в одной из десяти квартир. Зато более половины «барских» квартир оснащались ваннами (ванны были в 57 % 6-10-комнатных квартир и в 70 % квартир из более чем 10 комнат).
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363109691_d5d2.jpg
Реклама. Начало XX в.

Рассматривая обмерные планы петербургских квартир, можно заметить, что площадь ванных комнат обычно около 8 кв. м, а самые маленькие — около 6 кв. м. Ванные комнаты практически всегда делались с окном, поэтому в них отсутствовал избыточный пар и духота. Ванны изготавливались из различных материалов: мраморные, фаянсовые, чугунно-эмалированные, медные (луженые), оцинкованные. Независимо от материала при пользовании ванной ее обычно внутри выстилали простыней, поскольку соприкосновение корпуса ванны с телом считалось неприятным и негигиеничным, а потом заполняли водой. Вода для мытья нагревалась на плите в ведрах или баках, и ванна наполнялась при помощи черпаков. Изредка бак вмуровывался сбоку в топку плиты. Такие плиты нельзя было топить, не наполнив бак водой, поскольку швы у него расходились, и для исправления требовался лудильщик.
К концу XIX века получает распространение дровяной водонагреватель (подобие гигантского самовара). Он представлял собой резервуар для воды цилиндрической формы с внутренней нагревательной трубой-дымоходом, высотой до одной сажени (то есть чуть более двух метров). Вода в него могла подаваться по водопроводным трубам или, там, где водопровод отсутствовал, воду наливали вручную ведрами. Под резервуаром была встроена топка, она обычно топилась дровами, чрезвычайно редко — углем. Горячие газообразные продукты сгорания, проходя через внутреннюю трубу-дымоход, нагревали воду. Иногда для комфорта рядом устраивался резервуар для холодной воды. Из резервуаров через краны вода поступала в ванну. Для перемешивания воды в ваннах пользовались небольшими металлическими или деревянными «веслами» с дырочками. Душ был скорее исключением в квартирах петербуржцев.
В домах существовали и общественные ванны. Ими, поданным переписи 1881 года, оборудовалось 5 % домовладений (из 9261 — в 435). В частных домах общест венные ванны имелись в 4 домах из 100, тогда как в благотворительных заведениях — в каждом десятом. В среднем приходилось по три общественные ванны на дом.
Появление водопровода не внесло резких изменений во внешний вид ванн и умывальников.
Со второй половины XIX века врачи обнаружили в ваннах лечебную силу. При расстройстве нервов, как тогда говорили, врачи рекомендовали хвойные ванны с добавлением в воду сосновых или можжевеловых веток и шишек. Имели ванны и косметический эффект. Красавицы XIX века принимали ванны из минеральных вод, с миндальным молочком. В начале XX века рекомендовались «ванны красоты» с добавлением в воду ароматических трав (мяты, эвкалипта, шалфея, розмарина, тмина), розовых лепестков и одной бутылки одеколона. Чаще добавляли в ванну овсяный отвар или сенную труху — общедоступно, но какой бархатистой после этого делалась кожа!
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363109761_40bb.jpg
Реклама начала ХХ в.

До конца XIX века в небогатых семьях гигиенические средства чаще всего готовили в домашних условиях кустарным способом. Рецепты публиковались в дамских журналах, специальных сборниках и брошюрах. Перед сном рекомендовалось вместо умывания очистить кожу при помощи ваты, смоченной свиным жиром, а затем втереть сок свежих огурцов, смешанный с глицерином. Утром умывались настоями из петрушки или крапивы с персиковыми ядрами, что придавало коже особую белизну. Против загара и веснушек применяли свежий творог с сырым яичным белком. Считалось, что пивная пена или вода, настоянная на зеленых еловых шишках и лимоне, разглаживают морщины. Тонизировали вялую кожу при помощи различных туалетных уксусов: лавандового, малинового, яблочного. Вот несколько рецептов из книги «Аптека для мужчин и женщин»: «Умывание доктора Гуфеланда. Взять: белых миндальных выжимок 3 золотника, розовой воды 64 золотника, буры 1 золотник и амбровой тинктуры 2 золотника. Умыванием Гуфеланда, посредством полотенца, слегка намачивается лицо, несколько раз в день». Средство советовали использовать вместо дорогого мыла. Волосы рекомендовали мыть розмариновой водой. «Ее состав: 1/4 фунта розмариновой воды, 1/8 винного спирта, 1/1 лота поташа». Мыльная вода для волос готовится из 1/4 фунта розовой воды, 1/8 винного спирта, в котором распускается лота чистого мыла; к этой смеси прибавляют 4 лота рондолетской эссенции с небольшой прибавкой настоя шафрана». А еще волосы мыли очищенным керосином с добавлением одеколона, эссенции розовой герани и 10 капель лавандового масла. Для увеличения пышности волос рекомендовалось пользоваться рисовой пудрой.
Мыло очень медленно входило в обиход. Обычно горожане продолжали стирать щелоком (золой, залитой кипятком), реже — отрубями. Вот как происходил этот процесс: «Нагреть в котле воду так, чтобы рука, опущенная в нее, едва выносила, и всыпать пшеничных отрубей восьмую часть веса стираемых вещей. Оставив смесь пять минут на огне, и, помешав ее хорошенько, кладут в нее вещи, предназначенные для мытья, и повертывают их часто палкой. Затем их студят, стирают и полощат. От такой стирки вещи делаются очень хороши на взгляд, а цвет их нисколько не изменится». В 80-е годы XIX века в дамском сборнике появляется заметка о том, что если в горячей мыльной воде стирать цветную одежду из ситца, то она не потеряет цвет и будет выглядеть свежей и приятной. Для мытья кисеи и кружев готовили специальное восковое мыло, в прохладном месте оно сохранялось продолжительное время. Чтобы приготовить такое мыло, нужно было «взять 16 частей обыкновенного мыла и 2 части белого воску. Все это наскоблить или наломать и распустить на огне, так, чтобы мыло и воск смешались совершенно; затем студят и режут на куски. При употреблении этого мыла частицы воска плотно прилегают к кисее или кружевам и дают им такой блестящий вид, что можно обойтись и без крахмала».

КАНАЛИЗАЦИЯ
С середины XIX века начались попытки перенесения отхожих мест внутрь квартиры в виде клозета. Клозет представлял собой металлическую воронкообразную чашу, ее выходная труба в месте присоединения к вертикальной трубе домовой канализации перекрывалась специальным клапаном при помощи педали или ручки. Аналогичным устройством мы пользуемся до сих пор в поездах дальнего следования, но там есть водяной смыв, а в клозетах его не было.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363109890_c2a7.jpg
Ватерклозет. Конец XIX в.

Первым в Петербурге появился ватерклозет системы «Монитор» по цене 6 рублей. Этот тип ватерклозетов не имел сливного бачка, и при нажатии специальной ручки (реже — педали) вода из водопроводной трубы поступала прямо в приемную чашу и затем в открывшееся отверстие. Когда ручку отпускали, вода переставала поступать, и клапан-заслонка закрывался, почти не пропуская в квартиру канализационных газов. Вскоре «Монитор» вытеснило устройство, названное «русской системой», или «русским горшком», по цене 6 рублей 73 копейки, состоявшее из чугунного воронкообразного горшка, соединенного трубой с накопительным бачком для воды. Нововведение восторженные современники сравнивали с Ниагарским водопадом. Вторым нововведением стало колено — гидравлический затвор фановой трубы. Оставшаяся в нем часть воды абсолютно не пропускала в квартиру никаких запахов. «Теперь в туалетных комнатах благоухают только розы», — высокопарно заключали современники. Этой конструкцией мы пользуемся до сих пор, и вот уже 100 лет ничего принципиально нового не придумано. Дизайнерские же изыски начались еще в конце XIX века. Постепенно стали входить в обиход английские ватерклозеты «Торнадо» и «Пьедестал» с «фаянсовыми чашками особой ладьеобразной формы» и «оригинальной каплевидной формы ручкой, свисающей с бачка на изящной цепочке», она заменила ручку на самом ватерклозете.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363109914_a28c.jpg
По данным переписи 1890 года, ватерклозетами оборудованы были каждая восьмая однокомнатная квартира и каждая третья из двухкомнатных квартир. Две трети средних по размеру (3-5-комнатных) квартир имели ватерклозет. А вот в «барских» квартирах ватерклозеты устанавливались практически в каждой — ватерклозеты имелись в 92 % от общего количества 6-10-комнатных квартир и в 96 % квартирах из более 10 комнат. Слово «унитаз», вытеснившее слово «ватерклозет», пришло в русский язык много позже из Испании, где началось производство первых фаянсовые унитазов современной конструкции акционерным обществом «Unitas» (что по-испански — «Союз»).

ТЕЛЕФОНИЗАЦИЯ
Устройство петербургской телефонной сети на основе утвержденных 25 сентября 1881 года условий устройства и эксплуатации городских телефонов предоставили американской частной фирме «Белл» на срок в 20 лет, по истечении которого телефонная станция и все оборудование переходило городу.
http://statehistory.ru/books/YUkhnyeva-E-D-_Peterburgskie-dokhodnye-doma--Ocherki-iz-istorii-byta--/1363109974_130d.jpg
Телефонный аппарат фирмы "Эриксон и К°"

Телефон был роскошью, особенно для 128 абонентов первой городской телефонной станции (Невский пр., 26). Звуковая мембрана в трубках первых телефонов служила одновременно для передачи и приема, и у аппаратов висело забавное объявление: «Не слушайте ртом, не говорите ухом». Абонентная плата за телефон первоначально оказалась чрезвычайно высокой — 250 рублей в год, за эти деньги тогда можно было снять 2-3-комнатную квартиру на окраине. Поэтому количество абонентов росло крайне медленно, и после двадцатилетнего существования телефона в интересующий нас период в Петербурге насчитывалось всего 4,5 тысячи абонентов, то есть телефон имела одна семья из 100. У жильцов верхних этажей телефоны не устанавливались, поэтому верхних жильцов вызывали для разговора по телефону вниз, в домовую контору (об этом писали в своих воспоминаниях Д.А. Засосов и В.И. Пызин).
Только в 1901 году, когда петербургский телефон от американской фирмы «Белл» перешел в собственность города, абонентную плату снизили в 5 раз, и она ограничилась 50 рублями. Еще через 15 лет количество номеров достигло 56 тысяч, то есть каждая шестая семья, или 17 семей из 100, имели телефон.
Установка и пользование телефоном строго контролировались. Подробные правила содержатся в высочайше утвержденных в 1901 году «Основных условиях на устройство и эксплуатацию городских телефонов частными лицами». В них § 5 гласил: «Контрагент обязан заручиться, без всякого содействия почтово-телеграфного ведомства, дозволением местного полицейского начальства и городского управления на производство работ, а также согласием тех собственников, от коих будет зависеть беспрепятственное устройство телефонных проводников, в пределах их имущественного права». Согласия домовладельца требовали и «Условия пользования телефонной связью», утвержденные для городов Главным управлением почт и телеграфов: «Телефонный аппарат устанавливается в помещении, указанном абонентом, который обязан при этом заручиться предварительно согласием домовладельца на установку телефона и устройство необходимых для сего приспособлений для проведения проводов как внутри, так и с внешней стороны здания, где находится указанное помещение».
Телефон тогда воспринимался исключительно как элемент престижа, но не утилитарной потребности. Наличие телефона — это знак принадлежности к высшему сословию. Эта знаковость и вызывала насмешку у писателя-сатирика В. Авсиенко в рассказе «Новоселье»:
«Телефон тоже ему поставили, и он несколько раз в день непременно куда-нибудь звонит и даже все покупки в лавках делает не иначе, как по телефону.
— Знаешь, — говорит он жене, — закажем по телефону, непременно лучшее дадут, потому что, понимаешь, все-таки внушительности больше».

Источник

0


Вы здесь » Российская империя: новая история » Читальня » Доходные дома в Петрограде