12 июня 1916 года стало переломным для истории России. Империя вышла из мировой войны и сосредоточилась на сохранении расшатавшихся было устоев власти. Революционные движения подверглись серьезным гонениям, династия Романовых сохранила престол. История приняла совершенно иной оборот.

Игровое время: игра приостановлена. Форум остро нуждается в соадмине. Обращаться в гостевую.

Гостевая внешности персонажи сюжет общие вопросы правила акции

Российская империя: новая история

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Камень преткновения

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Наименование: Камень преткновения
Дата и место события: 15 августа 1916, Петроград
Участники: Аркадий Кирпичников, Петр Ручейников
Сюжет: Бывает в жизни такое, что тобою интересуются сразу несколько совершенно разных ветвей власти, и попасть между молотом и наковальней – не самое приятное ощущение, особенно, когда тебя делят между собой военная контрразведка и сыскная полиция.

0

2

Одет: в положенный двубортный темно-зеленый сюртук о шести пуговицах с каждой стороны, темно-зеленые брюки, черные штиблеты.

Понедельник – день тяжелый. Впрочем, у сыскной и другие дни были ничуть не легче, но особенный осадок на душе, конечно, оставлял тот факт, что сегодня был один из тех выходных дней, которые случались по календарю не особенно часто. Служащие присутственных мест, скорее всего, еще спали, ворочаясь с боку на бок, если только богобоязненные супруги не подняли их за шкирку на заутреню в честь продолжавшегося со вчерашнего дня празднования Успения Пресвятой Богородицы. Полиция, тем временем, как и после каждого праздника, усердно работала, пытаясь сохранить хрупкое спокойствие Петрограда, ибо привычка русского человека надираться даже в богоугодные дни старательно соблюдалась во всех питейных заведениях города. Не смотря на попытку властей ограничить доступ к хмельной продукции, из-под полы столь буйно торговали самогонкой, что можно было, не глядя, брать любого трактирщика под локти и доставлять в участок. Как и положено, во дни массовых гуляний, оные сопровождались разгулом как мелких пакостей и традиционных мордобоев, так и поножовщиной с разбоями. Ночь прошла неспокойно, и вся сыскная во главе с начальником не успела заметить, как  наступило утро, а вместе с ним и некоторое затишье. В кабинете у Аркадия Аркадьевича сидел с традиционным стаканом горячего чаю исправляющий должность чиновника для поручений Кренёв и не спеша, вдумчиво рассказывал ему о том, как под самую зарю забрали с улицы совершенно не вязавшего лыка подпрапорщика-ширванца, коий, нацепив на разодранную в пьяной драке рубаху свои боевые награды, плакал, кричал, бился лбом о булыжник, устилающий улицы Петрограда, и умолял отвести его к государю, дабы выпросить его расторгнуть мир, обещая своими же руками задушить неприятеля. Надо признаться, ручища у него были здоровые, что у твоего быка копыта, и повязать отчаянно сопротивляющегося насилию служивого, истого вопящего: «За что, братцы?!» и раскидывающего дюжих полицейских чинов, оказалось делом непростым, и со стороны даже забавным. Аркадию Аркадьевичу в отличие от коллеги подобное забавным не казалось, тем паче, что слушал он Сергея Николаевича в пол-уха, с силой стуча по клавишам старой, верной печатной машинки марки «Ундервуд», заканчивая набирать очередное прошение в судебную палату на задержание доставленных нынче ночью «в холодную» лиц. Кренёв не расстраивался, не замечая интереса на лице Кирпичникова. Он продолжал рассказывать, прихлебывая чай и получая удовольствие от воспоминаний водевильной картины с участием нетрезвого ширванца. В этот момент в дверь торопливо постучали, после чего в кабинет просунулась взъерошенная голова с красными воспаленными глазами. Голова принадлежала внештатному агенту Лейникову.
- Аркадий Аркадьевич, разрешите, - в уставшем голосе агента проскользнули подозрительно бодрые нотки.
- Да входите уже, Фома Игнатьевич. Что там у Вас? Только сделайте милость – побыстрее доложите, работы сами знаете  - непочатый край, - Кирпичников перевел несколько осуждающий взгляд на балующегося чаем Кренёва, но замечания ему так и не сделал. В конце концов, Сергей Николаевич был одним из лучших представителей сыскной части, и некоторый отдых после бессонной ночи ему все-таки полагался.
- У нас тут старый знакомый нашкодил, - Лейников зашел в кабинет и сразу же направился к самовару, чтобы выпить чего-нибудь горячего. Последние дни в Петрограде стояла мерзкая, сырая, холодная погода, нещадно обрушивающая на столицу ледяные ливни один за другим. В подобных условиях наружная слежка представлялась малоприятным занятием. – Гришка Воропанов.
- Все-таки на контрабанде попался? – Кренёв деловито помешал сахар в стакане.
- О ком все-таки речь, уважаемые соратники? – Аркадий Аркадьевич продолжил набирать текст прошения, внимательно слушая беседу сыщиков. Он не проработал в сыскной еще и года, и, хотя стремительно наверстывал упущенное, благодаря прекрасной памяти и рьяной трудоспособности, все же не был еще знаком со всей картотекой своего нынешнего места службы.
- Воропанов нам давно глаза мозолит,  - пояснил Сергей Николаевич, пока Лейников наливал себе чаю. – Лет с десяток назад шустрый был до невозможности. Ловко втирался в доверие к народу, мог сбыть с рук, как золотишко, любую медяху, кота за корову продать. Прямо из передней выносил хозяйские шубы, а прислуга лишь глазами хлопала – понять не могла, как мимо пропустила. На бегу мог подметки с сапог срезать и себе пришить, такой ловкий был шельмец. Мы его пару раз брали, да он все изворачивался, стервец, как уж на сковороде. Черта бы мог обмануть. Вот тогда-то ему еще Владимир Гаврилович* прозрачно намекнул – мол, поймаем еще раз, пойдешь на каторгу. Разумеется, мы тогда не поверили, что Гришка остепенится, а тут вдруг нежданно-негаданно он лавчонку открыл, стал приторговывать, да как-то в гору и пошел. Ни с того ни с сего не богатеют, поэтому наши агенты за хлопцем присматривали, да только ничего за ним не нашли. Разве что товар у него все заграничный, хороший. Думали он, подлец, контрабандой промышляет, но за руку так его поймать не удалось ни разу.
- Хе, контрабанда! Бери выше, Сергей Николаевич! Разбой с тяжкими телесными! – Лейников с торжеством посмотрел на изумленное лицо Кренёва. – Это все по делу вчерашнего ограбления ювелирного магазина на Морской, Аркадий Аркадьевич. Владелец Фролов, которого он шандарахнул фомкой, в себя утром пришел, и описал его столь подробно, хучь на фотопортрэт рисуй.
- Не ошибся ли, Фома Игнатьевич? – Кирпичников поднял взгляд на агента, поправив пенсне без оправы снова съехавшее ему на кончик носа.
- Мог бы и ошибиться, так ведь знакомцы они. Намедни у Абрикосова кофий пили. Гришка нашего пострадавшего месяца два охаживал. Встречался в кондитерской, будто невзначай, о делах торговых вел речь, а Гришка же наш выглядел чинно, блахородно, при галстухе и фраке  - как-никак при деле. В общем, тот с дуру и поведал, что ему нынче партия солидных побрякушек пришла и ожидает он с нее несметного навару.
- Да погоди же ты, - перебил Аркадий Аркадьевич. – С чего Фролов решил, что это Воропанов. Вроде ж, как его нашли, так у него весь затылок всмятку, сзади нападали.
- Так и было,  - утвердительно кивнул Лейников. – Гришка думал, что кончил ювелира, а тот перед тем, как без сознания остаться, успел с полу увидеть, как Воропанов с прилавка бирюльки гребет. Одно слово - дурак, на ночь понадеялся, морду не занавесил. Мошенник из него – отменный, а вот разбойничать совсем не умеет.
- Мало, Фома Игнатьевич, мало. Ну как померещилось? – засомневался Кирпичников.
- Так и мы не лыком шиты, Аркадий Аркадьевич. Всех барышников на уши поставили, и один на Толкучем, как на духу, сознался, что сбыл ему пару цепочек с камешками Григорий Воропанов. Цепочки изъяли тут же и на опознание повезли. Фролов их признал- из какого-то там они у него комплекту, в описи есть, все может документально подтвердить, когда вставать сможет. Не то доктора его пока с больницы не пущают. Тяжеловат еще.
- Так, искать надо, и чем быстрее, тем лучше. Если сразу сбывать начал, а не на дно залег, значит, деньги ему нужны, и, судя по всему, немалые, - Кирпичников допечатал прошение, и вынул лист из машинки. Не успел он ничего сказать, как в дверь снова постучали, и вошедший агент в мокром, грязном пиджаке доложил – мол, объект в оборванном пальтишке с видом самого обычного безработного мещанина с самого утра пьет – или делает вид, что пьет - в портерной в Березинской переулке, что в Галерной Гавани. Аркадий Аркадьевич переглянулся с Сергеем Николаевичем –ясно, что «клиент» хочет уйти морем.
- Надо брать, - веско сказал Кренёв, поднимаясь с места. – Когда там сыскной обещанный мотор по Вашему прошению подарят? Не то опять пролетку брать. Дороговато.
- Вот тут не беспокойся, - Кирпичников тоже поднялся с места. – Освобождаю тебе орудие труда. Подготовь мне все дела на свой ночной «улов», дабы, когда вернемся с задержания, я всё скопом Завадскому** отвез. Фома Игнатьевич, бери Алексеева*** и вперед!
- Николай Яковлевич опять в запое, со вчера, часов с семи вечеру, - осторожно заметил Лейников, не желая связываться с буйным надворным советником, будя тот прознает о том, кто его сдал.
- Опять? – поморщился Кирпичников. - Ясно. Значит, я поеду. Поднимай наш «летучий отряд», добывайте средства передвижения. Пока власти нас не облагодетельствовали, поедем по старинке, - Аркадий Аркадьевич  подошел к старому, проржавевшему с углов сейфу и извлек из него видавший виды «смит-энд-вессон». Кренёв хмурый, как грозовая туча, не стал перечить, хотя работу «в поле» предпочитал более бумажной волокиты и проявлял себя там куда как лучше. Лейников, оставив чай на подоконнике, выбежал вслед за агентом чуть ранее, и начальник сыскной полиции поспешил следом за подчиненными.

____________
* - имеется в виде легендарный Владимир Гаврилович Филиппов - предшественник Кирпичникова на посту начальника сыскной полиции.
** - Завадский Сергей Владиславович - действительный статский советник, прокурор Петроградской судебной палаты.
*** - Николай Яковлевич Алексеев - чиновник для поручений Петроградской сыскной полиции, надворный советник.

Отредактировано Аркадий Кирпичников (03-09-2017 16:26:44)

0