12 июня 1916 года стало переломным для истории России. Империя вышла из мировой войны и сосредоточилась на сохранении расшатавшихся было устоев власти. Революционные движения подверглись серьезным гонениям, династия Романовых сохранила престол. История приняла совершенно иной оборот.

Игровое время: игра приостановлена. Форум остро нуждается в соадмине. Обращаться в гостевую.

Гостевая внешности персонажи сюжет общие вопросы правила акции

Российская империя: новая история

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Российская империя: новая история » Читальня » Кратко об образовании


Кратко об образовании

Сообщений 1 страница 30 из 46

1

В 1802 году в России было учреждено Министерство народного просвещения, при котором создано Главное правление училищ. По уставу 1804 года система народного образования, подчинённая министерству, включала приходские училища, уездные училища, губернские гимназии и университеты; между учебными заведениями устанавливалась преемственность. Россия была разделена на учебные округа во главе с попечителями. Центрами местного управления учебными заведениями становились университеты.

Помимо Министерства народного просвещения делами образования занимались также Ведомство учреждений императрицы Марии и Ведомство православного исповедания.

Ведомство учреждений императрицы Марии являлось органом управления благотворительными учреждениями. В его ведении находились сиротские приюты, богадельни, больницы для неимущих, а также институты благородных девиц и некоторые женские гимназии (т.н. Мариинские).

Ведомство православного исповедания управляло делами церкви. Одной из его обязанностей был надзор за образованием и воспитанием детей. Во всех начальных и средних учебных заведениях наравне с прочими дисциплинами было введено обязательное преподавание закона Божьего.

НАЧАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ

Земская школа.

Земские школы открывались в сельской местности и находились в ведении земств. Подавляющее большинство учеников составляли дети крестьян. Земские школы предполагали 3-4 летний срок обучения; в них преподавали закон Божий, чтение, письмо, арифметику и, по возможности, пение. В некоторых школах преподавались также природоведение, география, история.

Церковно-приходская школа.

Изначально церковно-приходские школы назывались приходскими училищами и являлись двухгодичными. В 1864 году они были переданы в ведение Синода и получили название церковно-приходских школ.

Церковно-приходские школы создавались при церковных приходах, в основном – в сельской местности. Существовали трех- и пятигодичные школы. В этих школах преподавались закон Божий, церковное пение, чтение, письмо, арифметика и история. Материал для чтения был по большей части религиозного содержания. Управлял церковно-приходскими школами совет Синода через епархиальные училищные советы. Обучение вели священники дьяконы и дьячки, а также учителя и учительницы, окончившие церковно-учительские школы и епархиальные училища.

Высшее начальное училище.

Высшие начальные училища были распространены в небольших городах, изначально носили название уездных училищ и были двухгодичными. В 1872 году переименованы в городские училища, а в 1912 – в высшие начальные училища. В них обучались в основном дети буржуазии, служащих и зажиточных крестьян. Училища состояли из четырех классов. Существовали мужские и женские училища. Совместное обучение мальчиков и девочек не практиковалось.

Здесь преподавались русский язык и словесность, арифметика и начала алгебры, геометрия, география, история России со сведениями из всеобщей истории, естествознание и физика, рисование и черчение, гимнастика (в женских училищах, кроме того, рукоделие). Учащиеся, прошедшие курс 1-го и 2-го классов, имели право поступить соответственно во 2-й и 3-й классы гимназии или реального училища, однако для поступления в 3-й класс требовалась сдача экзамена по иностранным и древним языкам.

СРЕДНЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ

Классическая гимназия.

Гимназии являлись основой среднего образования. Большая часть учебного времени отводилась гуманитарным предметам. В гимназиях преподавались грамматика, литература, отечественная история, иностранные языки (как правило: французский и немецкий), а также, в обязательном порядке, древние языки – греческий и латынь.

Существовали мужские и женские гимназии. В гимназию принимались дети всех сословий и вероисповеданий, начиная с 8-9 летнего возраста. Срок обучения для мальчиков составлял 8 лет, для девочек – 7-8 лет.

По окончании гимназии проводились выпускные экзамены и выдавался аттестат зрелости. Выпускники мужских гимназий имели право поступать в университеты. Девушкам, окончившим 7 классов гимназии, выдавался аттестат на звание учительницы начальной школы, а окончившим 8 классов – домашней учительницы. Кроме того, девушки, окончившие 8 классов гимназии, могли поступить без экзаменов на Высшие женские курсы.

Реальное училище.

Изначально реальные училища назывались реальными гимназиями и были 7-ми классными. Переименованы в училища в 1872 году.

В отличие от гимназий, основное место в учебном плане реальных училищ отводилось естественным и точным наукам. Также большое внимание уделялось иностранным языкам. В общественном сознании «реальное» образование ставилось на ступень ниже, нежели классическое; ученики реальных училищ, по сравнению с гимназистами, считались как бы «людьми второго сорта».

В реальные училища принимались только мальчики. Срок обучения составлял 6 лет. Выпускники реальных училищ могли поступать в высшие технические учебные заведения или на физико-математические и медицинские факультеты университетов.

Кадетский корпус.

Кадетские корпуса являлись военно-учебными заведениями. Принимались туда по преимуществу дети дворян, главным образом офицеров. Дети недворянского происхождения тоже могли поступать в кадетские корпуса, но их количество было крайне ограничено.

В кадетских корпусах предпочтение отдавалось точным и естественным наукам. Помимо этого, учебной программой предусматривалось изучение наук, необходимых для государственной службы – воинское и морское искусство, фортификация и артиллерия, а также эстетическое и духовное воспитание – рисование, живопись, музыка, танцы и т.п. Большое внимание уделялось и физической подготовке. В курс обучения входили гимнастика, плавание, фехтование.

Курс обучения составлял семь лет. По окончании кадетских корпусов воспитанникам присваивалось офицерское звание или гражданский классный чин.

Институт благородных девиц.

Институты благородных девиц являлись закрытыми учебными заведениями, куда принимались, в основном, дочери дворян. Учебный план включал иностранные языки, русскую словесность, арифметику, историю, географию, рисование, музыку, танцы, рукоделие и различные виды домоводства, правила «светского обхождения» и т.п.

Курс обучения и воспитания в институтах благородных девиц составлял 7-8 лет. По окончании института девушки имели право поступления в высшие женские учебные заведения.

В отличие от гимназий и реальных училищ, в кадетских корпусах и институтах благородных девиц девушки и юноши не только обучались, но также воспитывались и жили весь учебный год. Существовало некоторое количество приходящих учеников, но это было скорее исключением, нежели правилом.

ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ

Университет.

Университеты являлись основой высшего образования. К 1913 году на территории Российской империи существовало 10 университетов: в Москве, Санкт-Петербурге, Харькове, Казани, Киеве, Юрьеве, Томске (с 1888), Варшаве, Одессе (с 1864), Саратове (с 1909). В большинстве университетов были медицинский и юридический факультеты. Многие делились на 4 факультета – медицинский, историко-филологический, юридический и физико-математический. Исключением являлся Юрьевский университет, где не было юридического факультета, но был богословский, а также Петербургский, который имел факультет восточных языков, но не имел медицинского.

Студенты сдавали экзамены дважды в год. По окончании университета присваивалась одна из двух ученых степеней – магистра либо доктора.

Помимо студентов университеты могли посещать вольнослушатели, которые допускались ко всем видам занятий и к государственным экзаменам, но не имели студенческих прав и льгот. В отличие от студентов, вольнослушателями могли быть и женщины – на равных с мужчинами правах.

Высшие женские курсы.

Первые высшие женские курсы появились в 1869 году в Москве и в Петербурге. На них принимались выпускницы гимназий и институтов благородных девиц. Как правило, курсы были двухгодичными. В составе высших женских курсов находились такие отделения, как историко-филологическое, физико-математическое, естественноисторическое, химико-фармацевтическое и др. Выпускницы женских курсов получали право преподавания в гимназиях вплоть до старших классов, им присваивались звания учительницы средних учебных заведений или врача. Самыми известными среди высших женских курсов были курсы Герье (c 1872) в Москве и Бестужевские курсы в Санкт-Петербурге (c 1878).

Институт. Курсы.

Институты и курсы являлись формами высших учебных заведений, которые готовили в основном специалистов технических и естественнонаучных отраслей. В России существовали такие учебные заведения, как политехнические и технологические институты и курсы, лесные институты, институты инженеров железнодорожного транспорта, коммерческие, сельскохозяйственные, педагогические, медицинские институты и курсы – как для мужчин, так и для женщин.

Образование всех ступеней являлось платным, и оплата была довольно высока. Поэтому, несмотря на формальное отсутствие разграничений между сословиями, на деле обучаться могли лишь дети состоятельных родителей. В некоторых учебных заведениях существовали вакантные места, на которые ученики принимались бесплатно, если демонстрировали прилежание и особые успехи в обучении. Однако количество таких мест было ограничено.

источник

0

2

ИНСТИТУТЫ БЛАГОРОДНЫХ ДЕВИЦ

Начало системе женских закрытых институтов было положено Екатериной II, основавшей в 1764 году Воспитательное общество благородных девиц.
Цель его создания, была, как водится, самой благой – «дать государству образованных женщин, хороших матерей, полезных членов семьи и общества». Другое дело, что со временем изначально дававшая неплохие результаты (особенно на фоне тогдашней общественной ситуации) система выродилась в самоподдерживающееся болото, категорически противящееся любым переменам. Именно тогда, спустя сто лет, и начали раздаваться иронические реплики о "жеманных дурочках", "жантильных белоручках" и "сентиментальных барышнях", считающих, что "булки растут на деревьях" и "после тура мазурки кавалер обязан жениться", а слово "институтка" стало синонимом излишней сентиментальности, впечатлительности и ограниченности.
Изначально для поступления в институт было необходимо сдать экзамены (немного из французского, еще меньше из русского, плюс наличие определенного религиозного воспитания) и пройти отбор по происхождению, изрядно уменьшавший ряды желающих. Скажем, в первых наборах рассчитывать на поступление могли лишь дочери тех дворян, чьи роды были внесены в III, V и VI части дворянских родословных книг, или тех, которые имели чины, как минимум, 9-го класса (капитан) на военной службе или 8-го класса (коллежский асессор) на гражданской. Однако немногие из знати были согласны обрекать своих дочерей на безвыездные 12 лет учебы, после которых вставал нелегкий вопрос о дальнейшей выдаче замуж чересчур образованной девицы. Именно поэтому основной состав учениц был родовитым, но бедным.
Между прочим, после 1825 года многие дети декабристов учились в институтах: обе дочери Каховского, например, закончили курс с серебряными медалями. Говорят, что когда в институт приезжали княжны, то дочери императора и дочери руководителей восстания весело играли вместе.
Учились здесь и "иноземки": внучка Шамиля и дочери грузинских князей, княжны Черногории и шведские аристократки. Несмотря на то, что, согласно пафосным официальным источникам, начальница Смольного, княжна Ливен, говорила молодой классной даме: «Вы, может быть, еще не знаете традиций Смольного. С принцессы надо требовать вдвое и втрое, потому что от ея характера будут зависеть судьбы ея подданных», отношение к ним, безусловно не было обычным. Например, хотя августейшие особы и носили форменные институтские платья и ходили на обычные уроки, им предоставлялись другие помещения для жилья  и собственная кухня, каникулы девушки проводили в имении начальницы института, а на праздники выезжали в императорскую семью.

Черногорские княжны Милица и Анастасия после окончания института вышли замуж за членов дома Романовых.

http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2015/04/f267df062b261e17eec4ef29412e8a11.jpg

Помимо "государственных" мест для воспитанниц, довольно большое количество девушек содержалось за счет специальных стипендий, вносимых как императорской семьей (кстати, Каховские были пансионерками Николая I), так и просто богатыми людьми.  И. И. Бецкой, изначально стоявший во главе Воспитательного общества, обучал по десять девочек с каждого приема, положив на их имя в банк особый капитал. А в 1770 г. гофмейстерина Е. К. Штакельберг завещала деньги, полученные за имение, в уплату содержания в Смольном девочек из неимущих семей дворян Лифляндии и выдачи им пособий при выпуске. Делали ежегодные взносы для содержания стипендиаток Орловы и Голицыны, Демидовы и Салтыковы. Смолянки, обучаемые на чей-то частный капитал, носили на шее ленточку, цвет которой выбирал благотворитель. Так, у стипендиаток Павла I они были голубые, у Демидовских – померанцевые, протеже Бецкого повязывали зеленые, а Салтыкова – малиновые. За тех, кто не мог получить какую-либо стипендию, вносили плату родные. В начале XX века это было около 400 рублей в год. Количество мест для таких учениц, однако, все равно было ограничено.
В 1765 году было открыто Александровское училище для девушек недворянского происхождения, дававшее образование по сокращенной программе, а впоследствии ставшее Александровским отделением института.
После присоединения, правда, многие пережитки сословного отношения сохранялись еще долгое время. Например, лучшим выпускницам не давали фрейлинских шифров и не представляли ко двору, на церковных службах место "мещанок" было рядом с нянечками и горничными, при встрече с воспитанницами Николаевской половины полагалось делать реверанс первыми, и, отгадайте, в чьей половине парке зимой для удобства прогулок аллеи выстилались досками...?
Изначально курс на благородной Николаевской половине был рассчитан на 12 лет, позднее был сокращен до 9. На Александровской  учились 6 лет. Для того, чтобы ограничить любое постороннее влияние на воспитанниц, все эти годы девочки безвыездно жили в институте, видясь с родными только в короткие часы официальных встреч под бдительным взором классных дам и не имея возможности посетить дом даже на каникулах. Традиция строгой изоляции была прервана только во второй половине XIX века.
Переход в новый класс, соответственно, набор и выпуск, происходили каждые три года. Это сильно затрудняло работу с отстающими - держать девицу в классе еще три года находили негуманным для нее и неудобным для себя. Неуспевающую просто переводили в слабое отделение и редко вызывали, но аттестат так или иначе выдавали. Подобные девушки, считающие Александра Невского польским королем и ограничивающие срок Семилетней войны десятью годами, однако обладающие бумагами об окончании наиболее престижного женского учебного заведения, сильно подрывали престиж альма матер. В начале 1860-х с легкой руки Ушинского воспитанницы обеих частей Смольного стали обучаться по 7 лет (VII класс был самым младшим) и переводиться в новый класс каждый год, потом нововведение позаимствовали и другие институты. Между прочим, он же, протестировав старшеклассниц,  отобрал 30, на его взгляд, безнадежных и сформировал из них отдельный класс, который (впервые за всю историю Смольного!) после годичного обучения был выпущен без аттестатов.
Выпускницы сдавали экзамены по всем предметам. Настоящими испытаниями, на которых распределялись награды, были инспекторские, публичные (в некоторых институтах с присутствием царских особ) - простой формальностью: лучшие ученицы рассказывали заранее заученные билеты.
По результатам обучения выдавались награды и шифры. Шифр - это металлический вензель царствующей императрицы, он носился на левом плече на банте из белой в цветную полоску ленты. Цвет полос зависел от учебного заведения. В случае, если институтка, имевшая шифр, жаловалась во фрейлины, которым шифр был присвоен как знак придворного звания, то бант был двойным, из институтской ленты и голубой фрейлинской. (Такое часто случалось на Николаевской половине Смольного, в других институтах - почти никогда). Еще вручались золотые и серебряные медали разной величины (или порядка).
Интересно, что воспитанниц учили кулинарии и ведению домашнего хозяйства, впрочем, многие выпускницы рассказывали, что знания по эти предметам давали совершенно отрывочные. Например, в старших классах существовало дежурство по кухне, когда институтки под руководством поваров сами готовили еду, однако, скажем, жарка котлет исчерпывалась для них только... лепкой изделий из уже готового фарша. Никаких сведений о выборе мяса или о дальнейшей тепловой обработке блюда не давали. В Смольном служили хорошие преподаватели рукоделия, однако занимались они не столько обучением, сколько изготовлением дорогих вышивок, которые было принято дарить посещавшим институт важным персонам. Кроме того, девушек, которые особой склонности к вышивке не проявляли, предпочитали вовсе не учить этому ремеслу в целях экономии материала. В начале XX века ситуация с прикладными науками изменилась в лучшую сторону.
Большое значение уделялось изучению языков (французского и немецкого), кстати, до реформ Ушинского на французском преподавались многие предметы, например, физика. Обычным было чередование французских и немецких дней, когда девушки были обязаны говорить только на этих языках даже между собой. За использование русского  на шею проштрафившейся вешался картонный язык, который она должна была передать следующей осаленной, пойманной на месте "преступления". Правда, подобное наказание научились легко обходить: перед русской фразой вставляли на иностранном: "Как это сказать по-французски (по-немецки)?" и далее спокойно переходили на родной.

Урок французского языка. Учитель объясняет у доски, классная дама следит за поведением учениц.

http://i60.fastpic.ru/big/2015/0403/2d/29fe65d059c5a1a849ef324cb502e42d.jpg

За исключением первых лет существования Смольного и короткого периода инспекторства Ушинского, диалоги между преподавателями и девушками не поощрялись. Задавать вопросы по изучаемой теме тоже не полагалось.
Оценки ставились по двенадцатибалльной шкале, по результатам успеваемости составлялись рейтинги и выдавали промежуточные знаки отличия - где-то банты-кокарды, цвета которых обозначали успешность носительницы, где-то - шнурки с кисточками, которые повязывали на волосы.
Обязательными были уроки физкультуры (немного гимнастики) и танцы. Впрочем, учитывая, что в стенах института запрещалось бегать или играть в подвижные игры, а ежедневные прогулки были короткими, избытка физической активности не было.

Урок гимнастики в Екатерининском институте

http://i67.fastpic.ru/big/2015/0403/9d/839130e9c55926009afb68fb89c6ae9d.jpg

Неотъемлемой частью обучения было зазубривание ритуала приема августейших особ. «Помню, как при полном сборе всех классов инспектриса «репетировала» с нами этот церемониал: глубочайший, почти до самого пола, поклон-реверанс и хором произносимая по-французски фраза приветствия. Я ее помню и по сей день», — писала спустя десятилетия после окончания института Е.Н. Харкевич.
Однако в связи с тем, что на первом месте в институтах шло не обучение, но воспитание, во второй половине XIX века по объему и характеру образования тот же Смольный отставал от женских гимназий, и лишь в 1905—1907 годам его программы были приравнены к программам Мариинских женских гимназий.
Умение изящно приседать в реверансе в Смольном XIX века ценилось больше успехов в математике, за хорошие манеры прощали неудачи в физике, ну а исключить могли за вульгарное поведение, но уж никак за неудовлетворительные оценки. Единственной из наук, считавшейся священной, было изучение французского языка.
Критерии вульгарности и непристойности определялись на месте заинтересованными лицами. Иногда, охраняя институток от греховных пороков, воспитатели доходили до идиотизма: седьмую заповедь (запрет прелюбодеяния) заклеивали. Встречается в мемуарах и факт, что для изучения литературы использовалась строго отцензуренная классика, в которой зачастую пропусков было больше, чем собственно цитат.
Елизавету Цевловскую, осмелившуюся в приемный день поцеловать внезапно приехавшего из армии старшего брата, спасло от скандального исключения только вмешательство дяди-генерала. Причиной бурного разбирательства послужило подозрение классной дамы об отсутствии родства между ними.

Приемный день в Екатерининском московском институте

http://i66.fastpic.ru/big/2015/0403/71/3006a5d40be72788c762684255b1bc71.jpg

Встречи с родственниками были ограничены четырьмя часами в неделю (двумя приемными днями). Особенно тяжело приходилось девочкам, привезенным издалека. Они не видели своих родных месяцами и годами, а вся переписка строго контролировалась классными дамами, которые читали письма перед отправкой и после получения.

Классная дама Смольного, 1889 год

http://i75.fastpic.ru/big/2015/1102/41/f9c7c3ea726fa98b70aae22061578541.jpg

Основным критерием отбора классных дам, обязанных следить за достойным воспитанием девочек, обычно был незамужний статус. Во времена, когда удачный брак было главным (и, соответственно, наиболее желанным) событием в жизни женщины, неустроенность личной жизни весьма негативно откладывалась на характере. Окруженная молодыми девушками, осознавая, что жизнь не оправдала ожиданий, стареющая особа начинала (осознанно или нет) отыгрываться на своих подопечных, запрещая, все, что можно, и наказывая за малейший проступок. Телесные наказания для воспитанниц не были приняты, однако с теми, кто совершил какой-либо проступок, особенно не церемонились: окрик, брань, наказание - таков был привычный арсенал средств и методов институтской педагогики. Обычными считались  наказания, когда нарушительницу позорили перед всем институтом: снимали передник, прикалывали неубранную бумажку или рваный чулок к платью, оставляли стоять посреди столовой во время обеда. Совсем тяжело приходилось детям, страдающим, скажем, энурезом -  такая воспитанница должна была идти на завтрак с мокрой простыней поверх платья, что считалось страшным позором не только для нее лично, но и для всего дортуара. После этого девочки, чтобы подобного несчастья больше не случалось, обычно будили одноклассницу ночью. Народу в комнате было много, каждая ученица пару раз распихивала несчастную, можно представить, как "положительно" этот метод сказывался на нервах и без того униженного ребенка.
Заработать выговор можно было за любое отступление от правил: слишком громкий разговор на перемене, небрежно заправленную постель, не по уставу завязанный бант на переднике или выбившийся локон из строгой прически. Очень высоко здесь ценилось полное подчинение правилам и обычаям институтской жизни, на что указывает само определение воспитанниц, отличавшихся послушанием и отменным поведением - "парфетки" (искаженное французское "parfaite" - совершенная). Всякое же нарушение порядка было отступлением от институтского "благонравия" и считалось "дурным поведением". Поэтому шалуний и строптивиц  называли "мовешками" ("mauvaise" - дурная). Даже внешность учениц была строго регламентирована: одинаковые прически, разные для разных возрастов (младших девочек часто коротко стригли, а старших заставляли строго закалывать волосы), аккуратная форма.
Она состояла из собственно платья с коротким рукавом и вырезом, фартука (передника), пелеринки и нарукавников на тесемках. Цвет формы зависел от класса обучения. Первоначально, при Екатерине II, воспитанницы носили соответственно платья коричневого ("кофейный" класс, самый младший), голубого, серого и белого цветов. Первым трем возрастам полагались белые передники, самым старшим выдавались зеленые. С уменьшением срока обучения на Николаевской половине серые платья были "сокращены", а белому классу начали выдавать зеленые с белым передником. На Александровской половине голубого класса не было. Те же самые цвета - кофейный, синий, зеленый - чаще всего использовались и в других институтах. Пепиньерки обычно носили серые платья. (Пепиньерками назывались девушки, оставшиеся после окончания основного курса для получения дальнейшего образования и дальнейшего карьерного роста до классной дамы. Им читали дополнительный курс педагогики и в качестве практики использовали как помощниц воспитательниц).

Ученица выпускного класса Смольного, 1889 г.

http://i65.fastpic.ru/big/2015/0403/40/3e20337829a35c6ea6ee93d98663cb40.jpg

Самые первые институтки были отгорожены от влияния семьи, но не от мира вообще. Их вывозили на прогулки и придворные мероприятия, в стенах Смольного устраивались торжественные обеды и спектакли.  В XIX же веке концепция поменялась и в иную, не казарменную, жизнь воспитанниц старались не выпускать. Если раз в год выводили в Таврический сад, то под строгим контролем, делая все, чтобы не допустить контакт институток с другими гуляющими. Несколько раз в год (в день именин императора и императрицы, на Новый год) устраивались балы, на которых присутствовали все воспитанницы и начальство. Несколько часов девочки танцевали друг с другом, не имея возможности посмеяться или подурачиться, чтобы не быть наказанными. Изредка (и отнюдь не везде)  устраивались балы с приглашением кавалеров-родственников (родство считалось обязательным условием), а кое-где (о распущенность!) и воспитанников дружественных мужских учебных заведений ("Юнкера" Куприна).  А с началом Первой мировой войны прекратились и эти малочисленные праздники: считалось предосудительным веселиться, когда идут бои.

А. Белоусов, "Луг перед Смольным"

http://i58.fastpic.ru/big/2015/0403/30/5179a606b481549403872d8479945930.jpg

Даже мужчин, допущенных перед очи институток, пытались оптимизировать. Учителей набирали преимущественно из женатых, если же попадался холостяк, то или в возрасте, или весьма невзрачной внешности, зачастую с физическими недостатками, дабы не вводил непорочных девиц во искушение.
Впрочем, помогало это мало - обычно поклонницы были у любого, кто имел хоть какое-то отношение к институту. Это было связано с весьма специфической институтской традицией - обожанием, то есть стремлением находить себе объект поклонения, кумира в лице того, кто попадется под руку. Подруга, старшеклассница, священник, учитель, император... Только классных дам не жаловали, но это было следствием боязни быть заподозренной в откровенном подхалимаже. Обожательница дарила предмету любви подарки на праздники, испытывала всяческие ритуальные мучения для того, чтобы быть "достойной", например, вырезала ножиком или выкалывая булавкой инициалы «божества», ела в знак любви мыло или пила уксус, пробиралась в церковь ночью и там молилась за благополучие обожаемого, оказывала различные практические услуги: чинила перья или шила тетрадки. Обожание императора, поощряемое руководством, вообще переходило всяческие границы - институтки собирали и тщательно хранили "кусочки жаркого, огурца, хлеба" со стола, за которым обедал царь, выкрадывали платок, который разрезался на маленькие кусочки и распределялся между воспитанницами, носившими эти "талисманы" у себя на груди. "Со мной делайте, что хотите, - говорил Александр II воспитанницам московского Александровского института, - но собаку мою не трогайте, не вздумайте стричь у него шерсть на память, как это было, говорят, в некоторых заведениях". Однако, говорят, девушки не только отрезали шерсть с домашнего любимца Александра, но даже ухитрились вырезать в нескольких местах дорогой мех от шубы.

Спальная комната (дортуар) в среднем была расчитана на 20-25 человек


http://i67.fastpic.ru/big/2015/0403/13/94174661bdefa98d0bd76f05bc409413.jpg

Обычная температура воздуха в институте была примерно +16...+18 (а в некоторых институтах могла доходить и до +12), поэтому зимняя ночь, проведенная под тонким одеялом, становилась для воспитанниц испытанием. Дополнительные покрывала разрешались в качестве редкого исключения.

Умывальная комната

http://i66.fastpic.ru/big/2015/0403/42/858bc1174bb4984b247a4c283ba9a642.jpg

Практиковалось ежедневное утреннее умывание до пояса (вода, понятное дело, не подогревалась) и еженедельная баня.
Примерное расписание дня институток Екатерининского института:
6:00 - подъем, умывание, приведение себя в порядок
7:30 - приход классной дамы, молитва
8:00 - утренний чай
9:00, 11:30 - начало уроков
12:00 - обед
до 14:00 - свободное время
14:00, 15:30 - уроки
17:00 - вечерний чай
18:00 - приготовление уроков, уроки танцев или пения
20:00 - ужин
21:00 - отбой

Воспитанницы в столовой во время обеда

http://i60.fastpic.ru/big/2015/0403/3b/9e2cc998e4b54ef6fe3bb1bc2280573b.jpg

Воспитанницы многих институтов жаловались на дурное питание, иногда - плохое по качеству, чаще - скудное по количеству. Кое-где в дополнение к основной порции пищи можно было взять сколько угодно хлеба, но смолянок такой роскошью не баловали.
Обычное меню середины XIX века в Смольном:
-Утренний чай с булкой
- Завтрак: кусок хлеба с небольшим количеством масла и сыра, порция молочной каши или макарон
- Обед: жидкий суп без мяса, на второе – мясо из этого супа, на третье – маленький пирожок
- Вечерний чай с булкой
(Если вы обратили внимание на то, что в предыдущем абзаце речь идет о наличии в институте, помимо двух чаепитий, обеда и ужина, а меню в Смольном приводится на завтрак и обед, то описки здесь нет, просто это зависит непосредственно от традиций данного учебного учреждения, а количество и наименование пищи в день практически не меняется).
В посты рацион становился еще менее питательным: на завтрак давали шесть маленьких картофелин (или три средних) с постным маслом и кашу-размазню, в обед был суп с крупой, небольшой кусок отварной рыбы, метко прозванной голодными институтками "мертвечиной", и миниатюрный постный пирожок.
Таким образом кормили не только в продолжительные посты, но и каждую среду и пятницу. В один прекрасный момент более половины девочек оказались в лазарете с диагнозом "истощение" - посты сократили... до полутора месяцев в год. Среды и пятницы никто не отменил.
Если девушка имела карманные деньги, то можно было, внеся специальную плату, пить утром чай с более питательной пищей в комнате воспитательниц, отдельно от других институток, или договориться с прислугой и втридорога купить чего-либо из еды. Впрочем, последнее сурово карались классными дамами.

Лазарет

http://i66.fastpic.ru/big/2015/0403/88/ee7f1e311248a79603895b6effa5d788.jpg

В лазарете было теплее, нежели в огромных дортуарах, выдавалось усиленное питание и многие девицы устраивали себе "каникулы", симулируя соответствующие болезни. Впрочем, многим притворяться не приходилось.
Обычно существовало два помещения: запасной лазарет, который использовали во время эпидемий или для тяжелобольных, и обычный, куда помещались все остальные пациентки.

Воспитанницы на приеме у доктора
http://i75.fastpic.ru/big/2015/1102/cf/c4166f4708cee788d46fcd74f519f0cf.jpg

Специфическое отношение к немногочисленным мужчинам и доходящее до абсурда мнение институток о правилах приличия доставляли много хлопот врачам. Сама идея о раздевании в присутствии лица другого пола заставляла стеснительных девиц терпеть боль до конца. Периодически - трагического.
Та же Цевловская пишет о том, что когда она упала с лестницы и сильно повредила грудь, мысль о том, что надо показаться в обнаженном виде доктору, заставила ее скрывать свое нездоровье. И только когда Елизавета от лихорадки упала в обморок, ее доставили к специалисту.

источник

0

3

Московские высшие женские курсы. 1872—1918

Вплоть до начала 50-х годов XIX века в России вопрос о высшем женском образовании напрямую не ставился. И лишь в 1850—1860-е годы, когда начала существенно меняться социальная обстановка в стране и когда возможность получить высшее образование перестала быть привилегией дворянства, женщины начали борьбу за право доступа в университеты. Однако разрушить традиционный подход в образовании было делом нелегким, и подтверждение тому — новый университетский устав 1863 года, не предоставлявший женщинам права поступления в высшие учебные заведения.

Граф Д. А. Толстой, возглавлявший тогда министерство народного просвещения, также не поддерживал стремления женщин к высшему образованию, но в связи со сложившейся политической ситуацией и студенческими волнениями в конце 1860-х годов был вынужден пойти на некоторые уступки. Решено было «открыть (по инициативе отдельных лиц, ряда учреждений и на их средства) различного рода курсы для женщин (главным образом педагогические и врачебные)». Такие курсы были открыты в 1869 году в Петербурге и в Москве. В 1872 году в Москве состоялось открытие педагогических курсов при Обществе воспитательниц и учительниц (позже они стали называться Тихомировскими).

Однако явным минусом всех открывавшихся курсов было то, что они не являлись высшими учебными заведениями. Цели, которые они ставили перед собой, были ограниченными. Они старались лишь «дать слушательницам знания в размере мужских гимназий или подготовить их к преподаванию в начальных классах, прогимназиях и женских училищах». Кроме социальной обстановки, тормозившей разработку и реализацию проекта высшего образования для женщин, существовало еще одно обстоятельство, имеющее непосредственное отношение к организации курсов. Нужен был человек, способный организовать подобное учреждение, имеющий влияние и вес как в Министерстве просвещения, так и среди профессоров Московского университета.

Фигура профессора Владимира Ивановича Герье (1837—1919) устраивала многих. Он ратовал за женское образование, но не потому, что это было в тот момент модно, а в связи с интересом, который женщины проявляли к наукам. Сам он был личностью известной, уважаемой, но не очень любимой коллегами. По мнению современников, он производил впечатление крайне самолюбивого, мнительного и вздорного человека. Тем не менее в начале 1871 года он взялся за реализацию идеи высшего женского образования. Направив попечителю Московского учебного округа князю П. А. Ширинскому-Шихматову бумагу о целесообразности открытия Высших женских курсов, он приложил к ней проект «Положения о высших женских курсах», в котором изложил основную цель и программу работы.

В мае 1872 года министр народного просвещения граф Д. А. Толстой дал согласие на открытие в Москве высших женских курсов как частного учебного заведения и утвердил «Положение о курсах».

1 ноября 1872 года на Волхонке в здании 1-ой мужской гимназии состоялось торжественное открытие Московских Высших Женских Курсов (курсов проф. В. И. Герье), положивших начало высшему женскому образованию в России.

На открытии выступил ректор Московского университета, выдающийся историк С. М. Соловьев. В своей речи он сделал акцент на неудовлетворительном на тот момент состоянии женского образования в России.

По содержанию своей работы и характеру организации Московские высшие женские курсы профессора В. И. Герье выгодно отличались от открытых раньше педагогических курсов. Они стали первыми высшими женскими курсами не только в Москве, но и в России.

Первоначально обучение было рассчитано на 2 года, а с 1886 года — на 3 года. В программу обучения входили как гуманитарные, так и естественные науки. Занятия были платными. Желающие учиться на Московских высших женских курсах могли быть постоянными слушателями (что обязывало их посещать все предметы и держать выпускной экзамен) или же находиться на положении вольнослушателей. Постоянные слушатели должны были представить документ о среднем образовании или выдержать вступительный экзамен по русской и всеобщей истории, а также по русской и всеобщей литературе. Для изучения обязательных предметов отводилось 15 часов в неделю.

Лекции на курсах читали известные профессора Московского университета (в «Положении о курсах» было специально оговорено, что в качестве преподавателей будут приглашаться преимущественно профессора университета). Среди первых преподавателей были: проф. Ф. А. Бредихин (физика, астрономия), проф. А. Н. Веселовский (русская литература), проф. П. Г. Виноградов (история средних веков), проф. В. О. Ключевский (русская история), ректор Московского университета, проф. С .М. Соловьев (история), проф. Н. И. Стороженко (всеобщая литература), проф. Н. С. Тихонравов (древняя русская литература). Состав профессоров позволял обеспечить высокий уровень преподавания, повышал авторитет курсов и неизменно привлекал на них большой приток слушательниц. Руководил работой курсов педагогический совет во главе с ректором университета профессором С. М. Соловьевым. Большинство в совете составляли профессора и преподаватели Московского университета.

Из всего вышесказанного ясно, что слушательницы Московских высших женских курсов получали блестящее образование, но все равно не имели возможности сдавать государственные экзамены в университете, а стало быть, не могли получить диплом специалиста. Курсы выдавали выпускницам лишь свидетельство о «прослушании» лекций. По этой причине в 1876 году профессор В. И. Герье взялся за перестройку учебных планов и за создание проекта Устава высших женских курсов, который бы давал своим выпускницам право преподавать в старших классах женских учебных заведений. В проекте Устава говорилось о том, что слушательницы будут получать не только общее, но и научное образование, поэтому в учебные планы будут включены некоторые специальные дисциплины. При этом обязательными оставались такие предметы, как всеобщая и русская литература, история культуры и искусства.

К сожалению, этот проект не получил поддержки в Министерстве народного просвещения. Граф Капнист, попечитель Московского учебного округа, писал по этому поводу, что «... женские курсы могут быть полезны, если за ними будет сохранен характер совершенно частных учреждений ... и если слушание лекций на курсах не будет давать никаких дипломов...»

Тем не менее, с первых лет своей работы Московские высшие женские курсы начали завоевывать авторитет не только в Москве, но и во всей России. Несмотря на то, что плата за обучение была достаточно высока (она составляла вначале 50, а затем 100 рублей в год), что у курсов не было своего общежития и не хватало помещений для занятий, доля слушательниц из провинциальных городов России с каждым годом становилась все больше, в конечном итоге слушательницы из Москвы стали составлять менее половины от общего числа курсисток.

Поступить на Московские высшие женские курсы могла любая женщина со средним образование, внесшая плату за обучение и представившая документы о благонадежности. На вновь открытых курсах было два отделения: историко-филологическое и физико-математическое, но в 1900 году попечительский совет высказался за учреждение третьего отделения: естественно-исторического, которое, впрочем, так и не было открыто. Срок обучения в то время увеличился до 4-х лет. Герье обосновывал это изменением программы: предусматривалось изучение целого ряда университетских дисциплин, а также специализация, которая должна была происходить на последнем, IV курсе.

Летом 1905 года профессора Герье освободили от занимаемой должности директора курсов. Это событие совпало по времени со вступлением в силу «Временных правил 27 августа 1905 года», которые непосредственно касались работы высших учебных заведений. На основании этих правил Совет Московских высших женских курсов 6 октября 1905 года избрал на должность директора курсов профессора В. И. Вернадского. Однако почти одновременно В. И. Вернадский был избран на должность помощника ректора Московского университета, где он приступил к исполнению своих обязанностей. В связи с отказом В. И. Вернадского занять должность директора Московских высших женских курсов Совет курсов 29 октября 1905 года избрал на эту должность профессора С. А. Чаплыгина. Начиная с этого времени деканы и секретари факультетов избирались советами факультетов.

Учебные планы отделений (факультетов) и программы читаемых курсов соответствовали университетским. Однако с первых лет своей деятельности и в 1900—1905 годах курсы давали своим слушательницам общее образование без четкой специализации, что не способствовало росту популярности курсов (к 1905 году число слушательниц увеличилось всего в 1,5 раза по сравнению с 1900 годом). Лишь в 1906 году, когда был выработан Устав Московских высших женских курсов, совету курсов было предоставлено право введения новых дисциплин и изменения учебных программ. Устав курсов устанавливал факультетскую структуру: историко-филологический, физико-математический и медицинский факультеты. Совет мог также открывать новые факультеты и отделения.

3 июня 1907 года состоялась закладка зданий учебных корпусов на земельном участке по Малой Царицынской (ныне Малая Пироговская) улице, выделенном для курсов Московской городской думой. Уже в 1908 году были построены Анатомический театр (ныне Российский государственный медицинский университет) и корпус Физика-Химия (ныне Московская академия тонкой химической технологии).

В 1906/07 учебном году на Московских высших женских курсах была введена предметная цикловая система преподавания (до этого были курсовые системы, со специализацией на старшем курсе). По решению совета курсисткам была предоставлена возможность специализироваться в одной из областей. На всех факультетах были разработаны и утверждены новые учебные планы.

В пределах этих планов на старших курсах была установлена дополнительная специализация.

Выбирая один из циклов, слушательница, кроме изучения обязательных дисциплин, должна была слушать специальные курсы, работать в семинарах по специальности, выполнять письменные работы.

На практические занятия отводилась примерно треть всего учебного времени, что было явным недостатком, так как при большом объеме курсов слушательницам многое приходилось изучать самостоятельно. Это подтверждают и документы о приеме и выпуске на Московских высших женских курсах: ежегодный выпуск составлял не более 30% от числа поступающих. И это связано не с увеличением числа желающих поступить на курсы, а с неспособностью слушательниц выдерживать подобные нагрузки и большую часть времени заниматься самостоятельно.

Таким образом, и эта предметно-цикловая система не была лишена недостатков, что снижало уровень и качество подготовки. К тому же, в декабре 1911 года был принят закон «Об испытаниях лиц женского пола в знании курса высших учебных заведений и о порядке приобретения ими ученых степеней и звания учительницы средних учебных заведений», что вынудило руководство курсов пересмотреть учебные программы, после чего совет курсов направил ходатайство министру просвещения о признании объема преподаваемых на Московских высших женских курсах учебных дисциплин соответствующими университетскому стандарту.

С 1915/16 учебного года Московским высшим женским курсам было предоставлено право формирования государственных испытательных комиссий, проведения выпускных экзаменов, выдачи дипломов о высшем образовании.

Нельзя не отметить тот факт, что своими блестящими кадрами Московские высшие женские курсы во многом были «обязаны» министру просвещения Кассо. В результате проведенных им репрессий в 1911 году из Московского университета было исключено 1072 студента за участие в революционном движении. Большая группа виднейших ученых-профессоров (более 100 человек) покинула университет, и значительная их часть перешла на Московские высшие женские курсы. Такое количество выдающихся ученых несомненно способствовало высокому уровню преподавания на курсах. Единственной слабой стороной учебной деятельности Московских высших женских курсов была педагогическая и методическая подготовка слушательниц. Министерство просвещения понимало эту проблему так: «Университет ... не может научить передаче этих познаний другим..., и это должны принять на себя иные учреждения, в которые поступали бы молодые люди по получении высшего образования». Таким образом, впервые был поставлен вопрос о необходимости высшего учебного заведения, готовящего педагогические кадры.

Московские высшие женские курсы старались соответствовать требованиям времени: на всех факультетах были введены курсы методики преподававшихся предметов, и уже с 1910 года профессор Н. Д. Виноградов читал курс истории педагогических учений.

В конце 1916 года при обсуждении проекта нового Университетского устава было принято и принципиально важное решение об открытии на Московских высших женских курсах особого педагогического отделения. Решению этому суждено было осуществиться уже после реорганизации Московских высших женских курсов во 2-ой Московский государственный университет.

Рассмотрение проекта реформы высшей школы, совпавшее по времени с событиями, изменившими обычный ход вещей, заставило советы курсов и факультетов в 1916 и 1917 годах вновь осмыслить и пересмотреть систему преподавания, учебные программы и планы. Они были приведены в соответствие с университетскими. От предметно-цикловой системы учебное заведение перешло к курсовой, но на новой — университетской — основе. Это выравнивало соотношение поступивших и выпускающихся слушательниц.

Особо нужно отметить, что с самого начала возобновления работы Московских высших женских курсов некоторые из выпускниц изъявили желание остаться на курсах для приобретения более глубоких знаний. После принятия в 1911 году закона «Об испытаниях...» был установлен порядок приобретения женщинами ученых степеней. 17 ноября 1912 года Совет курсов утвердил «Положение об оставлении слушательниц при Московских высших женских курсах». Согласно этому положению, выпускницы по представлению преподавателя или группы преподавателей могли быть оставлены на факультете «для усовершенствования в научных познаниях и для подготовки к преподавательской деятельности в высших учебных заведениях». Срок пребывания выпускницы устанавливался в два года — он мог быть сокращен или продлен в зависимости от степени успешности ее занятий.

Московские высшие женские курсы за период времени с 1900 по 1918 год значительно изменились. Они стали первым и крупнейшим высшим женским учебным заведением страны. К 1918 году курсы насчитывали 8,3 тысячи учащихся и уступали в этом только Московскому университету.

Для женских курсов в 1909—1913 годах архитектором С. У. Соловьевым и инженером В.Г. Шуховым было выстроено здание, ставшее домом № 1 на Малой Пироговке. Это характерный образец неоклассицизма начала XX века.

источник

0

4

«Дом свободного ребенка»

«Дом свободного ребенка» — экспериментальное учебно-воспитательное учреждение для детей 5-10 лет, существовавшее в Москве в период с 1906 по 1909 годы. Оно было организовано Обществом друзей естественного воспитания на базе семейного детского дома М. Станиловской (осн. в 1903). После закрытия общества (1907) «Дом свободного ребенка» стал называться Детским садом М. А. Гуцевич, а руководство им перешло к «Кружку совместного воспитания и образования детей», возглавляемому К. Н. Вентцелем.

«Дом свободного ребенка» задумывался как прообраз школы будущего и представлял собой педагогическую общину, объединявшую детей, воспитателей и родителей на принципах свободного воспитания и коллективного самоуправления. Занятия проводили родители и педагоги, которые работали бесплатно. Детям предоставлялась полная свобода — обязательные занятия, программы и планы отвергались. Основным средством воспитания был общественно полезный и творческий труд: дети занимались рисованием, лепкой, рукоделием; также проводились развивающие игры, беседы, экскурсии. К сожалению, опыт работы показал недостатки стихийного процесса свободного воспитания и отсутствия систематических учебных занятий.

* * *

В период с 1906 по 1913 год К. Н. Вентцель провел эксперимент по воплощению в жизнь идеи свободного воспитания. Был создан «Дом свободного ребенка», который включал детский сад и — позднее — начальную школу. Суть концепции состояла в том, чтобы создать ребенку условия для развития дремлющих в нем творческих сил.

В детском саду воспитательная работа строилась вокруг одной темы, и ребята на занятиях выражали ее понимание рисованием, лепкой, рукоделием, различными видами ручного труда. Экскурсии, игры и беседы развивали детскую любознательность. Обучение в школе осуществлялось без учебных планов и программ, счету и письму учились «по мере надобности». Результаты первого года показали, что свобода обучения превратилась в праздное проведение времени. Было создано единое расписание. Главной составляющей воспитательного процесса стал труд. В мастерских ребята занимались столярным делом, лепкой, рисованием, картонажными работами. На третий год стали больше привлекать к работе «Дома» родителей. Вместе со взрослыми ребята изготовляли вешалки и ткацкие станки для нужд «Дома».

Сначала «Домом» руководили поочередно родители детей; труд педагогов в этот период не оплачивался. Позже был создан орган управления — «Комиссия», куда входили родители и педагоги. Родители, наряду с педагогами, вели занятия и дежурили.

Школа просуществовала три года и показала недостатки свободного воспитания. В то же время она популяризировала идеи детского производительного труда, самоуправления, развития детских способностей.

источник

0

5

Императорская Николаевская военная академия (Петроград)

Праздник Академии - 26 ноября, день св. Георгия

История и организация.

Академия являлась главным центром подготовки общевойсковых командиров и специалистов штабной службы. Предшественниками ее были училища колонновожатых, существовавшие в Петербурге и Москве в 1810-1812 гг. и в Петербурге в 1823-1825 гг. Николаевская академия генерального штаба основана 26.11.1832 г., под названием Императорской военной академии, по проекту генерала-адъютанта барона Жомини "для образования офицеров к службе Генерального штаба" и "для вящего распространения знаний в армии". Образование академии положило начало формированию корпуса офицеров Генерального штаба. Курс обучения был рассчитан на 2 года (теоретический и практический классы). В каждом классе полагалось 20-25 офицеров для службы Генерального штаба, и 4-5 офицеров из артиллерийского и инженерного училищ. К этой категории причислялись обер-офицеры в чине не ниже поручика, прослужившие в строю не менее 2 лет и окончившие академию (или выдержавшие при ней экзамен). С 1840 г. лучшие из воспитанников кадетских корпусов и Дворянского полка в числе 30 человек прикомандировывались прямо к гвардейскому штабу для поступления через 2 года в академию. Сначала служба в Генеральном штабе не давала никаких преимуществ, и число абитуриентов академии было небольшим. С 1832 по 1850 г. в академию поступило 410 человек (в т. ч. 351 из войск), а окончило - 271. После введения некоторых преимуществ для корпуса офицеров Генерального штаба в 1852 г. приток офицеров в академию усилился (в 1852 г. было 56 абитуриентов против 9 в 1851 г.) и прикомандирование выпускников кадетских корпусов было отменено.
В академию могли поступать офицеры не моложе 18 лет и в чинах не старше капитана армии и штабс-капитана гвардии, артиллерии и саперов. Служащие вне Петербурга сначала держали предварительный экзамен при корпусных штабах. В академии желающие поступить в теоретический класс держали вступительный экзамен; те, кто желал поступить сразу в практический класс, - и вступительный, и переходной; а желающие приобрести права окончивших курс - еще и выпускной. По окончании курса офицеры прикомандировывались на 1 год к образцовым частям для ознакомления со службой. Выпуск производился в октябре. Окончившие по 1-му разряду получали следующий чин, по 2-му - выпускались тем же чином, а по 3-му - возвращались в свои части и в Генеральный штаб не переводились. Армейские офицеры переводились в Генеральный штаб с тем же чином, артиллеристы, инженеры и гвардейцы - с повышением (гвардейцы еще со старшинством в последнем чине). В 1850-1855 гг. академия выпускала ежегодно в среднем 23 человека. В 1855 г. она стала называться Николаевской академией Генерального штаба (в память императора Николая I). С 1909 года - Императорская Николаевская военная академия.
Организация академии была существенно изменена в 1862, 1888 и 1893 годах. В 1862 г. было установлено, что с 1863 г. для поступления в академию (кроме геодезического отделения) надо прослужить 4 года (исключая время службы на нестроевых должностях). Из окончивших в Генеральный штаб зачислялись только на вакансии, а остальные возвращались в части, причем окончившие по 1-му разряду - со следующим чином (но не выше капитана Генерального штаба или равного ему майора армии). В 1863 г. и на геодезическое отделение принимали после 2 лет строевой службы. Но уже в 1868 г. из 4 лет можно было иметь только 2 года строевой службы для всех поступающих. При этом прием (ранее не ограниченный) был установлен в 50 человек (геодезическое отделение - 10 человек за два года). В 1869 г. для окончивших по 1-2-му разрядам был введен дополнительный 6-месячный курс.
На общем отделении академии главными предметами были тактика, стратегия, военная история, военная администрация, военная статистика, геодезия с картографией, съемкой и черчением, а вспомогательными - русский язык, сведения по артиллерийской и инженерной части, политическая история, международное право и иностранные языки. На геодезическом отделении - теоретическая и практическая астрономия, физическая география, геодезия со съемкой и черчением, картография и военная статистика; вспомогательными - военная администрация, тактика, русский и иностранные языки.
С 1894 г. квота на число поступающих отменена, но изменились и правила выпуска: было установлено, что основная задача академии - распространение высшего военного образования в армии. В соответствии с этим после 2-го курса офицеры выпускались в войска, а лучшие поступали на дополнительный курс, и лишь окончившие его причислялись к Генеральному штабу. Выпускники академии были обязаны прослужить в военном ведомстве 1,5 года за каждый год обучения.
Довольно большое число офицеров по разным причинам отчислялись до окончания курса: за 1881-1900 гг. было отчислено 913 человек. Зато окончившие академию занимали впоследствии высшие командные посты.
По положению (приказ по воен. вед. 1893 г., № 305), Николаевская академия Генерального штаба имела целью:

а) развитие высшего образования среди офицеров армии и

б) комплектование корпуса офицеров Генерального штаба.

Кроме двух классов - младшего и старшего - существовал Дополнительный курс, куда переводились лучшие по успехам из офицеров, в числе, соответствующем вакансиям в Генеральном штабе.

Геодезическое отделение (учрежденное в 1854 г.) имело целью специальное образование офицеров, готовящихся в геодезисты.

Общий комплект обучающихся - 314 офицеров; ежегодно допускалось к приему число, недостающее до комплекта.

В геодезическое отделение прием производился через год, в числе 7 офицеров. Принимались офицеры всех родов оружия, до чина штабс-капитана армии или поручика гвардии включительно, прослужившие не менее 3 лет в офицерском звании, в строю, по конкурсному экзамену из предметов курса военных училищ и кадетских корпусов. Каждый из обучавшихся в академии был обязан прослужить за 1 год пребывания в ней по 1,5 года в военном ведомстве вообще.

Учебный курс (не считая дополнительного) - 2 года.

Предметы преподавания:

главные - тактика, стратегия, военная история, военная администрация, военная статистика и геодезия с картографией, съемкой и черчением;

вспомогательные: русский язык, сведения по части артиллерийской и инженерной, политическая история с некоторыми отделами международного права, физическая география суши, французский и немецкий языки.

В геодезическом отделении вспомогательные предметы те же (кроме сведений по артиллерийской части и международного права), а главные: теоретическая и практическая астрономия, физическая география, геодезия, картография, тактика, стратегия, военная история, военная администрация и военная статистика. Состоящие в геодезическом отделении были обязаны пройти дополнительный курс и затем прикомандировывались на 1,5 года к Пулковской обсерватории.

Окончившие курс двух классов офицеры делились, по успехам, на 2 разряда; и те, и другие имели право на академический знак и на некоторые преимущества при производстве в штаб-офицерский чин. Успешно окончившие Дополнительный курс производились в следующие чины, до капитана армии и штабс-капитана гвардии.

Управление академией осуществлялось ее начальником. Преподавание наук велось ординарными и экстраординарными профессорами и преподавателями. Для заведования обучающимися состояли 6 штаб-офицеров.
Во время первой мировой войны занятия в академии были прекращены.

За время своего существования академия выпустила в общей сложности более 4,4 тыс. офицеров, в том числе в 1855-1900 гг. 2888 и в 1901-1914 гг. - 1076. Среди выпускников академии: Н. Н. Обручев, Ф. Ф. Радецкий, М. Д. Скобелев, Н. Г. Столетов. Многие из окончивших академию возглавили Белое движение (среди них такой выдающийся военные деятели, как А. В. Колчак и А. И. Деникин, П. Н. Врангель). Некоторые воспитанники академии перешли на сторону Советской власти как военспецы и стали известными советскими военачальниками и политиками: М. Д. Бонч-Бруевич, И. И. Вацетис, С. С. Каменев, Б. М. Шапошников, B. Н. Егорьев, А. К. Климович, А. И. Корк, А. Е. Снесарев и другие. Подавляющее большинство из них были репрессированы в 1930-е годы.
За все время существования академии было 62 выпуска. Списки выпускников по годам можно посмотреть здесь.
В 1900-04 гг. в здании академии находился музей А.В. Суворова.
После событий 3.03.1917 г., когда Николай II отрекся от престола и пало самодержавие, академия потеряла в названии слово "Императорская". В июле 1918 г. по предложению председателя Совета народных комиссаров В.И.Ленина ее назвали Военной академией РККА. 4.08.1918 г. она прекратила свое существование и была расформирована по приказу командующего войсками Восточного фронта, а в последующем первого Главкома Вооруженных сил Советской Республики И. Вацетиса за отказ основной массы слушателей и педагогов участвовать в Гражданской войне (в ту пору вуз находился в эвакуации в Казани).

Здание академии

Академия генерального штаба помещалась в доме бывшей Иностранной коллегии на Английской набережной; с 1901 года — на Суворовском проспекте, 32 (здание построено в 1900—1901 годах, арх. А.И. Гоген, инженер-строитель А. А. Веденяпин).

Здание Академии Генерального штаба. Фото нач. XX в.
http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2015/05/2314b98f786a4fe36839ebdef0e8de2e.jpg

Работа по возведению зданий Академии шла в очень быстром темпе, о чем свидетельствуют сообщения в периодических изданиях того времени. Журнал "Строитель" писал: "Под руководством архитектора академика А.И. фон-Гогена на Преображенском плацу идет в настоящее время энергичная работа по сооружению здания для академии генерального штаба. Новое двухэтажное здание академии выходит главным Своим фасадом на Слоновую улицу, занимая собой площадь свыше 800 кв. сажень. При постройке этого здания, на которое Министерство Финансов ассигновало около 700 тыс. руб., будут применены новейшие усовершенствования в области техника, В настоящее время заканчивается кладка фундамента, а к концу строительного сезона здание академии будет готово вчерне". Во время строительства архитектор и его помощники столкнулись с одной проблемой: при нивелировке местности было обнаружено, что Преображенский плац на 66/100 ниже уровня тротуара. Для устранения этой проблемы пришлось искусственно возвышать местность. 15.06.1900 г. на плацу произошло торжество по поводу закладки новых зданий Николаевской Академии Генерального штаба, хотя сооружения уже были построены до уровня первого этажа. Место для закладки выбрали в центральной части главного корпуса, недалеко от парадного входа в Академию. К 10 часам 30 мин. утра сюда прибыл Главнокомандующий войсками гвардии и петербургского военного округа, Почетный член Академии Великий Князь Владимир Александрович, а также член Государственного Совета, главнокомандующий гражданской частью на Кавказе и командующий войсками Кавказского военного округа князь Т. С. Голицын, военный министр, члены Военного Совета, начальник Канцелярии Военного министерства, начальник военно-учебных заведений, в т.ч. начальник Николаевской Академии Генерального штаба Н. Н. Сухотин, штаб- и обер-офицеры Генерального штаба и другие приглашенные лица. Его Императорское Высочество В. К. Владимир Александрович подробно осмотрел проекты и планы новых зданий, расположенные на одной из внутренних сторон раскинутой вблизи места закладки палатки. На месте закладки духовенством церкви Главного Штаба, при пении хора певчих Саперного батальона, было отслужено молебствие с провозглашением многолетия Государю Императору и всему Царствующему Дому. По обычаю, были опущены золотые и серебряные монеты последней чеканки. При прочтении молитвы на основании дома совершили закладку, причем первый кирпич положил Великий Князь Владимир Александрович, второй - военный министр Куропаткин, Во время провозглашения многолетия на месте постройки поставили деревянный крест на высокой мачте. Одновременно с этим заложили доску со следующей надписью: "Здания Николаевской Академии Генерального штаба заложены 15.07.1900 г., в благополучное царствование Государя Императора Николая Александровича, военным министром генерал-лейтенантом Куропаткиным, при председателе строительного комитета начальнике академии генерал-лейтенанте Сухотине, чинах: генерал-майоре Зеденяпине, полковнике Чистякове, Н.С. Строгонове, Н.С. Скипетрове и подполковнике Терентьеве по проекту производителя работ академика-архитектора фон-Гоген". По окончании закладки, всем собравшимся был предложен, по русскому обычаю, завтрак, сервированный в особом шатре. После такого торжественного события строительство пошло еще быстрее. Количество рабочих достигло 3000 чел. Одновременно с постройкой новых зданий Академии были начаты работы по возведению в Лесном корпусе у левого берега Круглого пруда небольшого деревянного храма. Первоначально предполагалось построить каменный храм на месте Круглого пруда, который должны были засыпать. Но в виду того, что для постройки каменного храма не имелось достаточных средств, решено было построить временную деревянную церковь, а с правой стороны - небольшую деревянную часовню. Рядом должен был находиться Суворовский музей, проект которого тоже был поручен А. И. фон Гогену. Строительство здания Академии шло успешно, а А. И. фон Гоген вполне укладывался в срок. 6.05.1901 г. в "Биржевых ведомостях" появилась заметка: "Постройка нового здания Николаевской Академии Генерального штаба в настоящее время почти закончена. Внутри продолжаются еще работы по отделке комнат, вставляются в окна рамы, заканчивается настилка полов и пр. Торжественное освящение предполагается в августе." Однако, освящение здания произошло немного позже - 19 сентября. В этот день на Преображенском плацу к 11 часам утра собрались слушатели и учебный персонал Академии, офицеры Генерального штаба и высшие начальствующие лица, среди которых находился начальник Академии генерал-лейтенант Глазов, бывший начальник Академии генерал-лейтенант Сухотин, военный министр генерал-лейтенант от инфантерии Куропаткин, начальник Главного штаба генерал-лейтенант Сахаров, его помощники: генерал-лейтенант Уссаковский и генерал-майор Фролов, товарищ министра финансов тайный советник Коковцев, член Военного Совета и другие важные лица. Вскоре сюда же прибыл Великий Князь Владимир Александрович. Началось освящение. В конференц-зале было отслужено молебствие с провозглашением многолетия Государю Императору, Государыням Императрицам и всему Царствующему Дому. После окончания богослужения все помещения Академии были окроплены святой водой. Затем Великий Князь Владимир Александрович подробно осмотрел все здания. В военном собрании Академии состоялся завтрак, за которым были произнесены тосты за здоровье Их Императорского Величества и Великого Князя Владимира Александровича. Военный министр генерал-лейтенант Куропаткин, генерал-лейтенант Сухотин и генерал-лейтенант Глазов произнесли речь. Военный министр в своей речи обратил внимание на то, что новые здания Академии вполне приспособлены для нужд учащихся. Он поднял бокал за процветание Академии Генштаба с пожеланием: "Чтобы Академия продолжала давать армии верных слуг Царю и Отечеству, сильных не только духом, но и телом, самоотверженных, знающих и скромных". Во время завтрака были отправлены телеграммы: бывшему военному министру, впоследствии ставшему министром народного просвещения, генерал-адъютанту Н. Н. Обручеву, генералу Г. А. Лееру, командующему войсками Киевского военного округа генерал-адъютанту М И. Драгомирову. Торжественно освященные здания представляли из себя последнее слово строительного искусства. Здание Академии П-образной формы выходит главным фасадом на Суворовский пр. (до 1900 г. Слоновая улица) и имеет в длину 93 сажени. Его штукатурная отделка была выполнена в стиле Людовика ХVI. Здание имеет два этажа и подвал; о высоте внутренних помещений можно было судить по высоте всего здания, достигающей в боковых частях до 7,5 саженей, а в середине - более 8. Большой роскошный цветник раскинулся перед фасадом, по бокам от него выступают два крыла. Входов с наружного фасада три: один - главный (находится посередине) и два боковых (один ведет в офицерскую столовую, а другой - в квартиру начальника Академии). Главный средний вход с четырехугольными колоннами несколько выдается вперед, образуя наверху площадку-балкон, как раз перед конференц-залом, наружная стена которой украшена шестью коринфскими колоннами и увенчана высоким парапетом и изображениями военных трофеев. На выступающих крыльях находились скульптурные изображения четырех императоров. По бокам средней части вскоре после освещения были установлены орлы. Из вестибюля широкая лестница вела в аудиторию старшего класса, размеры которой 76 кв. сажени, высота - 4 сажени. В этом квадратном зале свободно могли разместиться до 250 чел. слушателей за большими столами с планами и картами. Этому залу дали имя бывшего начальника Академии М.Д. Драгомирова. Из этого же вестибюля, с другой стороны, вход в великолепный конференц-зал. Его размеры 45 кв. сажени, высота - 4,5 сажени. По бокам зал был украшен двумя портретами: императоров Николая I и Николая II. В простенках зала висели доски с золотыми надписями имен слушателей, окончивших курс с отличием. На нижнем этаже в середине здания располагалась канцелярия Академии, кабинет начальников и профессоров, а также дежурного офицера, врачебный кабинет, профессорская и, наконец, квартира для служителей. Квартира начальника Академии находилась в правом крыле, а в левом - аудитория младших классов, выходящая окнами на Госпитальную улицу. Тут же в двух огромных задах было расположено Офицерское собрание, состоящее из столовой на 300-400 чел., такой же величины зал для собраний, бильярдная. В левом крыле здания на 2-ом этаже устроили ряд больших залов для практических занятий и Академический музей. В музее среди прочих вещей привлекал внимание большой рельефный план сражения французов и пруссаков под Йеной в 1806 г. На нем было изображено пространство в несколько квадратных верст, на котором, кроме разбросанных всюду зданий и лесов, размещалось около 100 тыс. чел. войск. На одной из возвышенностей был виден наблюдающий за сражением Наполеон Бонапарт. На плане с точностью были изображены даже миниатюрные предметы, люди, лошади и прочее со всеми деталями. В правом крыле здания помещалась огромная фундаментальная библиотека Академии. Здесь же в двух залах временно были размещены вещи будущего Суворовского музея, для которого в это время сооружалось отдельное здание. Эти вещи принадлежали покойному генералиссимусу А. В. Суворову. Среди них можно было увидеть знамена, иконы тех полков, которыми он командовал. В подвале здания находились кухня и тир (стрельбище). Отопление было пароводяным, вентиляция - механическая, посредством электрических вентиляторов, освещение - электрическое. Потолки были из железных балок с бетоном, причем, при больших пролетах (аудитории до 7 саженей). Эти балки были подвешены к железным стропилам. Кроме главного корпуса здания Николаевской Академии Генштаба были сооружены: трехэтажный квартирный флигель для служащих; двухэтажная казарма на 70 человек нижних чинов; прачечная; два ледника; деревянный экипажный сарай; конюшня на 178 лошадей со стенами из кирпичных столбов с бревенчатым заполнением; кузница; манеж (24x8 сажени), крыша которого поддерживалась снизу железными стропилами; конюшня для 20 офицерских лошадей. Строительство главного здания, дома с квартирами для служащих и прочее обошлось казне в 860 000 руб., причем одно только главное здание - в 685 000 руб. На устройство манежа израсходовано 42 000 руб., на канализацию, мощение двора и заборы - 74 208 руб. На все возведенные постройки, хозяйственные постройки, хозяйственные здания потрачено 964 208 руб. Ежедневно на строительстве работали 745 чел. Таким образом, удалось построить все здания за 16 месяцев.
Для увековечения памяти питомцев Николаевской Академии Генерального штаба, убитых и умерших от ран на бранном поле, а также павших жертвой долга в мирное время, решено воздвигнуть соответствующий памятник перед зданием Академии на Суворовском. Автором памятника был скульптор К.В. Изейберг. 3 апреле 1909 г. Николай II утвердил предложенный проект. Строительство было начато сразу же: к 15 августа памятник должен быть построен и в этот же месяц освящен. Открытие памятника приурочили к празднованию к 200-летия Полтавской битвы. Памятник представлял из себя колонну из полированного красного гранита. Наверху колонны - литая из цинка и оксидированная под цвет бронзы арматура из знамен, ружей и мечей, посреди которых восьмигранный щит, а на нем знак Академии. Щит декорирован аксельбантами. Посреди колонны располагался барельеф из бронзы, представляющий картину из боевой жизни офицера Генерального штаба. Ниже барельефа - бронзовая Доска с надписью "Питомцам Академии, павшим жертвой служебного долга". С тыльной стороны колонны помещена эмблема Генерального штаба: на фоне сложенной карты перекрещенные меч и перо, обвитые аксельбантом, а ниже надпись "Сооружен в 1909 г. иждивенцем питомцев Академии". На боковых фасадах колонны бронзовые венки с такими же длинными лентами. Нижняя часть памятника построена из кирпича, облицованного красным радомским песчаником на бутовом фундаменте. Ступени, ведущие на площадку, выполнены из того же песчаника. На площадке со стороны боковых фасов колонны памятника помещены на особых подставках группы из книг и карт, поверх которых находятся обнаженная шашка (сабля) и головной убор - на одной стороне "1832", на другой - "1909". Общая высота памятника составляла 9 1/3 аршин, ширина лицевого фаса колонны - 1 1/3 аршина, ширина боковых фасов колонны 3,5 аршин. Стоимость строительства памятника составила 8900 руб. К сожалению, сообщить что-то дополнительное о судьбе памятника не представляется возможным. В настоящее время имеются фотографические изображения данного памятника. Однако не встречен материал о том, когда он исчез из сквера на Суворовском, 32. Сейчас на этом месте находится каменное изваяние льва, найденное при расчистке одного их прудов Таврического сада.

Списки по годам: начальников Академии; вице-директоров; почетных президентов; почетных членов; членов Совета академии; почетных членов Конференции академии; штаб-офицеров заведующих обучением офицеров; правителей дел академии; адъютантов академии; библиотекарей; помощников библиотекарей; казначеев; квартирмистров; журналистов; секретарей; бухгалтеров; врачей; преподавателей военной истории и стратегии; адъюнкт-профессоров военной тактики; профессоров тактики; адъюнкт-профессоров военного искусства; профессоров военного искусства; адъюнкт-профессоров военной статистики; профессоров военной статистики; адъюнкт-профессоров курса обязанностей офицеров Генерального штаба и военной администрации; профессоров курса обязанностей офицеров Генерального штаба и военной администрации; преподавателей геодезии, топографии и черчения; профессоров в Пулковской обсерватории; преподавателей артиллерии; преподавателей фортификации; преподавателей политической истории; преподавателей политической экономии; преподавателей законоведения; преподавателей физической географии; преподавателей русского языка; преподавателей иностранных языков; заведующих верховой ездой.

Знаки отличия.

Нагрудный знак
http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2015/05/341ed80dc7c08783c8bd618607f74543.gif
Учрежден - 14.06.1866 г.
Знак серебряный. Государственный герб, лежащий на венке из дубовых и лавровых листьев. Офицеры, окончившие Геодезический отдел, имели на знаке под орлом две скрещенные серебряные буссоли (приказ по военному ведомству № 335, 1866 г.).
Академические знаки, первые из которых были установлены в 1866 г., являются одними из старейших в России нагрудных знаков. По значению их можно отнести к знакам отличия, так как давались они в награду за окончание высшего военно-учебного заведения.
Окончание академии свидетельствовало о преодолении трудного конкурсного экзамена, а затем 2-3 годах усидчивой работы, дававшей академику солидные познания и известный научный ореол. Вот почему академические, так называемые «научные», знаки пользовались в обиходе несомненным уважением.
Знаки эти были довольно крупного размера (в среднем 6x5 см), делались из серебра и были однотипны. В центре их находился Российский государственный герб, т. е. двуглавый орел под тремя Императорскими коронами, лежащий на венке (или им обрамленный) из двух ветвей, лавровой и дубовой, связанных внизу лентой.
Академические знаки носились на правой стороне груди и только лицами, находящимися в офицерском звании. При окончании курса в двух или трех военных академиях знаки их соединялись в один, причем знак этот должен был соответствовать знаку, установленному по роду специальности, с прибавлением символики других академий. Скрещенные пушки, топоры, столб закона переносились на другие академические знаки. Комбинаций соединения знаков было немало.

Жетон Академии
http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2015/05/9c0af826706ca80fd1b749c16c0d14e5.jpg
Серебряный, с эмалями, овальной формы. Увенчан императорской короной.
Аверс. В центре овальной металлической пластины помещен российский государственный герб (двуглавый орел), в нижней части овала - лавровая и дубовая ветви, перевязанные лентой. По окружности - две эмалевые полосы: черная - широкая, красная - узкая. На полосе черной эмали серебряными буквами надпись: «ЮБИЛЕЙ АКАДЕМIИ ГЕНЕРАЛЬНАГО ШТАБА».
Реверс. В центре овальной металлической пластины помещены наложенные один на другой вензеля трех императоров: Николая I (H I), Александра II (А II) и Александра III (A III). В нижней части овала - лавровая и дубовая ветви, перевязанные лентой. По окружности - две эмалевые полосы: черная - широкая, красная - узкая. На полосе черной эмали надписи серебряными буквами: «26 ноября 1882», в нижнем полукруге - звания, фамилия владельца жетона и года его получения.

Полуэскадрон при Академии.

24.07.1900 г. при Академии сформирован полуэскадрон. Командир с 1913 года подполковник Макаров. Дислокация - Петроград.

Суворовская-Кончанская церковь при Академии

http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2015/05/58eab82f4a35509262025a755babeab7.jpg
Суворовская церковь находилась на бывшем Преображенском плацу (по Таврической улице) возле здания Николаевской Академии Генерального Штаба. До 1900 г. церковь была в селе Кончанском, Новгородской губ. Боровичского уезда, где она была построена самим А.В Суворовым. В 1780 г. сельцо Кончанское, вместе с деревнями: Петрова гора, Дубня, Кривуха, Заручевье, Крепушно и Мельница, перешло во владение генерал-поручика А. В. Суворова. В ноябре 1785 г. он подал митрополиту Новгородскому и СПб Гавриилу, прошение, в котором просил: 1) "дать благословение на сооружение в его вотчине Боровичского уезда, в селе Кончанске, в его доме, во имя Александра Невского церкви, 2) по построении оной отпустить Св. Миро и Св. Антиминс и 3) произвести во священники из студентов, которому ежегодно производимо будет от него жалованье по сто рублев и содержание в пище".

1.12.1785 г. митрополит поручил Боровичскому духовному правлению "осмотреть в доме господина генерала-порутчика и кавалера А. В. Суворова, состоящем в селе Кончанске, покой, в котором оной господин генерал-порутчик просит дозволения устроить церковь". 7.05.1786 г. Боровичское духовное правление доносило, что "духовным правлением исполнение чинено и оказалось, что назначенные для церкви покои стоят на восток и близ его никаких к тому непристойностей не имеется, а при тех усмотрено, что реченный генерал-порутчик и кавалер А. В. Суворов уже церковь сооружать начал, коей построено уже до нижних полов. Она же церковь состоит против покоев в шестидесяти четырех саженях, а вышеозначенное его высокопревосходительства сельцо Кончанское в приходе имеется при церкви Рождества Богородицы, в Сопинском погосте, в коем сельце живущих крестьян находится 34 двора. От покоев его высокопревосходительства крестьянское строение отстоит в 34 саженях". Таким образом, А. В. Суворов, в привычке которого были быстрота и натиск, но не проволочка и медлительность, начал постройку церкви, не дождавшись разрешения митрополита; в начале он думал устроить церковь в своих покоях, о чем просил митрополита, но начал постройку отдельным зданием в 64 саженях от своих покоев.

13.03.1789 г. церковь освятил по поручению С.-Петербургской походной Его Высокопреосвященства конторы, назначенный к ней же, священник Сила Тимофеев с приглашенными из разных погостов Боровичского уезда четырьмя священниками. В день освящения церкви, А. В. Суворов просил епархиального архиерея в дьячки к новосвященной церкви шурина священника Тимофеева, дьячка Евдокима Яковлева, находившегося в "выставке Крицах". Значит Суворов, в день освящения церкви, находился в селе Кончанском и, конечно, присутствовал при освящении своей церкви.

Церковь, быть может, так и погибла бы, если бы не подоспел столетний юбилей со дня смерти ее создателя А. В. Суворова. Когда в 1899 г., по Высочайшему повелению, дело о сооружении "памятихранилища" Суворова было передано в Николаевскую академию Генерального штаба, начальник академии ген.-лейт. Н.Н. Сухотин, глубокий почитатель Суворова, предложил в основу такого памятихранилища положить самый священный памятник - созданную Суворовым Кончанскую церковь, чрез перенесение ее в Петербург и постановку рядом с сооружаемым зданием академии на Преображенском плацу. 6.03.1900 г. им был представлен на имя начальника Главного штаба проект доклада Императору с испрошением соизволения на принятие Николаевской академией Генерального штаба дара В.В. Молостова (владельца с. Кончанского) - Суворовской Кончанской церкви. По выражении на сие соизволения, церковь была разобрана и из села Кончанского доставлена в СПб., где и была вновь собрана. С церковью же были перевезены и все св. предметы, бывшие в церкви и связанные с памятью Суворова.

3 мая того же года церковь была освящена О. Протопресвитером военного и морского духовенства А. А. Желобовским.
Достопримечательности Суворовской церкви:
1) Походный образ Суворова - "Нерукотворенный Спас". Доставлен в Суворовскую церковь 4.07.1906 г. из Воскресенского "Нового Иерусалима" монастыря, который получил его в дар в 1806 г. от сына генералиссимуса - Аркадия Александровича.

2) Образ Свв. Адриана и Наталии (12½ х 9¾ д.) в ризе беспробного золота. Им Императрица Екатерина II благословила Суворовочку (дочь Генералиссимуса - Наталью Александровну) при выходе ее замуж за графа Н.А. Зубова. Этот образ передан чрез ген.-м. Воронова потомками Суворова Любовью и Верою Александровнами Талызиными, внучками Суворовочки от ее дочери Ольги.

3) Небольшой (5¼ х 4¼ д). эллиптической формы образ Архистратига Михаила. На обратной стороне надпись: "всех российских Императорских войск Генералиссимусу Римско-Императорскому генерал-фельдмаршалу, князю Италийскому, графу Александру Васильевичу Суворову Рымникскому Февраля "5" дня 1800 г. Всенижайше приносит плод трудов города Якутска мещанин Ефим Петров".
Этот образ хранился в Кончанской церкви и вместе с нею перевезен сюда.

4) Образ Черниговской Божией Матери, принадлежавший сподвижнику Суворова, графу М. А. Милорадовичу, принесенный (25.03.1903 г.) в дар Суворовской церкви внучатым племянником графа Г.Л. Милорадовичем. Образ в древней, массивной серебряной, вызолоченной ризе (1793); венец украшен драгоценными камнями. По семейному преданию Милорадовичей, образ существует более 200 лет и чтится в их семье, как чудотворный. При образе пожертвована массивная, древней работы (1798 г.), серебряная лампада.

5) Складень образ - "Нерукотворного Спаса", сооруженный чинами бывшей охранной стражи при Китайской железной дороге в память боевой деятельности этой стражи в Русско-Китайском походе (1900-1901 гг.), по расформировании стражи переданный в ноябре 1902 г. в Суворовскую церковь. Стоит 4½ тыс. рублей.

6) Маленький образ Св. Николая (4¼ х 3¼ д.) в ризе. Он был оставлен в Саксонии одним русским воином, участвовавшим в походе Суворова 1799 г., затем каким-то образом попал в руки капитана Молостова, а последний в январе 1868 г. передал его своему тестю А. А. Суворову.

В церкви было много церковных предметов достойных внимания, так как относились к числу вещей, которыми А. В. Суворов снабдил выстроенную им в Кончанском церковь. Храм вмещал молящихся до 500 душ. По штату, утвержденному 2.11.1901 г., при нем были положены один священник и псаломщик.

источник № 1, источник № 2

0

6

Александровское военное училище в Москве
Училищный праздник - 23 апреля
Расположение - угол Арбатской площади и Малой Знаменки.

Наименования:
1863-64 гг. - Александровское военное училище
1864-1894 гг. - 3-е военное Александровское училище
1894-1917 гг. - Александровское военное училище

Здание:

Здание училища в Москве было построено в 1792 году известным архитектором Ф. И. Кампорези в формах раннего классицизма. Первоначально оно принадлежало графам Апраксиным. В XIX в. здание было перестроено, и заняло целый квартал между Пречистенским (ныне Гоголевским) бульваром, улицей Знаменкой и Большим Знаменским переулком.

http://i69.fastpic.ru/big/2015/0523/87/822bec8ad7998fa1c2eaf10c24e84187.jpg

История и организация
Рескриптом от 25 декабря 1849 года в Москве был образован Александринский сиротский кадетский корпус для 400 сирот штаб- и обер-офицеров, а также военных и гражданских чиновников из потомственных дворян. Кадетский корпус для сирот закрылся в 1862-1863 гг. В 1863 г., вследствие предпринятой коренной реформы военно-учебных заведений, при отделении старших классов кадетских корпусов от младших (общих) классов были образованы особые специальные учебные заведения — военные училища, и в числе их Александровское (Высочайшим повелением 25.08.1863 г., приказ по военному ведомству № 330 от 16.09.1863 г.). В эти училища должны были поступать воспитанники, успешно окончившие среднеобразовательный курс общих курсов кадетских корпусов, вскоре преобразованных в военные гимназии. Александровское военное училище было открыто 1.09.1863 г. в здании Александринского сиротского корпуса, кадеты из которого были переведены тогда же в другие корпуса. Из бывшего кадетского корпуса вместе со зданием были переданы в училище церковь, библиотека, архив и все материальное имущество. В 1864 году училищу был присвоен 3-й номер. Первым его начальником стал полковник Б. А. Шванебах.
27 апреля 1867 года училище посетил император Александр II, который остался очень доволен учебным заведением и его воспитанниками. Он принял на себя звание шефа училища. Это же звание в последствии приняли на себя императоры Александр III и Николай II.

Шефы училища по датам:

6.12.1863-1.03.1881 гг. - Император Александр II

26.02.1874-20.10.1894 гг. - Император Александр III

2.11.1894-4.03.1917 гг. - Император Николай II

Умывальня роты Его Величества

http://i69.fastpic.ru/big/2015/0523/e3/ae6ad41838061f565effff5d853ad2e3.jpg

Следующее изменение последовало в 1886 году: произведено переименование 2-й роты в 3-ю, 3-й роты - в 4-ю, 4-й роты - во 2-ю (приказ по училищу №188). С 1908 г. в списках числится государь наследник цесаревич великий князь Алексей Николаевич. С 1910 г. штатный состав составляет 600 юнкеров, разделенных на 5 рот (приказ по военному ведомству 1910 г., № 205). С начала Первой мировой войны штат училища был увеличен на 1000 человек и составлял 1600 юнкеров. Вместо двухгодичного курса началась практика ускоренных, четырехмесячных выпусков, , так как фронт остро нуждался в пехотных офицерах младшего звена. Именно они гибли в первую очередь в ходе боевых действий.

Поступление.

Приказом военного министра № 330 от 16.09.1863 г. установлены были правила приема в училище, на основании которых комплектование училища производилось, главным образом, воспитанниками военных гимназий, с допуском на свободные вакансии молодых людей всех сословий с законченным средним образованием, по аттестатам. Лицам же, не окончившим курса средних учебных заведений, предоставлено право поступать на младший курс по выдержании экзамена при училище.
Высочайше утвержденным 20.06.1867 г. "Положением о военных училищах" порядок приема был установлен следующий: в училище принимались лица из сословий, не обязанных рекрутскою повинностью, а также состоявшие на службе в войсках юнкера и унтер-офицеры этих сословий. Из них поступали без экзамена в младший класс окончившие курс военных гимназий и средних учебных заведений, получившие установленные аттестаты; молодым людям, не удовлетворявшим этим условиям, предоставлено было право поступать по экзамену из курса военных гимназий исключительно на вакансии, оставшиеся свободными после принятия воспитанников военных гимназий.

Осмотр винтовок и чистка

http://i72.fastpic.ru/big/2015/0523/b4/0639967bde2e3765b9bc3e52d9c65eb4.jpg

В первый год существования училища приема кандидатов со стороны почти не было; в последующие годы число их, постепенно увеличиваясь, достигло в 1873 г. 54% всего состава училища. В период 1874-1881 гг. процент таких кандидатов стал постепенно понижаться, а в 1890-1894 гг. приема со стороны не было.
Новое Положение 1894 г. установило порядок поступления на следующих основаниях: на поступление в училище имели право: а) воспитанники, окончившие курс в кадетских корпусах, и б) молодые люди, принадлежащее к категории лиц, коим предоставлено существующими постановлениями право на поступление в кадетские корпуса (кроме  Николаевского, Сибирского и Донского), достигшие 17-летнего возраста и получившие удостоверение в знании полного курса кадетских корпусов или полного курса средних учебных заведений, курсы которых были признаны достаточно подготовляющими для поступления в военные училища. На основании этих правил прием со стороны был закрыт для лиц недворянского сословия.
На ускоренный курс с 1914 г. принимали молодых людей до 30 лет, они даже могли быть женаты.

Обучение.

Программы военных училищ не были еще окончательно выработаны в 60-х и 70-х годах XIX века (приходилось на первых порах руководствоваться программами специальных классов, уже упраздненных в то время кадетских корпусов), поэтому многое в учебном курсе военного училища приходилось разрабатывать с нуля. Преподавание военных предметов было сразу же твердо поставлено в училище, но с предметами общеобразовательными было немало затруднений, так как большинство поступавших молодых людей являлось фактически не усвоившими себе курса средней школы и приходилось с ними проходить предметы, обычно не преподающиеся в военных училищах: математику (не только аналитическую геометрию, но даже некоторые отделы алгебры), физику, химию, политическую историю и статистику (временно даже логику и психологию). Преподавание этих предметов было разделено на чтение лекций профессорами в аудиториях и на репетиции по всем предметам. Так как в училище для чтения лекций были приглашены выдающиеся лекторы, преимущественно из профессоров университетов (прот. Иванцов-Платонов, С.М. Соловьев, В.И. Герье, Н.И. Стороженко, В.О. Ключевский, Н.В. Бугаев, Лясковский и др.), то сразу же создалась такая интеллектуальная атмосфера, какую редко можно встретить и в высших школах. Этому много способствовали также высокоталантливые инспектора.

На ускоренных курсах (с 1914 г.) строевые занятия проводились ежедневно по несколько часов. Некоторые предметы были упразднены: Закон Божий, русский и иностранные языки, военная история, география.

Дортуар роты Его Величества
http://i70.fastpic.ru/big/2015/0523/88/09948640410ed1215c2ac0e388531688.jpg

День юнкера, в период с 1-го сентября по 1-е апреля, распределялся так: в 6 1/2 часов утра юнкера встают; от 7 1/4-7 3/4 часов утренняя молитва, гимнастика, утренний осмотр, чай, амбулаторный осмотр доктором юнкеров, нуждающихся в совете врача, и прогулка. С 8 до 12 часов 10 мин., по средам и субботам, а в остальные дни от 8 часов утра до 1 ч. 35 мин.— классные занятия. Между лекциями перемены в 10 минут. От 12 ч. 10 мин.- 12 ч. 40 мин. завтрак. После завтрака по средам и субботам строевые занятия до 3 час. 30 мин.; в остальные дни от 1 час. 45 мин. до 3 час. 45 мин. В 4 часа обед. От  4 1/2 до 5 1/2 час. юнкерам предоставляется отдых, после которого 2-часовые обязательные занятия для приготовления репетиций. Один раз в неделю от 6 час. до 8 час. вечера в каждой роте юнкера занимаются гимнастикой и фехтованием. В 8 1/2 час. вечерний чай и в 8 3/4 час. перекличка, молитва и заря, после которой юнкерам предоставляется заниматься до 11 час. или ложиться спать. С 1-го апреля до половины мая порядок этот несколько изменялся: в те дни, когда нет экзаменов, юнкера на строевых занятиях находились по утрам; в дни же экзаменов строевых занятий не производилось. С выступлением в лагерь и по окончании съемки распределение дня находилось в зависимости от рода строевых занятий, а в особенности от стрельбы. Обед в этот период был 1 час пополудни, а ужин в 8 час. вечера, после чего производилась перекличка и молитва по общему сигналу для Ходынского лагеря.
В праздничные и воскресные дни, а также в будни, в свободное время от классных и строевых занятий, желающие юнкера старшего класса увольнялись в отпуск от 2 до 4 раз в неделю, а юнкера младшего класса, от 1 до 3 раз, в зависимости от балла по поведению. С 1887 года увольнялись в отпуск два раза в неделю: по воскресеньям и средам после строевых занятий, до 9-10 час. вечера. На воскресные и праздничные дни увольнялись на ночь только к родителям и ближайшим родственникам.

Выпуск.

Первый выпуск из училища состоялся 23.05.1864 года по правилам для бывших кадетских корпусов, на следующих основаниях: юнкера, окончившие курс наук в училище, были выпущены на действительную службу офицерами во все роды оружия, с различными по выпуску правами в зависимости от степени успешности окончания курса. В 1865 г. прекращен был выпуск в специальные войска, а с 1866 г. в кавалерию. Вместе с этим юнкерам, окончившим курс в училище, предоставлено было право поступать на 3-й курс специальных училищ. Это практиковалось до 1886 г. С 1870 г. начинаются снова выпуски из училища прямо в артиллерийские части по случаю увеличения артиллерии и некомплекта в ней офицеров. С 1900 года выпуск в артиллерию прекращен. Процент выпускаемых в артиллерию за этот период времени заключался в пределах 7-70% всего ежегодного состава выпускных. В инженерные войска из училища выпускались юнкера с 1878-1882 гг. и с 1885-1888 гг. С 1892 г. выпуск производился в пехотные части с прикомандированием к инженерным частям. Число последних сравнительно небольшое и не превышало за это время 10%. С 1892 г. выпуск в казачьи части уменьшился по случаю открытия казачьей сотни при Николаевском кавалерийском училище.

Химический класс

http://i70.fastpic.ru/big/2015/0523/9b/38064002d363cce7ce440853fd75699b.jpg

Выпуски 1864 и 1865 гг. делились на два разряда, а с 1866 г., согласно циркуляру № 15 Главного управления военно-учебных заведений от 16.04.1866 г. - на 3 разряда. С выходом Положения о военных училищах в 1867 г. юнкера старшего класса по окончательному экзамену делились на 3 разряда: к 1-му разряду принадлежали получившие в среднем выводе из всех предметов преподавания не менее 8 баллов, при чем средний балл по военным наукам и математике должен был быть не менее 6, в поведении и знании строевой службы - не менее 9 баллов. Ко 2-му разряду относились юнкера, получившие на окончательном экзамене не менее 7 баллов, в поведении и знании строевой службы не менее 8 баллов. Все прочие относились к 3-му разряду. Сообразно делению на 3 разряда, юнкера выпускались из училища на следующих основаниях: 1-го разряда выпускались подпоручиками в армейскую пехоту, а лучшие удостаивались начальником училища, по сношению с гвардейским начальством, прикомандирования к гвардейским полкам. Юнкера, окончившие по 2-му разряду, выпускались в армейскую пехоту прапорщиками. Выпускаемые по 3-му разряду переводились в полки армейской пехоты юнкерами на шесть месяцев и по истечении этого срока производились в офицеры без экзамена, хотя бы и не было вакансий, но по представлению своего начальства. Юнкера, окончившие полный курс и подлежащие по успехам в науках и хорошему поведению к производству в офицеры, в случае неспособности к военной службе, награждались при выпуске гражданскими чинами: принадлежащие к 1-му разряду - чином XII класса, по 2-му и 3-му разрядам - чином XIV класса. В 1884 г., с упразднением чина прапорщика, юнкера выпускались в офицеры подпоручиками. В 1887 г. были изменены требования в баллах за знание строевой службы: для выпуска по 1-му разряду - не менее 10 баллов и для прикомандирования к гвардии - не менее 11 баллов; для выпуска по 2-му разряду - не менее 9 баллов. С введением нового Положения в 1894 г. эти требования остались без перемены. С 1885 г. соответственно делению на три разряда, окончившим курс юнкерам присваивались при выпуске права: причисленные к 1-му разряду выпускались подпоручиками, со старшинством одного года в чине; по 2-му разряду - подпоручиками; 3-й разряд на прежних основаниях. Выпущенные по окончании курса с правами 1-го и 2-го разрядов получали пособие на обмундирование в размере в 300 руб. (до 1899 г. - 225 руб.) и по 3-му разряду - 50 рублей. Юнкера до окончания курса выбывали из училища:
1) юнкерами и вольноопределяющимися в армию за проступки, по неуспеху в науках, по домашним обстоятельствам и по собственному желанию; 2) в отставку по тем же причинам и, кроме того, «по неспособности к службе и по болезни; 3) переводом в военные и специальные училища на младший и старший классы.
За проступки и по неуспеху в науках юнкера увольнялись из училища в армию и в отставку, причем последнее практиковалось до 1874 г., то есть до введения всеобщей воинской повинности. С 1874 г. увольнялись от службы только по болезни и по неспособности к службе. За тридцать восемь лет существования училища убыло 1272 юнкера. Исключив из общего числа убывших до окончания курса, переведенных классы специальных и военных училищ (470 юнкеров), видно, что непроизводительная убыль за 38 лет будет равняться 802 юнкерам, или 10,5% всех поступивших, то есть в среднем по 21 юнкеру в год.

Урок танцев

http://i70.fastpic.ru/big/2015/0523/d9/40940cc466dbf7c9d129c2ab963b8cd9.jpg

Юнкера, получившие наибольший бал заносились на мраморные доски корпуса.

При выпуске в офицеры наиболее успешно окончившие курс юнкера ежегодно награждались премиями:

1) генерал-мaйopa Энегольма - 120 рублей через год одному из юнкеров училища.
2) генерал-мaйopa Офросимова - через каждые пять лет одному из юнкеров училища, поступивших из 2-го Московского кадетского корпуса, в размере 200 рублей.
3) инженер-полковника Ушакова - через три года. Размер премии в зависимости от образующихся остатков.
4) статского советника Шильдбаха - ежегодно одному из юнкеров, в размере 79 рублей 80 коп.
5) премия с капитала, собранного бывшими воспитанниками 1-го Московского кадетского корпуса, ежегодно в размере 200 рублей, при окончании курса военных училищ, тому из бывших кадет корпуса, которому будет при окончании курса в корпусе присуждена педагогическим комитетом корпуса.
6) гвардии ротмистра Воейкова - одному или нескольким юнкерам, в размере процентов с капитала в 8333 руб., ежегодно, по постановлениям педагогического комитета или по выбору дочерей завещательницы, г-жи Воейковой.

Коридор - перекличка юнкеров

http://i70.fastpic.ru/big/2015/0523/20/442414bb0aa3ca108144b5147a790020.jpg

В 1900 г. было организовано «Общество вспомоществования бывшим александровцам».

Списки: начальников и инспекторов класса; командиров батальона; командиров рот; младших офицеров; адъютантов училища; инструкторов верховой езды; помощников инспектора класса; библиотекарей училища; преподавателей тактики; преподавателей артиллерии; преподавателей фортификации; преподавателей законоведения; преподавателей математики; преподавателей русского языка; преподавателей механики; преподавателей химии; преподавателей топографии; репетиторов физики; репетиторов математики; репетиторов химии; репетиторов тактики; репетиторов механики; репетиторов артиллерии; репетиторов топографии; прикомандированных к училищу для преподавания военных наук; секретарей канцелярии училища; бухгалтеров при канцелярии училища; квартирмейстров училища; заведующих хозяйственной частью училища; архитекторов и техников училища; приватных преподавателей закона Божия (православных, лютеранских, католических, мусульманских), приватных преподавателей русского языка; приватных преподавателей иностранного языка; приватных преподавателей статистики; приватных преподавателей политической истории; приватных преподавателей математики и механики; приватных преподавателей физики; приватных преподавателей химии; приватных преподавателей тактики и военной истории; приватных преподавателей военной администрации; приватных преподавателей военной топографии; приватных преподавателей топографического черчения; приватных преподавателей военного законоведения; приватных преподавателей артиллерии; приватных преподавателей фортификации; приватных преподавателей пения; приватных преподавателей музыки; приватных преподавателей танцев; приватных преподавателей фехтования и гимнастики.

Среди выпускников училища были выдающиеся военные деятели: Н. Н. Духонин – начальник штаба верховного главнокомандующего при Временном правительстве, убитый разъяренными солдатами; Н. Н. Юденич – один из лидеров Белого дела на Северо-западе России, возглавлявший походы на большевистский Петроград; С. С. Каменев – командующий красными войсками Восточного фронта в Гражданскую войну; маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский. И Каменев, и Тухачевский погибли во время сталинских репрессий. Александровское училище также закончил известный русский писатель А. И. Куприн.
Швейцарская училища
http://i72.fastpic.ru/big/2015/0523/5c/54b21c22e25f77c8374935e3cc64605c.jpg

Списки выпускников училища по годам

Список выпускников - кавалеров ордена св. Георгия и Георгиевского оружия

Знаки отличия

6.06.1909 г. - пожаловано простое знамя образца 1857 г. (армейское). Крест белый. Навершие образца 1857 г. (гвардейское). Древко белое. Судьба знамени неизвестна.
Сохранив навсегда преемственную связь с Александринским кадетским корпусом, военное училище унаследовало также очень многое и от упраздненного тогда же Александровского Брестского кадетского корпуса (знамя и другие почетные регалии этого корпуса в 1909 г. переданы существующему с 1873 г. Александровскому кадетскому корпусу). Знамя Александринского корпуса с 1909 г. повелено выносить в строй.

Молебен на плацу перед выступлением в лагерь

http://i69.fastpic.ru/big/2015/0523/3b/b1243ada6823269b702b40b60bcb193b.jpg

Нагрудный знак

http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2015/05/c3d0f8c4152c2ed34bafbcbed5eeba95.jpg

Утвержден - 21.10.1909 г.
Белый эмалевый крест, между концами которого расположены кадетские золотые гербы. В центре круглый красный щит, обрамленный белой лентой, с надписью: «Александровское военное училище. 1830-1851-1863». На щите помещен серебряный пеликан, кормящий своих птенцов, — эмблема Александрийского сиротского института. На верхнем и боковых концах креста вензеля Императоров Александра II, Александра III и Николая II, на нижнем — белый погон с золотым басоном и вензелем Императора Александра II. Знак золотой. Вензеля делались накладные или штампованные.

Храм

Священники:

1863-1890 гг. - протоиерей Иванцов-Платонов Александр Михайлович

1890-после 1901 гг. - священник Добронравов Николай Павлович

Дьяконы:

1868-1881 гг. - Воздвиженский Леонид Андреевич

1881-1892 гг. - Остроумов Николай Константинович

1892-1893 гг. - Молчанов Николай Иванович

1893-1897 гг. - Тихомиров Николая Петрович

1897-после 1901 гг. - Смирнов Николай Дмитриевич

Псаломщики:

1863-1868 гг. - Барабанов Петр Иванович

Староста церкви:

1892-после 1901 гг. - потомственный почетный гражданин Еремеев Алексей Иванович

Лазарет

Старшие врачи:

1863-1886 гг. - действительный статский советник Белов Василий Николаевич

1886-1890 гг. - действительный статский советник Никитников Федор Федорович

1890-после 1901 гг. - действительный статский советник Любимов Григорий Иванович

Младшие врачи:

1863-1865 гг. - надворный советник Левенталь Александр Густавович

1865-1866 гг. - надворный советник Резвов Александр Филиппович

1866-1883 гг. - действительный статский советник Стефановский Николай Порфирьевич

1883-1890 гг. - коллежский советник Любимов Григорий Иванович

1890-1891 гг. - коллежский советник Манассеин Михаил Петрович

1891-1898 гг. - коллежский советник Бекаревич Валериан Петрович

1898-после 1901 гг. - коллежский советник Рождественский Павел Иосифович

Ежегодное распределение юнкеров по вероисповеданиям и сословиям (1863-1901)

http://i71.fastpic.ru/big/2015/0523/e0/a18a5f9421864d7f7c858a4c4c165ce0.jpg

Число окончивших курс по разрядам, число переведенных в специальные училища и распределение по родам оружия (1864-1901)

http://i69.fastpic.ru/big/2015/0523/6b/9e416d84d5292daeb521cfec78c6016b.jpg

Распределение ежегодной прибыли и убыли юнкеров (1863-1901)

http://i70.fastpic.ru/big/2015/0523/87/9dd49264c22b5992898dd983a7499287.jpg

источник № 1,источник № 2, источник № 3

0

7

Алексеевское реальное училище в Перми (ПАРУ)

Реальное училище в Перми возникло благодаря инициативе известного общественного деятеля Ивана Ивановича Любимова. Училище было торжественно открыто 12 сентября 1876 года находившимся тогда в Перми министром народного просвещения, обер-прокурором Синода, действительным тайным советником графом Дмитрием Андреевичем Толстым. Соборное молебствие совершил архиепископ Пермский и Верхотурский Антоний. Под актом, зафиксировавшим появление нового учебного заведения, поставили также свои подписи губернатор Н.Е. Андреевский, инспектор народных училищ В.Н. Шишонко, известный учитель и поэт М.А. Афанасьев и др. За  городского голову оставил автограф купец 2-й гильдии М.Г. Губанов.
На  торжестве по случаю открытия училища исправляющий должность городского головы обратился к графу Толстому с просьбой передать Государю императору ходатайство «о наименовании этого заведения именем Его Императорского Высочества Великого Князя Алексея Александровича». Почему выбор пал именно на этого члена царской семьи, объясняется просто: в июле 1873 года великий князь посетил Пермь, возвращаясь из кругосветного путешествия. Городским головой в тот год был пароходчик купец 1-й гильдии Иван Иванович Любимов, его полномочия закончились в 1874 году, и в 1876 году эту должность занимал другой пермский купец, Н.Г. Костарев, который, правда, оставил дела по болезни. Видимо, с этим связано возникновение переписки училища с городской управой по поводу того, кому же принадлежит приоритет в данном вопросе. И вот директор училища с удовлетворением пишет о том, что он получил от городского головы потомственного почетного гражданина И.И. Любимова (который был избран на этот пост в 1877 году вторично) следующее объявление: «В апреле месяце 25 дня 1873 года в журнале Пермской городской Думы за №8 изложена речь городского головы Любимова, из которой видно, кому принадлежит инициатива устройства в г. Перми реального училища...». Свое выступление в городской думе И.И. Любимов закончил следующими словами: «...Если господам гласным угодно будет принять решение об учреждении училища, то ввиду предстоящего прибытия в Пермь Великого князя Алексея Александровича я полагал бы ... просить о дозволении дать предполагаемому училищу название «Алексеевское» в воспоминание посещения Его Высочеством нашего города». В такой предусмотрительности и дальновидности «отцов города» нет ничего удивительного. Маршрут, график прибытия столь высоких путешествующих особ расписывался за полгода и больше. Российские подданные готовились к приему повсюду основательно, а затем долго жили этим событием.
Городская дума приняла соответствующее постановление на сей счет еще 20 июня 1873 года, за двадцать дней до прибытия великого князя. Чтобы найти необходимые средства - 20 000 рублей, И.И. Любимов предложил давать от себя по 2000 рублей первые пять лет. Он же пожертвовал для будущего училища собственный двухэтажный дом. Дума постановила отпускать из городских доходов 3000 рублей и столько же - из прибылей Мариинского общественного банка. Инициативу пермских думцев поддержали Пермское, Чердынское и Осинское уездные земские собрания (на ежегодное содержания выделили: первое - 1000 рублей, второе – 1000 рублей, третье – 500 рублей), а более всех расщедрилось на столь полезное обществу дело губернское земство, которое решило отпускать ежегодно по 5000 рублей (Д. Смышляев. Сборник статей о Пермской губернии. П., 1891). Так начиналась жизнь реального училища.

Здание Алексеевского реального училища на Вознесенской площади в Перми
http://i70.fastpic.ru/big/2015/0602/4e/b16d9230ee1a48e49196bf8f2877484e.jpg

Училище было шестиклассным, кроме того, можно было окончить дополнительный седьмой класс, по окончании которого выпускник мог поступить в Высшее техническое учебное заведение или найти работу в горно-химической индустрии.
Первым директором училища был инспектор Казанского учебного округа Андрей Александрович Залежский. В 1882 году он был заменен действительным статским советником Михаилом Михайловичем Дмитреевским, который оставался на этой должности до осени 1907 года, когда его сменил Федор Федорович Скурский, дважды избиравшийся гласным Пермской городской думы.
Из произведений классики нам известно, что между учащимися разных заведений, гимназистами и реалистами, частенько возникали стычки, и тогда в первую очередь страдала их одежда. А для пермских реалистов форму одежды придумали - на зависть гимназистам. «На околыше фуражки ...(с козырьком) темно-зеленого сукна с выпушкой помещают позолоченный металлический знак, составленный из циркуля, ключа, молотка и треугольника, заключенные между двумя дубовыми ветками. Такой же знак меньшего размера нашивается с двух сторон на воротник сюртука под галуном, на воротник блузы, а также на петлицах пальто».

"Реалисты"

http://i71.fastpic.ru/big/2015/0602/fd/514702731de828a9b43d9e06b740dcfd.jpg

6 мая 1890 года в здании реального училища была открыта выставка выполненных учениками картин и чертежей, которые затем были отправлены на состоявшуюся в том же году Казанскую научно-промышленную выставку. Некоторые из работ были премированы Императорской академией художеств. Реальное училище также участвовало во Всемирной художественно-промышленной выставке в Чикаго (1893 г.), во всероссийской художественно-промышленной выставке в Нижнем Новгороде (1896 г.).
14 сентября 1896 года при реальном училище по предложению горного начальника Пермских пушечных заводов Н. Г. Славянова было открыто горнозаводское отделение, переведенное сюда из Красноуфимска, а в январе 1899 года последнее переехало в другое здание — на углу Екатерининской и Соликамской улиц. Алексеевское реальное училище располагало также и другими зданиями на улицах Екатерининской, Соликамской, Вознесенской.
25 мая 1906 года при реальном училище и горнозаводском отделении было открыто Общество вспомоществовования нуждающимся учащимся. Училище имело хорошо оборудованные мастерские, в которых проводились практические занятия по физическим и химическим предметам, металло- и деревообработке. Учащиеся также проходили практику на заводах и шахтах.

http://i70.fastpic.ru/big/2015/0602/41/5fc4e727c4886ff4ec42046994136041.jpg

Из стен училища вышло немало сильных, талантливых специалистов, знаменитых ученых. Свидетельством тому – целый «иконостас» мемориальных досок в честь славных выпускников разных лет: ученый В. Вологдин, маршал Б. Шапошников, конструктор А. Швецов.
Подготовку в училище давали основательную, помимо основного профиля, статус училища был избран с химико-техническим уклоном. Многие из питомцев ПАРУ по окончании его прямиком отправлялись затем учиться далее, в столицы. Одним из них был, к примеру, Александр Александрович Сборовский, закончивший впоследствии Горный институт. На обратной стороне фотографии, сделанной в год окончания училища, есть автограф этого не по годам серьезного реалиста: «Пермь, 1897 года сентября 21, 7-й класс. Перм. Алекс. Реальн. Уч. Искренность, прямота и сердечность сближают людей. Самоанализ, самокритики и самобичевание приводят к осознанию своего ничтожества».
Судя по всему, этих «технарей»  воспитывали гармонично развитыми людьми. О многом может сказать, в частности, такой факт: в училище всегда было два преподавателя рисования с академическим образованием, и это не могло не сказаться на уровне развития учеников; некоторые из них стали известными художниками, например, Н.М. Гущин, П.И. Субботин-Пермяк. Сказанное, конечно, не означает, что в стенах Алексеевского всегда царила «тишь да гладь». Народ здесь учился довольно неординарный, большинство - из семей состоятельных пермяков. Случалось всякое, творились и «сенсации городского масштаба». Однако воспитательный процесс был отлажен четко. И за проступки наказывали строго. Один пример: когда реалисты Голынец и Макаров были «замечены в курении табаку», то они подверглись заключению в карцер, причем родственникам их было рекомендовано «усилить надзор за внеклассным поведением мальчиков».
С самого начала в училище было и два законоучителя, православного и римско-католического вероисповеданий. Связано это с тем, что в училище поступало немало детей католиков - польских ссыльных. Инженер-технолог С.Н. Стемпневский стал  инспектором, заслуженным преподавателем, получил чин статского советника. В отчете о состоянии и деятельности училища за 1892 г. (при директоре М.М. Дмитриевском) можно прочитать характерную оценку: «Посещение утреннего богослужения в Воскресенской церкви в царские дни обязательно для всех учащихся христианских вероисповеданий... Необходимо заметить, что все учащиеся относятся к делу посещения храма Божьего весьма внимательно и с подобающим благоговением».
Свою специфику имела и благотворительная деятельность в стенах ПАРУ. Она  отличалась широким размахом. Для примера приведем интересное свидетельство преемственности семейной традиции пароходчиков Каменских, документ сохранился в  фонде Алексеевского реального училища Перми. В письме от 20 июня 1897 г. Александр Григорьевич Каменский (1846-1905) извещает руководство училища о размерах стипендии и о присуждении ей «...имени покойного родителя моего Григория Козьмича Каменского, одного из основателей Товарного Дома под фирмою «Ф. и Г. Каменские». Из документа мы узнаем, что речь идет о государственной 4-х-процентной ренте на 1200 рублей. Учредитель сообщает также, что «капитал собран служащими и служившими товарному дому». По тем временам - весьма солидный процент отчислений (ГАПО. Ф.185.Оп.1.Д.97).
Стипендия имени потомственного почетного гражданина Г.К. Каменского почти незамедлительно утверждается Министерством народного просвещения (18 июля 1897 г.). К сожалению, так случилось, что этот благородный поступок оказался в числе последних в жизни А.Г. Каменского. После его смерти попечителем Алексеевского училища становится другой представитель рода, Иван Григорьевич Каменский, член Государственного Совета России, один из самых образованных людей своего времени. Он считал продолжение фамильных традиций делом чести семьи. Поддержку училищу оказывала и дочь А.Г. Каменского, Вера Александровна, в замужестве княгиня Шаховская (1874-1936).

источник № 1, источник № 2, источник № 3, источник № 4

0

8

Бесплатная музыкальная школа (Петроград)

Музыкальная просветительная организация была создана в Санкт-Петербурге как вечерняя школа хорового (прежде всего, церковного) пения для взрослых "всех сословий обоего полу" в 1862 году опытным хормейстером Г. Я. Ломакиным и молодым композитором М. А. Балакиревым. Официально, на основании устава школа начала своё существование 11 ноября 1867. А.Н. Серов писал по этому поводу: "Пусть все, кому в самом деле дорого музыкальное образование русских, начиная с первых элементов этого образования, кому дорого распространение у нас для процветания искусства музыкальной грамотности, помимо всех громких титулов и пышных величаний, обратят должное внимание на основанную Ломакиным бесплатную школу пения". Ему вторил В.В. Стасов: "Школа, которую основал недавно Ломакин, — такое явление, которого у нас еще не было... Теперь существует бесплатная музыкальная школа; в несколько месяцев она уже в состоянии давать такие концерты, которые признаны всеми за превосходные, – это факты, которых не забудет история...". Хотя Гавриил Якимович был вдвое старше Балакирева (ему исполнилось пятьдесят), он энергично взялся за дело, "прельщаясь, – как сам писал, – надеждою привлечь в эту школу массу народа со свежими голосами, дать возможность талантам из бедных людей учиться бесплатно и, дав им музыкальное образование, составить из них громадные хоры". Ломакин добивается у Шереметева разрешения использовать его певческую залу для дневных занятий школы. "Число желающих учиться в бесплатной школе, – писал Ломакин в "Автобиографических записках", – было с самого начала так громадно, что граф Шереметев, стоя у окна своего дома, следил за приходящими в классы (в его дворце) и ужасался их многочисленности: "Точно в церковь валят", – говорил он своей старушке Татьяне Васильевне".
Школа состояла под императорским покровительством. Директора школы: Балакирев и Ломакин (1862-68), Балакирев (1868-73), Н. А. Римский-Корсаков (1874-81), Балакирев (1881-1908), С. М. Ляпунов (1908-17).
Цель школы Балакирев видел «в доставлении недостаточным людям дарового музыкального образования для облагорожения их стремлений и для составления из них приличных церковных хоров <...>, а также для развития из них новых дарований через приготовление солистов». Учениками были жители столицы, без возрастных и социальных ограничений: чиновники, молодые люди из купечества, приказчики, ремесленники, фабричные, студенты, дамы и девицы "среднего круга". Занятия начались 18 марта 1868 года и проходили каждое воскресенье. "К нам пришло в первый раз до 200 человек, – сообщал Балакирев приятелю, – преимущественно студенты медакадемий, фельдшеры и их ученики, а также уличные мальчишки!.. Голосов много хороших, и все идет успешно, в будущем, кроме хорошего, ничего нельзя ожидать". Бесплатная музыкальная школа была задумана её основателями не только как образовательная, но и как концертная организация (сборы от концертов составляли важную статью доходов школы). Из учащихся был составлен хор, выступления которого составили важную веху в истории русской хоровой культуры. Из числа учащихся был собран симфонический оркестр. Её концерты были центром пропаганды русской музыки (произведения М. И. Глинки, А. С. Даргомыжского, особенно композиторов «Могучей кучки» — Балакирева, М. П. Мусоргского, Римского-Корсакова), а также творчества западноевропейских композиторов (Л. Бетховена, Р. Шумана, Г. Берлиоза, Ф. Листа). Здесь впервые прозвучали Первая симфония Римского-Корсакова, отрывки из опер «Кавказский пленник» и «Вильям Ратклиф» Кюи, увертюра к опере «Псковитянка» Римского-Корсакова и др. Хором дирижировал Ломакин, а оркестром Балакирев.

Здание Городской Думы в Санкт-Петербурге, где размещалась Бесплатная музыкальная школа

http://i69.fastpic.ru/big/2015/0614/60/0b9fb65c5db544f6ba0d80f8c8533b60.jpeg

В программу занятий первоначально входили: нотная грамота, сольфеджио, сольное и церковное пение, теория музыки, игра на скрипке для желающих стать регентами. Особенно о последнем хлопотал музыкальный критик В.В. Стасов: "Готовьте нам учителей, Гавриил Якимович, – говорил он Ломакину, – этого мало, что вы сами умеете учить: вас не будет – и кончено! Нет, оставьте после себя учителей". Учебная сторона подчинялась концертной деятельности: основное время уделялось спевкам и репетициям. В годовщину открытия школы состоялся первый концерт, поставленный силами учащихся. В программе стояли Гендель, Мендельсон, Россини, Бетховен, Моцарт. Концерт прошел с большим успехом. На период деятельности Ломакина пришелся расцвет Бесплатной музыкальной школы, хор регулярно выступал на публичных концертах и "был доведен до такого совершенства, о котором мы в Петербурге до сих пор не имели и понятия" (Ц. А. Кюи). Ученики Ломакина пели в Русской опере, Русском музыкальном обществе, почтамтском хоре, придворной певческой капелле, хоре великого князя Николая Николаевича. А.Н. Серов в статье "Залоги истинного музыкального образования в Санкт-Петербурге" отмечал: "Публика петербургская, совершенно отвыкшая от музыкального исполнения хоров с надлежащими оттенками, ощутила в концертах Ломакина как будто совсем новые, неиспытанные наслаждения и рукоплескала неистово". После его ухода (в начале 1869 года) уровень постепенно снижался. Последний концерт с участием собственного хора состоялся 11 апреля 1898 года, а последний концерт школы вообще состоялся 5 марта 1911 г., приуроченный к памяти Балакирева.
Деятельность школы затрудняли тяжёлое материальное положение и враждебное отношение бюрократических кругов царской России, поэтому со второй половины 1880-х г.г. она была ограничена вокальными классами и преподаванием элементарной теории музыки. Средства складывались, как уже упоминалось выше, из сборов за концерты, ежегодных взносов членов-слушателей (не менее 50 руб.), вступительных взносов учащихся (5 руб.), пожертвований, субсидий (в 1862-1916 ежегодно по 500 руб. из Кабинета Его Императорского Величества, в 1867-72 та же сумма от Городской думы).
Первоначально школа размещалась на Нижегородской улице, 6 (здание Медико-хирургической академии); затем (до ухода Ломакина) – в Фонтанном доме, до 1900-х г.г.-  в одном из помещений Городской думы (ныне Невский проспект, 33) - помещение школе дума предоставила без арендной платы, позднее - в Петербургской музыкальной школе (Невский проспект, 16, с 1910 - Троицкая площадь, 13).
Среди преподавателей БМШ (помимо Ломакина, Балакирева и Римского-Корсакова) значились Н.П.Брянский, А.И.Рубец, В.Н.Пасхалов, Г.О.Дютш, В.М.Куткин. Среди выпускников школы — первый исполнитель партии Бориса Годунова, певец И.А.Мельников.

источник № 1, источник № 2, источник № 3, источник № 4, источник № 5, источник № 6

0

9

Высшие женские (Бестужевские) курсы (Петроград)

Бестужевские курсы — женское высшее учебное заведение, учрежденное в составе словесно-исторического и физико-математического факультетов Санкт-Петербургского университета кружком прогрессивной интеллигенции во главе с ректором университета, ученым-ботаником, профессором А. Н. Бекетовым. Министерство просвещения поставило во главе курсов профессора русской истории К. Н. Бестужева-Рюмина, по фамилии которого они и получили свое наименование, а ученицы, посещавшие их, стали «бестужевками». Среди организаторов курсов были Н. В. Стасова, М. В. Трубникова, А. П. Философова. К преподаванию в новом учебном заведении были привлечены крупнейшие ученые, в их числе Д. И. Менделеев, А. М. Бутлеров, И. М. Сеченов, С. Ф. Платонов. Торжественное открытие курсов состоялось 20 сентября 1878 года в Санкт-Петербурге в здании Александровской гимназии на Гороховой улице.
Изначально срок обучения на курсах был 3 года; с 1881 г. он увеличился до 4 лет. На курсы принимались женщины не моложе 21 года, получившие среднее образование. Обучение было платным (сто рублей в год), но многие педагоги читали лекции безвозмездно. На курсах было три отделения — специально математическое (естественное), физико-математическое и словесно-историческое.
Бестужевки посещали лекции по богословию, психологии, истории древней и новой философии, истории педагогики, теории эмпирического познания, истории литературы, русского, французского, немецкого и английского языков. Студентки физико-математического отделения слушали лекции по математике, физике, химии, ботанике, зоологии, минералогии, кристаллографии и физической географии. Также в число необязательных предметов входила латынь и хоровое пение. Мария Константиновна Цебрикова, русская писательница, литературный критик, и борец за равноправие женщин, посещавшая лекции, вспоминала: «Эти сырые и холодные углы, где набиваются по три, по четыре слушательницы, нередко одна постель на троих, которой пользуются по очереди; этот в трескучий мороз плед поверх пальто, подбитого ветерком; эти обеды грошовых кухмистерских, а зачастую колбаса с чёрствым хлебом и чаем; эти бессонные ночи над оплачиваемой грошами перепиской вместо отдыха…».

Химическая лаборатория Бестужевских курсов
http://i71.fastpic.ru/big/2015/0623/00/0b09b31c9c052ad737e949784d4d7000.jpg

На курсах учились преимущественно дочери интеллигентных семей без сословных ограничений. Попасть на курсы без больших усилий, без твердой воли и без ясного понимания благородных целей трудовой жизни было невозможно. Нужно было выдержать борьбу с рутинными взглядами части «общества», в которой по адресу курсисток охотно распространялись мерзкие сплетни. В народе, девиц,  проявляющих склонность к получению образования «обласкали», назвав «бесстыжевками».
Чтобы поступить на курсы, до 1 августа требовалось подать заявление и приложить к нему документы: метрическое свидетельство, аттестат зрелости, который можно было получить лишь выдержав экзамен при мужской гимназии, требовалось свидетельство полиции о «благонадежности». Последний документ был более чем актуален. Многие слушательницы курсов участвовали в революционных кружках и организациях. В 1885 г. из 717 курсисток 86 считались неблагонадежными.
В случаях, когда заявления не переставали поступать, а вакантных мест не хватало, устраивали конкурс аттестатов.
Министерство народного просвещения выделяло ежегодно по 3 тысячи рублей на нужды курсов, которых, разумеется, не хватало. Основное финансирование происходило за счёт созданного «Общества для доставления средств Высшим женским курсам», деньги для которого выделялись из оплаты обучения. Музыкальный и художественный критик Владимир Стасов, чья сестра, общественная деятельница Надежда Стасова, являвшаяся одним из инициаторов и создателей курсов, вспоминал те героические годы, когда активисты по рублю собирали деньги, чтобы позволить курсам стать не одной лишь бесплотной мечтой: «мы начинали действовать, имея на текущем счету немногим более 200 рублей, которые большие и малые, дала вся страна. Какое нужно было чудо, какая потребна была храбрость, чтобы с двумястами рублей в кармане затеять и выстроить дом в 200 000 рублей». К концу 1903 года материальный актив курсов составлял миллион рублей, и к тому времени удалось построить три дополнительных корпуса, хорошую библиотеку, лаборатории и астрономическую вышку.

«Курсистка», картина Н. А. Ярошенко (1880). На картине изображена А. К. Дитерихс, в пору написания картины — слушательница Бестужевских курсов.
http://i69.fastpic.ru/big/2015/0623/7e/3a998d01b3207145da4c7e983b192b7e.jpg

В 1886 году решением министра Ивана Делянова приём на курсы был прекращён «до особого рассмотрения вопроса о высшем образовании для женщин». Лишь в 1890 г., после настойчивых ходатайств представителей прогрессивной интеллигенции, они возобновили свою деятельность. Однако теперь курсы лишились автономии, повысилась плата за обучение (200 рублей в год), был введен ряд ограничений: количество слушательниц должно быть сокращено, а для зачисления требуется письменное разрешение родителей или опекунов; естественное отделение упразднялось, а на историко-филологическом полностью прекращалось преподавание права, философии и политической экономии. Также приём зависел от личного усмотрения директора, а сами курсистки имели право жить только дома или у родственников: наёмные квартиры исключались. Прежних преподавателей уволили, а некоторые дисциплины были исключены из списка предметов. Как ни странно, резкие реформы не только не запугали слушательниц, а, напротив, подтолкнули их к бунту: если до 1886 года ни одна курсистка не привлекалась по политической статье, то в конце 80-х годов это стало вещью обыкновенной.
В 1906 г. права Бестужевских курсов были частично восстановлены, в рамках факультетской организации вместо курсовой введена предметная система обучения, основанная на свободном выборе научных дисциплин и порядка их изучения; открыт юридический факультет. Выпускницы получали право преподавать во всех классах женских средних учебных заведений и четырех младших классах мужской средней школы.
В 1910 г. Государственный Совет признал Бестужевские курсы высшим учебным заведением с объемом преподавания, равным университетскому. Свидетельство об окончании курсов были приравнено к диплому о высшем образовании.
Сословный состав бестужевок был весьма демократичен. В 1878 г. дочери военных и гражданских чинов составляли более 70%, в 1912 году на их долю приходилось лишь 37%. В то же время среди лиц, причисленных к высшему сословию, многие принадлежали к таковому лишь по формальным признакам. Уже среди первых бестужевок было около 20% выходцев из купеческого и мещанского звания и около 10% из духовенства.

Группа первых деятелей по организации Бестужевских курсов: (слева направо, стоят) О. А. Мордвинова, А. Н. Бекетов, А. П. Философова, П. С. Стасова; (сидят) Н. А. Белозерская, В. П. Терновская, Н. В. Стасова, М. А. Менжинская.
http://i69.fastpic.ru/big/2015/0623/66/fe82e369f98b2cdfd56a4b3240709166.jpg

В 1910 г. Государственный Совет признал Бестужевские курсы высшим учебным заведением с объемом преподавания, равным университетскому. Свидетельство об окончании курсов были приравнено к диплому о высшем образовании.
В 1914 году на Бестужевских курсах насчитывалось 6996 слушательниц; выпускницы получали право преподавать в женских средних учебных заведениях.
Среди тех, кто окончил курсы, были выдающиеся ученые Н. С. Самойлов-Яхонтова, С. В. Ворошилова-Романская, О. А. Добиаш-Рождественская и П. Я. Кочина; писательницы и поэтессы С. Я. Парнок, Е. Н. Верейская, О. Д. Форш, Е. В. Балобанова, А. Д. Радлова, А.А. Караваева Л. Я. Гриневская И, А. Гриневская Е. А. Дьяконова; актриса Е. И. Тиме, К. Е. Антарова;  революционерки О. К. Буланова-Трубникова, Н. К. Крупская, А. А. Фотиева, П. Ф. Куделли, К. Н. Самойлова, а также Л. Д. Блок, С.Д. Руднева Е.М. Тагер и другие.

Здание Бестужевских курсов в Санкт-Петербурге
http://i70.fastpic.ru/big/2015/0623/f9/1ae10b0aefe2f4a3190b9974972bf2f9.jpeg

Собственные здания для Бестужевских курсов на 10-й линии Васильевского Острова (дома 31, 33, 35) построены архитектором А. Ф. Красовским (1884—90), В. Р. Курзановым (1884—85), В. К. Пясецким (1903), Я. К. Хофером (1873), куда курсы переехали в 1885 году; на Среднем проспекте Васильевского Острова (дом 41—43) — архитектором В. П. Цейдлером (1913—14). В общежитии Бестужевских курсов (10-я линия Васильевского острова, д. 39) в 1891 бывал В. И. Ленин, навещавший свою сестру О. И. Ульянову — слушательницу курсов.
Первая мировая война внесла свои коррективы в благополучие «Бестужевки», относительно наладившееся за последние десять лет. Финансирование стало нестабильным, и здание, где располагались курсы, стали по частям сдавать под общежития. Однако проблема заключалась не только в этом. Бессистемность образовательного процесса и ухудшение дисциплины сделали своё дело, и качество образования значительно упало.

Здание Бестужевских курсов на 10-й линии Васильевского острова
http://i69.fastpic.ru/big/2015/0623/4d/32cff9ce05bea308e05f0e7cc36b7c4d.jpg

источник № 1, источник № 2, источник № 3, источник № 4

0

10

Владимирская духовная семинария

Учрежденная в 1750 году, духовная семинария явилась первым учебным заведением во Владимире. До ее учреждения никаких иных учебных заведений в городе  не было. Документы, сохранившиеся с тех времен, передают интересные сведения об отношении к образованию духовенства, о трудностях в деле его внедрения, о мерах, принимаемых к его насаждению.
В царствование Елизаветы Петровны (1741-1761) высочайшим указом от 16 июля 1744 года велено было: "Из бывшей синодальной области в знатных городах учредить четыре епархии и в них епископов", в том числе и во Владимире. 20 маpта 1748 года епископом восстановленной древней Владимирской епархии поставлен аpхимандpит Владимирского Рождественского мужского монастыря Платон (Петрункевич). Рождественский монастырь этим указом обращен был в кафедру Владимирских аpхиеpеев (Аpхиеpейский дом). Епископ Платон в начале августа 1749 года отправился обозревать свою епархию с тем, чтобы к новому 1750 году открыть во Владимире семинарию. Обратив внимание, что пpи Богородицком женском монастыре без всякого порядка живут четыpе монахини, существуя только на доброхотные даяния, и что Богородицкая (Успенская) церковь, которой исполнилось тогда ровно сто лет, не имеет священника уже десять лет, он pешил основать Семинаpию на этом месте. Здесь следует добавить, что Богородицкий и соседний Сергиевский монастыри были упразднены еще в 1724 году. Епископ Платон распорядился монахинь перевести в Княгинин Успенский женский монастырь, а "оный Богородицкий девичий монастырь, как отныне отстроить для бытия в нем с елико возможным надлежащего к тому порядка учреждением Семинарии".
Монастырь был в крайнем запущении, оставшиеся строения по большей части были ветхи, и не многие из них могли быть годными для жилья, хотя все эти строения епископ Платон распорядился передать будущей Семинарии, построив "елико возможно деревянных покоев для жительства учителям и учения учеников". Были отремонтированы годные для жилья строения, возобновлена разрушенная ограда, построена баня, кухня и другие хозяйственные строения. Из-за недостатка имеющихся средств епископ Платон истратил на эти цели свои средства. 17 августа 1749 года епископ Платон приказал по всей епархии послать указы о присылке во Владимир детей священно-церковнослужителей возрастом от 10 до 17 лет в будущем январе 1750 года. Предвидя трудности в этом новом для Владимира деле, епископ Платон даже распорядился составить списки детей по всем уездам. Дело было действительно новое, как уже указывалось выше, духовенство настороженно относилось ко всем нововведениям Петра I. И хотя со времени кончины Петра прошло уже четверть века, его указы продолжали действовать, и изменения во взглядах духовенства не произошло. Дети, предназначенные для обучения, должны были в первый раз оставить своих родителей, свой дом и ехать в дальний путь в холодное зимнее время в Семинарию, о которой ни они, ни их отцы не имели никакого понятия. Но за уклонение от отправки детей были определены наказания. И все же многие родители отказывались направлять детей в Семинарию, многие из них разбежались во время переезда во Владимир, многие вынуждены были срочно жениться. Кроме того, духовенство по причине своей крайней бедности не имело возможности отправить своих детей, являющихся часто помощниками в хозяйстве и полевых работах, на длительную учебу. Кроме того, содержание сына в Семинарии требовало расходов на еду, одежду, обувь, покупку книг и прочее. На содержание Семинарии было определено выделять 30-ю часть доходов. Далеко не все духовенство имело возможность выделять эти деньги, и епископ Платон вынужден был прибегать к крутым меpам. Была создана специальная комиссия над неисправимыми неплательщиками. По всем уездам были разосланы специальные рассыльщики, которым была дана большая власть. Можно только предполагать, какой страх наводили эти рассыльщики на города и села и чего стоил их приезд и прокормление, производившийся за счет духовенства, к которому они являлись.

http://i57.fastpic.ru/big/2015/0714/65/8036df77d661282ea7f004c9b2a12e65.png

В Семинарию принимались только дети, умеющие читать и писать. На приемном экзамене у Платона очень многие дети оказались неграмотными. Учителями Семинарии в первые годы были воспитанники южно-русских школ, строящие преподавание по типу, заведенному в Киевской академии. В списке 1756 года перечисляются предметы семинарского курса: риторика, синтаксис, грамматика и инфима (в инфиме учились писать и читать по латыни и знакомились с правилами латинского языка, считавшегося основой всех знаний). С 1757 года в Семинарии появился философский класс. Классы Семинарии были расположены в помещениях Архиерейского дома. Все предметы преподавались одним, редко двумя преподавателями. Несмотря на энергичные действия епископа Платона (он являлся также членом Св. Синода), дело становления Семинарии продвигалось медленно. Главной причиной являлась недостаточность средств, выделяемых на содержание Семинарии.
В 1764 году были исправлены ветхие здания, оставшиеся от упраздненного монастыря, и построены новые. По описи 1764 года: "в оной Семинарии каменных церквей 2; холодная во имя Успения - 3 престола, другая - во имя Богоявления - один престол. В той же Семинарии святые врата каменные, передние с калиткою, другие каменные с калиткою - задние. Келий каменных - 4, деревянных - 8. Учеников - 58. Еще две кельи деревянные. Ледник да погреб деревянные. Две магазеи: каменная и деревянная. Позади каменных школ хлебня да кухня. Оная семинария огорожена креслами деревянными. Два сада с вишневым деревом". Главная забота о благоустройстве Семинарии первоначально лежала на Консистории, затем была учреждена семинарская контора. Члены семинарской конторы заботились как об экономической части, о содержании учителей и учеников, так и об учебной и нравственной. Жалования члены семинарской конторы не получали, так как большею частью являлись настоятелями монастырей. Главным начальником Семинарии (ее ректором) в первые годы был архимандрит Павел. Спустя три года по учреждении Семинарии, епископ Платон по примеру Тверской и Ярославской Семинарий учредил еще одну, новую должность - интенданта. В 1765 году на территории Семинарии были сделаны новые постройки. Но Семинария продолжала бедствовать из-за недостатка средств.
Императрица Екатерина II находила, что "архиерейские семинарии состоят в весьма малом числе учеников, в худом учреждении наук и скудном содержании". По ее указу 17 февраля 1780 года было отпущено на содержание Владимирской Семинарии 2000 рублей в год, что оказалось в три раза больше прежнего содержания. Жизнь в Семинарии улучшилась, но вскоре ей пришлось на 10 лет покинуть Владимир. Указом от 6 мая 1788 года бывшие прежде самостоятельными епархиями Владимирская, Ярославская и Суздальская были объединены в одну под именем Суздальская, и епископ Виктор должен был переселиться из Владимира в Суздаль. В сентябре того же года все студенты Переславской и Владимирской Семинарий переведены в Суздальскую, а в городах Владимире, Ярославле, Муроме и Вязниках остались только классы духовных училищ. Училище во Владимире было открыто 26 октября 1790 года в одном из помещений переведенной в Суздаль Семинарии. Ректором вновь образованной Суздальской Семинарии был назначен Ярославский архимандрит Никандр.

Столовая Владимиpской духовной семинаpии. Фото 1863 г.
http://i47.fastpic.ru/big/2015/0714/af/0876de261eaca5958d6be8683ad3a0af.jpeg

При императоре Павле I в 1798 году епископ Виктор вновь был перемещен во Владимир, а в следующем году туда же была переведена и Семинария. В Суздале осталось только духовное училище. Даже в начале XIX столетия при Владимирском епископе Ксенофонте Семинария помещалась преимущественно в Архиерейском доме, и только часть ее - в собственно семинарских зданиях на территории упраздненного Богородицкого монастыря. В 1804 году было начато строительство кирпичного классного корпуса. Часть материала для его постройки поступила от разборки венской Зачатьевской церкви, упраздненной в 1806 году; часть - от теплой кирпичной Богоявлинской церкви, сломанной в 1803 году. К 1808 году работы по сооружению классного корпуса были закончены. Но Семинария и в эти годы испытывала недостаток в средствах, получая, подобно другим Семинариям, главное содержание из скудных епархиальных отчислений. Поэтому жалование наставникам было очень небольшое, увеличивалось оно очень медленно, также медленно увеличивалось число учащихся, равно как и число изучаемых дисциплин. 27 ноября 1817 года был куплен дом купца Апрянина вместе с землей по соседству с Семинарией; на этом месте было построено общежитие для учащихся. Несмотря на стесненность в средствах, Владимирская Семинария в начале XIX века уже принадлежала к числу многолюднейших. В 1824 году в ней насчитывалось 697 человек, в 1838 г. - 986 человек. Постепенно росла и семинарская библиотека, начавшаяся с нескольких книг, переданных в Семинарию епископом Платоном, и располагавшаяся первоначально под колокольней в Архиерейском доме. В 1816 году ее перевели в помещения, занимаемые ранее богословским и философским классами. Здесь же, в Архиерейском доме, первоначально располагалась и семинарская больница, которую в 1830 году перевели в бывший монастырский дом на Никольской улице, где жили наставники Семинарии. В 1855 году было построено кирпичное здание двухэтажного училищного корпуса, в 1860 году было также начато, а в 1863 году окончено строительство общежития для студентов.
В 1864 году была выстроена кирпичная ограда по Нижегородской улице, в 1868 году построен дом ректора Семинарии, с архивом и канцелярией.
В начале XX века Владимирская Семинария представляла собой вполне современное учебное заведение, о чем говорит перечень предметов семинарского курса: Священное писание, библейская и церковная история, основное, догматическое и нравственное богословие, обличительное богословие, история и обличение русского раскола, литургика, педагогика и дидактика, логика, философия и соединенные с нею предметы, физика и математика, русская словесность и история литературы, гражданская история, церковное пение, греческий, латинский, немецкий, французский, еврейские языки. В течение своего полуторастолетнего существования Семинария воспитала немало духовных пастырей и многих высших духовных и светских лиц; отсюда вышли: граф М.М.Сперанский, митрополиты Амвросий (Новгородский и С.-Петербурский) и Серапион (Киевский), архиепископы и епископы Ириней (Псковский), Мефодий (Псковский), Лаврентий (Черниговский), Павел (Черниговский), Аркадий (Погонецкий), Никодим (Орловский), Аколлинарий (Чигиринский), Аполлос (Вятский) и Савва (Тверской), Амвросий (Харьковский), Чероним (Литовский) и многие другие. На уонец девятнадцатого века - начало двадцатого века число обучающихся в ней достигало 635 человек. "В Семинарии имеются два общежития для воспитанников - одно на 200 человек для сирот и бедных бесплатное, другое на 400 человек с платою по 40 руб. в год за содержание и стол, кроме одежды. При Семинарии имеется образцовая церковно-приходская школа для мальчиков, в которой воспитанники семинарии знакомятся с методами школьного преподавания" (В. Георгиевский. Город Владимир на Клязьме и его достопримечательности. – Владимир, 1896.)

Педагогический персонал Владимиpской духовной семинаpии. Фото 1863 г.
http://i48.fastpic.ru/big/2015/0714/d6/6606b03432004b28f785fa76d1b614d6.jpeg

источник

0

11

Владимирская губернская мужская гимназия

Мужская классическая гимназия во Владимире была преобразована 7 августа 1804 года из Главного народного училища, которое существовало с 1788 года.
Во второй половине XIX века плата с учащихся составляла 240 рублей в год, впоследствии плата снизилась до 50 рублей в год. Дети из бедных семей учились бесплатно.
К концу XIX века в гимназии обучалось 250 учеников.

Здание Дворянского собрания и Владимирской губернской мужской гимназии
http://i71.fastpic.ru/big/2015/0802/81/aa2b46fc085bff73adffa67ee3104381.jpg

Гимназия состояла из девяти классов: восемь классов обязательных для всех классических гимназий и один приготовительный. Владимирское учебное заведение славилось своим строгим порядком и дисциплиной.
Первоначально гимназия находилась в здании, приобретенном для нее в 1799 году (двухэтажный каменный особняк рядовой городской постройки, сейчас - Большая Московская ул., дом 37).
В 1835 году было решено при гимназии устроить пансион для детей дворян, для чего у купца Петровского приобретён двухэтажный каменный особняк с мезонином с двумя флигелями (сейчас - Большая Московская ул., дом 35), рядом с домом Владимирского дворянства. Перестройка здания была поручена губернскому архитектору Е. Я. Петрову, по смерти которого в 1839 году надзор за строительством был поручен московскому архитектору В. Г. Дрегалову. Новое здание было выполнено в стиле позднего классицизма. По главному фасаду здания идет портик из колонн тосканского ордера, большое многоступенчатое крыльцо спускается прямо на центральную улицу. Нижний цокольный этаж рустован, под окнами располагаются характерные ступенчатые выпуски. Второй этаж имеет лепной декор над окнами в виде гирлянд.

Владимирская губернская мужская гимназия. Дортуар. 1913 г.
http://i69.fastpic.ru/big/2015/0802/48/ec9b2bd1e5ff0cd60f68d03e9d986648.jpeg

После пожара в 1840/41 году в это здание была переведена гимназия из собственного пострадавшего здания. В это время в гимназии было всего 103 ученика. В августе 1841 года в этом же здании был открыт и пансион. В центре здания располагался вестибюль. Комнаты размещались вдоль длинного коридора. На первом этаже находилась учительская, зал совета, библиотека, столовая, пансион; на втором — дортуар, зал, физический кабинет, классные комнаты; на третьем — церковь и классные комнаты. Церковь во имя святого благоверного великого князя Александра Невского с маленькой, вынесенной за пределы здания колокольней была устроена при гимназии на средства дворянства Владимирской губернии.
С самого начала существования гимназии владимирский губернатор И. М. Долгорукий привлёк к преподаванию энтузиастов народного просвещения — Д. И. Дмитревского, А. А. Цветаева; пожертвовал для гимназии свою библиотеку.
Классическая гимназия подразумевала прежде всего знания гуманитарных наук - это изучение латыни, языков (особенно французский, менее – английский и немецкий), литература, в том числе античная. С середины XIX века в преподавании большое место стали занимать естественные науки, стал пополняться физический кабинет; в результате стали появляться выпускники гимназии — физики, географы, математики.

Владимирская губернская мужская гимназия. Класс. 1913 г.
http://i71.fastpic.ru/big/2015/0802/10/cfa0151805b86d3a74382be97e80d610.jpeg

В 1862 году по инициативе К. Н. Тихонравова был основан краеведческий музей, который разместился в одном из залов гимназии.
В 1870 году по западной границе усадьбы было пристроено двухэтажное каменное крыло.
Во Владимирской гимназии учился известный поэт-символист Константин Бальмонт. В 1884 году за принадлежность к революционному кружку он был исключен из Шуйской гимназии и поступил во Владимирскую. К. Бальмонт окончил ее в 1886 году. Правда, воспоминания о пребывании в ее стенах у него сохранились самые негативные. «Гимназию проклинаю всеми силами. Она надолго изуродовала мою нервную систему», – писал впоследствии поэт в своей автобиографическом романе («Под новым серпом». Берлин, 1923).

Владимирская губернская мужская гимназия. Столовая. 1913 г.
http://i70.fastpic.ru/big/2015/0802/45/76b65285970399668e74f62c2b983045.jpeg

В гимназии также учились: генерал, дипломат, начальник болгарского ополчения в русско-турецкой войне 1877—1878 гг. Н. Г. Столетов; известный советский поэт А. И. Безыменский; писатель-народник Н. Н. Златовратский; видный политический деятель, публицист, депутат государственной думы Ф. Ф. Кокошкин, убитый в 1918 году большевиками; график, театральный художник и живописец Д. Н. Кардовский; крупнейший историк, исследователь древнерусского зодчества, археолог Н. Н. Воронин; специалист в области механики, академик, дважды герой социалистического труда А. А. Благонравов.
Узнать владимирских гимназистов было просто. Мальчишки-юноши 9-20 лет, в куртках из серого сукна, в форменных фуражках, а на ремне пряжка с литерами "В.Г." Форму носили не только дворянские дети, для которых собственно и открывали это заведение, но и дети чиновников, купцов, мещан и даже крестьян. Аттестат гимназии предоставлял им большие права и возможности, в первую очередь, возможность поступить в университет без экзаменов.
Абы кого в гимназию не брали - поступающий должен был сдать экзамены по Закону Божьему, русскому языку и арифметике, и пройти конкурс - три человека на место. Счастливчиков ждал подготовительный класс, а потом еще 8 лет обучения. Занятия начинались в 8 утра. По колокольчику швейцара все шли в зал на общую молитву. Учились 6 дней в неделю с 16 августа по начало мая.

Владимирская губернская мужская гимназия. Рекреационный зал. 1913 г.

http://i69.fastpic.ru/big/2015/0802/5e/b0e5ce319bae41b1ef1655bfae84735e.jpeg

Неучебными были все главные церковные праздники, а так же такие даты, как, например, 17 октября - избавление от опасности при крушении поезда Александра III, 21 октября - восшествие на престол Николая II, 5 декабря и 9 мая - Николин день - именины Государя, 14 мая - коронация императора Николая II.
Дисциплина была строгая. Появление на улице позднее 9 вечера, отсутствие ремня, длинные волосы, папироса во рту, непоклон учителю - все это немедленно каралось снижением балла за поведение, оставлением ученика без обеда или "сажанием в карцер". Приговоренный к карцеру приходил в воскресный день в гимназию, где его запирали в пустом классе на несколько часов. Пока сверстники резвились на улице - несчастный томился здесь в одиночестве. Чтобы он не умер с голоду - ему приносили кружку воды и немного черного хлеба.

Владимирская губернская мужская гимназия. Восьмой класс. 1913 г.
http://i72.fastpic.ru/big/2015/0802/14/a230123404b78224b7bc201f43465214.jpeg

источник № 1, источник № 2, источник № 3, источник № 4

0

12

Воскресные школы

История Воскресных школ в России тесно связана как с европейскими традициями, так и с историей отечественных церковноприходских школ, в которых иногда проводилось дополнительное воскресное обучение. В сер. XIX в. в России распространились различные формы воскресного обучения детей и взрослых с целью духовно-нравственного просвещения и распространения грамотности: воскресные беседы, чтения, лекции с показом иллюстраций. В этот период появились Воскресные школы в качестве самостоятельных учебных заведений. Они учреждались церковными приходами, монастырями, а также общественными организациями и частными лицами.
Одна из первых школ была открыта в 1858 году в Полтаве кружком, состоявшим из преподавателей городской гимназии, кадетского корпуса и женского института, а также некоторых чиновников, по инициативе учителя А. И. Стронина. 1 марта 1859 г. 2 священника Нытвинского завода Оханского уезда Пермской губернии стали проводить по воскресным дням «открытые беседы по религиозным вопросам» для детей рабочих и назвали свои занятия «воскресной школой». Эта школа быстро развивалась и получила известность. В апреле 1859 г. в С.-Петербурге М. Шпилевская открыла у себя дома частную школу для бедных девочек; в будние дни Шпилевская давала платные уроки, по воскресным дням обучала бесплатно. Одни из первых Воскресных школ были организованы в Киеве - 11 и 25 окт. 1859 г. по инициативе кружка студентов, с разрешения и одобрения попечителя учебного округа Н. И. Пирогова, известного хирурга и анатома (он принимал участие в преподавании), надзор за обучением был поручен проф. П. В. Павлову. Вскоре подобные школы открылись в Могилёве, Одессе, Оренбурге, Чернигове, Харькове, Казани, Нежине, Архангельске, Рязани, Елисаветграде (совр. Кировоград). К 1 янв. 1861 г. в С.-Петербурге существовало 20 Воскресных школ, всего же в 1862 г. действовало свыше 300 подобных учреждений.
Занятия в Воскресной школе были бесплатными, преподаватели трудились безвозмездно. Ученики (главным образом, рабочие и солдаты) обучались Закону Божию, грамоте, арифметике, в некоторых школах - «черчению и основным познаниям в ремеслах». Священники преподавали в Воскресных школах в дополнение к занятиям в сельских и городских начальных училищах и совершению богослужений, поэтому положение церковных Воскресных школ было нестабильным, зависело от материальных возможностей приходов.

Воскресное чтение в сельской школе. Худ. Н.П. Богданов-Бельский
http://i72.fastpic.ru/big/2015/0814/10/3f036eba1c4107a67b640611322e4a10.jpg
Частные Воскресные школы были узаконены циркуляром Министерства внутренних дел 22 марта 1860 г., приравнявшим их к начальным школам. В сентябре того же года подобные учебные заведения получили право занимать казенные здания училищ, гимназий. В период нарастания в обществе антиправительственных настроений некоторые Воскресные школы стали использоваться для пропаганды революционных идей. В 1860 г. было раскрыто Харьковско-Киевское тайное общество, в котором состояли педагоги Воскресной школы, в 1862 г. группа преподавателей и учащихся Воскресных школ в С.-Петербурге распространяла революционные воззвания. В ряде школ произвольно трактовались основы православной веры. Священник А. В. Гумилевский, открывший 2 Воскресные школы, протестовал против подобных злоупотреблений и настаивал на том, чтобы подобные учреждения были исключительно приходскими. 8 января 1861 г. было издано императорское повеление «О надзоре за воскресными школами и о назначении в них священников». 9 и 10 июня 1862 г. последовали повеления о закрытии всех Воскресных школ, включая церковные, до «преобразования означенных школ на новых основаниях». Тогда же было возбуждено следствие о «воскресном движении» и создана особая комиссия.
В 1864 г. Воскресные школы были разрешены вновь. Они в числе других учебных заведений упоминались в положении «О начальных народных училищах», утвержденном 14 июля 1864 г. (2ПСЗ. Т. 39. № 41068). Воскресные школы могли открываться правительством, городскими и сельскими обществами, частными лицами, обучение проходило без различия сословий и вероисповеданий. Согласно новому положению «О начальных народных училищах» от 25 мая 1874 г. (2ПСЗ. Т. 49. № 53574), Воскресные школы подчинялись губернским и уездным училищным советам. В 1866-1867 гг. Воскресные школы открылись при большинстве духовных семинарий, в них преподавали студенты этих семинарий (в 1884-1885 школы данного типа были преобразованы и стали называться образцовыми). 13 июня 1884 г. вышли «Правила о церковноприходских школах» (3ПСЗ. Т. 4. № 2318), в 7-м и 8-м параграфах которых говорилось о Воскресных школах. Они открывались с разрешения епархиального архиерея и состояли в ведомстве Святейшего Синода. Таким образом, было законодательно оформлено существование 2 видов Воскресных школ: церковных и светских. Между духовным и гражданским ведомствами возникли противоречия. Министерство народного просвещения претендовало на управление всеми школами, опираясь, в частности, на положение от 11 октября 1894 г., в соответствии с которым министерство имело право разрешать народные чтения в уездных городах и селениях. Понадобилось специальное заседание Государственного совета по этому вопросу в 1900 г., чтобы за духовным ведомством была признана полная самостоятельность в деле устройства народных чтений.
Светские частные школы начали повсеместно открываться с 70-х гг. XIX в. 22 марта 1870 г. состоялось официальное открытие бесплатной женской воскресной школы Х. Д. Алчевской в Харькове. Здесь были созданы первые программы преподавания в Воскресных школах, литературно-педагогические труды «Что читать народу» (СПб.; М., 1884-1906. 3 т.) и «Книга взрослых» (М., 1899-1900. 3 ч.). Среди наиболее известных светских Воскресных школ - 2 школы на Шлиссельбургском тракте близ С.-Петербурга (открыты в 1883), которые посещали более 700 учеников. С сер. 90-х гг. наблюдался быстрый рост городских Воскресных школ, в т. ч. при заводах. В некоторых из них занятия велись не только по воскресным и праздничным дням, но также по вечерам в будни. Устраивались школы при тюрьмах, например, школа Г. Е. Дубовенко при тюрьме в Боровске Калужской губернии (открыта в 1894). При Министерстве народного просвещения в 1905 г., по неполным данным, состояли 782 Воскресные школы (не считая воскресных и вечерних курсов для рабочих), в 1907-1909 гг. в С.-Петербурге, Москве, Нижнем Новгороде появились первые народные вечерне-воскресные средние школы. Новые «Правила об уроках и курсах для взрослых» от 20 марта 1907 г., которым подчинялись в т. ч. светские Воскресные школы, предоставляли свободу в выборе программ обучения. В результате многие Воскресные школы стали превращаться в рабочие клубы, которые активно использовались антиправительственными силами для революционной пропаганды.

Воскресная школа Вохоновского монастыря в начале ХХ века
http://i70.fastpic.ru/big/2015/0814/55/ddc4c393a0781f0e8d4eabbd15855055.jpg
Церковные Воскресные школы первоначально представляли собой народные чтения религиозно-нравственного характера. В дальнейшем, чтобы не отставать от светских школ, они стали включать общеобразовательные дисциплины: отечественную историю, литературу, географию, законоведение, природоведение. Святейший Синод разрабатывал для Воскресных школ специальные программы, учебники, пособия, составлялись библиотеки, принимались меры для повышения образовательного уровня учителей. 1 апреля 1902 г. принято положение «О церковных школах Ведомства православного исповедания» (3ПСЗ. Т. 22. № 21290). В документе Воскресные школы упоминаются среди начальных учебных заведений, они открывались с разрешения епархиального училищного совета. Программа обучения была составлена в объеме курса одноклассных церковноприходских школ по учебникам и руководствам, одобренным Святейшим Синодом (Закон Божий) и Министерством народного просвещения (остальные предметы), были разрешены рукодельные классы. Церковные Воскресные школы могли учреждаться не только при приходах, но и при фабриках и заводах. Школы содержались за счет «местных средств», в т. ч. пожертвований. Их посещали и дети и взрослые, допускалось совместное обучение мальчиков и девочек.
В нач. ХХ в. число церковных Воскресных школ быстро сокращалось (в т. ч. из-за распространения революционных идей, попыток превратить занятия в митинги). В 1899 г. было зарегистрировано 487 школ, в 1905 г.- 260, в 1907 г.- 182. Впрочем, сохранялись очень крупные церковные Воскресные школы, например, в С.-Петербурге: Иоанно-Предтеченская на Выборгской стороне (479 учащихся в 1907), при Воскресенской церкви Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе православной Церкви (384 учащихся).

Фабричная школа Товарищества мануфактур Я.Лабзина и В.Грязнова
в Павловском Посаде

http://i72.fastpic.ru/big/2015/0814/5c/318d4632dad1aacfdaa0f52940ff555c.jpg

источник № 1, источник № 2

0

13

Императорский воспитательный дом в Петрограде

Воспитательный дом был создан в 1772 году в Санкт-Петербурге по инициативе государственного деятеля и филантропа И. И. Бецкого как отделение Московского воспитательного дома, основанного в 1764 году. Основополагающий документ – «Генеральный план Воспитательного дома для приносных детей» – был подготовлен И. И. Бецким и утвержден императрицей Екатериной II 1 сентября 1763 г. (2-я и 3-я части плана были утверждены в 1767 г., дополнения вносились в 1772 г., 1780 г. и 1790 г.). В соответствии с Генеральным планом предполагалось создание сети новых для России закрытых учебно-воспитательных заведений, призванных полностью обеспечить процесс воспитания и образования незаконнорожденных детей, сирот, и детей тех родителей, которые по бедности или болезни не могли содержать их и заниматься их воспитанием. По замыслу основателей, Воспитательный дом должен был стать местом формирования нового типа людей, так называемого третьего сословия: «купцов, художников, торговщиков и фабрикантов»; предполагалось также, что «вышедшие из онаго Дома обоего пола люди не только за обычай той уже им трезвой и трудолюбивой жизни своей не оставят, но еще и детей своих равным образом воспитывать станут; и в других примером своим к подражанию тому же охоту возбудят, а по умножении и по рассеянии таковых в обществе может со временем последовать счастливая перемена во нравах и склонностях всей той части народа, к которой они принадлежать будут».
Учреждение возглавлял Главный попечитель – этот пост до конца своих дней занимал И. И. Бецкой. Он оформил покровительство заведению со стороны самых знатных лиц государства, которые получили звание Почетных благотворителей.
С.-Петербургский дом поначалу был только «новым агентством для приема детей» и не имел опекунов. В его организации помогли мобилизованные Бецким попечители, получившие звание «заопекунов» – прот. И. И. Панфилов, отставной полковник-преображенец И. И. Моллер и капитан-поручик Преображенского полка И. М. Левашов. Сенатский указ от 6 сентября 1772 г. признал С.-Петербургский дом «отделяющейся частью» Московского. При нем создавалось заседание Опекунского совета, разместившийся на Большой Мещанской улице, дом 7, состоявший из «знатных персон» (опекунов) с чинами не ниже коллежского советника (VI класс) - Главный попечитель, директор и два попечителя или заопекуна. Они сначала (в Москве до 1772 г., в С.-Петербурге – до 1780 г.) работали безвозмездно, но сохраняли другие занимаемые должности и имели право на внеочередной чин.
Директором отделения был назначен И. И. Моллер. В ближайшие годы попечителями стали полковник А. О. Закревский (директор Академии художеств), сотрудник Камер-коллегии К. И. Крок, коллежский асессор С. С. Аничков, архитектор Ю. М. Фельтен, позже – коллежский асессор М. А. Ильин. В 1779 г. по повелению Бецкого в С.-Петербурге выдвинули двух первых опекунов – асессора Главной полиции Ф. Ф. Вындомского и сотрудника Коллегии иностранных дел И. Е. Стокса, которого вскоре заменил Аничков. С 1780 г. петербургское отделение дома уравнивалось в правах с московским, и при нем создавался собственный Опекунский совет, состав которого в первые годы по разным причинам постоянно менялся. Видную роль в Опекунском совете играл член Медицинской коллегии д-р Ф. П. Фрезе, исполнявший до 1785 г. обязанности обер-директора дома.

Здания Императорского воспитательного дома на набережной реки Мойки в Санкт-Петербурге. Гравюра XIX в. Автор Л.А. Серяков
http://i66.fastpic.ru/big/2015/0822/f4/575a63cd032912e65a79cd9cde9c3ff4.jpeg

Осенью 1790 г. Бецкой по болезни отошел от дел, формально сохраняя за собой звание Главного попечителя, а его обязанности стал исполнять граф Х. С. Миних. 12 декабря 1796 г.  император Павел I назначил Главным попечителем бывшего Новгородского губернатора Я. Е. Сиверса, а в мае 1797 г. «главноначальницей над Воспитательными домами» была объявлена императрица Мария Федоровна, с именем которой в значительной степени связана дальнейшая история отечественной благотворительности. С ее приходом был расформирован старый Опекунский совет и создан новый, состоящий из почетных опекунов (фактически это был сплав двух екатерининских институтов – Опекунского совета и почетных благотворителей); новый орган контролировался и направлялся императрицей. В 1828 году Воспитательный дом вошел в состав Ведомства учреждений императрицы Марии.
Первоначально заведение размещалось в здании недалеко от Воскресенского (Смольного) монастыря, в период 1784–1798 г.г. находилось на Миллионной улице, в здании бывшего ломбарда (позади Мраморного дворца). В 1798 г. оно было переведено в приобретенный у гр. К. Г. Разумовского и приспособленный для целевых нужд дворец на Мойке (соврем. адрес: наб. реки Мойки, 48). Здесь в 1798–1834 г.г. действовала церковь апостола Павла, а в 1834 была освящена новая церковь в честь Покрова Пресвятой Богородицы (архитекторы Д. Квадри, П. С. Плавов). В 1834 году для нужд заведения была приобретена соседняя усадьба с домом Г. Х. Штегельмана (соврем. адрес: наб. реки Мойки, 50; в 1838–1839 г.г. этот дом, перестроенный П. С. Плавовым, был передан Александринскому сиротскому дому, который вскоре слился с Николаевским сиротским институтом). В конце 1830-х был куплен участок фабриканта Битепажа на пересечении набережной реки Мойки и Гороховой ул. Здания на нем в 1839–1843 г.г. были перестроены по проекту П. С. Плавова под Главный корпус Воспитательного дома с Грудным отделением и Родовспомогательный корпус (совр. адрес: наб. реки Мойки, 52). В 1868 году перед фасадом Воспитательного дома был установлен бюст И. И. Бецкого (скульптор Н.А. Лаврецкий с оригинала Я. И. Земельгака, 1803 г.). В 1872 г. здесь была освящена сооруженная по проекту П. К. Нотбека церковь во имя св. Марии Магдалины, в память покровительницы Воспитательного дома императрицы Марии Федоровны. Опекунский совет размещался в специально выстроенном в 1808–1810 г.г. здании (архитектор Дж. Кваренги; перестроено в 1834–1838 г.г. М. С. Плавовым, в 1855–1859 г.г. – П. И. Таманским (совр. адрес: Казанская ул., 7).
Воспитательный дом первоначально не имел государственного финансирования и существовал на значительные частные пожертвования, сбор которых считался одной из главных задач Опекунского совета. В числе первых жертвователей была сама Екатерина II, передавшая в конце 1763 г. заведению 20 000 руб., в 1765 г. – 70 000 руб., а в 1766 г. – 50 000 руб. За императрицей последовали и некоторые приближенные, дававшие обязательства регулярно вносить в пользу сирот определенные пожертвования. К благотворительным пожертвованиям привлекались представители всех слоев общества, в том числе купечества (пожертвование в 1 000 руб. давало право купцам получить чин «комиссара от коллегии», соответствующий XIV классу). Кроме того, заведению были предоставлены различные льготы – в частности, оно было освобождено от уплаты пошлин при заключении контрактов, имело дозволение беспошлинно покупать и продавать земли и дома, заводить фабрики, устраивать лотереи и получать четверть от доходов с театральных представлений, балов и игорных предприятий, также среди источников доходов значились монополия на производство и продажу игральных карт. Воспитательный дом владел Александровской мануфактурой (1799—1860) и карточной фабрикой (1817—1917). 20 ноября 1772 г. были учреждены Вдовья, Сохранная и Ссудная казны ‒ ссудно-кредитные учреждения, пополнявшие доходы Воспитательного дома. По данным на 1787 г. затраты на содержание обоих домов составили до 190 000 руб., тогда как от благотворителей поступило только 70 000.
Сразу после перехода Воспитательного дома под попечение императрицы Марии Федоровны, ею, для улучшения финансирования, были основаны «собственные капиталы» для Московского и С.-Петербургского Воспитательных домов: по ее приказу в течение 25 лет отчислялись ежегодно из казны по 200 000 руб. каждому дому. Кроме того, в 1797 г. императрица распорядилась ежегодно выделять из своих сумм 9 000 на содержание при доме грудных младенцев с кормилицами. Для поощрения частных жертвователей, императрица в 1808 г. получила разрешение Александра I награждать за значительные пожертвования в пользу Воспитательных домов медалью с изображением основательницы заведений императрицы Екатерины II.

Дворец Разумовского (наб. реки Мойки, 48).
http://i67.fastpic.ru/big/2015/0822/f1/426f8506bc209a0311536722ed09ebf1.jpeg

Правила приема детей в С.-Петербургский воспитательный дом основывались на принципе анонимности: приносящий ребенка не обязан был объявлять себя, и мог, по желанию, сообщить сведения о крещении и имени младенца. Если же информации о крещении не поступало, ребенка крестили и заносили в специальную регистрационную книгу, после чего его поручали кормилице. Принимали детей как законных, так и незаконных, по сиротству, также по бедности и болезни родителей. Одновременно с Воспитательным домом, согласно Генеральному плану, был открыт Родильный госпиталь (с 1835 г. — «Санкт-Петербургское родовспомогательное заведение со школой сельских повивальных бабок при нем») на 20 коек, где анонимно оказывалась акушерская помощь всем без исключения родильницам. Новорожденные дети при этом поступали в Воспитательный дом.
Смертность детей в первые годы существования Воспитательного дома была чрезвычайно высока. Всего в период с 1772 г. по 1796 г. было принято 22 439 детей, в заведении родилось 2 719 человек, умерло же 20 878. В 1801 г. императрица Мария Федоровна для уменьшения смертности среди воспитанников младенческого возраста ввела в практику поселение части питомцев в деревни, в крестьянские семьи, с определенной платой за содержание и воспитание. В 1881 году — смертность детей составляла свыше 20%, в 1890-м – свыше 10%.
В 1803 г. в качестве отделения петербургского Воспитательного дома был открыт сельский воспитательный дом в Гатчине на 600 детей обоего пола, принимавшихся с 7 лет (с 1837 г.- Гатчинский сиротский институт).

Приемный зал Императорского воспитательного дома. Прием прошений от женщин, желающих отдать детей. Санкт-Петербург. 1913. Фотоателье К. К. Буллы
http://i66.fastpic.ru/big/2015/0822/fe/d9efb627f18f4e9dcb4e4feecce200fe.jpeg

Для воспитанников старшего возраста, остававшихся в заведении, было введено обучение различным профессиям. С 1807 г. открылись два так называемых «латинских» класса, в которых изучали медицину; 1812 г. – два параллельных класса, готовивших воспитанников к гражданской службе и преподавательской деятельности. Для девочек был создан отдельный класс, в котором готовили будущих учительниц, а в 1803 г. – создали отделение повивального искусства, в 1811 г. ставшее Повивальным институтом. В 1827 г. был открыт музыкальный класс, готовивший учителей музыки. В 1826 г. образование, полученное в Воспитательном доме, было приравнено к курсу гимназии: воспитанники могли поступать в университет или на гражданскую службу, а также становиться фельдшерами или садовниками. В 1840-х открыта отделение для приготовления из воспитанниц нянь (с 1851 г. - школа). Кроме того, действовали училище фельдшериц (основано в 1854 году), школа для образования сельских учителей (основана в 1864 году, с 1867 года — учительская семинария) и женское училище (основано в 1867 году).
Заботясь о будущем воспитанников, Мария Федоровна ввела правило, по которому, при поступлении в Воспитательный дом на имя воспитанника в Сохранную казну помещалась определенная сумма, и по выходе воспитанники получали из Сохранной казны денежное пособие (девочки получали сумму на «приданное»).
При императоре Николае I Воспитательный дом подвергся значительной реорганизации. В 1834 г. было организовано Сиротское отделение для призрения сирот-дочерей чиновников гражданского и военного ведомства, которому было передано здание на наб. Мойки, 48 – бывший дворец гр. К. Г. Разумовского(с  1837 г. - Николаевский сиротский институт). В 1837 г. Николай I издал указ об обращении всех учебных классов Воспитательного дома в Институт для образования сирот военных и гражданских обер-офицеров исключительно и переводе всех имевшихся на тот момент в Воспитательном доме питомцев «в деревенское сословие». Прием бывших питомцев в гимназии и уездные училища был запрещен.

Грудное отделение Императорского воспитательного дома. Санкт-Петербург. 1913. Фотоателье К. К. Буллы
http://i74.fastpic.ru/big/2015/1102/14/989bd5664be7525616b1fca24854a414.jpeg

В начале ХХ в. благотворительная деятельность дома осуществлялась следующим образом. Призрение вплоть до совершеннолетия предоставлялось преимущественно незаконнорожденным детям и подкидышам. Грудные дети, чьи матери умерли при родах или не могли кормить грудью, принимались только на временное вскармливание. Принятые в дом младенцы, помещались в Грудное отделение. Затем, «полностью здоровые и окрепшие», в возрасте до 10 месяцев, питомцы направлялись вместе с принимающими их на грудное вскармливание и дальнейшее воспитание крестьянками в деревни. С.-Петербургская, Новгородская и Псковская губернии, в которых расселяли питомцев С.-Петербургского Воспитательного дома, были разделены на 33 округа. Специальные окружные врачи следили за здоровьем питомцев. В крестьянских семьях воспитанники оставались до 21 года, за что принимавшие их семьи получали плату, которая прекращалась по достижении питомцем 16 летнего возраста.
По данным на 1901 г. питомцы школьного возраста обучались в 109 сельских школах, организованных на счет Воспитательного дома, и 3 частных школах. Воспитательный дом также содержал 7 приютов для детей в возрасте от 4 до 10 лет. Для лечения питомцев существовали 9 лазаретов и 1 приемный покой, 2 лазарета-приюта для увечных питомцев (на 60 девочек и 60 мальчиков). По достижении совершеннолетия питомцы приписывались к «мещанским обществам» уездов С.-Петербургской, Новгородской и Псковской губерний. На 1 января 1902 г. в Воспитательном доме числилось 15 139 мальчиков и 16 590 девочек.

Печать Императорского Воспитательного дома
http://i74.fastpic.ru/big/2015/1102/ed/69eb80fdaba09539c18d7c864e87dced.jpg

источник № 1, источник № 2

0

14

Мариинская женская гимназия в Симбирске

13 августа 1864 года в Симбирске (ныне Ульяновск) начался страшный пожар, бушевавший девять дней и разрушивший большую часть домов в городе. Сгорело здание Елизаветинского училища, а также здание, в котором располагалось Мариинское училище.
Было решено объединить два учебных заведения – Елизаветинское училище и Мариинскую гимназию — и построить для них новое здание на месте сгоревшего здания Елизаветинского училища. Так появилось двухэтажное здание на углу улиц Покровской и Большой Саратовской.
Учебное заведение называлось Симбирская Мариинская женская гимназия с Елизаветинским пансионом. История зафиксировала существование Мариинской гимназии с Елизаветинским пансионом вплоть до 1918 года.

Выпускной класс, 1912 г.
http://i71.fastpic.ru/big/2015/0910/17/6a4baa97710991dbc6f0bd53b136bc17.jpeg

Первым начальником Мариинской гимназии был статский советник Иван Васильевич Вишневский, занимавший в то же время должность директора училищ Симбирской губернии — первой главной надзирательницей была его дочь Надежда Ивановна Некрасова. В учебном плане Мариинской гимназии были следующие предметы: Закон Божий, русский язык и словесность, французский и немецкий языки, естествоведение, начало педагогической гигиены, чистописание, рисование, пение, женские хозяйственные рукоделия, гимнастика и танцы.
При открытии гимназии число воспитанниц составляло 87, а 1-ого января 1866 года — уже 126. Их социальный состав был различен. Например, в 1865 году в 7-ом классе обучалось 13 дочерей мещан, три дочери священников, две дочери купцов, две дочери крестьян, одна дочь солдата.
Однако по большей части девочки были из состоятельных семей, так как за обучение нужно было платить значительную сумму.

Современное состояние здания
http://i70.fastpic.ru/big/2015/0910/72/a6407382d5614bc4f39c085412c29672.jpg

В 1873 году при Мариинской женской гимназии при содействии действительного статского советника Михаила Авксентьевича Исакова и купца Николая Васильевича Сапожникова была открыта церковь во имя святой равноапостольной Марии Магдалины. Трехэтажный пристрой к гимназии был возведен по проекту 1904 года.
История гимназии тесно связана с семьей Ульяновых. С 1875 по 1880 год здесь училась старшая сестра В. И. Ленина — Анна Ильинична Ульянова. Она окончила гимназию с большой серебряной медалью. С 1883 по 1887 год в гимназии училась и Ольга Ильинична Ульянова. Она была одной из лучших учениц гимназии и окончила школу с золотой медалью. Илья Николаевич Ульянов был выдающимся педагогом-просветителем, который внес огромный вклад в развитие образования в Симбирской губернии.
С 1883 года гимназию возглавлял Ф. М. Керенский, являвшийся одновременно директором Симбирской мужской классической гимназии.

http://i72.fastpic.ru/big/2015/0910/2f/df4bb4508dab0bc613a7aeca15cad72f.jpg

С 1894 года начальником Мариинской гимназии был назначен Александр Васильевич Годнев, преподаватель математики, физики и немецкого языка, кавалер ордена Святого Станислава 2-й и 3-й степени, а также Святой Анны 3-й степени. Дарование чина статского советника А. В. Годневу — выходцу из недворянского сословия — было признанием его заслуг на педагогическом поприще.
Сохранившиеся уставы Симбирской Мариинской женской гимназии 1864 и 1891 годов свидетельствуют о регламентации деятельности учебного заведения, в частности, в вопросах выбора предметов обучения, количества учебных часов в разных возрастных группах, сохранения здоровья воспитанниц, а также попечительской деятельности и состава педсовета.
Объяснительная записка начальника Симбирской Мариинской женской гимназии Свешникова к Его Сиятельству Господину Главноуправляющему Собственной Его Императорского Величества канцелярии по учреждениям Императрицы Марии в 1891 году наполнена болью, состраданием к тем ученицам, которые обучались в данном учебном заведении. Автор дает анализ процесса обучения, учебного плана и просит Высочайшее руководство внести соответствующие изменения в Устав гимназии, а именно пересмотреть учебный план, сократив его: «констатирую, что в большинстве школ естественная история представляет предмет не обучения, а обоюдного для ученика и учителя мучения; лучшая детская память представляется только загроможденным балластом бесконечных названий предметов, их частей и деталей, терминологий, формулами и т. д.». Осуждению подвергся и процесс преподавания иностранных языков: «домашняя подготовка к поступлению в гимназию вообще очень слаба в провинциальных городах и поступающие не имеют достаточных сведений из грамматики родного русского языка, правила дидактики не допускают начального школьного обучения иностранному языку … Жалость берет, – пишет он, – при виде детей, только что оторванных от семьи и посаженных на школьную скамью, как они с недоумевающими и испуганными глазками в один и тот же день исследуют со своими преподавательницами правила и русского, и французского, и немецкого языков… Для устранения этого зла должно или элементарные сведения из грамматики русского преподавать в приготовительном классе, или обучение иностранным языкам начинать с 6 класса» (т. е. 2 класса).
Автор обращает внимание еще на один значительный аспект, который требует внимания в целях сохранения здоровья и предупреждения переутомления ученика, — необходимость сокращения учебного года и удлинения каникул (учебный год длился с 16 августа до 1 июня). «Летний свет – писал Свешников, и тепло в географических широтах нашего отечества слишком короткое время ласкают нас, а свет, тепло и движение лучшие факторы физического развития и лучшие врачи наши. С этой же санитарной целью весьма было бы желательно число уроков в один из средних дней недели, например, в среду, ограничить только тремя, до двенадцати часов дня».

Анна и Вера Русины с подругой - ученицы Женской Мариинской гимназии в Симбирске.
http://i71.fastpic.ru/big/2015/0910/0a/da2bab82046fdd379992022ad1d80f0a.jpg

источник

0

15

Мужская классическая гимназия в Перми

Через два года после основания города Перми, в 1783 году, в нем появилось низшее народное училище, названное «Российскою градскою Пермскою школой». Оно было подчинено приказу общественного призрения и находилось в ведении всего лишь одного учителя. Училище располагалось в оригинальном двухэтажном каменном здании с большим куполом и красивым балконом, построенном в 1795 - 1797 годах на углу ул. Дворянская (позже Петропавловская) и Сибирская по проекту губернского архитектора П. Т. Васильева. Фасад дома выходил на Дворянскую улицу, в нижнем этаже располагались квартиры директоров и учителей. Угловая часть здания была закруглена; здесь помещался двусветный актовый зал.

В 1786 году вышел указ императрицы Екатерины II об учреждении в Пермском наместничестве народного училища. Вследствие этого указом от 22 сентября 1786 года в Перми было открыто или, вернее, преобразовано из «Российской градской Пермской школы» — «Главное народное училище». Корпорация учителей расширилась при этом до четырех человек.

В 1808 году последовало преобразование Главного народного училища в Перми в Пермскую губернскую гимназию, согласно образовательному уставу, принятому 5 ноября 1804 года. Открытие новой гимназии произошло 29 июня того же года. Первым директором был назначен Никита Саввич Попов, известный тем, что составил труд «Хозяйственное описание Пермской губернии» — первый подобный труд в Российской Империи. Другим известным преподавателем логики и риторики был поэт-сатирик Василий Тихонович Феонов.

http://i67.fastpic.ru/big/2015/0928/e7/f8e18e5baae3f338461e9116b0cccce7.jpg

Особенное участие в основании гимназии принимал пермский генерал-губернатор Карл Федорович Модерах. Под его личным наблюдением была окончена постройка нового каменного здания для гимназии, стоявшего на том же самом месте, где гимназия располагается сегодня. Им же были заведены при гимназии физический и минералогический кабинеты, а также фундаментальная библиотека, располагавшиеся во флигеле на Сибирской улице. Все это, как и здание гимназии, сгорело при крупном городском пожаре, который произошел в 1842 году.

Через два года после пожара, в 1844 году, директором гимназии был назначен Иван Флорович Грацинский, занимавший затем эту должность в течение сорока лет (1844—1884 гг.). Он приказал разломать обгоревшие стены гимназии, и на этом месте в 1851 году было выстроено новое здание, существующее и по сей день. Парадный вход в гимназию находился теперь со стороны Сибирской улицы. Его же заботами и на изысканные им средства (субсидии учебного округа в 10 тысяч рублей и крупные пожертвования купцов — один из них передал в дар гимназии 5 тысяч рублей, другой — более 6 тысяч) был построен также другой корпус гимназии, примыкающий к первому по Петропавловской, 26, — он был предназначен для церкви и пансиона на 29 человек, которые были освящены 25 марта 1862 года, а до его постройки в 1851 г. занятия проводились в клубе Благородного собрания. Постройка главного корпуса здания гимназии обошлась казне в 48 тысяч рублей.

22 октября 1862 года стараниями Грацинского при гимназии было открыто братство во имя святого Стефана Пермского для вспомоществования нуждающимся учащимся.

В 1867 г. видный пермский краевед и историк Дмитрий Дмитриевич Смышляев подарил гимназии свою библиотеку.

В августе 1871 года гимназия была преобразована в «классическую» имени императора Александра I с преподаванием двух древних языков  - греческого и латинского. При этом также был открыт приготовительный класс (закрытый в 1888 г.) и введен институт классных наставников.

Впервые весной 1872 года были введены двойные экзамены - письменные и устные, и из 20 человек их выдержали только 10. В следующем году был открыт 8-й класс с педагогическим курсом.

В том же 1873 г., 24 августа, Грацинский отмечал полувековой юбилей своей трудовой деятельности. За его неоценимый вклад гласные Пермской думы наградили его званием почётного гражданина Перми, бывшие ученики Грацинского собрали 2,5 тысячи рублей, учредив стипендию его имени, а портреты Грацинского повесили в залах мужской и женской гимназий.

10 сентября 1876 г. гимназию ревизовал сам министр народного просвещения Д. А. Толстой.
Почётный гражданин Кунгура купец Александр Григорьевич Губкин в 1883 г. внёс в фонд гимназии крупный взнос в 2 тысячи рублей для нуждающихся учеников. В следующем 1884 г. была учреждена стипендия в честь 10-летия Пермского окружного суда, а в 1885 г. — стипендия в честь потомственного почётного гражданина Перми Фёдора Кузьмича Каменского.

С 1 января 1884 года Грацинский был по преклонности лет уволен в отставку с пенсией. Его преемником был назначен бывший профессор Казанской духовной академии Я. И. Алфионов. При нем был выстроен каменный двухэтажный дом для помещения квартиры директора, канцелярии гимназии, архива, библиотеки им. Смышляева и приемной врача гимназии.

7 января 1906 года при гимназии происходило первое собрание родительского комитета. Осенью того же года Я. И. Алфионов оставил службу при гимназии, его место занял Н. А. Бравин. При нем гимназия торжественно праздновала 100-летие своего существования 21 сентября 1908 года. Ко дню юбилея вышел исторический очерк гимназии заслуженного преподавателя истории А. В. Зверева «Старейшее учебное заведение в г. Перми». На Годичных актах очень часто произносились преподавателями речи. Например, в 1865 году В. В. Малинин читал «О влиянии европейского образования на нравственные убеждения народов», в 1885 году А. А. Дмитриев - «О значении Св. Кирилла и Мефодия» (по поводу юбилея), в 1892 году Н. А. Рожков — «Опыт объяснения основной идеи трагедии Эсхила «Прикованный Прометей», в 1893 году Борняков — «Некоторые астрономические и физические данные учения об обитаемости планет Солнечной системы» и другие.

Эта гимназия являлась старейшим учебным заведением города Перми. Среди замечательных людей, окончивших Пермскую мужскую гимназию, были летописцы Перми: А. А. Дмитриев, Д. Д. Смышляев; архитектор И. И. Свиязев; поэты, писатели: М. А. Осоргин - Ильин, С. А. Ильин; учёные И. Н. Березин; орнитолог, профессор Петербургского университета, А. М. Дохман; профессор медицинского казанского университета М. Я. Киттары; профессор технологии Московского университета П. А. Муллов; юрист, профессор Казанского университета В. В. Сапожников; профессор ботаники Томского университета, исследователь Алтая и Средней Азии Ф. А. Теплоухов; лесовод, археолог, ботаник В. Н. Тонков; врач-анатом, действительный член академии медицинских наук М. А. Хомяков; профессор медицины Казанского университета и многие другие. Выпускник гимназии А.Ф. Мерзляков, известный поэт и директор педагогического института, был впоследствии наставником Лермонтова и Тютчева.

источник № 1, источник № 2, источник № 3, источник № 4, источник № 5

0

16

Мужская классическая гимназия в Томске

Открытие мужской гимназии в Томске состоялось 10 декабря 1838 года. Целью гимназии была подготовка государственных служащих и учителей школ. Курс обучения составлял 8 классов (с 1871 года) с пансионом на 50 человек. Большинство гимназистов, даже имея возможность квартировать в пансионе, проживали всё-таки у родителей и родственников. К примеру, на 1 января 1887 года из 289 томичей пансионерами были только 30. Учащиеся могли проживать у наставников и воспитателей, в сиропитательных заведениях и на частных квартирах. Также при гимназии имелась своя церковь. Обучение было платное, от платы освобождались, согласно уставу, 10% от общего числа учеников. Первым директором стал Иван Григорьевич Новотроицкий.
По первому набору в гимназию приняли 25 учеников, спустя 6 лет (1844) состоялся первый выпуск — 6 человек. Зачисление проводилось по итогам вступительных экзаменов. Перевод в следующий класс также осуществлялся по итогам переводных экзаменов. В губернскую гимназию принимали только мальчиков. Когда в городе появилась женская (Мариинская) гимназия (1863), губернскую стали называть Томской мужской гимназией.
Первое помещение Томской гимназии было фактически не приспособленным для обучения. Эта гимназия размещалась в трёх зданиях,  наиболее крупный из них – Казённый каменный двухэтажный дом, принадлежащий городскому уездному училищу. Вверху помещался пансион, внизу – классы, учительская, коридор, запасные и служебные комнаты. В Казённом доме размещались гимназисты I, II, III, V классов. В наёмном доме, принадлежащем городским обывателям, учились IV, VI, VII и VIII классы. Гимназия платила за аренду по 500 рублей в год, несмотря на «полное неудобство». Там же имелись узкий коридор, передняя, небольшие комнаты для сбора учителей и учеников. Классные комнаты были все проходные и не имели выхода в коридор, они были отделены друг от друга небольшими и тонкими перегородками так, что занятия в одном классе были слышны и в другом. Приготовительный класс и канцелярия находились в третьем здании, аренда за которое составляла 450 рублей в год. Оно находилось на другой улице, довольно далеко от учебных корпусов – около 150 саженей, или примерно 320 метров. Комнаты учебных помещений не были приспособлены для занятий, в них было душно и недостаточно светло. Об этом вопрос ставился неоднократно ещё в середине XIX века, однако в администрации города его отклоняли, ввиду так называемой «невозможности». В 1883 году статский советник Максимов обращался по этому поводу в Томскую городскую думу, которая в январе 1885-го постановила, уведомив главного инспектора училищ, что она при всём желании не может оказать содействие в постройке нового здания гимназии, ввиду крайней недостаточности городских средств. Хотя чиновники города осознавали необходимость постройки нового здания, долгое время эта проблема так и оставалась нерешённой.  С 1885 года часть занятий проходила в здании Томского университета.
Наконец, весной 1893 года, после долгой волокиты, приступили к постройке. Строительная комиссия состояла из четырёх человек: директора и инспектора гимназии, преподавателя гимназии Н. А. Бриллиантова и архитектора Западно-Сибирского учебного округа Нарановича, который и был привлечён как строитель здания. Чуть позже к ним присоединился ещё и помощник ревизора. Изменения в проекте и строительство осуществлял гражданский инженер Ф.Ф. Гут. Всего затраты на стройматериалы составили 63 307 рублей 70 копеек. Освящение здания состоялось 28 ноября 1897 года. Теперь оно располагалось на Ново-Соборной площади, против городского сада. Внешний вид этого здания, выстроенного в стиле «renaissance», как нельзя более отвечал своему назначению. Благодаря расширению учебных площадей гимназия пополнилась новыми учащимися.

Здание Томской гимназии. 1904 г.
http://i71.fastpic.ru/big/2015/1012/7e/fc2c59102f9b4b02f8eba6e9af0f787e.jpeg

Программа обучения включала Закон Божий, русский язык, древние языки (латинский и, до 1901 года, греческий), историю, математику, физику, географию, космографию, логику, французский и немецкий языки, законоведение (которое преподавал член Томского окружного суда) и философскую пропедевтистику.
Поступали в гимназию с 8–9 лет, обучение продолжалось в течение года, за исключением воскресных и праздничных дней и каникул. На летние вакации приходилось шесть недель, а на зимние – две недели. Продолжительность урока с 1865 года составляла один час, в классе должно было учиться 40 учащихся, что соблюдалось не всегда. Зачастую аудитории были переполнены, особенно в I–IV классах, где учеников было более 50 человек.
Гимназическая библиотека насчитывала до 15 000 томов и считалась одной из лучших в городе. В 1862 году к ней была присоединена городская публичная библиотека. К сожалению, горожане не долго могли пользоваться книгами соединенных библиотек:  в 1866 году главный инспектор училищ закрыл для публики библиотеку при гимназии, возвратив городу книги публичной библиотеки.
Наиболее бедным учащимся оказывалась материальная помощь. Помимо того, что наиболее талантливые и способные учащиеся освобождались от платы за обучение и могли получать различные материальные поощрения в виде ежегодных стипендий и единовременных пособий, в 1870-е годы появилась новая форма учебной благотворительности – повсеместно образовывались общества помощи учащимся. К примеру, в 1871 году, согласно справочной книжке Томского общества для вспомоществования учащимся, между учителями Томской классической гимназии явилась мысль устроить в Томске общество для помощи учащимся вообще и в высших учебных заведениях в особенности. Образовался кружок «учредителей», к которому примкнули также и некоторые из профессоров Томской духовной семинарии. 18 декабря 1871 года томский губернатор открыл сбор средств по подписке. До официального открытия благотворительного общества собранные деньги хранились в Томском отделении государственного банка. Устав общества был утверждён 17 июня 1873 года министром внутренних дел статс-секретарем Лобановым-Ростовским, а 28 октября 1873-го общество открылось, имея капитал всего 1042 рубля, к 1884-му эта цифра увеличилась до 30 000 рублей.
С октября 1873-го по август 1884 года пособия на общую сумму 1386,62 рубля получили 68 гимназистов. По большей части это были деньги на учёбу, а также материальная помощь и одежда.

В Томской мужской гимназии было учреждено несколько стипендий: имени императора Николая I, имени императора Александра II, имени Б. И. Сциборского и другие.
Педагогический состав быстро менялся, часты были прошения учителей об освобождении от должности по причине ослабления их здоровья из-за суровости местного климата.
Лучших учеников гимназии отправляли в университет на казённый счёт с обязательством вернуться в родную гимназию учителем. За недостаточностью кадров часть учителей приходилось набирать из священников, окончивших семинарию. Очень трудно было привлечь педагогов с достаточным образованием из центральной России: так, при открытии Томской гимназии в 1837–1838 годах в «Санкт-Петербургских ведомостях» трижды публиковали объявление с вызовом желающих поехать в Томск, в ходе первых двух попыток таковых не нашлось вообще.
Одним из директоров гимназии был Иван Кузьмич Смирнов (?—1912) — отец Я. И. Смирнова (1869-1918) - археолога и историка искусства, члена-корреспондента Императорской Санкт-Петербургской Академии наук (с 1 декабря 1907).
Попечителями гимназии были меценаты И. Д. Асташев (1796-1869)- известный предприниматель-золотопромышленник, и Е. И. Королёв (1823-1900) - потомственный почётный гражданин Томска, купец 1-й гильдии, бывший одно время городским головой Томска.
Директором в 1908-1918 году являлся Николай Никитич Бакай (1861-1927) – сибирский историк-архивист.
текст книги «Томская губернская гимназия в первое пятидесятилетие ее существования (1838-1888)» / сост. законоучитель гимназии, протоиерей А. А. Мисюрев. — Томск: Губернская типография, 1894

источник № 1, источник № 2, источник № 3, источник № 4

0

17

Гимназия О.Ф. Протопоповой для молодых девушек в Москве

Гимназия помещалась в здании на Малой Ордынке, дом 29. Рядом с гимназией находился Дом учителя, построенный издателем И. Д. Сытиным.       
Гимназия О.Ф. Протопоповой относилась к классическим бессословным гимназиям с восьмилетним сроком обучения. Большое внимание уделялось курсу древних языков – латинского и греческого, а также гуманитарным предметам: русскому языку, отечественной литературе, истории, географии. В меньшем объеме преподавались естественнонаучные предметы: физика, математика, естествознание – они занимали около пятой части всего учебного времени. Однако госпожа Протопопова стремилась быть на передовых рубежах современных педагогических тенденций: в гимназии был оборудован прекрасный кабинет для проведения занятий по химии и физики. Он был оснащен по последнему слову техники и следовал новейшей методике преподавания этих предметов.
В гимназии многое делалось для художественного развития учащихся, для воспитания у них эстетического вкуса. С этой целью была создана специальная студия, где гимназистки занимались рисованием и живописью; существовал отдельный кабинет для лепки.
Гимназия Пропоповой всячески поддерживала свой авторитет добропорядочного учебного заведения. За поведением и нравственностью гимназисток строго следили классные наставницы. Они не только проводили воспитательную работу, но и наблюдали за благонадежностью воспитанниц.
Среди преподавательского состава были известны:
Никольский Николай Михайлович - историк религии, востоковед, этнограф, преподаватель истории в 1900–1918 г.г.;
Соколов Борис Матвеевич - фольклорист, этнограф, литературовед, краевед, преподаватель в 1911–1917 г.г., с перерывами;
Федоров Михаил Федорович - учитель чистописания в 1903 г.;
Калитинский Александр Петрович – председатель педагогического совета;
Ночёвкин Николай Петрович - преподаватель и член попечительского совета в 1916 – 1917 г.г.
Ильин Борис Владимирович - преподаватель физики вплоть до 1918 г.
Из женщин в преподавателях гимназии числилась Бабыкина Екатерина Михайловна.

Общий вид здания гимназии
http://i67.fastpic.ru/big/2015/1104/01/2f8690d6d4c23cefcb71e0d3f889ad01.jpeg
Актовый зал
http://i67.fastpic.ru/big/2015/1104/96/7b70cfb98b212bc79c9e9f1ef79dee96.jpeg
Рекреационный зал
http://i67.fastpic.ru/big/2015/1104/73/b695507972e9ace59bbd73f18b255073.jpeg
Столовая
http://i67.fastpic.ru/big/2015/1104/8e/2b280260af1c65280a2806ac9504d08e.jpeg
Кабинет директора
http://i67.fastpic.ru/big/2015/1104/33/7a72d98d0c52ad4dcace46acf62e3c33.jpeg
Кабинет для лепки и ручных работ
http://i67.fastpic.ru/big/2015/1104/51/a359bba8c0544bbf3733c1a5b7035a51.jpeg
Классная комната
http://i67.fastpic.ru/big/2015/1104/22/a87232b0604ebe38d675005f2b3c3122.jpeg
Студия для художественных работ
http://i67.fastpic.ru/big/2015/1104/4e/a2d4e177547d2ecb09071562d63efc4e.jpeg
Кабинет для проведения занятий по химии и физике
http://i67.fastpic.ru/big/2015/1104/bc/012b6e12ea20daee98482d93da14aebc.jpg
Восьмой класс. 1911—1912 гг.
http://i67.fastpic.ru/big/2015/1104/0c/d15424853c4964e70392d7d0f2eac90c.jpeg

источник

0

18

Поливановская частная гимназия в Москве

Частная мужская гимназия открыта в 1868 году Л.И. Поливановым – выдающимся русским педагогом, литературоведом, общественным деятелем. Он свыше 30 лет возглавлял гимназию, получившую его имя.
Первоначально гимназия размещалась на Тверском бульваре, позже на Пречистенке, в доме 32 – в особняке П.Я. Охотникова, где занимала второй этаж.
Число гимназистов не превышало 200 человек. Поступали в нее дети интеллигентов, аристократии, крупных коммерсантов. Костяк составляли дети из верхнего слоя московской интеллигенции – профессорской среды. Большинство учащихся жили по соседству, в прилегающих кривых арбатских переулках.
Здесь учились сыновья известных медиков Ф.Ф. Эрисмана и В.Ф. Снегирева, зоолога С.А. Усова, гистолога И.Ф. Огнева и многих других профессоров-естественников. Дети приносили из родительского дома в Поливановскую гимназию интерес к естествознанию, чуждый даже лучшим классическим гимназиям тех лет. Поливановцем был и граф П.С. Шереметев – сын видного сановника и историка, председателя императорской Археографической комиссии С. Д. Шереметева. Здесь учились старший сын Льва Толстого, а также князь Г.Е. Львов – потомок Рюриковичей, видный общественный и государственный деятель России, активный участник земского движения и глава Временного правительства.

http://i66.fastpic.ru/big/2015/1217/24/93de94c7059eb88d959d8effe4b50f24.jpg

Из стен гимназии вышли и крупные деятели русской культуры, искусства, театра и литературы. В гимназии получил образование Валерий Брюсов. Уже в младших классах он начал сочинять стихи, в старших писал их сотнями. Когда Брюсов был в выпускном классе, в гимназию поступил его будущий сподвижник Андрей Белый – тогда еще Боря Бугаев. Позднее он отметит: «Скажу с гордостью: я ученик класса словесности Поливанова и как воспитанник «Бугаев» и как «Андрей Белый».
В Поливановской и Первой гимназии учился прекрасный поэт Максимилиан Волошин. Но ему не нравилась гимназическая система образования. В Автобиографии он отметит: «Поливановская гимназия и казенная 1-я гимназия. Это самые темные и стесненные годы жизни, исполненные тоски и бессильного протеста против неудобоваримых и ненужных знаний». Вместе с тем гимназия дала Волошину основательное знакомство с древними языками и античной литературой.
Поливановская гимназия, классическая по своему типу, прививала вкус к интеллектуальному труду, утверждала ценности духовной культуры, интерес к истории, к древним языкам, но при этом не пользовалась репутацией косного учебного заведения, дух ее был вполне демократический. «В 90-е годы это была лучшая московская гимназия,— отмечал Андрей Белый.— В ней отрицалась казенщина; состав преподавателей был довольно высок; преподаватели принадлежали к лучшему московскому культурному кругу; не одною силою педагогических дарований их должно оценивать, а фактом, что человек, интересующийся культурою, в них доминировал над «только учителем»». Правда, в другое время и при других обстоятельствах Андрей Белый описал гимназическую среду не без сарказма, иронизируя над либерализмом и косностью учебных традиций.

Актовый зал Поливановской гимназии
http://i66.fastpic.ru/big/2015/1217/c8/990fbfc3e86139468250208ba211c3c8.jpg

В своей гимназии Л.И. Поливанов собрал очень сильный преподавательский состав. Так, в последних классах логику преподавал философ и психолог, профессор Л.М. Лопатин, латынь — профессор М. М. Покровский, историю — Ю.В. Готье, впоследствии академик. Л.И. Поливанов также привлек физика-философа Н. И. Шишкина и словесника Л.П. Бельского. Духовным и творческим центром стал сам директор, «не человек, а какая-то двуногая, воплощенная идея гениального педагога». Л.И. Поливанов вел латынь в первом классе, а русский язык и словесность начиная со второго и до самых старших классов.
Позднее Андрей Белый вспоминал, как проходили у Л.И. Поливанова уроки латинского языка: «однажды он объяснял нам склонение латинского местоимения «хик, хэк, хок» (этот, эта, это) и, увлекаясь, запел на весь класс. Что интересного в склонении местоимения? А мы, Ганимеды, чувствовали себя им, Зевсом, унесенными в небеса; но, увы, — звонок; надзиратель открыл дверь класса; «Лев» спешно доканчивал объяснение и призывал нас твердо выучить неправильные формы склонения; призыв так зажег нам сердца, точно он был призыв к интереснейшим забавам: мы с блистающими глазами, бросив парты, обступили столик, на котором он декламировал нам необходимость одолеть неправильные формы; и он сам, вдохновленный, встал и, воздев руку, кричал над нами:
— Надо так знать склонение «хик, хэк, хок», чтоб скороговоркой без всякого припоминания сыпать склонением: тебя разбудят ночью, — ткнул пальцем в живот какого-то малыша, молниеносно присев перед ним едва ль не на корточки, — а ты, сквозь сон, во сне, заори благим матом из постели, — тут он, взлетев с корточек, закинув голову и потрясая восторженно рукой, заплясал, припрыгивая в такт своего полупения, полувскриков, с привзвизгами:
— Hic-haec-hoc, huius-huius-huius, huic-huic-huic, hunc-hanc-hoc, hoc-hac-hoc.
Он подпрыгивал выше, подкрикивал громче; и мы вслед за ним стали хором выкрикивать, дружно подпрыгивая; проходящие мимо нас воспитанники старших классов, преподаватели, надзиратель с большим изумлением, не без улыбки останавливались, наблюдая дико-восторженную пляску класса вокруг пляшущего и кричащего Поливанова; можно было подумать, что это — пляска с томагавками каких-нибудь дикарей; отплясавши склонение, вихрем он вылетел в зал, направляясь в учительскую; вихрем вылетели мы, кричащие — потные, красные; неправильное склонение это мы знали теперь навсегда; никакими усильями воли оно не изглаживалось.

Поливановские гимназисты. Фото -  ок. 1895 г.
http://i74.fastpic.ru/big/2015/1217/24/b94fb81cd1e5fd87c955f864a9ca1924.jpg

Вот такими-то манипуляциями приводя нас в восторги, он вводил в наши души труднейшие латинские формы; и кабы он провел нас до старших классов как учитель латыни, мы стали б, наверное, все латинистами; но со второго класса учитель латыни бессмысленно все растоптал, что в душе Поливанов посеял нам. (Андрей Белый. На рубеже двух столетий / Вступ. статья, подгот. текста и комм. А. В. Лаврова. – М., 1989. С. 276.).
В гимназии царил культ А.С. Пушкина; сам директор мастерски читал стихи своего любимого поэта. Сын Л.Н. Толстого, Лев, писал сразу после смерти Л.И. Поливанова в 1899 году: «Кто из нас не помнит, с какой любовью, с каким пониманием Л.И., может быть, в сотый раз в жизни, но все с той же свежестью чувства читал перед нами какое-нибудь стихотворение Пушкина».
Славу гимназии составлял шекспировский кружок, руководителем и главным режиссером которого был все тот же Л.И. Поливанов. Вначале кружок занимался изучением творчества В. Шекспира и постановками отрывков из его трагедий силами гимназистов. Затем кружок стал очагом шекспировского культа в Москве. Из участников кружка вышли известные актеры В.М. Лопатин, П.М. Садовский, В. В. Лужский, исполнявший в МХТ роли в пушкинском «Борисе Годунове», Ю.М. Юрьев, игравший в столичном Александринском театре.

http://i76.fastpic.ru/big/2015/1217/51/3a496dfeb2586bf6b0c27b589ccfaf51.jpg

Поливановская гимназия поддерживала устойчивые связи между воспитанниками после окончания курса обучения. Существовало Общество бывших воспитанников Поливановской гимназии, его члены постоянно посещали занятия шекспировского кружка, принимали участие в спектаклях, бывали на традиционных субботниках у Л.И. Поливанова. Они приходили студентами, приходили, окончив высшую школу, и нередко возвращались в гимназию в качестве преподавателей.
Поливановская гимназия занимала видное место в истории московского образования и культуры.

источник

0

19

Детские сады в Москве

Москва имеет многолетнюю историю и богатейший опыт дошкольного воспитания. Многочисленные монастыри и церкви города заботились о сиротах и бедных детях, они же занимались устройством «богадельных изб». в царствование Петра I забота о сиротах была объявлена государственным делом. По Указу 1715 года на государственные средства открылись «сиропитательницы» в Новодевичьем и Андреевском монастырях Москвы.

В 1763 году императрица Екатерина II утвердила проект И. И. Бецкого об устройстве в Москве Воспитательного дома. Это было уникальное для России учреждение, созданное по образцу воспитательных домов для сирот и бедных детей Западной Европы, с использованием идей передовой для того времени педагогической науки, в частности, Ж.-Ж. Руссо, Дж. Локка и др. в день рождения императрицы 21 апреля 1764 года состоялась закладка здания в Белом городе на берегу Москвы-реки (сейчас Москворецкая набережная). Это было одно из крупнейших гражданских строений в стиле классицизма (архитектор К. И. Бланк при участии М. Ф. Казакова), на постройку которого средства собирались во всех церквях России. Планом были предусмотрены организация жизни и содержание воспитательной работы с детьми едва ли не от рождения до 18 лет.

К концу XIX века Москва стала одним из крупнейших промышленных центров. Рост промышленных предприятий способствовал увеличению притока нового населения и вовлечению в производство женщин. Потребность в организации присмотра за детьми работающих матерей явилась одной из причин создания специальных учреждений: приютов, яслей, яслей-приютов.

Дом № 5 в Вадковском переулке. Здесь был открыт один из первых детских садов Москвы.
http://i74.fastpic.ru/big/2015/1227/bd/29ae572b8b1af5572a7becfe27f01ebd.jpg

В XIX веке получили распространение детские приюты, создаваемые в системе государственных учреждений с привлечением сил и средств частной и общественной благотворительности. Деятельность приютов регламентировалась рядом документов, в том числе «Положением о детских приютах» (1839 г.), в создании которого активное участие принимал известный писатель и философ князь Владимир Федорович Одоевский, правитель дел Комитета главного попечительства о детских приютах, являвшийся также автором приложения к нему «Наказ лицам, непосредственно заведующим детскими приютами». В 1891 году вышло «Положение о детских приютах», определявшее характер работы этих учреждений.

Детские приюты имели целью «призрение бедных обоего пола детей, без различия звания, вероисповедания, сословия и происхождения, и доставление им религиозно-нравственного воспитания и первоначального образования». Они были трех типов: для постоянно живущих в них детей, для приходящих, а также смешанные приюты для живущих и приходящих детей. В летний период в Москве создавались так называемые «летние приюты».

Прием детей нередко проводился по сословному принципу. Наибольшее распространение в Москве получили приюты, открываемые городским попечительством о бедных, а также церковно-приходские детские приюты для сирот, полусирот и детей беднейшего населения от 3 до 10 лет.

Приюты создавались для детей обоего пола и отдельно для мальчиков и девочек, иногда — только для детей дошкольного возраста, но чаще смешанные — для дошкольников и школьников. Так, в начале XX века в Москве существовали приют для мальчиков 4—14 лет Богоявленского братства; Елисаветинский и Нейдгартовский Успенский приют для малолетних (6—7 лет) детей обоего пола, приют с подготовительной школой имени Селезневых для девочек 5—12 лет при московском дворянстве и другие.

Ясли, организованные попечительством о бедных детях, представляли собой учреждения призрения за детьми дошкольного, а иногда и школьного возраста. Грудных детей в ясли отдавали только те женщины, у которых была безысходная нужда. Дети там, в основном, спали (некоторые няни давали малышам снотворные средства), а дома вечером и ночью бодрствовали, не давая отдохнуть матерям. Так, например, ясли Басманного попечительства, существовавшие с 1895 года, объединяли около 100 детей от 3—4 до 7—8 лет. Дети находились там с 7 утра до 6 часов вечера, а некоторые жили постоянно. Ясли при фабрике Бостанжогло, открытые владельцем фабрики, посещали около 20 детей в возрасте от 2—3 до 6 лет. Дети обеспечивались питанием и уходом, никаких занятий с детьми, как правило, не проводилось: использовались свободные игры, рассказывание, но чаще всего «дети сами баловались и играли». В таком виде ясли просуществовали до 1918 года.

Кроме яслей, открывались также ясли-приюты, куда также принимались дети бедных родителей и наемных работниц в возрасте от 3 до 10 лет. Они находились в них с 6 утра до 7—8 часов вечера. Со старшими детьми проводились занятия по обучению грамоте, рукоделию, обязательным было изучение Закона Божьего, а с детьми дошкольного возраста проводились ручные работы, пение, подвижные игры, рисование, рассматривание картинок, беседы.

К началу XX века в Москве было 36 яслей-приютов с числом детей 848, количество их увеличивалось, а затем они разделились на ясли и приюты, пополнив сеть этих учреждений. К концу 1917 года ясли города обслуживали 436 детей, и в 79 приютах воспитывалось 4362 ребенка.

Идея общественного дошкольного воспитания была воспринята русскими общественными деятелями и педагогами в результате изучения деятельности различных учреждений для маленьких детей в странах Западной Европы. Важной вехой в истории становления общественного дошкольного воспитания явилась предложенная Ф. Фребелем новая воспитательная система в специальных учреждениях под названием «детский сад», получившая широкое распространение во всем мире.

Однако детские сады как воспитательно-образовательные дошкольные учреждения слабо прививались в России. Наиболее активно эта работа проходила в Петербурге, где было создано Фребелевское общество.

Для Москвы этого периода характерен размеренный, устоявшийся быт патриархального города: воспитание детей в основном проходило дома. Этим объясняется и то, что хотя первое упоминание о детских садах в России относится к 1859 году (г. Гельсингфорс, ныне — столица Финляндии Хельсинки), первый детский сад в Москве был открыт только в 1866 году при пансионе девиц Герке.

В 1868—1869 годах в Москве были открыты четыре платных детских сада, принадлежавших Мамонтовой, Левенштерн, Соловьевой и Римской-Корсаковой.

Организация и направление воспитательной работы в первых садах были различными. В отдельных детских садах применялась система Ф. Фребеля, некоторые воспитательницы искали новые пути работы, опираясь на педагогические идеи К. Д. Ушинского, Л. Н. Толстого, Е. Н. Водовозовой, А. С. Симонович и других русских педагогов, отстаивавших принцип народности в воспитании и обучении. В 1893 году в Москве было 7 платных частных детских садов для детей обоего пола (35 девочек и 21 мальчик). Все они находились при учебных заведениях и представляли собой подготовительные школы для детей самого младшего возраста.

Состоятельные горожане не спешили отдавать своих детей в детские сады, предпочитая содержать домашнего учителя. Но именно в этот период педагоги и врачи начинают привлекать внимание родителей к необходимости давать детям правильное воспитание, обеспечивающее всестороннее развитие ребенка с малых лет. В критическом этюде «Современное воспитание детей дошкольного возраста» (1892 г.) врач-педиатр А. Н. Филиппов писал: «Вопрос о воспитании наших детей никогда не может считаться ни исчерпанным, ни устарелым, так как жизнь дает все новые и новые задачи и данные. Всякому беспристрастному наблюдателю бросается в глаза наше слабое поколение детей, наши жиденькие, бледные, слабо развитые, быстро утомляющиеся от всяких занятий Ванечки, Манечки и т. д., и всякий мыслящий человек должен задуматься, отчего все это происходит, до чего это расслабление может довести и какие противопоставить меры к этому вырождению рода».

Владелец частного детского сада и элементарной школы Е. П. Залесская, характеризуя отношение к детским садам в России и Москве в конце XIX века, отмечала: «В России существует известное предубеждение против детских садов и недовольство их устройством», и в этом во многом виноваты не только учредители этих заведений, но также «условия нашей русской жизни вообще и города Москвы в частности, условия, следствием которых являются необеспеченность материального состояния детских садов. У нас их очень мало, но еще меньше охотников посылать туда своих детей. Дело в том, что большинство хочет извлекать из всего осязательного пользу, материальную выгоду в будущем. Детский же сад не дает никаких льгот, не подготовляет ни к какому учебному заведению, он имеет значение только педагогическое, а еще и теперь не все родители сознают важное педагогическое значение детского сада и находят лишним посылать туда ребенка, чтобы он играл, да еще платить за это».

Конец XIX — начало XX века характеризуется быстрым ростом населения Москвы, что, безусловно, было связано с превращением города в крупный промышленный центр, где развивалась легкая, в основном текстильная промышленность, вовлекавшая в наемный труд женщин. Всего в начале века в городе было более 900 промышленных предприятий.
Росту экономического значения Москвы способствовало превращение ее в главный железнодорожный узел России. Железнодорожные линии сближали Москву с самыми отдаленными частями Российской империи, значительно увеличили возможность притока в город нового населения. Так, в 1882 году население Москвы составляло 753 тысячи человек, а в 1897 году — уже 1039 тысяч человек. Примерно 10% от общего числа горожан составляли дети в возрасте до 10 лет, т. е. дошкольного возраста. Рост населения продолжался и в XX веке в основном за счет крестьян, пополнявших ряды наемных рабочих крупных промышленных и мелких кустарных предприятий. В 1912 году население составляло 1618 тысяч человек, причем дети до 10 лет составляли уже 15% от общего числа. К концу 1917 года население Москвы перешагнуло двухмиллионный рубеж.

На окраинах Москвы появились густонаселенные промышленные районы: Кожевнический, Пресненский, Сущевский, у Преображенской заставы и т. д. Типичными для Москвы начала века стали трущобы Хитровки, Драчевки, Зарядья. К началу XX века в составе населения 55% составляют пролетарские и полупролетарские слои.

Москва официально считалась в этот период второй столицей России и по праву занимала место центра передовой русской науки и культуры России. Местоположение Москвы в центре России притягивало в нее представителей интеллигенции, в том числе женщин. Они стекались сюда со всех концов страны, искали применения своих сил, в том числе и на педагогическом поприще. Согласно городской переписи населения, в 1902 году интеллигенция Москвы составляла 40 тысяч человек, из них 9,6 тысячи (в том числе 2,1 тысячи женщин) были заняты педагогической и образовательной деятельностью. В 1912 году эта часть населения составляла уже 52 тысячи человек.

Концентрация значительного количества людей с высшим образованием, научных кадров, сосредоточенных в старейшем университете России, обуславливало активизацию просветительской и научной деятельности в Москве. Педагоги, общественные и государственные деятели понимали необходимость проведения реформы существующей школы. К 1897 году более 70% земств подняли вопрос о введении всеобщего обучения, одним из первых в этом ряду было Московское земство. Московское городское самоуправление поставило своей целью решить проблему всеобщего обучения в городе. Но только к 1912 году появилась возможность перейти от слов к делу.

Дошкольные учреждения в начале нынешнего века находились в ведении разных ведомств: Министерства народного просвещения, Министерства внутренних дел, общественных, благотворительных организаций. С 1900 года Министерство народного просвещения начало субсидировать «занятия с детьми дошкольного возраста», а с 1909 года в его смете расходов появилась соответствующая статья.

В объяснительной записке к смете Министерства народного просвещения на 1912 год прибавка в 10 000 рублей мотивировалась признанием большого значения дошкольного воспитания: «Духовное развитие ребенка в дошкольном возрасте (6—8 лет) имеет громадное значение для всего дальнейшего развития личности вообще и для такого или иного воздействия школы на ребенка в частности... Ввиду сего нельзя совершенно пренебрегать дошкольным возрастом детей, что обыкновенно делается особенно в рабочем классе населения... В настоящее время в больших центрах России, где женщины привлекаются к фабрично-заводской деятельности и, таким образом, должны нести двойную тягость — зарабатывать хлеб и воспитывать детей, учреждение детских садов или материнских школ представляется необходимым».

Однако Москва не получала от Министерства таких средств на организацию дошкольных учреждений, как, например, Санкт-Петербургское Фребелевское общество или Киевское общество народных детских садов. Только после прошения Комитета Московского общества воспитательниц и учительниц, поддержанного попечителем Московского учебного округа, с 1912 года Министерство народного просвещения стало ежегодно выделять средства на содержание детского сада для девочек при Педагогических курсах. Причем выделенные средства не полностью удовлетворяли нужды этого учреждения, которое служило базой для педагогической практики курсисток, готовившихся стать руководительницами детских садов. Этот детский сад бесплатно обслуживал 30 девочек.

На оборудование и содержание детского сада с двумя отделениями (группами) необходимый расход представлялся в следующем виде: 2 руководительницы (жалованье и квартира) — 1800 руб.; помещение — 1200 руб.; отопление, освещение, прислуга — 400 руб.; учебные пособия, материалы для занятий — 200 руб.; начальное обзаведение (пособия, мебель и т. п.) — 400 руб. Итого: 4000 руб. в год. Министерство народного просвещения признало возможным ежегодно ассигновать на содержание детского сада по 2400 руб.

Частные детские сады Москвы

В начале XX века в Москве наметилась тенденция к увеличению сети детских садов и других дошкольных учреждений, открываемых частными лицами, городскими властями и общественными организациями. Все учреждения регистрировались в Московском учебном округе и находились под контролем соответствующих окружных инспекторов. Решение об открытии того или иного учреждения принимал Попечительский совет. В связи с тем, что в Законе Российской империи не было специальных положений о дошкольных учреждениях, открываемые детские сады относились к учебным заведениям 3-го разряда (то есть одно- или двухклассные училища), реже — 2-го разряда (не менее трех классов). Организуемые дошкольные учреждения именовались частными учебными заведениями 3-го разряда для детей обоего пола (иногда только женского или мужского) под названием «Детский сад» или подготовительная школа под названием «Детский сад». Из самих названий становится ясным основное назначение этих заведений: подготовить детей к школе, хотя не все владельцы московских частных детских садов понимали работу с детьми дошкольного возраста так упрощенно.

Для открытия частного учебного заведения учредитель подавал прошение на имя попечителя Московского учебного округа и предоставлял план работы, объясняя при этом:
— какого рода будет сие учебное заведение,
— какие учебные предметы должны в нем преподаваться,
— сколько и каких именно в нем будет учителей,
— какое предполагается наибольшее число учеников,
— где и какое помещение для них назначается.
Сохранившиеся списки учебных заведений показывают, что в 1910 году в Москве было 82 частных детских сада.

Как работали первые частные детские сады?

В 1900 году по инициативе Ф. А. Pay в Москве был открыт первый платный детский сад-пансион для глухонемых детей, имевший целью обучение детей устной речи и подготовку к поступлению в общеобразовательные классы училища для глухонемых. В программу занятий с детьми старшего возраста детского сада-пансиона входили следующие занятия: 1) Закон Божий, произношение простейших молитв; 2) русский язык: называние отдельных звуков, сочетание их в слова и простейшие фразы, необходимые в обыденной детской жизни, чтение с губ, первоначальное обучение чтению и письму; 3) арифметика; 4) начальное рисование и лепка; 5) гимнастика; 6) фребелевские занятия и рукоделие; 7) игры, специально приноровленные к упражнению чтения с губ и речи. В 1915 году были открыты еще два таких дошкольных учреждения.

Частные детские сады в основном были платными. Плата определялась по договоренности с родителями и составляла от 2 до 5 рублей в месяц, а иногда 70—80 рублей в год.

В эту сумму не входило питание детей. Находясь в детском саду, как правило, не более четырех часов, дети брали из дома завтраки или, как, например, в детском саду Е. П. Залесской, приносили и сырые котлеты или бифштексы, которые бесплатно поджаривались на кухне детского сада. За отдельную плату можно было получить питание в учебном заведении.

Создавая дошкольные учреждения в условиях города с миллионным населением, приходилось учитывать и потребности самых различных социальных слоев, что приводило к разнообразию типов учебных заведений и благотворительных учреждений, а также используемых в них систем и методов воспитания.

Наибольшее распространение получили детские сады семейного типа, обслуживавшие от 5 до 8 детей (детские сады А. О. Розенберг, Е. А. Дмитриевой и другие), но были учреждения при учебных заведениях, которые посещали от 25 и более детей (детские сады Е. П. Залесской, М. А. Оксаковской, Н. С. Трескиной и другие). В таких детских садах дети делились на группы по возрастам. Помещения, в которых располагались учебные заведения для дошкольников, были самыми различными: квартира содержательницы или специально снимаемая, помещения учебных заведений, монастырей и т.д. Описание частного детского сада с пансионом А. Б. Лампрехт, сделанное в 1913 году инспектором по надзору, дает представление о его оборудовании и занятиях с детьми:

«Первое впечатление от квартиры весьма внушительное. Большая передняя. Швейцар. Особенно велика и просторна комната детского сада. В ней стоит 6 парт посредине комнаты. Комната украшена произведениями плетения и лепки, размещенными в весьма большом количестве по стенам, на полках, в шкафу. По словам госпожи Лампрехт, все это работы детей за текущий год. Любопытны попытки воспроизвести без моделей памятники Императору Александру III и Скобелеву, лепки на басни Крылова».

В детском саду, помимо ручного труда, имеют место письмо, чтение, немецкий язык, отсюда дети должны переходить в школу той же содержательницы. В детском саду числится 12 детей — 7 девочек и 5 мальчиков от 5 до 8 лет. Более подробно описывает детский сад сама госпожа Лампрехт в небольшой брошюре «Программа детского сада и пансиона» (1912 г.):

«Занятия ведутся… по системе Фребеля и по указаниям современной экспериментальной педагогики. В основу занятий положено развитие самостоятельного творчества ребенка, остроты зрения, гибкости рук (пальцев при лепке и плетении) и художественного чутья (свободное рисование черным и разноцветными карандашами).
Наряду с практической работой преподавательница читает и рассказывает детям сказки, обращает внимание детей на явления природы. (Иллюстрируют сказки дети сами.) Работы „Детского сада“: плетение из бумаги, стружек и соломы. Работы из картона, палочек, мастики и глины. Складывание фигур. Строение. Вырезывание, наклеивание, выкалывание, вышивание. Практика немецкого языка. Пение, гимнастика, танцы и пластика.
В старшем отделении „Детского сада“ чтение и письмо. Знакомство с цифрами. Маленькие задачи до 20 (сложение и вычитание)».

Можно сказать, что этот детский сад был типичным для данного периода.

Однако только лишь перечень предметов не позволяет в полной мере оценить характер содержания работы с детьми. Так, под «русским языком» иногда подразумевалось обучение детей грамоте, чтению и письму, а некоторые владельцы имели в виду обучение детей разговорной речи и на основе наглядности обучали рассказыванию по картинам и проводили беседы на доступном детям материале (В. Д. Джемс-Симоне, Н. Н. Дмитриева и другие). «Арифметика» включала в себя элементарные устные упражнения с числами от 1 до 10, а также действия с предметами (кубиками, игрушками); включался также прямой и обратный счет. Были попытки включить в содержание работы с детьми элементарные знания по ботанике, зоологии, истории России, Священной истории, географии. Большое внимание уделялось различным ручным работам.

В Москве в 1902 году открылся французский детский сад А. В. Левицкой, в котором все занятия проходили на русском и французском языках под руководством швейцарки с дипломом Фребелевской школы в Швейцарии. В Еврейском детском саду А. Г. Вербловской (1911 г.) детьми изучался Закон Божий еврейской веры.

Отсутствие специальных пособий для работы с дошкольниками приводило к тому, что в детских садах использовалось многое из работы со школьниками (подвижная азбука, арифметический ящик, шведские счеты, картины 12 праздников и другие). Широко использовались в работе русские сказки в пересказе Афанасьева, сказки братьев Гримм и Х. К. Андерсена. Применялись «Родное слово» (часть 1) К. Д. Ушинского, азбука, букварь. Большое распространение в детских садах получили «дары» Фребеля, с которыми проводились разнообразные занятия.

Детское училище Е. П. Залесской

Интересно была поставлена работа в детском училище Елизаветы Петровны Залесской, состоявшем из детского сада и элементарной школы и находившемся в районе Арбата (на Спиридоновке).

Детский сад просуществовал с 1897 по 1912 год. Отдавая дань времени, при открытии детского сада Е. П. Залесская уделяла большое внимание занятиям по методу Фребеля, но со временем содержание работы было пересмотрено. Под влиянием новых педагогических теорий зарубежных и русских педагогов была выстроена своеобразная система работы с детьми, в которой нашлось место сочетанию различных методов. Эта система изложена в книге «Мотивированные учебные планы и примерные программы детского училища Е. П. Залесской» (1898 г.). Цель детского сада определялась в ней как помощь семье в воспитании детей и подготовка их к школьным занятиям. Детский сад должен научить ребенка наблюдать, сознавать и говорить, развить ловкость руки посредством различных работ, ознакомить с формами и очертаниями предметов и т. д.

В переиздании книги 1907 года цель детского сада уточняется: Залесская видит в нем возможность предоставить детям условия для удовлетворения своих духовных запросов, полнее и шире проявить свою личность, развить в детях стремление к умственному, нравственному и физическому совершенствованию, внося в их жизнь то, чего не может по различным причинам дать семья, в свою очередь, восполняющая то, чего недостает детскому саду и элементарной школе. Одна из задач детского сада — ввести в окружающую детей обстановку наряду с семейным общественный элемент и привести оба элемента в равновесие.

Детский сад Залесской был рассчитан на детей от 4 до 7 лет. Дети делились на два отделения: младшее — 4—5 лет и старшее — 6—7 лет, причем последнее делилось еще на две группы. Дети находились в детском саду с 10 часов утра до 2 часов дня, кроме воскресных и праздничных дней.

В младшей группе с каждым ребенком занимались отдельно. В каждом отделении был свой воспитатель, проводивший всю работу с детьми исходя из принципа, что всякое занятие, всякий труд не должен утомлять ребенка, а для этого следует: 1) сообразовать его продолжительность с силами ребенка, 2) чередовать его с отдыхом, 3) разнообразить его.

В старшем отделении занятия не должны были длиться более 15—20 минут, чередуясь с каким-нибудь физическим упражнением в течение 5- или 10-минутного перерыва.

В младшем отделении преподавательница во время занятий внимательно следила за настроением детей, за выражением их лиц и как только замечала небольшую усталость, вялость, упадок интереса к занятию, должна была сменить его на другое или прекратить, заменяя беготней, подвижными играми и прочим, смотря по настроению.

Залесская разработала содержание работы в детском саду и программу для младшего и старшего отделений. Она являлась сторонницей взглядов К. Д. Ушинского и Е. Н. Водовозовой.

В 1907 году ее программа выглядела следующим образом: обучение чтению, письму, арифметике, естественная история (животные, растения), беседы, рассказы и сказки, рассказы из Священной истории, рассказы по картинкам, басни, стихи, песни, французский язык, ручной труд, рисование, лепка, раскрашивание, свободное искусство, свободные игры, подвижные игры, игры с пением.

Как видно из перечисленного, многие формы и методы работы рассматривались в качестве программного содержания, что, однако, не мешает увидеть разнообразие в работе с детьми дошкольного возраста.

Непременным занятием детского сада и школы, считала Е.П. Залесская, должно быть родиноведение, то есть изучение конкретных предметов, окружающих ребенка. Родиноведение способствовало развитию нравственных и умственных сил ребенка. Это систематические беседы, прогулки, наблюдения и экскурсии, подготавливающие ребенка и к изучению естественных наук. Родиноведение должно было служить основой географии (планы комнат, сада, двора, которые ребенок чертит на бумаге, изучая свое окружение), истории, воспитывать зачатки патриотических чувств. Эти занятия начинались с детьми 6—7 лет в детском саду и продолжались в школе.

Все работы по ручному труду были связаны с изучением арифметики, русского языка, естественной истории, позволяли увидеть качество предметов, материалов, приучали детей к терпению, аккуратности, самодеятельности, труду, учили самого себя занимать, мастерить себе игрушки и другие вещи.

Обучение французскому языку велось естественным методом при помощи игр, представлявших обстановку обыденной жизни, игр с пением, подвижных игр, слово всегда связывалось с предметом и действием.

При обучении рисованию использовался американский метод: детям предоставлялась полная свобода рисовать все, что подсказало им воображение и фантазия, затем приступали к рисованию с натуры, при этом предварительная беседа помогала им выделить характерные для различных предметов признаки.

Для свободных игр детям давались игрушки — животные, кирпичики, куколки, кубики, которые дети выбирали по собственному желанию. Роль преподавательницы ограничивалась наблюдением.

Придавая большое значение связи с семьей, детское училище Е.П. Залесской привлекало родителей к знакомству с работой детского сада и школы. Были напечатаны основные принципы деятельности училища, которые раздавались всем желающим поместить ребенка в это учебное заведение. При принятии ребенка родителей просили по возможности полно высказывать свои взгляды на воспитание и его цели, а также оставаться с ребенком в детском саду первые два-три дня от начала и до конца занятий, чтобы ближе познакомиться с постановкой дела и дать возможность ребенку понемногу привыкнуть к обществу детей, воспитательницам и окружающим. Иногда родителей приглашали посещать уроки, наблюдать за детьми в перемены.

Таким образом, детское училище Залесской, объединившее под одной крышей детский сад и элементарную школу, создавало условия для осуществления преемственности в работе этих двух учреждений, сохраняя при этом специфику каждого. Дети, педагоги и родители составляли единый коллектив, способный решать многие проблемы, связанные с разносторонним воспитанием детей с четырех лет и до окончания начальной школы.

Частная гимназия М. Х. Свеницкой

Не менее известен был и платный детский сад при частной гимназии Марии Хрисанфовны Свентицкой. Первый раз М. X. Свентицкая получила свидетельство на открытие детского сада в 1900 году по адресу: Б. Власьевский переулок, дом 7, квартира 10. Открыв в 1907 году частную гимназию, в апреле 1909 году она получила разрешение на детский сад для 30 детей. Опыт работы детского сада был обобщен в книге «Наш детский сад», опубликованной в 1913 году.

Свою систему Мария Хрисанфовна называла системой «разумного свободного воспитания», противопоставляя ее анархическому направлению. Под свободой ребенка подразумевалось освобождение ребенка от насилия над детской природой, его самостоятельность и активность.

В системе воспитательной работы большое место отводилось руководящей роли воспитателя. Были сформулированы основные принципы воспитания: учет возрастных особенностей и индивидуальный подход к ребенку, предоставление детям возможности для проявления инициативы и самостоятельности, установление определенных норм нормального поведения, повседневное изучение детей.

В детском саду обращалось большое внимание на воспитание ценных навыков, привычек и умений, навыков личной гигиены, развитие ловкости, быстроты движений. Детей приучали прекращать игру с началом организованных занятий, внимательно слушать объяснения воспитательницы, не прерывать речь товарища, вежливо отвечать на вопросы, здороваться, прощаться, благодарить, подчиняться правилам игр, аккуратно убирать свои вещи, самостоятельно одеваться, вежливо, ласково обращаться с взрослыми и товарищами, не драться, не произносить грубых слов, хорошо обращаться с животными. Эти навыки вырабатывались постепенно организованным проведением занятий и воздействием воспитательницы на детей, в общении с ними в играх и во всей жизни детского сада.

М. X. Свентицкая считала, что в детском саду ребенок должен чувствовать себя как дома — просто, легко, свободно и весело. А для этого необходимо внимательное и заботливое отношение к каждому ребенку, индивидуализация приемов воспитания, отсутствие насилия над ребенком, но последовательность и твердость в исполнении раз поставленных требований, достаточное количество интересных для ребенка игр и занятий, общая атмосфера спокойствия и ласки.

В детском саду был выработан четкий режим: в 10 часов начинались групповые занятия по предложению воспитателей; с 11 до 12 — свободные игры и занятия детей во дворе или в помещении; в 12 часов — завтрак; с 12.30 до 13.30 — подвижные игры под музыку, пение; с 13.30 до 14 — второе занятие, после которого дети расходились по домам.
Содержание занятий в детском саду включало:
— наклеивание разноцветных бумажек и составление из них фигур (мозаика);
— раскрашивание картинок; вышивание цветными нитками;
— сгибание бумаги, вырезывание;
— постройка из кубиков, кирпичиков, песка, работы из деревянных спичек;
— рисование и лепка;
— пение под аккомпанемент рояля и без него;
— подвижные игры;
— беседы по картинам;
— разучивание стихов, песен;
— групповые работы с песком.

Сама М. Х. Свентицкая была талантливым рассказчиком и свой опыт обобщила в книге «Рассказывание», опубликованной в 1916 году. Она составила прекрасный сборник «Русские народные сказки» для маленьких детей. М.Х. Свентицкая вместе с коллективом разработала детальную схему отчета и учета работы. Схема требовала конкретной постановки воспитательных задач, определения «условий, способов и приемов для достижения целей».

В саду работала «Гигиеническая комиссия», выбранная из среды родителей, способствовавшая гигиенизации жизни ребенка в семье. Во всем чувствовалась методическая работа: проводились еженедельные собрания руководительниц, на которых анализировалась проведенная работа, намечались задачи, проходило взаимное обучение на почве практического дела. Работа детского сада М.Х. Свентицкой была известна далеко за пределами Москвы.

источник № 1, источник № 2

0

20

Домашнее образование

Домашними наставниками или домашними учителями (гувернёры, гувернантки) в Российской империи назывались педагоги, занимавшиеся воспитанием и обучением детей в семье. Эти звания присваивались лицам, выдержавшим установленные испытания в университете, педагогическом институте, гимназии или уездном училище.

Оба звания давали также право преподавать в частных пансионах и младших классах городских училищ. Женские гимназии присваивали своим ученицам, окончившим основной курс, затем 8-й дополнительный класс и награжденным золотой или серебряной медалью, звание домашней наставницы, а не имеющим медалей, — домашней учительницы.

Положение дел в сфере домашнего образования в 19 веке было различным: с одной стороны, оно давало блестящие результаты, с другой, совершались преступные деяния и отсутствовали положительные результаты. Общественность была возмущена никчемными иностранными гувернерами.

Перегибы в домашнем воспитании и образовании, преклонение перед всем иноземным привели к тому, что в XIX веке появляются противники домашнего образования и воспитания в существующей форме.

Так, например, Ф. Глинка пишет: «Общественное воспитание есть, бесспорно, лучшее из всех. Оно уравнивает все состояния и приучает питомцев к единомыслию и братскому союзу…». Конечно, отказываться от домашнего образования и воспитания в царской России не собирались, потому что оно выполняло важные функции и давало, в лучших своих проявлениях, блестящие результаты. Правительство продолжало проводить реформы в этой области, усложнялся порядок приема на работу лиц иностранного происхождения и, одновременно, расширялись возможности для частной практики россиян. Так, с 1896 года домашними педагогами могли стать отставные военные или гражданские чиновники, лица с высшим образованием, вышедшие в отставку учителя гимназий, реальных училищ и т.д. Определялся порядок контроля за работой всех частных педагогов, за их трудоустройством, а так же порядок награждений «ветеранов» и их пенсионное обеспечение.

Русские педагоги всеми силами боролись за возвращение к национальным чертам отечественного воспитания. Осуждали и не принимали воспитание в России «русских немцев», «русских французов» и этому подобных «русских иностранцев». А.Н. Толстой, К.Д. Ушинский, Н.А. Добролюбов, Н.И. Пирогов, Д.И. Писарев и другие были убеждены, что истинное воспитание должно базироваться на национальности, патриотизме, любви к своему народу.

В целях регулирования сферы домашнего преподавания были приняты Положение о домашних учителях и наставниках (1834) и специальные постановления Министерства народного просвещения 1853 г. и 1868 г. С 1868 года звание домашнего учителя присваивалось лицам со средним образованием, выдержавшим специальные испытания, либо окончившим высшее учебное заведение. Запрещалось допускать к частному преподаванию иностранцев, не получивших аттестатов от российских университетов. По традиции домашние учителя нередко проживали в семье и обучали всех подрастающих членов семьи и фактически имели пожизненное обеспечение.

Как правило, видное место в системе домашнего образования занимали новые языки (французский, немецкий, английский), отечественная и иностранная словесность, история, география. Математика, физика, естественная история преподавались в объёме, определявшемся возможностями и желанием родителей и ученика. Непременным элементом домашнего образования являлся Закон Божий, часто - церковнославянский язык.

С середина XIX в. заметным становится присутствие в домашнем образовании отечественных гувернёров: студентов (выпускников) и учащихся высших учебных заведений, Духовных Академий, выпускниц и выпускников пансионов и других средних учебных заведений.

Постановлением Министерства народного просвещения от 27 ноября 1834 года отменялось требование, связанное с представлением свидетельств о крещении при поступлении на службу в звание домашних наставников и наставниц. В связи с этим в документе отмечалось: "чтобы в течение года, со времени состояния сей Высочайшей воли, метрических свидетельств от желающих получить звание домашнего наставника, учителя или учительницы не требовать, а в замен того довольствоваться свидетельствами приходских священников и пасторов, что проситель или просительница принадлежат к одному из христианских вероисповеданий и исполняют обязанности веры по учению своей церкви; чтобы от лиц обоего пола, кои, будучи презренны и образованы в Императорских Воспитательных Домах, пожелают вступить установленным порядком в звания домашних наставников, вовсе не требовать метрических свидетельств и в выдаваемые им на сии звания свидетельства включать только те сведения, которые заключаются в полученных ими от сих Домов документах". Отмеченные выше обстоятельства способствовали в послереформенной России значительному сокращению участия рассматриваемой категории учительства в педагогической деятельности домашнего образования.

Что касается вопроса о правовом и материальном положении гувернёров, то он был актуален в связи с оформлением системы домашнего образования России, с одной стороны и широким привлечением к этой деятельности лиц отечественного происхождения, имеющих высшее образование - с другой. Так как домашнее образование до 30-х гг. XIX в. являлось одним из видов "частного учения", то материальное обеспечение гувернёров в целом осуществлялось средствами частных лиц, на службе у которых они находились. В этой связи с отсутствием собственного правового обеспечения в данный период (деятельность гувернёров до принятия "Положения о домашних наставниках и учителях" 1834 г. рассматривалась по аналогии с учителями начального и среднего образования), профессия гувернёра со стороны государства оставалась незащищённой.

В 1834 г. "Положением о домашних наставниках и учителях", принятым Министерством народного просвещения, в России было оформлено домашнее образование и узаконено звание домашнего наставник. Названному званию соответствовали: круг обязанностей, образовательный ценз, чинопроизводство, материальное обеспечение и привилегии. Денежный вопрос был удостоен Высочайшего утверждения только через 19 лет - 25 февраля 1853 года ("Положение о пенсиях и единовременных пособиях домашним наставникам и учителям"). Данным Положением для получения полной пенсии назначался срок службы в 25 лет. Размер полной пенсии составлял для домашних наставников 270 руб., а для домашних наставниц - 160 руб. в год. Причём за службу от 20 до 25 лет начислялась половинная пенсия. Прослужившим менее 20 лет - именно от 10 до 20 лет - полагалось единовременное пособие в размере полного оклада пенсии. Обозначенные сроки для получения, как пенсий, так и единовременных пособий, могли быть сокращаемы по общим правилам на пять и даже на десять лет в случае тяжёлой неизлечимой болезни. Основой капитала призрения домашних наставников и наставниц, как и домашних учителей, являлась сумма, накопившаяся при Департаменте Народного Просвещения от взимавшихся с 1823 года средств с каждого свидетельства, выдаваемого иностранцам на право обучения и воспитания в частных домах (по 50 руб. с каждого). В 1834 году эта сумма составляла до 45 тысяч рублей ассигнациями.

В фонд капитала призрения входили взносы за свидетельство на звание отечественного домашнего наставника по 50 руб. ассигнациями; за награждение золотой медалью - по 100 руб. ассигнациями; штрафные деньги по 250 руб. ассигнациями с лиц, обучающих без свидетельств, а также с родителей, принявших в свой дом этих лиц; деньги, взыскиваемые за чинопроизводство домашних наставников, за исключением суммы, причитающейся сенатской типографии. Капитал призрения мог быть умножаем также добровольными пожертвованиями и продажей имущества домашних наставников, наставниц и учителей, не оставивших наследников и не сделавших "никаких распоряжений на счёт своего имущества".

Лицо, исполняющее обязанности домашнего наставника, по достижении глубокой старости или подвергшееся продолжительной неизлечимой болезни, имело право на пожизненное пособие из капитала призрения, находящегося в ведении Департамента Народного Просвещения. Помимо продвижения в чинах и материального обеспечения домашние наставники имели право на служебные знаки отличия. Так, по Положению 1834 года за 10 лет "беспорочного усердного отправления своей должности" по представлению начальства они могли быть награждаемы особой медалью для ношения в петлице на ленте ордена Св. Александра Невского. По истечении 15-25 лет имели право на получение ордена Св. Анны 3 степени; 35-летней службы - ордена Св. Владимира 2 степени. В течение своей педагогической деятельности домашние наставники могли быть отмечены золотой медалью. Государство старалось также оградить домашнее образование от проникновения в него лиц, не имеющих на то права и специальной подготовки. Штрафные санкции достигали размеров годового содержания. За нарушение "Положения о домашних наставниках и учителях" (1834 г.) лица, не имеющие свидетельства на звание домашних наставников, независимо от происхождения, подвергались в первый раз - штрафу в 250 руб. ассигнациями (75 руб. сер.), во второй раз - высылке за границу (русские - суду за лживый поступок). Штраф в размере 250 руб. ассигнациями взыскивался и с родителей, родственников или опекунов, в дома которых определялись для образования детей лица, не имеющие на то установленного свидетельства. В дальнейшем штраф был увеличен до 150 руб. сер.

Непоследовательность и неразрешённость многих вопросов, связанных с материально-правовым обеспечением гувернёров, сказывались не только на их жизненном уровне, но и на отношении общественности к данной категории учительства. При обучении детей на дому гувернёрами должны были избираться те учебные книги и руководства, которые были одобрены государственной системой начального и среднего образования. По желанию родителей наставники могли использовать и другую литературу, если она была разрешена цензурой и не имела "вредного влияния на нравственность, народное чувство и вообще на образ мыслей воспитываемого юношества".

С середины XIX века наблюдалось плавное развитие института гувернёрства по нисходящей линии в связи с недостаточной востребованностью его обществом. Социальный статус гувернёров менялся. Реформы начальной и средней школы (1864 г.), а также собственное воспитание матерью ребёнка в семье постепенно вытесняли и более не актуализировали присутствие гувернёров в домашнем образовании подрастающего поколения.

Домашние наставники в XIX- начале XX века считались состоящими на действительной службе Министерства народного просвещения и приносили присягу на верность своей службы. Как государственный чиновник гувернёр был обязан выполнять правила и соблюдать условия, устанавливаемые правительством и общественностью, а также отвечать требованиям родителей и детей. Предъявляемые к гувернёру требования определяли его профессиональные обязанности, личностные качества как воспитателя и преподавателя, а также его роль в домашнем образовании детей. В то же время через систему обязательных требований общественность и правительство не только оказывали определённое влияние, но и устанавливали контроль за деятельностью домашних наставников Закреплённые Уставом 1804 года требования к учителям стали в известной мере необходимым руководством в педагогической деятельности гувернёров.

Гувернёры, как и учителя начального и среднего образования должны были тщательно следить за воспитанниками, быть к ним внимательными, чуткими и гуманными. Среди профессиональных требований, предъявляемых к гувернёру, важное место занимал следующие:
- раскрыть детям основы общих знаний различных наук и "сведений, необходимых для благо - воспитанного человека";
- приготовить их к гимназическим и университетским курсам;
- приучить детей к трудолюбию, возбудить в них охоту и привязанность к наукам;
- выработать умения и навыки, чтобы "дать почувствовать цену оных и употребление";
- формировать личностные качества воспитанника, "дать уму и сердцу их надлежащее направление, положить в них твёрдые основания честности и благонравия";
- "приучать к учтивости, опрятности и исправности, руководствовать ко всякому добру своими речами и примерами";
- "поощрять детей к чести", "употреблять похвалы, награждения".

От педагога требовалось "полагаться больше на свою прилежность и порядочные правила, нежели на чрезмерный труд учеников своих"; хорошо знать "свойства и нравы детей, дабы можно было лучше управлять ими"; всегда быть правдивыми "и детей наставлять говорить оную". Вся жизнь воспитанников должна была находиться "под неусыпным оком" гувернёра или гувернантки. Ни днём ни ночью надзор не должен был ослабевать. Каждое слово детей взвешивалось гувернёром: "наблюдать за воспитанниками и в продолжение разговоров их между собой, замечая и поправляя делаемые ими ошибки против языка, приличий и вкуса".
Положением 1834 г. официально устанавливались обязательные требования к гувернёрам, определяющие условия найма на службу для домашнего образования детей. С 1834 г. для получения от Попечителя Учебного Округа свидетельства на звание домашнего наставника необходимо было представить следующие документы: свидетельство о крещении; удостоверение о "благонравном поведении"; аттестат на звание действительного студента или диплом на учёную степень (для лиц с высшим образованием); протокол об успешных испытаниях (для лиц иностранного происхождения и домашних учителей, изъявивших желание получить звание домашнего наставника).

Дополнительными правилами о домашних наставниках и учителях от 2 августа 1834 года закреплялось подчинение гувернёров, состоящих под покровительством Попечителей Учебных Округов, "непосредственно губернским Директорам Училищ". Ежегодно домашние наставники должны были представлять Директору училища:
- отчёт о своих занятиях с воспитанниками, "не упоминая в донесениях сего рода ничего относящегося к семейственным обстоятельствам домов, в коих они находятся";
- одобрительные свидетельства от уездных предводителей дворянства;
- одобрительные свидетельства от лиц, у которых гувернёры находились на службе.

Большинство требований родителей сводилось к следующему: быть вежливыми, внимательными, ласковыми и справедливыми к ребёнку; обучить грамоте "начиная с Закона Божия, кончая всевозможными искусствами - музыкой, пением, рисованием; особое внимание уделить изучению с детьми новых иностранных языков и "разным тонкостям," сопровождать детей на прогулках и детских вечерах.

А.Ф. Афтонасьев считал, что "всякий наставник и воспитатель должен изучать характеры и наклонности своих питомцев, дабы извлечь из того пользу для своих уроков и наставлений". Для "изучения характера детей" он настойчиво рекомендовал использовать и время, отведённое для отдыха детей, когда "они показываются такими, каковы они есть".

А.Ф. Афтонасьев требовал, чтобы наставники поддерживали постоянную связь с родителями, давали "откровенный" отчёт об "умственных способностях, наклонностях, добрых качествах и недостатках детей их" и, таким образом, согласовывали "виды и действия домашнего воспитания с воспитанием заведения". Предъявляя требования к наставнику как воспитателю, П.Г. Редкин призывал: "воспитывать так, чтобы воспитанник не имел со временем нужды в вашем воспитании, т.е. чтобы он постепенно всё более и более приобретал способность быть собственным своим воспитателем". Так, Е.О. Гугель (1804-1842) - автор учебных книг, один из издателей "Педагогического журнала" - рекомендовал педагогам в учебном процессе "ясно преподавать предмет" и "рассматривать его со всех точек зрения", "не смешивая притом ненужного и не выпуская ничего существенного, соображаясь также с различными степенями развития умственных способностей каждого учащегося".

Общественность настойчиво рекомендовала домашним наставникам и наставницам следить за своими манерами: "они должны быть настолько просты, насколько не угловаты, довольно изысканы, но без особых претензий на "светскость". "Хвастливость, заносчивость и рисование" считались недопустимыми качествами. При разговоре не следовало "говорить больше чем следует", "не быть фамильярным", чтобы не показать "пренебрежение к тем, которые на общественных ступенях находятся значительно выше".

Гувернёр, поставленный лицом к лицу с воспитанниками, в самом себе заключал всю возможность успехов воспитания. Он должен был наряду с "научными знаниями" раскрыть детям красоту человеческого общения, научить поддерживать красоту быта, развивать "чувственное" восприятие окружающей природы, научить понимать и ценить музыку, литературу, "изящество" танца, возбуждать в детях интерес к общественной деятельности, развивать их творческие способности.

Одновременно домашний наставник должен был научить своего воспитанника думать в большей степени об "эстетическом значении поступка", чем о его "практических последствиях", поскольку это входило в традиции "дворянского кодекса чести"; развить у него чувство собственного достоинства, которое воспитывалось и вырабатывалось в ребёнке целой системой разных, внешне, порой, никак между собой не связанных требований; привить умение скрывать от посторонних глаз "мелкие досады и огорчения", считающееся обязательной чертой воспитанного человека; способствовать развитию физической силы, ловкости и "сохранению здоровья тела своего питомца".

Правила хорошего тона включали в себя и соблюдение необходимых требований гигиены тела и аккуратности воспитанника. Высокий уровень требовательности, предъявляемый ребёнку гувернёром, определялся тем, что воспитание было строго ориентировано на норму, зафиксированную в традиции, в дворянском кодексе чести, в правилах хорошего тона.

Таким образом, совокупность правительственных и общественных требований к личности гувернёра, будучи в стадии составления, формулировались в целом под влиянием идеалов и традиций дворянской культуры в России, созданной в XVIII веке и оказывающей влияние на развитие всей русской культуры вплоть до Октябрьской революции.

Требования в правительственных документах, педагогических трудах общественных деятелей и родителей фактически указывали на необходимую универсальность знаний домашнего наставника, который должен был владеть как разносторонними "научными познаниями", так и знанием светских манер для домашнего образования детей.

Требования определяли значимую роль гувернёра в домашнем образовании детей, освобождая от этой важной миссии родителей в семьях, на службе у которых они находились. Несмотря на регламентированность педагогической деятельности и личностных качествах гувернёров, никакой самый бдительный контроль не мог оказывать влияния на ту воспитательную силу наставника, которую было невозможно подменить ни конспектами, ни учебниками, ни моральными сентенциями, ни системой наказаний и поощрений, устанавливаемых правительством.

Домашнее обучение осуществлялось гувернёрами в течение всего года с учётом возрастных особенностей детей.

Воспитанники гувернёров отдыхали в праздничные и воскресные дни. Праздничных дней (государственных и христианских) набиралось в год 35-40. При этом не православные христиане, обучающиеся в гимназии, могли отдыхать и во время своих религиозных праздников (наибольшее число таких праздников было у евреев - 15, у католиков - 4, у армян и мусульман - 5 дней).

Учебный день делился на две части, с перерывом в 2-3 часа. В это время дети обедали и отдыхали.
Продолжительность занятий зависела от решения самого домашнего наставника. В целом она составляла 35-40 минут.

Число занятий колебалось от 4 до 6 в неделю Время начала и окончания ежедневных занятий регламентировалось программами и планами по усмотрению самих авторов и педагогов. Так, Г. Бланк в книге "Мысли о начальном воспитании." приводил мнение "знаменитейших педагогов", которые "полагали", что "дети от 6 до 12 лет должны начинать ежедневное учение в 9 или 8 часов утра, 12 лет и далее - в 7 часов, и оканчивать в обоих случаях к 12 ч., возобновляя оное после обеда от 3-х до 6-ти часов вечера. Чем моложе ребёнок, тем короче и разнообразнее должны быть уроки, так что почти до 9-ти летнего возраста упражнения должны меняться каждые полчаса, - чтобы не утомлять одной и той же способности. По мере развития способностей и усовершенствования их, уроки должны увеличиваться, не превышая впрочем, никогда двух часов сряду для каждого предмета". Особый интерес вызывают "таблицы домашнего обучения с детьми "высшего класса нации" по дням недели, разработанные Г. Бланком с учётом "трёх детских" или "отроческих возрастов":
- от 6 до 9 лет;
- с 9 до 12 лет;
- с 12 до 15 и старше.

Таблицы, предлагаемые педагогом, были составлены "по лучшим руководствам" того времени. Они представляли, по мнению автора, "окончательную программу общего домашнего образования молодых людей высшего сословия".

Домашнее обучение заканчивалось по программе Г. Бланка 15 - летним возрастом, поскольку 16-летним по закону "предоставлялось право на вступление в службу".

В воскресные и праздничные дни домашнее обучение детей не осуществлялось. Однако, гувернёрам рекомендовалось под видом бесед, разговоров или игр "делать испытания детям во всём пройденном". Хотя многие дети учились дома, день их был строго расписан, с неизменно ранним подъёмом, уроками и разнообразными занятиями. За соблюдением распорядка дня неотступно следили домашние наставники. Содержание таблиц Г. Бланка является ярким подтверждением этого факта. Обучение дисциплинам математического цикла домашними наставниками и гувернерами проводилось на основе принципа самостоятельности учащихся.

При работе над математическим материалом воспитанникам предоставлялась возможность самим доходить до того или другого положения изучаемого предмета и формулировать его. Роль наставника при этом сводилась к направлению мыслей учеников с помощью вопросов. В трудных случаях наставник приходил им на помощь. Изучение предметов естественного цикла (минералогии, ботаники, зоологии) способствовало формированию у детей навыков осмысления природных явлений, умения устанавливать связи и зависимости, существующие в мире растений и животных. Познание этих взаимосвязей давало возможность сформировать в мировоззрении воспитанника представление о цельности, единстве и всеобщей взаимосвязи в природе.

Начала знаний физики и химии давали детям комплекс знаний, основанных на понятиях разного рода: промышленности, сельского хозяйства, технологических процессов, торговли.

Преподавание истории домашними наставниками и гувернёрами было поставлено на службу воспитания людей, "преданных богу и царю". Обучение детей истории часто ограничивалось запоминанием содержания учебников, перегруженных множеством имён князей, монархов, церковников. Гувернёры, руководствуясь рекомендациями училищных начальств, применяли лишь такие приёмы преподавания, которые способствовали механическому заучиванию воспитанниками материала, например, распевание вслух рифмованного бессвязного набора имён, названий и т.п. Учебники истории представляли собой "сухой конспект курса", не создающий в сознании детей исторические образы.

Важное место в телесном воспитании детей занимали гигиенические факторы. Гигиена рассматривалась в рамках "сохранения здоровья", здорового образа жизни воспитанника. По мнению Г. Бланка "опрятность есть одно из первых её рецептов: она предупреждает многие болезни, сохраняет свежесть тела, способствует правильному действию органов; в ней ещё есть и нравственная сторона, ибо она внушает человеку приличие, стыдливость и привычку к порядку в вещах, мыслях и деяниях; заставляет его быть внимательным к самому себе; приучая к чистоте наружной, живо напоминает о чистоте внутренней невинности, привлекая невольно расположение других".

Однако часто принятый в семью домашний наставник или гувернёр, прекрасно владеющий латинским, греческим, французским языками, знающий математику, историю, философию и другие науки, важные для умственного развития детей, практически не включал в круг своих обязанностей физическое и культурно-гигиеническое воспитание детей. Данный факт рассматривался современными педагогами, да и общественностью как один из недостатков воспитания домашними наставниками.

Характерной особенностью педагогической деятельности домашних наставников и гувернёров являлась досуговая направленность. Она охватывала весь процесс воспитания детей, реализуя потенциальные возможности обеспечения сословных потребностей в обществе.

Одной из обязанностей гувернёров и наставников являлось сопровождение воспитанников на праздники, вечера, балы, где они должны были неустанно следить за манерами и поведением детей. Отметим, что, например, танцы были важным структурным элементом дворянского быта. Изящество, сказывающееся в точности движений, являлось признаком хорошего воспитания. Детские балы устраивались обычно в первой половине дня либо в частных домах, либо у танцмейстера. Наряду с совсем маленькими детьми под присмотром гувернёров там танцевали и девочки двенадцати, тринадцати и четырнадцати лет. Детские балы славились весёлостью. Непринуждённая обстановка детской игры незаметно переходила в увлекательное кокетство.
Танцам обучали всех дворянских детей без исключения. Это был один из обязательных элементов воспитания. Молодому человеку или девушке, не умеющим танцевать, было бы нечего делать на балу; а бал в жизни дворянина - это не вечер танцев, а своеобразное общественное действо, форма социальной организации дворянского сословия. Танцы же являлись организующим моментом бального ритуала, определяя и стиль общения, и манеру разговора.

Сложные танцы требовали хорошей хореографической подготовки. Обучение им начиналось рано (с пяти-шести лет). Учителя были очень требовательны, порой даже чрезмерно. Если небольшой бал устраивался в родительском доме, то дети 10 - 12 лет не только присутствовали на нём, но и танцевали вместе со взрослыми.
На уроках танцев учились не только танцевать, но и "изящным движениям", "умению подать руку, красиво надеть и снять шляпу", "иметь привлекательный вид, красиво сидеть, стоять и ходить", т.е. всему тому, что по-настоящему важно для светского человека. Поскольку гувернёры были призваны сопровождать своих воспитанников и воспитанниц на занятия такого рода, то требования учителей танцев они старались предъявлять к детям и вне занятий В то же время обязательное для успешной реализации процесса домашнего образования взаимодействие гувернёров с родителями практически отсутствовало, во-первых, в связи с социальным неравенством между домашним наставником и социально обеспеченными родителями; во-вторых, по причине существующего представления о том, что образованием в семье должны заниматься, прежде всего, няньки, а в дальнейшем гувернёры и домашние учителя. Родители "вмешивались" в детскую жизнь лишь "в сравнительно экстремальных случаях" (наказания, поощрения и т.д.).

За книгой. Худ. А. Корин. 1900 г.
http://i74.fastpic.ru/big/2016/0117/79/b18df54545ce5f41e54feb19b563ae79.jpg

источник № 1, источник № 2, источник № 3, источник № 4.

0

21

Епархиальные училища

Существовавшие в России женские училища делились на Мариинские, то есть училища, находившиеся в ведении Ведомства учреждений Императрицы Марии, училища министерства народного просвещения и училища, находившиеся в ведении Синода, - епархиальные.

Епархиальные училища — средние женские учебные заведения в России, созданные по Уставу 1843 г., главным образом для дочерей священников. Училища содержались на церковные средства.

Женские епархиальные училища имели свое особое назначение и свою особую организацию. Они были созданы в середине XIX века для дочерей православных священников и причетников, но не являлись сословным учебным заведением: за определенную плату, определяемую местным духовенством, там могли обучаться девицы из других сословий общества. Дочери священников обучались бесплатно.

Учебный курс (6 классов) был близок к курсу женских гимназий. Окончившие курс епархиального училища получали право на звание домашних учительниц по предметам, по которым имели хорошие оценки, и принимались учительницами начальных — по преимуществу сельских — школ (с 1884 – церковно-приходских). С 1900 г. были открыты специальные седьмые педагогические классы. При некоторых училищах существовали начальные школы, в которых воспитанницы старших классов проходили практику.

Епархиальное училище в г. Лубны Полтавской губернии
http://i75.fastpic.ru/big/2016/0128/3d/4981802db539ecfb95b3320d88329c3d.jpg

Эти училища состояли в ведении Святейшего Синода. На более низком уровне они находились под управлением епархиальных архиереев и вверялись ближайшему попечению местного духовенства, которое само находило средства к содержанию училища.

Духовенство ставило главной целью епархиальных училищ воспитать и приготовить из своих дочерей добрых и достойных жен священников. Дочь священника, желающая стать женою священника, должна была быть образованною девицею, иначе она не смогла бы пользоваться уважением среди тех прихожан, которые обучали своих детей грамоте. Кроме того, жена должна была поддерживать своего супруга: предохранять его от упадка духа, от нравственного усыпления и огрубения в материально-житейских помыслах и интересах, от дурного общения, от грубых склонностей и привычек; она должна была уметь утешить и успокоить его в различных неудачах, тяготах, помочь в борьбе с искушениями.

Преданная, умная и духовно образованная жена пастыря церкви была часто единственной его советницей и сотрудницей среди ближнего окружения. Она не только облегчала мужу трудности общественного служения, но также принимала на свое попечение заботы по воспитанию детей и управление домом.

Епархиальное училище в г. Калуге. Здесь преподавал К.Э. Циолковский.
http://i65.fastpic.ru/big/2016/0128/99/1d5b79f2f8752bd80340743e6c1bf899.jpg

Никакое другое женское учебное заведение не могло подготовить дочерей духовенства к миссии жены священника. Хотя курс преподаваемых предметов в светских и духовных училищах был один и тот же, только в духовных учебных заведениях девушка могла получить истинное духовное образование — в духе и под руководством Православной церкви.

Из предметов обучения обязательными в женских епархиальных училищах считались следующие: Закон Божий, Священная История, пространный катехизис, объяснение богослужения, всеобщая и русская история Церкви. Кроме того, преподавались русский язык, русская словесность и практическое ознакомление со старославянским языком; арифметика и общие основания геометрии; география всеобщая и русская; гражданская история – всеобщая и русская; необходимые начальные элементы физики; педагогика; чистописание; церковное пение.

Необязательными предметами считались музыка, рисование и новейшие языки. В некоторых епархиальных училищах было введено иконописание. Воспитанницы писали иконы для беднейших церквей епархий. Кроме того, девицы обязательно обучались, хотя и только во внеурочное время, шитью, кройке, вязанию и другим домашним рукоделиям. С 1888 года, по распоряжению Святейшего Синода, в училищах было введено обучение шитью и починке церковных облачений и других принадлежностей церковной ризницы: облачения на престол, жертвенник, церковные завесы, священнических облачений и т.д.

Здание Ионафановского епархиального женского училища в Ярославле
http://i67.fastpic.ru/big/2016/0128/1c/a23651624b7f50c9d70e9ed98cd31d1c.jpg

Воспитанницы сами себе шили белье и платья, убирали комнаты и постели, поочередно готовили обеды и сервировали стол, занимались садоводством и другими предметами домашнего хозяйства. В светских учебных заведениях эта сторона воспитания оставалась без внимания.

Содержание воспитанниц было самое простое и незатейливое. Их заранее приучали к скромной трудовой жизни. По мнению московского митрополита Филарета, «воспитание их должно быть направленно, к тому, чтобы дать девицам религиозно-нравственное и хозяйственное образование, но не уклонять их от простоты жизни, свойственной им по рождению и назначению.... При помещении заведения должна быть устроена в нем церковь; прочее все, из бережливости, должно быть просто, кроме самого необходимого приспособления к потребностям заведения. Воспитываемые девицы живут в малых комнатах и непросторно. Кто придет в такое заведение из подобных светских, тот не похвалит видимого, потому что найдет только чистоту и опрятность, а не занимательный и блистательный вид. Но это сообразно с положением воспитываемых, которые пришли сюда из тесных и скудных жилищ и в такие же, по всей вероятности, должны возвратиться. Блистательное жилище во время воспитания сделало бы для них неприятным будущие их жилища, простые и скудные».

Для того чтобы облегчить путь к духовному образованию воспитанницы использовали три известных основных средства: Чтение слова Божьего; Молитва; Причащение Святых Тайн.

Епархиальное женское училище в Казани
http://i75.fastpic.ru/big/2016/0128/83/c6c604a0f90febbea2a10b93d5b41583.jpg

Девицы ежедневно слушали положенные молитвы утром и вечером, до и после приема пищи, при начале и в конце уроков в классе. В воскресные и праздничные дни они присутствовали при богослужении. Соблюдая в точности посты, установленные Православною Церковью, все воспитанницы говели, исповедались и причащались Святых Тайн два раза в год: в Великий пост на первой неделе и в пост перед Рождеством Христовым, в дни 17—21 ноября.

В день причастия воспитанницам делали праздничный стол. На дни говенья уроков ученицам не задавали, некоторые дисциплинарные взыскания и наказания за неуспеваемость и шалости в первую четверть года (август — октябрь) налагали непременно до дней говенья.

Еще одна из составляющих духовного образования – это режим жизни в епархиальных училищах. В 7 часов воспитанницы встают, в 8 уже идут на утреннюю молитву в училищную церковь. С 9 до 15 часов проводятся занятия, причем каждый урок начинается и заканчивается молитвой. Между уроками перемена на 20 минут. Завтраки, обеды и ужины сопровождаются молитвой. В 21 час девицы ложатся спать. В итоге: 8 часов уделялось умственным и физическим занятиям, 2 часа выделялось на молитву, 4 часа — на прогулку и принятие пищи и 10 часов на сон.

Епархиальное женское училище в Екатеринодаре
http://i73.fastpic.ru/big/2016/0128/da/1d0bf232162494cf23093ac2296002da.jpg

Преподавание церковного пения в епархиальных училищах очень отличалось от преподавания в светских учебных заведениях и проводилось в строго религиозно-православном духе. Согласно учебному плану этому предмету было отведено 12 часов в неделю. Воспитанницы пели в храме и по партесным нотам, и по Обиходу, изданному Святейшим Синодом. Кроме хорового пения, девицы выступали также меньшими группами и поодиночке. Они могли петь и молебны, и панихиды — при бракосочетании и крещении и т.д. Изучались также патриотические гимны и канты, литературные и народные песни, сохранившие в себе историческое национальное содержание и чистую поэтическую прелесть.

В 1886 году Синодом было рекомендовано в старших классах знакомить воспитанниц с приемами образования певчего хора и управления им: многие девицы по окончании курса становились сельскими учительницами, для которых желательно было умение составить хор при церкви или организовать в нем пение. Это также входило в систему духовного образования.

В некоторых епархиальных училищах дело обстояло совершенно иначе. Один заслуженный профессор университета пишет: «Горько жалуются на свою судьбу те наши батюшки, которые поженились на девицах местного епархиального училища; сидят себе, поджавши ножки, да романцы читают; не то они посмотрят, что в печке делается, не то умеют с мужиком поговорить; детишки чумазые и бегают без присмотра». Такие мнения не раз появлялись в печати XIX века. В связи с этим некоторые священники (Сперанский, Ромашков, Преображенский и другие) неоднократно в своих наставлениях начальницам женских епархиальных училищ делали акцент на духовном образовании. По их мнению, только образование по духу христианской религии может нравственно усовершенствовать человека и сделать его способным исполнить то назначение, какое требуется высоким достоинством его нравственной природы. Такое образование не может ограничиваться развитием какой-либо одной способности души, но должно охватывать всю духовно-нравственную природу человека со всеми ее силами и способностями. Духовное образование должно совершаться через преобразование всей духовной природы человека в ее главных способностях, в уме, сердце и воле.

Женское епархиальное училище в Полтаве
http://i74.fastpic.ru/big/2016/0128/b6/8ec3ea9ec7ae6eae3c21abbb02cdbab6.jpg

Ум человеческий имеет прирожденную способность стремиться к истине. Эта высокая цель должна достигаться сообщением ей необходимых важнейших знаний о Боге, Господе Иисусе Христе, учение веры и христианской нравственности. Духовное образование должно стремиться благотворно действовать на сердце и волю женщины. Эти наставления были приняты как руководство для образования девиц в женских епархиальных училищах.

Воспитывая епархиалок в духе православия и народности, духовенство способствовало возвышению и укреплению в сердцах народа всего русского и национального. Духовное образование вело людей к духовной жизни и не было достоянием только лишь духовенства.

Женское епархиальное училище в Тамбове
http://i75.fastpic.ru/big/2016/0128/d2/34a18839700c923bee456801480003d2.jpg

источник

0

22

Земские школы

Земские школы — начальные школы в дореволюционной России, открывавшиеся на селе земствами и находившиеся в их ведении. К 1911 году в России было 27 486 земских школ, из которых 25% имели 3-летний срок обучения и являлись однокомплектными (не более 50 учащихся с одним учителем), тогда как остальные имели 4-летний срок обучения и были двухкомплектными (более 50 учащихся с двумя учителями).

Права земств сводились преимущественно к решению финансово-хозяйственных вопросов (сбор средств с сельских обществ на постройку и содержание школ; поиск помещений в тех случаях, когда строительство было невозможно; снабжение школ хозяйственных оборудованием и топливом и т.п.); они не имели права вмешиваться в учебно-воспитательную деятельность школ (определять содержание программ, учебников и учебных пособий, назначать учителей и т.д.).

Несмотря на правительственные ограничения, земские школы отличались лучшей постановкой учебно-образовательной работы по сравнению с министерскими школами и особенно — с церковно-приходскими школами.

Здание земской школы в селе Константиново. В этой школе учился С. Есенин.
http://i76.fastpic.ru/big/2016/0211/ff/b11bdb5ba7a43c73dce391766ec656ff.jpg

В земских школах должны были изучаться: Закон Божий, чтение, письмо, арифметика, а также, по возможности, пение. При этом, однако, передовые учителя в порядке объяснительного чтения давали учащимся также элементарные сведения по природоведению, географии, истории. Занятия в земских школах велись по лучшим учебникам из числа тех, которые были допущены министерством просвещения для начальной школы: «Родное слово» К. Д. Ушинского, «Азбука» и книги для чтения Л. Н. Толстого, «Наш друг» Н. А. Корфа, и др.; в них более широко использовались наглядные пособия. Некоторые земства организовывали школьные библиотеки.
Земские школы сыграли большую роль в распространении грамотности и начального образования среди крестьян.

Земствами назывались органы местного самоуправления, возникшие по Положению царского правительства о земских учреждениях от 1 января 1864 года. Земства были губернскими и уездными. Выборы в них проводились на основе имущественного ценза, с учетом сословной принадлежности, что обеспечивало преобладание дворянства. В губернских земствах представители крестьянства были единичны, однако на уровне уездов они составляли примерно одну треть от числа выборных гласных (т. е. лиц, выбранных в земское собрание).

Существовали земства на получаемые от населения земские сборы. На эти средства они должны были устраивать местное хозяйство, медицинское и ветеринарное обслуживание, просвещение. В число мер по развитию просвещения входили создание школ и поддержка тех училищ, которые существовали ранее.

Приезд учительницы в деревню. Худ. А. Степанов. 1914
http://i76.fastpic.ru/big/2016/0211/06/165944aa0cabb90d94fdb8254270a306.jpg

Государственная власть не помогала земским учреждениям; более того, в лице местной администрации, которая следила за земским самоуправлением, правительство часто ограничивало их деятельность. Ограничения эти в значительной мере касались школ. Земства могли содержать школу за свой счет, но не имели права составить программу обучения, контролировать и направлять процесс обучения и воспитания детей. Власти боялись допустить влияния на школу даже дворянских в большинстве своем гласных земств. В целом же расходы на школы были отнесены Положением к числу необязательных.

Среди выборных гласных, особенно в губернских земствах, встречались люди просвещенные, либерально настроенные, стремящиеся помочь крестьянину, и, прежде всего, научить его читать, писать, считать, поскольку само развитие сельского хозяйства требовало грамотного работника.

«Образование масс составляет существеннейшую потребность всего государства и всего общества, которые потому и обязаны о нем заботиться, и чем более образованнее и развитее массы, тем выгоднее для права собственности и общественного порядка, на которых зиждется государственная жизнь... Мало ли Россия уже пострадала от невежества масс?» — писал один из деятелей просвещения того времени. А в одном из решений земских съездов прямо говорилось, что «успех сельского хозяйства зависит от степени просвещения народа», а потому «необходимо скорейшее осуществление общедоступности начального образования».

http://i75.fastpic.ru/big/2016/0211/07/302a8016abb29e2279fa15214b71bd07.jpg

Школы в сельской местности порой имелись и до реформы. Но количество их было столь незначительно, что население оставалось почти поголовно неграмотным. Наиболее распространены были так называемые школы грамоты и церковноприходские школы, где срок обучения длился 1-2 года. Учительствовали в них священники, но чаще — дьячки местной церкви. Ни учебников, ни специальных помещений для занятий не было. Подобные школы, которые существовали к тому же далеко не везде, не могли повысить общую грамотность народа, а необходимость просвещения крестьян в 60-х годах стала очевидна, как мы уже говорили, даже дворянам-землевладельцам.

Однако земские собрания, которые собирались раз в год и решали за раз все вопросы, в первое время выделяли крайне мало средств на народное просвещение.

Первые земские школы приходилось создавать в тяжелых условиях. До учреждения земства не только в волости, но даже в уезде, случалось, не было ни одной школы. Не было и учебных заведений для подготовки преподавателей. В наиболее передовых земствах начать обучение крестьянских детей было решено именно с создания учительских кадров. Так, помещик Кашинского уезда Тверской губернии П. П. Максимович в 1867 году предложил земскому собранию открыть училище для подготовки «первоначальных учительниц» из крестьянских девушек. Пока земство обсуждало и решало вопрос, он сам на свои средства организовал в Твери учительскую женскую школу с трехгодичным курсом. Затем школа стала содержаться на средства земства.

Ученики Архангельской земской школы Нолинского уезда Вятской губернии, 1890-е годы. В классе 35 учеников, из них 23 мальчика.
http://i73.fastpic.ru/big/2016/0211/a6/34129ad138e5858917894f6a083fcca6.jpg

Подобная картина наблюдалась и в других губерниях: появлялись учительские школы и учительские семинарии, а наряду с ними в городских и уездных училищах — педагогические классы. В итоге к 1880 году число народных учителей, имевших специальную подготовку, достигло почти 20 тысяч человек.

Сельские школы 60—80-х годов ютились в самых неподходящих помещениях. Вот выразительное свидетельство одного из учителей Саратовской губернии: «При училище нет прихожей, где дети могли бы оставлять свою одежду, поэтому ее складывают в самом классе. Во время занятий воздух в нем наполняется испарениями от дыхания и полушубков. За отсутствием вентиляции всем приходится дышать этим убийственным воздухом, от которого у меня часто делается головокружение».

Тут же находилась и комната, в которой жил учитель. «Жилье мое, — продолжает тот же рассказчик, — состоит из одной небольшой комнатки. Рамы на окнах ветхи и без запоров... К стенам они прилегают неплотно. Пол настлан скверно, потолок еще хуже. Русская печь занимает четверть комнатки, но закрывается плохо... Вследствие такого устройства моей пришкольной квартиры холодный воздух имеет в нее свободный доступ, а теплый не менее свободно уходит из нее чрез все щели. От этого в квартире так холодно, что никакая топка не помогает. Из-под пола несет, как из ледника... Целую зиму приходится трястись как осиновому листу».

Похвальный лист ученице начального училища (1905)
http://i76.fastpic.ru/big/2016/0211/29/f16b0e29203302bd961fab9a75717529.jpg

Жалованье учителя было так невелико, что позволяло только кое-как сводить концы с концами, питаясь овощами и солониной.

Один учитель да иногда сторож составляли обычно весь штат сельской земской школы. Вторым преподавателем был местный священник, учивший детей «закону божьему», но он был лицом привилегированным и к быту школы никакого отношения не имел.

«Нужно быть слишком фанатически преданным святой идее народного просвещения, — писала одна провинциальная газета, — нужно обладать громадной стойкостью характера, чрезвычайно крепкой физической организацией, чтобы не повернуть с полпути, не бежать вон из деревни и школы, а довести дело до конца». Стойкостью характера (да и физическим здоровьем) обладали далеко не все молодые люди, а тем более девушки, которые ехали работать в деревню. В дополнение ко всем трудностям быта и работы их весьма неприветливо, а порой и прямо враждебно встречали местные заправилы.

Схема связи различных типов начальных учебных заведений. Изображена ситуация на период после 1913 года.
http://i75.fastpic.ru/big/2016/0211/e5/adfa537c2ad586a707a582cf11f44de5.jpg

Волостной старшина, урядник, помещик, деревенский староста, священник — все считали своим призванием руководить учителем. В случае же малейших возражений с его стороны возникали острые конфликты, создавались невыносимые условия для работы. О трудности преподавания в деревенской школе красноречиво свидетельствует приводимая ниже выдержка из губернской газеты «Орловский листок»: «В самом деле, что такое учительница? — писала газета. — Положение ее в обществе похоже на зайца, которого можно травить, когда, где и как угодно. Начальства у них столько же, сколько и у мужика, и большинство этого начальства претендует на право задавать распекании. Занятия учительниц громадны, — говорим о большинстве; это мученицы, и если бы они не увлекались ребятишками, которых учат и любят, то их труд можно было сравнить разве с каторжной работой».

Автор газетной статьи верно заметил: учителя в большинстве своем любили ребятишек, любили свой труд, а там, где есть любовь к своей работе, преданность своему делу, многие трудности преодолимы.

Именно любовь к избранному пути, преданность делу просвещения народа, честность, добросовестность, трудолюбие — все эти качества, свойственные многим и многим сеятелям знаний, помогли земской школе устоять и развиться.

Архангельская земская школа Нолинского уезда Вятской губернии, 1890-е годы
http://i73.fastpic.ru/big/2016/0211/b5/2c4b756dfc979ea5233438ea0b21e7b5.jpg

Первоначально земские школы состояли из одного-двух классов. Срок обучения в них чаще всего не превышал двух лет. Школа давала только элементарные основы знаний. Мальчик или изредка девочка примерно до 12 лет проходили весь несложный курс обучения. Они учились писать, читать, считать, у них пробуждался интерес к знаниям. К концу 70-х годов во многих местах стали появляться школы со сроком обучения от трех до пяти лет. Наряду с грамматикой и арифметикой дети получали основы знаний по истории, географии, естествознанию. При некоторых школах создавались опытные участки, работая на которых дети получали определенные представления об агрономии.

Вот что рассказывал о своих занятиях с детьми учитель Черниговской губернии С. С. Топчаевский. В письме к товарищу он писал, что ознакомил уже старших учеников с устройством человеческого тела, кровообращением, пищеварением. «Я часто читаю им доступные рассказы. Статьи для чтения выбираю преимущественно по естественной истории и сельскому хозяйству. И дело идет на лад. Ознакомлены у меня также дети и с биографиями: Шевченко, Кольцова, Никитина, Ломоносова, Кулибина и др.».

Подросток, окончивший полный курс земской школы, мог поступить в учительскую семинарию, фельдшерскую школу или другое учебное заведение.

План Архангельской земской школы Нолинского уезда Вятской губернии, 1890-е годы
http://i76.fastpic.ru/big/2016/0211/8c/6e6129b91f4ef1bf1aae85bd289eac8c.jpg

К 90-м годам XIX века в земских школах было обучено грамоте немало крестьянских детей. Грамотный крестьянин хотел читать, а книг в деревне не было. Московская земская управа провела при помощи сельских учителей исследование, запросив их о потребности народа в книгах. Полученные 400 ответов почти буквально повторяли одно и то же: жажда знаний, тяга к чтению невероятные. Это обстоятельство обусловило появление нового для деревни учреждения — народной библиотеки. Они стали создаваться при земских школах. Земства отпускали средства на их организацию.

К середине 80-х годов в Московской губернии было, например, около 200 таких библиотек. Количество книг в них было невелико — редко где доходило до 250-ти. Среди этих книг преобладали сказки или повести назидательного и религиозного содержания, но встречались и сочинения на исторические темы, произведения классической русской литературы. В народных библиотеках можно было найти популярные очерки о Петре I, киевском князе Владимире, А. В. Суворове, о русско-турецкой войне 1877—1878 годов, рассказы и повести Н. В. Гоголя, Л. Н. Толстого, произведения А. С. Пушкина и А. К. Толстого, стихотворения А. В. Кольцова и Н. А. Некрасова.

Читающих взрослых поначалу было немного, буквально единицы. Одна крестьянка, единственная грамотная в селе, рассказывала: «Забьюсь в сарайчик, да и читаю, чтобы никто не видал, а то ведь из баб у нас грамотных совсем нет, так мне и совестно читать при других». Но время шло, и число грамотных заметно увеличивалось. Особенно это было заметно в Московской, Тверской, Вятской губерниях, причем в первую очередь в селах, связанных с промышленным производством или кустарным промыслом. В одном из таких сел Вятской губернии с большой земской школой, где учились 300 мальчиков, и отдельной школой на 60 девочек в каждой семье был, по статистике, один грамотный человек. Крестьяне выписывали несколько журналов и газет, а в 1885 году создали Мефодиевскую сельскую читальню. Впрочем, в той же губернии оставалось немало сел и деревень, где грамотных по-прежнему можно было пересчитать по пальцам, а о библиотеке не было и помину. Слишком неравномерно, неодинаково распространялось просвещение среди народа, и виной тому было отсутствие общей школьной системы в России.

Кривая роста числа начальных училищ за 1895—1914. Статистические данные Министерства народного просвещения на начало 1915 года
http://i73.fastpic.ru/big/2016/0211/b8/b9a33646d31292da564eed8855b9a0b8.jpg

И все же в целом по стране рост числа школ и библиотек с 70-х годов и до конца XIX века был явлением повсеместным. Школы несли в деревню не только практическую грамотность, не только пробуждали интерес к знаниям — они будили в угнетенном вечным непосильным трудом крестьянине чувство человеческого достоинства. В это время еще существовали телесные наказания для крестьян. Земства вели борьбу за отмену этого позорного пережитка крепостничества — при этом многие гласные требовали запретить подобную форму наказания только для лиц, окончивших школу. Споры вокруг этого вопроса на заседаниях земских собраний продолжались многие годы.

Среди общеобразовательных школ, учрежденных земствами, с 90-х годов стали появляться и специальные учебные заведения. Для сельского хозяйства нужны были люди, разбирающиеся в агрономии, нужны были и специалисты для других отраслей местного хозяйства, усложняющегося с развитием капитализма. Например, квалифицированные мастера были нарасхват на многочисленных кустарных промыслах.

И вот в губерниях и уездных городах появляется все больше и больше сельскохозяйственных школ, фельдшерских училищ при земских больницах, ремесленных учебных заведений при том или ином кустарном промысле. Конечно, этих учебных заведений не хватало. В целом по стране деревенское население оставалось в массе своей неграмотным, но за 30 последних лет XIX века (часто вопреки действиям правительства и местной администрации) была создана сеть земских школ, а также десятки учебных заведений, готовящих народных учителей, фельдшеров, агрономов.

Рекомендуемое расписание уроков начального училища. 1889 год
http://i74.fastpic.ru/big/2016/0211/1f/26d5359dcbaf259d560426facd47741f.jpg

источник № 1, источник № 2, источник № 3

0

23

Императорский Александровский Лицей (Петроград)

История Императорского Лицея включает два периода - царскосельский и петербургский. В Царском Селе Лицей существовал с 1811 по 1843 г. 6 ноября 1843 г. по приказу Николая I учебное заведение было переименовано в Императорский Александровский Лицей в честь его основателя Александра I и переведен в Петербург, в здание по адресу: Каменноостровский проспект, дом 21, которое былопостроено в 1831—1834 годах в стиле позднего классицизма по проекту архитектора Л. И. Шарлеманя для Александровского сиротского дома, ранее существовавшее деревянное здание которого пришлось разобрать после наводнения 1824 года. В подвальном этаже разместились лицейские служители (дядьки), первый этаж был отведен для квартир директора и инспектора, второй и третий этажи занимали воспитанники. На первом этаже также была приемная, на втором - столовая, на третьем - лицейская церковь во имя Святой Царицы Александры.

С переездом были связаны многие преобразования, коснувшиеся всех сторон лицейской жизни, в том числе и преподавания. Новый Устав лицея, принятый в 1848 году, отражал изменения в содержании и назначении лицейского образования. Приём и выпуск воспитанников стал ежегодным (в Царскосельском лицее он происходил раз в 3 года). Были введены новые учебные дисциплины и открыты новые кафедры, соответствующие требованиям времени: сельского хозяйства, гражданской архитектуры. Позже эти кафедры были закрыты, а учебные программы лицея всё больше приближались к курсу юридического факультета Санкт-Петербургского университета. Но лицейская программа по-прежнему оставалась более обширной и разнообразной, прежде всего за счёт дисциплин гуманитарного цикла: истории, истории литератур, логики, психологии, римских древностей и так далее. Преподавались в лицее и бальные танцы (преподавателем был известный танцовщик Т. А. Стуколкин).

В гербе Лицея соединены сова (мудрость), лира (поэзия), свиток, лавровые и дубовые ветки (слава и сила). Девиз Лицея - "Для общей пользы".

http://i75.fastpic.ru/big/2016/0220/79/147f63550dffb6e2ddf18c95a1001279.jpg

Одной из особенностей лицейской жизни было курсовое устройство. Счет курсов начинался с I курса (1811).  Каждый курс имел свое помещение. В 1844 г. в Лицее занималось 4 курса. Помещения всех курсов имели одинаковую планировку - на каждом этаже в средней части проходил коридор, по одну сторону которого был класс и рекреационный зал, по другую спальня. Воспитанникам запрещалось ходить из одного класса в другой. В столовой и церкви классы держались отдельно, встречаться могли только в саду.

Существовала и другая особенность - положение первого  (выпускного) курса. Первый класс являлся носителем лицейских заветов и хранителем традиций. Из первокурсников выбирали "генералов", ответственных за свой участок - генерал от сада - следил за порядком в саду и т.д. Были генералы от кухни, от танцев, от лазарета, от музыки. Самый главный генерал - генерал от фронта - являлся хранителем лицейских традиций.

В 1861 г. была сделана двухэтажная пристройка к центральной части здания со стороны сада - здесь разместилась столовая, она же актовый зал. В 1877 г. Лицей был преобразован в шестиклассный. Для расширения помещения в 1878 г. Архитектор Р.Я. Оссоланус надстроил основное здание четвертым этажом. Одновременно строится двухэтажный флигель для приготовительных классов по Большой Монетной ул., дом 12.

http://i75.fastpic.ru/big/2016/0220/84/bba7b6d8995afaa6e51655398f030484.jpg

В 1884 г. в Лицее создается музей "Лицеана". Интерес к истории Лицея прежде всего связан с Пушкиным. Лицеисты очень много сделали для увековечения памяти поэта, они были инициаторами сооружения первого памятника (Москва, 1880 г., скульптор А. М. Опекушин), создания пушкинской библиотеки. Здесь был открыт первый в России музей Пушкина, созданный  лицеистами. Дважды в неделю в музей был открыт бесплатный доступ всем желающим. В дни празднования 100-летия со дня рождения Пушкина возник замысел постройки отдельного здания для музея Пушкина. Архитектор Демяновский В. А. разработал проект - одноэтажное здание с колоннами, скульптурами в двух нишах при входе, монограммой А.П. на входом и надписью "Лицеисты А.С. Пушкину", но замысел не был осуществлен. В 1889 г. по проекту архитектора Любимова Н. А. и скульптора П. П. Забелло был открыт бронзовый памятник Александру I перед Александровским Лицеем (до наших дней не сохранился). В том же году в саду за зданием Лицея установили бюст Пушкина - модель одесского памятника - скульптор Ж. Полонская. Бюст был гипсовый и вскоре разрушился. Затем 28 мая 1899 г. на этом же месте был открыт новый памятник поэту по проекту архитектора Х.К. Васильева и скульптора И. Н. Шредера  (памятник также не сохранился). На его постаменте располагался герб Лицея.

Лицей готовил, в основном, юристов для государственной службы. Перед революцией председателем попечительского совета был генерал А. С. Ермолов, директором - генерал В. А. Шильдер. Из стен Александровского Лицея вышло много замечательных людей. Среди них - министры иностранных дел А. Б. Лобанов-Ростовский, А. П. Извольский, С. Д. Сазонов, министры народного просвещения С. Д. Сабуров, П. М. фон Кауфман, министр земледелия и государственных имуществ А. С. Ермолов, министр торговли и промышленности С. И. Тимашев, министр финансов И. П. Шипов, председатель совета министров В. П. Коковцев и Н. Д. Голицын, философы Г. Н. Вырубов и Е. В. Роберти, ученые Е. И. Ламанский, В. П. Безобразов, В. В. Вельяминов-Зернов, историк живописи В. Г. Шварц, композиторы В. И. Сафонов, П. И. Бларанберг, Ю.Н. Мельгунов, коллекционер П. Я. Дашков, педагог Н. А. Корф, литераторы - М. Е. Салтыров-Щедрин, А. Н. Аксаков, В. П. Гаевский, Г .А. Кушелев-Безбородко, Д. П. Голицын-Муравлин. Лицей окончили также сыновья Великого князя Константина Константиновича - Олег и Гавриил.

На 3 этаже в центре здания 23 сентября 1834 г. была освящена домовая церковь в честь небесной покровительницы императрицы Александры Феодоровны. Фронтон здания украшал золоченый медный крест. Лепку на сводах храма исполнили мастера К. Можаев и Е. Балин. В белом с золотом иконостасе находилось 9 образов. Утварь из золоченого серебра привезли из Москвы. В 1844 г., когда в здание приюта был переведен лицей из Царского Села, церковь стала лицейской. При надстройке здания лицея по проекту Роберта Яковлевича Оссолануса в 1861 г. одним этажом в помещении церкви были сделаны хоры и два света, а на деньги, собранные учениками, изготовлен из дуба новый одноярусный иконостас с 4 образами. В 1875 г. академик П. И. Пороховников написал большую картину "Нагорная проповедь". На жертвеннике стояла икона с врезанным серебряным крестом, где были мощи святых угодников, частицы Животворящего Креста Господня, камня от живоносного гроба и ризы Божией Матери. 18 декабря 1914 г. митрополит Антоний освятил после ремонта обновленный храм. Когда 7 января 1912 г. отмечался столетний юбилей лицея, Литургию в Высочайшем присутствии совершал архиепископ Финляндский и Выборгский Сергий, будущий патриарх. В 1870-1900 гг. в храме служил протоирей Иоанн Николаевич Смирнов, которого сменил о. Михаил Иоаннович Поспелов; последним священником был о. Алексий Васильевич Бургов.

Группа лицеистов Императорского Александровского лицея у бюста А.С.Пушкина (1899, скульптор И.Н.Шредер) 1911. Фотография ателье Буллы.
http://i75.fastpic.ru/big/2016/0220/ff/811a1d52ec55ac758f2f1cad80b52dff.jpg

В 1902-1905 гг. – архитектор Валентин Александрович Демяновский произвел расширение главного здания: к главному зданию со стороны сады пристроены крылья, построен корпус для воспитателей (на углу Лицейской ул.) и лазарет. Лицей в это время состоял из 8 классов. Помещения для каждого класса состояли из рекреационного зала, классной комнаты, препарационного зала (подготовительного), малого рекреационного зала, уборной, карцера, умывальни и дортуара (спальни). В начале XX в. в саду Лицея существовали площадки для лаун-тениса и крокета, футбольное поле, теплый кегельбан, зимой заливался каток. От пожара в 1910 году пострадала часть главного корпуса. Восстановительные работы производились в 1911 году архитектором И. А. Фоминым.

Среди преподавателей числились:
Александр Андреевич Архангельский – хоровой дирижер и композитор (пение);
Иван Михайлович Гревс - историк, медиевист, специалист по истории Римской империи (история);
Анатолий Федорович Кони - юрист, судья, государственный и общественный деятель (судебная этика);
Николай Иванович Кареев - историк и социолог, член-корреспондент Петербургской академии наук (история).

http://i76.fastpic.ru/big/2016/0220/bf/7b5231f299c33ff3a8403a3feebc13bf.jpg

источник № 1, источник № 2

0

24

Кадетские корпуса

Кадетские корпуса (от франц. cadet - младший) — в России средние привилегированные военно-учебные заведения закрытого типа. В России первый кадетский корпус был основан в 1731 году в Петербурге под названием «Корпус кадет» (с 1752, после основания Морского корпуса, стал называться "Сухопутным шляхетским кадетским корпусом" , позднее — Первым Санкт-Петербургским Кадетским корпусом).
Создавая кадетские корпуса, правительство императрицы Анны Ивановны шло навстречу дворянству, которое в числе привилегий желало служить в армии только в качестве офицеров. Однако в XVIII веке в кадетских корпусах готовили не только офицеров, но и гражданских чиновников, дипломатов, судей и проч. Вместе с тем в первой половине XIX столетия кадетские корпуса превратились в чисто военные учебные заведения.
После Великой реформы Александра I кадетские корпуса в 1863 году были преобразованы: на базе старших специальных классов созданы военные училища, общеобразовательные классы превращены в военные гимназии. При императоре Александре III в 1882 году были снова реорганизованы в кадетские корпуса. Их восстановили как военизированные школы с сохранением общеобразовательной гимназической программы. Реформа сводилась к большей военизации — замене гражданских воспитателей офицерами, усилению военной дисциплины. Срок обучения определялся в 7 лет. В военном отношении кадетские корпуса делились на батальоны, роты; роты состояли из отделений.

Морской кадетский корпус в Санкт-Петербурге. 1701-1918
http://i76.fastpic.ru/big/2016/0323/96/f74b89489f9b7dc4a6b9405fb83dc896.jpg

В пореформенный период в некоторые корпуса принимались дети недворянского происхождения, однако продолжали преобладать дети дворян, главным образом офицерские дети. Выпускники кадетских корпусов имели преимущественное право на поступление в военные училища.
Курс обучения и программы на протяжении существования корпусов неоднократно менялись, но общее воспитание проводилось в духе «православия, самодержавия и отечества».
Кадетские корпуса подчинялись Главному управлению военно-учебных заведений Военного министерства. К 1917 году в России существовало около 30 кадетских корпусов (кроме Морского корпуса и Пажеского корпуса) с общим числом кадетов свыше 10 тысяч человек. Центром сосредоточения кадетских корпусов стал Санкт-Петербург. В городе находилось шесть кадетских корпусов, еще один был в Царском Селе.

Одесский кадетский корпус
http://i74.fastpic.ru/big/2016/0323/af/30fb63d2ce839c1a35eefbb2251e2eaf.jpg

Несколько казачьих кадетских корпусов содержались на средства, отпущенные из войсковых капиталов; они были доступны для детей всех казаков, но первенство приема принадлежало сыновьям офицеров, чиновников и дворян. По времени основания, самым старшим из казачьих кадетских корпусов был Оренбургский Неплюевский, основанный в 1825 г.; следующий за ним — Омский кадетский корпус, преобразованный из Войскового казачьего училища в 1848 г.; затем шли Донской Императора Александра III кадетский корпус, с годом основания 1883-м, Второй Оренбургский кадетский корпус, основанный в 1887 г, и, наконец самый молодой — Владикавказский кадетский корпус, основанный в 1901 г.
В кадетских корпусах особое внимание уделялось подбору преподавателей и офицеров. В корпуса попадали лишь лучшие, уже зарекомендовавшие себя по службе офицеры, и только состоявшиеся, цельные педагоги с хорошим стажем. Педагогические комиссии, попечительские советы в лице великих князей, самих государей, а также представителей общественности, надёжно гарантировали надлежащий отбор воспитателей. Особое внимание уделялось законоучителям – преподавателям закона Божьего и духовникам учащихся. В кадетские корпуса попадали лучшие священники. Они не только знали догматическое богословие и историю Церкви, но умели найти путь к душе своих воспитанников. Лучшие из кадет несли послушание в храме корпуса (пономари, кадетский хор, чтецы), все кадеты регулярно исповедовались, говели и причащались, в первую очередь в дни великих и двунадесятых праздников.
Немаловажно и то, что каждый кадетский корпус имел своего Высочайшего шефа – личность, на образ и пример которой он ориентировался. «Какого корпуса?» – спрашивает офицер-воспитатель молодого кадета в романе Александра Куприна «Юнкера». «Императрицы Анны Иоанновны…», – следует чёткий ответ. Такими же чёткими и ясными были и представления о жизни и ответы кадет корпусов Владимирского Киевского Кадетского, Одесского Великого Князя Константина Константиновича, Суворовского, Николаевского (Императора Николая I в Санкт-Петербурге), Ташкентского Наследника Цесаревича Алексия, и многих других. Каждый кадетский корпус имел и свой собственный девиз, красовавшийся на фасаде учебного здания, в бальной зале или в ротном помещении. «Душу – Богу, сердце – даме, честь – никому», – говорили кадеты-тифлисцы. «Не в силе Бог, а в правде», – отвечали им кадеты-киевляне. «Погон у кадет разный, а душа у кадет одна», – говорили они все вместе. И общность кадетских душ выражалась в массе не уловимых для внешнего наблюдателя традиций, навеки связывавших кадета с историей его корпуса. Недаром на стенах кадетских корпусов и училищ висели мраморные плиты, на которых вместе с именами лучших кадет были выбиты имена выпускников, павших на полях сражений.

Псковский кадетский корпус
http://i74.fastpic.ru/big/2016/0323/a2/da795614feb83e2decd2d191bbe20da2.jpg

Хотелось бы особо упомянуть кадетские традиции. Вот, к примеру, некоторые правила чести Петровского Полтавского кадетского корпуса, о которых пишет кадет-эмигрант Пётр Волошин-Петриченко:
«Знать подвиги доблестных слуг Родины – майора Горталова, Агафона Никитина, Архипа Осипова, Василия Рябова (герои разных лет, проявившие особое мужество на войне. Так, Василий Рябов прославился тем, что, оказавшись в японском плену, отказался отречься от Христа, за что был мученически казнён, а затем с воинскими почестями похоронен японцами). Это утверждалось как-то само собой, неким внутренним порядком, без нажима со стороны начальства. Культа «Неизвестного солдата» не было. Скорее, был культ «Известного солдата».
Знать выдержки из суворовской «Науки побеждать». Многие знали её наизусть целиком.
Ежегодно всем корпусом, со знаменем и оркестром, совершать паломничество на могилы русских воинов, погибших в Полтавском бою (так называемые «шведские» могилы), и служить там панихиду, проводить официальный парад.
В годы войн (помню Японскую) отказываться от сладкого блюда на один или два раза в неделю с тем, чтобы стоимость сладкого отчислять на раненых русских воинов…
Гордиться полками, в которых служили или служат отцы, братья, родственники или кадеты-однокашники.
Быть физически развитым человеком, хорошим гимнастом, лыжником, постараться научиться на каникулах ездить верхом.
Опекать маленьких кадет, болезненно переживающих отрыв от родной семьи, покровительствовать им.
Никогда не доносить на своих товарищей».
В кадетских корпусах привычка делить все тяготы и невзгоды прививалась с детства. Благодаря этому уже в самом начале учёбы десятилетние малыши приучались к тому, что они – одна кадетская семья. Все съедобные подарки и посылки родителей делились поровну, на всех, кто был в классе, отделении, роте. Выход в город, подготовка к балу, форма одежды для него – всё это продумывалось и организовывалось сообща.

Первый Сибирский императора Александра I кадетский корпус  (г. Омск)
http://i75.fastpic.ru/big/2016/0323/76/e21ee9a0a712904918c1b7fcd0d89876.jpg

Список кадетских корпусов Российской империи

В скобках указана дата основания и преобразования, выделено наиболее распространённое в литературе именование корпуса.

1. Школа математических и навигацких наук (1701); Морской кадетский корпус (1743)
2. Миниховский корпус кадетов (1732); Сухопутный шляхетный кадетский корпус (1743); Императорский сухопутный кадетский корпус (1766); 1-й кадетский корпус (1880)
3. Артиллерийский и инженерный шляхетный кадетский корпус(1762); 2-й кадетский корпус (1800); 2-й кадетский Императора Петра Великого кадетский корпус (1912).
4. Шкловское благородное училище (1788); Гродненский кадетский корпус (1795); Смоленский кадетский корпус (1806); 1-й Московский кадетский корпус (1837); 1-й Московский Императрицы Екатерины Великой кадетский корпус (1903)
5. Новгородский графа Аракчеева кадетский корпус (1834); Нижегородский графа Аракчеева кадетский корпус (1882)
6. Орловский Бахтина кадетский корпус (1835)
7. Полоцкий кадетский корпус (1835)
8. Петровский Полтавский кадетский корпус (1836)
9. Воронежский кадетский корпус имени Великого князя Михаила Павловича (1845)
10. 2-й Московский кадетский корпус (1837); 2-й Московский Императора Николая I кадетский корпус (1896)
11. Оренбургское Неплюевское военное училище (1824); Оренбургский Неплюевский кадетский корпус (1844)
12. Омское войсковое казачье училище (1813-1845); Сибирский кадетский корпус (1845-1906); Омский кадетский корпус (1906-1913); Первый Сибирский императора Александра I кадетский корпус (1913-1925)
13. Неранжированный Владимирский-Киевский кадетский корпус (1852); Владимирский Киевский кадетский корпус (1857)
Симбирская военная гимназия (1873); Симбирский кадетский корпус (1882)
14. 3-я Петербургская военная гимназия (1873); Александровский кадетский корпус (1882); Императора Александра II кадетский корпус (1903)
15. Тифлисская военная гимназия (1875); Тифлисский кадетский корпус (1882); Тифлисский Великого Князя Михаила Николаевича кадетский корпус (1909)
16. 4-я Московская военная гимназия (1876); 4-й Московский кадетский корпус (1882); 3-й Московский Императора Александра II кадетский корпус (1908)
17. Псковская военная гимназия (1876); Псковский кадетский корпус (1882)
18. Донской кадетский корпус (1883); Донской Императора Александра III кадетский корпус (1898)
2-й Оренбургский кадетский корпус (1887)
19. Ярославский кадетский корпус (1896)
20. Суворовский Варшавский кадетский корпус (1899)
21. Одесский кадетский корпус (1899); Одесский Великого Князя Константина Константиновича кадетский корпус (1915)
22. Сумский кадетский корпус (1900)
23. Хабаровский кадетский корпус (1900); Хабаровский графа Муравьёва-Амурского кадетский корпус (1908)
24. Владикавказский кадетский корпус (1902).
25. Ташкентский Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича кадетский корпус (1904)
26. Вольский кадетский корпус (1908)
27. Иркутский кадетский корпус (1913) (последний кадетский корпус, открытый в Российской империи)
28. Школа гвардейских подпрапорщиков (1823); Николаевский кадетский корпус (1882)

Первый кадетский корпус (г. Санкт-Петербург/ Петроград)
http://i73.fastpic.ru/big/2016/0323/8d/d9ee71fd4354c174bc406100854d7e8d.jpg

источник № 1, источник № 2, источник № 3

0

25

Коммерческие училища

Средние учебные заведения, существовавшие в дореволюционной России. Они готовили учащихся к коммерческой деятельности.

Развитие в России капиталистических отношений в торгово-промышленной и банковской сферах привели к расширению потребности в квалифицированных служащих. Первое коммерческое училище было учреждено в 1773 году в Москве. В 1804 году на средства московского купечества открылось коммерческое училище, переименованное в 1806 году в Московскую практическую академию. В конце XIX века по инициативе и на средства промышленной и торговой буржуазии коммерческие училища были созданы в различных городах России.

Министерство финансов, определявшее хозяйственную политику государства, сыграло решающую роль в распространении коммерческого образования. В 1896 г. по представлению министра финансов С.Ю.Витте Николай II утвердил Положение о коммерческих учебных заведениях, действовавшее до 1917 г. На начало деятельности С.Ю. Витте в России было всего восемь коммерческих учебных заведений: Санкт-Петербургское и Московское коммерческие училища ведомства учреждений Императрицы Марии, Петровское училище Санкт-Петербургского купеческого общества, Александровское коммерческое училище, Практическая академия коммерческих наук в Москве (в ведении Министерства финансов), Одесское коммерческое училище, частные коммерческие училища Видемана и Штюрмера и частные курсы коммерческих наук и коммерческих знаний в Санкт-Петербурге.

Женское коммерческое училище в городе Твери. Фото конца XIX в.
http://i80.fastpic.ru/big/2016/0520/ca/4cb3996d7927cb29e75e5044a291ceca.jpg

В соответствии с разработанным Министерством финансов Положением «О коммерческих учебных заведениях» была выстроена довольно четкая структура организации коммерческого образования. Она включала четыре основных типа учебных заведений: коммерческие курсы; торговые школы и классы; средние коммерческие училища; высшие общественные и частные учебные заведения. Положением предусматривалось широкое участие обществ, городов, сословий и земств в распространении коммерческого образования. При учебных заведениях были организованы попечительские советы из представителей тех общественных организаций, которые выделяли средства на их содержание.

Из подчинения министерству народного просвещения коммерческие училища были переданы министерству финансов. Общее руководство деятельностью коммерческих учебных заведений осуществлял Совет по учебным делам, созданный при Министерстве финансов, работу которого возглавлял Товарищ министра финансов. На этот Совет было возложено обсуждение форм распространения коммерческих знаний, методов подготовки годовых отчетов учебных заведений, условий привлечения для учебных заведений преподавателей и т. п.  Ведущая роль отводилась коммерческим училищам. Помимо общих предметов в них преподавали политическую экономию, законоведение, товароведение, коммерческую географию, а также курсы по выбору учеников. Во внутренней жизни коммерческие училища пользовались известной независимостью от министерства, осуществлявшего только общий надзор и контроль за их работой. Каждое училище имело особый устав, самостоятельно разрабатывало учебные планы и программы. Директору предоставлялось право подбора педагогического коллектива. В управлении и руководстве им принадлежала вся полнота власти.

Деловые круги России поддержали реформу, передававшую управление, финансирование и право распоряжаться денежными средствами коммерческих училищ корпоративным организациям предпринимателей и частным лицам. Еще в ходе разработки Положения стали возникать попечительные советы учебных заведений, в которые вошли наряду с представителями администрации крупные жертвователи из числа предпринимателей. Основным итогом реформы коммерческого образования стало возникновение сети коммерческих общественных и частных училищ.

Сибирское коммерческое училище
http://i80.fastpic.ru/big/2016/0520/bf/30d00743d4feb938509dd8030e4325bf.jpg

Итак, до 1896 г. казенных и общественных училищ было всего 8, через 10 лет с начала реформы - более 70, а к 1914 г. насчитывалось около 200. Из всей суммы 3.159.282 руб., находившейся в распоряжении коммерческих училищ в 1903/04 учебном году, средства, предоставленные государством, составили всего 16 тыс. руб. За 20 лет (1896-1916 гг.) их сеть увеличилась с 8 до 602. Система коммерческого образования в России включала: 260 коммерческих училищ, 169 торговых школ, 38 торговых классов и 135 курсов коммерческих знаний.

Управление финансами коммерческих училищ в начале ХХ века основывалось на принципах открытости. Ежегодно на общем собрании попечительного совета, дирекции и преподавателей делался скрупулезный постатейный финансовый отчет, который затем публиковался в виде годового отчета коммерческого училища. При создании сети общественных коммерческих училищ широко использовался опыт финансирования Практической академии и Александровского училища. Источники поступлений в бюджеты учебных заведений были разнообразны: плата за обучение (колебавшаяся в пределах 100-300 руб.); единовременные пожертвования предпринимателей и сословных представительских организаций купечества на нужды училищ; проценты с постоянно увеличивавшихся капиталов, составленных из денежных вкладов и ценных бумаг. Так, в 1905 г. основной капитал Казанского коммерческого училища составлял 10 тыс., а в 1915 г. он возрос до 75 тыс. руб.

Расширение торгово-промышленной деятельности крестьянства и городских слоев обусловило появление новых источников финансирования. Значительной статьей поступлений стали сборы с сословных и промысловых свидетельств, выдававшихся ежегодно тем, кто вел розничную торговлю в городах. Так, "плательщики промыслового платежа" при организации Виленского коммерческого училища решили отчислять от 2 до 25 руб. в зависимости от заявленного капитала, что в целом составило сумму в 20 тыс. руб. в год. Саратовское Купеческое общество также решило отчислять с промысловых и гильдейских свидетельств по 6.800 руб. каждый год. На общем собрании Бакинского биржевого купечества были установлены нормы самообложения для сооружения здания училища. Харьковское Купеческое общество ежегодно собирало при оформлении торговых документов по 50 руб. с купцов первой гильдии и 15 руб. с купцов второй гильдии. Большая часть средств составляла капиталы, проценты с которых предназначались на стипендии и пособия учащимся из "недостаточных" семей купеческого и мещанского сословий, так как плата за обучение была весьма высокой. В качестве примеров можно привести взносы Харьковского общества взаимного кредита приказчиков, внесшего на эти цели 40 тыс. руб., Харьковского земельного банка (14 тыс.), Второго харьковского общества взаимного кредита (12 тыс.), Харьковского торгового банка (7 тыс.). Активно участвовал в создании фондов для выплаты стипендий Волжско-Камский коммерческий банк. Его правление выделило с этой целью для Саратовского коммерческого училища в 1902 г. 12,5 тыс. руб., а затем ежегодно в течение трех лет отчисляло по 6 тыс. руб. Купеческое и Мещанское общества Саратова пожертвовали на стипендии два капитала в размере 2,5 тыс. руб. По решению городского правления также была учреждена стипендия на проценты с капитала 2,1 тыс. руб., а от Саратовского биржевого общества - 2,6 тыс. руб. Предприниматели Баку в год основания коммерческого училища пожертвовали около 30 тыс. руб. на пособия учащимся. Казанское биржевое общество приняло решение основать 3 стипендии для учеников коммерческого училища. В Ярославле основную финансовую поддержку коммерческому училищу оказывала Городская дума. В целом в начале ХХ века на выплату пособий и стипендий ежегодно предназначался фонд, превышавший более 2 млн. руб.

Императорское коммерческое училище (Петроград)
http://i78.fastpic.ru/big/2016/0520/5e/d0b757335e5b68f47704bd43dcdad75e.jpg

Это направление деятельности торгово-промышленного сословия России приобретало все большее общественное значение. До 1896 г. немногочисленные коммерческие училища были сословными учебными заведениями, в их уставах особо оговаривалось преимущественное право поступления выходцев из купечества. Так, в Практической академии коммерческих наук обучались отпрыски таких богатейших предпринимательских кланов России, как Боткины, Найденовы, Поповы, Рябушинские, Трапезниковы.

Реформа сделала коммерческие училища открытыми для всех сословий, то есть общеобразовательными. Около двух третей учащихся составляли выходцы из крестьянского и мещанского сословий. Формирование фонда стипендий и пособий для малоимущих свидетельствовало, что предприниматели страны активно способствовали демократизации специального образования России.

Во многих училищах осуществлялось совместное обучение юношей и девушек. Училища имели 7-летний или 8-летний курс обучения. Часть учебных часов в старших классах отводилась специальным предметам (товароведение с элементами технологии, бухгалтерия, счетоводство и др.). Выпускники могли поступить в коммерческие институты и высшие технические учебные заведения, кроме того, они получали аттестаты и удостоверения почетного гражданина. В 1913/14 учебном году в России было около 250 учебных заведений подобного типа. В них училось 55 тысяч учащихся, в том числе 10,5 тысяч девушек. В училищах работали известные русские педагоги-методисты: В. А. Герд, В. Н. Верховский, П. А. Знаменский и др.

Петровское коммерческое училище (Петроград) (открытка конца XIX в.)
http://i77.fastpic.ru/big/2016/0520/c6/e7f1406667b69595e9c523d076ffcfc6.jpg

Значительная часть расходов шла на оплату труда преподавателей, врачей и служащих в коммерческих училищах - 2.026 тыс. руб. из общей суммы ежегодных расходов на содержание коммерческих училищ 2.925 тыс. руб. Высокие оклады позволяли приглашать в коммерческие училища университетскую профессуру. Это приближало уровень преподавания специальных дисциплин к институтскому.

Довольно большие средства уходили на ремонт и, самое главное, наем зданий - до 13% ежегодно. Поэтому попечительные советы и директора коммерческих училищ стремились как можно скорее построить собственные здания. Именно на эти цели казна, вообще редко предоставлявшая субсидии коммерческим училищам, выдавала средства, так как единовременно требовалась большая сумма - от 200 до 400 тыс. руб.

В среднем стоимость недвижимости коммерческих училищ колебалась в пределах от 100 до 400 тыс. руб. Учебных заведений, здания которых оценивались 500-600 тыс. руб., по всей России было не более полудюжины. В их числе было Казанское коммерческое училище, стоимость здания которого в 1904 г. была около 500 тыс. руб. Самым богатым было Александровское коммерческое училище в Москве. Его недвижимость на Старой Басманной улице, включая оборудование, оценивалась в 1,143 тыс. руб.

По данным учебного отдела министерства торговли и промышленности к 1913 г. стоимость зданий подведомственных ему коммерческих училищ превышала 11 млн. руб.

Немалые траты производились на оборудование физических, химических и естественно-исторических кабинетов и лабораторий. Промышленники и купцы широко жертвовали образцы товаров, машин и оборудования для оснащения предметных товароведческих кабинетов. Собирались учебные и научные библиотеки.

Здание Харьковского коммерческого училища Императора Александра III, конец XIX в.
http://i80.fastpic.ru/big/2016/0520/25/efb57183adca59fd57de828a2a727525.jpg

источник № 1, источник № 2, источник № 3

0

26

Лига образования

Лига образования была основана в Петербурге в 1895 году по инициативе группы деятелей из состава участников существовавших ранее комитетов грамотности, распущенных к тому моменту правительством. Учрежденные в 1861 году по инициативе и при организующем участии Императорского Вольного Экономического Общества в Санкт-Петербурге и Москве комитеты стали экстренным и первоочередным ответом на вызов реформ, освободивших от крепостного права российское крестьянство, составлявшее более 70 процентов населения страны. Их цель – преподать азы письма и чтения, создать инфраструктуру для развития школы – была выполнена лишь отчасти. За 30 лет деятельности Комитетов грамотности количество умеющих читать выросло с 6 до 21 процента населения России, к 1896 году число начальных школ увеличилось в 17 раз – в 79 тыс. государственных, земских и церковно-приходских школах училось 3,8 млн. человек всех возрастов. Однако в 1895 году Комитеты грамотности был переданы под кураторство Министерства народного просвещения, что привело к их роспуску. Ровно через десять лет, в 1905 году, идеи Комитетов грамотности переродились в более масштабное предприятие – внедрение в России всеобщего бесплатного образования, доступного для всех слоев общества, берущего свое начало в раннем детстве и продолжающегося в течение всей жизни.

Несомненным правовым условием к созданию Лиги образования стал октябрьский Манифест Николая II, провозгласивший свободу слова, печати, собраний. В этих условиях бывшие деятели Комитетов грамотности, члены Вольного Экономического общества и ряд других научных обществ (В. Я. Аврамов, H. H. Бекетов, И. А. Бодуэн де Куртенэ, С. А. Венгеров, И. Я. Герд, Л. Ф. Пантелеев, M. H. Стоюнина, Г. А. Фальборк, А. П. Философова, В. И. Чарнолуский и др.) осенью 1905 года приняли решение объединить усилия для создания Лиги образования. За организационную, идеологическую и методологическую основу была взята Лига образования Франции, созданная в 1866 году.

Одной из ключевых посылок создания российской Лиги образования стало просвещение вне политики (хотя на тот момент казалось, что это не представляется возможным). Как и французская, Лига образования России приоритетом организационной деятельности считала распространение знаний в провинции путем создания сетевой структуры, охватывающей всю территорию страны. «Задачи Лиги обширны: она охватывает все виды образования, все классы населения, не знает «ни эллина, ни иудея», - писали «Биржевые Ведомости» в 1905 году.

Проект Устава Лиги образования был составлен в декабре 1905 года К. К. Арсеньевым, Д. В. Стасовым, Г. А. Фальборком и В. И. Чарнолусским. Переведенный на 12 языков наиболее распространенных национальностей, проживающих в России, проект в количестве 1000 экземпляров был разослан по стране, направлен в газеты и журналы.

Заявленной целью Лиги образования были объединение и координация деятельности педагогических и просветительных обществ и организаций в России. Кроме того, в список задач входили теоретическая и практическая разработка вопросов образования, основание научных и просветительных учреждений. Сфера деятельности Лиги включала все ступени школьного образования, а также внешкольное образование.
В марте 1906 года в Санкт-Петербурге состоялось первое учредительное собрание Лиги, на котором присутствовали общественные деятели, ученые, врачи и учителя, писатели, журналисты, делегаты от студенчества, рабочих и крестьян.

Создание Лиги приветствовал Д. И. Менделеев, Академия наук делегировала на учредительное собрание профессора Н. Н. Бекетова. С подробнейшим программным заявлением о реорганизации школьного образования выступил Г. А. Фальборк. Он не только обрисовал в мельчайших деталях суть школьной реформы (деление школы на ступени, хронологическую логику преподавания предметов, планы обустройства образовательных учреждений, методическую подготовку преподавательского состава, развитие публичных библиотек и музеев для продолжения образования за пределами школы и др.), но и привел расчеты финансовых затрат на ее реализацию. Впоследствии одной из задач Лиги образования станет выработка законодательного обеспечения реформы образования, намеченной Фальборком.

Однако процесс создания Лиги не был легким. Первое учредительное собрание сорвали попыткой внести в его резолюцию требования об отмене смертной казни – жандармы тотчас ворвались в здание. Неделю спустя на повторном собрании, несмотря на новые попытки провокаций, устав Лиги был принят. Но официальный статус Лига обрела лишь в марте 1907 года, когда иссяк арсенал бюрократических уловок, заставивших учредителей многократно редактировать Устав, дабы он соответствовал активно менявшемуся в те годы законодательству и прихотям чиновников. Следует отметить, что в этот период Лигу поддерживали блестящие юристы начала ХХ века – А. Ф. Кони, В. О. Люстрих, Д. В. Стасов, а профессор Санкт-Петербургской консерватории, композитор Н. А. Римский-Корсаков показал себя выдающимся лоббистом, оказывая помощь в регистрации столичных обществ Лиги.

Лига образования мыслилась как централизованное общество с местными отделами, обладающее своей платформой по теоретическим и практическим вопросам. По уставу она превратилась в союз просветительных обществ и учреждений, объединенных общими съездами и избираемым на них правлением. Лига не только объединяла уже существовавшие общества и организации, но и открывала новые.

Организационная структура Лиги стала примером демократического устройства: совещательные и исполнительные органы были коллегиальными и выборными. В законодательных терминах того времени, Лига являлась союзом объединений (обществ), которые взаимодействовали между собой как по вертикали (общий съезд, правление, местные общества), так и по горизонтали (согласно функциям, специализации, областям знаний и т. д.). В последнем случае Правление Лиги играло роль координатора и «справочного бюро», устанавливая связи между существующими и создаваемыми на местах обществами, входящими в Лигу.

В 1905-07 годы временное Правление Лиги (24 члена и 12 «кандидатов» с ротацией каждые два года) ведет активную переписку с губернаторами, земствами, образовательными заведениями и просто энтузиастами для создания обществ образования на местах, привлечение в них новых членов, составление реестра объединений, разделяющих цели Лиги. О результативности этой работы можно судить по тому, что к марту 1907 года под эгидой Лиги было объединено 12 тысяч человек. Вплоть до Первой мировой войны количество членов Лиги ежегодно росло на несколько тысяч человек. Лишь активное противодействие дальнейшему развитию Лиги со стороны правительства в 1913 году и военная мобилизация 1914 года переломили эту динамику.

Местные общества образования (и не только), входящие в Лигу, имели полную самостоятельность. На места от Правления направлялись проекты учредительных документов, записки о передовом опыте отдельных обществ, полезные советы и инструкции, решения общих съездов и другие обращения, имевшие рекомендательный характер. В Санкт-Петербург из провинции направлялись записки о деятельности, запросы и отчисления из членских взносов. Примечательно, что взносы для членов Лиги неоднократно дифференцировались и понижались – по мере увеличения количества ее членов и размеров меценатской помощи. Провинциальные общества имели собственный устав (часто по образцу, рекомендованному Лигой). Среди областных отделов особенно выделялся Московский (1906—1907), объединявший просветительные организации Москвы и прилегающих районов. Отдел открыл летние курсы для учителей, лекционное бюро, создал комиссию для выработки положения об организации начальной школы на демократических началах. В 1907 году им издавался журнал «Просвещение» (2 раза в месяц, ред. В. П. Вахтеров и В. Д. Соколов). Деятельность отдела была запрещена по приказу градоначальника с формулировкой «на время усиления охраны» (в связи с массовыми выступлениями рабочих и студентов).

При Лиге в 1907—08 годах были образованы 5 специализированных всероссийских обществ. Общество школьного просвещения ставило своей задачей выработку новых идеалов школьного образования и нового типа единой школы (разрабатывало школьную программу нового типа в соответствии с проектами реформы общего образования; первый год – 144 члена). Общество содействия внешкольному просвещению было основано для объединения сил общественности в деле организации библиотек, музеев, народных университетов, вечерних курсов, лекций и т. п. (первый год – 254 члена). Из этого общества выделилось Общество изящных искусств, проводившее работу по организации художественных выставок, малых галерей, народных театров и т. п. В числе его членов были Б. М. Кустодиев, E. E. Лансере, С. К. Маковский, Н. К. Рерих и др. Университетское общество было организовано для теоретической и практической разработки вопросов высшего образования и открытия частных вольных высших школ и университетов. В обществе состояли В. М. Бехтерев, В. Н. Верховский, И. М. Гревс, О. А. и А. А. Добиаш, А. С. Лаппо-Данилевский, Ф. Ю. Левинсон-Лессинг, П. Ф. Лесгафт, С. Ф. Ольденбург и др. (первые полгода – 130 членов). Было также организовано Всероссийское общество образования и воспитания ненормальных детей (разрабатывала первые коррекционные и обучающие программы для детей-инвалидов). В 1907 году была основана Педагогическая академия.

При Лиге образования создавались комиссии для решения отдельных педагогических проблем: по организации и изысканию средств для Педагогической Академии в Санкт-Петербурге (первые 150 слушателей приняты уже в октябре 1908 г., в Академии читали курсы И. П. Павлов, А. П. Нечаев, Г. А. Фальборк, М. М. Ковалевский, И. А. Бодуэен-де-Куртене; в годах выпущено 15 альманахов «Педагогическая академия в очерках и монографиях; в 1915 году, произведя три выпуска, Академия прекратила работу из-за отсутствия финансирования); музейная комиссия (начала работу с каталогизации учебно-методических и наглядных пособий по восьми ключевым предметам); по организации Центральной Педагогической Библиотеки (открыта в здании Вольного экономического общества, за год собрала свыше 2 тыс. томов и 120 периодических изданий, открыт общедоступный читальный зал; первые стеллажи и оборудование были закуплены за счет сборов с лекции профессора С. О. Платонова об Иване Грозном); по реформе школьного законодательства (в первый год деятельности разработан, согласован по инстанциям и направлен в Государственную Думу второго созыва «Проект школьного закона» с прилагающимся финансовым планом; был последовательно обсужден и отклонен Думой II, III и IV созывов во множестве редакций); по изысканию средств (Лига организовывала благотворительные концерты, литературные чтения и лекции, художественные выставки и даже устраивала лотошную торговлю; в первый год собрано около 2,5 тыс. рублей); по вопросу о взаимоотношениях семьи и школы (организация и методическое обеспечение деятельности родительских комитетов на местах); по организации и объединению просветительских обществ частной инициативы (в первый год работы составлен типовой перечень учредительных документов для местных обществ, составлен реестр из 400 обществ в 27 губерниях).

В отдельные направления (в форме комитетов) также были обособлены вопросы организации Всероссийского съезда деятелей по образованию и организации (состоялся в декабре 1908 года, принял резолюцию об отмене ограничений на просветительскую деятельность в любых формах) и проведению международной выставки «Образование и воспитание» (выставка была открыта в 1909 году с дозволения министерств Торговли и промышленности и Финансов, зарубежные экспонаты были ввезены беспошлинно, а железнодорожный тариф для них был снижен железными дорогами России).

С момента создания Лига чрезвычайно педантично относилась к устройству финансовых дел – аккуратному ведению учета и формированию отчетности. Поскольку поступления в казну Лиги были неравномерными, применялся принцип, схожий с проектным финансированием – определялся необходимый минимум постоянных расходов, а под крупные проекты велись отдельные изыскания. Правление Лиги и местные общества активно работали над выделением государственного и муниципального (городов, земств) финансирования для образовательных проектов и программ, формируя принципы государственно-частного партнерства в области просвещения.

Финальный ежегодный отчет казначея Правлению (баланс доходов и расходов) был максимально полным и подробным – указывались все статьи с детализацией до содержания конкретных служащих при Правлении (например, в 1907/08 финансовом году «мальчику Сумину» было выплачено жалования из расчета 12 руб. в месяц, сторожу – 30, а швейцару – 5 руб.).

Часть средств Лиги размещалась под процент в банках, в случае надобности Лига обращалась за кредитом к организациям и частным лицам. В целях увеличения финансовой устойчивости при Правлении также был создан Финансовый совет – прообраз благотворительного фонда, в который привлекались меценаты и прочие лица, жертвующие на образование определенные суммы. Членство в Совете давало благотворителям не только повышение репутации в образовательных кругах, но и привилегии участия в мероприятиях Лиги.

Состоявшийся 28—31 декабря 1908 года 1-й общий съезд Лиги образования потребовал отмены правительственных ограничений на устройство просветительных обществ и учреждений, народных чтений, публичных лекций, народных театров и т. п. Съезд наметил издание печатного органа (вместо выходившей в 1907—08 и впоследствии закрытой газеты «Жизнь и школа»), выпуск ежегодников и библиографических изданий по вопросам образования; организацию педагогических областных, всероссийских и международных выставок и съездов; создание Справочно-педагогического бюро.

Съезд рассмотрел и одобрил выработанный специальной комиссией Лиги проект школьного закона с финансовым планом введения всеобщего обучения. Проект был представлен для рассмотрения во 2-ю Государственную думу, однако думское большинство его отклонило. Лига образования обратилась также в Государственную думу с ходатайством о прекращении преследований учителей по политическим мотивам и о возвращении репрессированных учителей в школы.

Мероприятия, намечаемые и проводимые Лигой, встречали постоянное противодействие со стороны официальных властей: запрещались съезды, выставки, публичные обсуждения проектов Лиги и т. д.
ига образования достигла своего наивысшего расцвета в 1913 году в унисон с индустриальным бумом в стране. В каждой губернии действовали просветительские общества, входящие в Лигу или же находящиеся в контакте с ней. Было создано около 100 новых частных гимназий и училищ, отличавшихся прогрессивной программой и методикой обучения. Благодаря деятельности Лиги было создано 216 «народных домов» - просветительских учреждений частной инициативы, в которых работали библиотеки, вечерние курсы для взрослых, проводились лекции, спектакли, концерты. В Москве был создан первый народный университет, в котором лица, не имевшие доступа к высшему образованию, слушали курсы лекций профессоров из академий, университетов и училищ Санкт-Петербурга и Москвы.

Существенно возрос авторитет Лиги образования. Не встречалось значимой государственной, общественной или политической фигуры, не вовлеченной прямо или косвенно в просветительскую деятельность, инициированную Лигой и ее членами.

После гибели Петра Столыпина и последовавшего распада правительства в 1913 году верх в государстве взяла реакция. Объединяющая сила Лиги образования, ее организованность и эффективность при фактической аполитичности начала вызывать зависть и раздражение чиновников-временщиков, лишенных инициативы по улучшению ситуации в области образования. Последовательность, высокое качество проработки и глубокое понимание актуальных вопросов просвещения, отличавшие предложения Лиги, вызывали ревность со стороны бюрократии от образования. В 1913 году по требованию Министерства народного просвещения в устав Лиги были внесены изменения, ограничивающие ее общественную деятельность и фактически отсекающие Правление от местных Обществ и отделений.

Война 1914 года еще более усложнила деятельность Лиги - гимназисты и студенты, учителя и преподаватели, рабочие и крестьяне массово мобилизовывались на фронт. Война требовала немалых денежных средств - вслед за увеличением налогов снизилась активность меценатов и благотворителей, обеспечивавших финансовую помощь просветительским проектам Лиги.

источник № 1, источник № 2

0

27

Императорская Московская Духовная Академия

Московская Духовная Академия, являющаяся крупнейшим центром духовного образования в Русской Православной Церкви и первым высшим учебным заведением в России, была основана в 1685 году. До 1814 года она носила название «Славяно-греко-латинской академии» и размещалась в центре Москвы в Заиконоспасском монастыре. Академия унаследовала лучшие церковно-богословские и культурно-исторические традиции Православия. Уже первые ее выпускники внесли значительный вклад в отечественное духовное просвещение. Начало XVIII века — время петровских перемен — ознаменовало собой новый этап в жизни Академии. Расширилась научно-богословская деятельность, возросло число преподавателей и учащихся, вводится преподавание латинского языка, увеличилась библиотека. К концу XVIII века Славяно-греко-латинская академия пришла со значительными результатами. Ее выпускники — выдающиеся иерархи, клирики, блестящие проповедники и церковные писатели, историки, поэты, переводчики. Среди питомцев Академии — первый русский сатирик Антиох Кантемир, великий ученый-энциклопедист М. В. Ломоносов, математик Л. Ф. Магницкий и многие другие известные деятели русского просвещения.

В 1814 году Академия была переведена из Москвы, где ее помещения значительно пострадали во время пожара 1812 года, в Троице-Сергиеву Лавру (г. Сергиев Посад). В исправленных и приспособленных зданиях Троицкой лаврской семинарии заведение начало свою деятельность именно как Московская духовная академия – четырехгодичная высшая школа; в 1913 году, в числе 3-х других, по случаю празднования 300-летия Царствующего Дома Романовых, получила звание Императорской. Пребывание Академии в стенах монастыря, основанного Преподобным Сергием Радонежским и издревле особо почитаемого в России, способствовало дальнейшему развитию академической науки. Этому также содействовало водительство митрополита Московского и Коломенского Филарета (Дроздова). С 20-х по 60-е годы XIX века он всемерно способствовал развитию богословской мысли в Академии. В этот период сложилась школа исследователей русской церковной истории во главе с ректором Академии архимандритом Филаретом (Гумилевским) и профессором протоиереем Александром Васильевичем Горским, благодаря самоотверженным трудам которого уникальные источники отечественной истории и культуры стали доступными во всех четырех Духовных Академиях Русской Православной Церкви, куда были переданы древние рукописи из основных монастырских хранилищ. Годы его ректорства (1862-1875) считаются золотым временем Московской Духовной Академии. Наряду с историческим направлением в Московской Духовной Академии складывается направление христианской метафизики, онтологии и истории философии, чем Академия по праву заслужила наименование "школы верующего разума. Традиции этой школы были заложены выдающимся философом протоиереем Феодором Голубинским (1818-1854) и получили дальнейшее развитие в трудах профессора В. Д. Кудрявцева-Платонова (1828-1891), профессора А. И. Введенского (1861-1913) и профессора священника Павла Флоренского (1882-1937).

Во второй половине XIX - начале XX века в истории Академии известно много новых имен почти во всех областях богословского знания. Особенно значительные достижения были в области изучения Священного Писания и в развитии церковно-исторической науки. Приобрели широкую известность труды профессора М. Д. Муретова (1851-1917), профессора Г. А. Воскресенского (1849-1918), профессора В. О. Ключевского (1841-1911), профессора А. П. Лебедева (1845-1908), академика Е. Е. Голубинского (1834-1912).

http://i64.fastpic.ru/big/2016/0701/fa/19e14f3e80a36b2a0b809a3b4e30d4fa.jpg

В 1842 году был создан печатный орган Академии — журнал «Прибавления к творениям святых отцов», где публиковались статьи церковно-исторического и богословского содержания. В 1892 году на смену «Прибавлениям к творениям святых отцов» пришел «Богословский вестник», в скором времени превратившийся в один из лучших богословских журналов. Большое участие в подготовке журнала принимал профессор П.И. Горский-Платонов, ставший его первым редактором. Святоотеческие творения отныне издавались в качестве приложений к новому журналу.

К 1880 году относится возникновение «Братства Преподобного Сергия для вспомоществования нуждающимся студентам и воспитанникам Московской духовной академии». Оно явилось одной из многих организаций подобного типа, которые стали распространяться после издания в 1864 году «Основных правил для учреждения православных церковных братств».
Конец XIX века характеризуется значительным уменьшением количества учащихся в Московской и в других духовных академиях. «До 1888 года число студентов МДА быстро росло и дошло до 300 человек. Затем стало убывать ввиду ограничительных мер; в 1899 году их было только 191 русских и 24 иностранца. Во всех четырех Академиях на 1898 год училось 900 человек на всю Россию». С таким отрядом молодых ученых Церковь готовилась встретить наступающий XX век.

Ректором на 1916 год является Феодор (Поздеевский) –с августа 1909 г. Бескомпромиссный и прямой, Феодор, епископ Волоколамский, властной рукой направлял жизнь Академии. Характерной для него является мысль, что «в области церковной жизни может быть и должна быть одна главная реформа: покаяние и молитва, а все остальное, тоже, конечно, полезное, пойдет из этой благодатной реформы духа».

http://i64.fastpic.ru/big/2016/0701/91/05a2fb6f780398954adfce0a1beecb91.jpg

После событий 1905 года многие столпы науки удалены из Академии. Так, Ключевский и Каптерев покинули Академию в 1906 году официально «по выслуге лет», а реальной причиной стала кадровая политика ректора епископа Евдокима (Мещерского). До его отставки в 1909 году продолжалась «чистка корпорации», отсев прогрессивно настроенных и свободомыслящих преподавателей. Этот постепенный процесс превратился в беспощадную борьбу с остатками свободомыслия при ректоре епископе Феодоре (Поздеевском).

С конца XIX века и затем на Предсоборном присутствии обсуждался вопрос о новой реформе духовных школ. Еще в 1897 году Н.Н. Глубоковский отмечал «ослабление богословско-научной деятельности академических воспитанников». Причину этого видели в несовершенстве Устава 1884 года. Резкой критике подверг этот Устав бывший ректор Московской академии архиепископ Волынский Антоний (Храповицкий), который предлагал централизовать программы, осовременить их, приблизить к жизни и усилить слабеющий дух церковности.

Лекции, официально обязательные для студентов, слабо посещались, упор делался на семестровые сочинения, которые должны были развивать умение самостоятельно вести научную работу. Однако сочинения часто были слишком неумелы и возникала опасная односторонность развития студента. Подлинная академичность, всесторонность образования при этом весьма страдала.

http://i62.fastpic.ru/big/2016/0701/81/aef0041c029cc09c31c6cf5bf56edc81.jpg

После деятельного обсуждения Святейший Синод выработал новый Устав, принятый в 1910 году и дополненный в 1912 году. Уставом были введены практические занятия, способствовавшие освоению изучаемого материала. Этому способствовало то, что в Академии действовали традиции сотрудничества преподавателей и студентов. Преподаватель был наставником, а иногда — старшим другом, двери многих профессорских домов были постоянно открыты для учащихся.

Начало первой мировой войны совпало со столетием перемещения Академии в Троице-Сергиеву Лавру. Предполагавшиеся торжества были отложены «до более благоприятного момента». Академия вынуждена была ограничиться изданием мемуарного сборника и двухтомника научных трудов профессоров Академии. Несмотря на военную обстановку, многочисленные воспитанники Академии деятельно отозвались на ее юбилей — помимо изданий самой Академии, вышел ценный сборник мемуаров «У Троицы в Академии».

При Академии действует Церковно-археологический музей. Он образовался по инициативе ректора МДА протоиерея Александра Горского, когда одно из помещений библиотеки было выделено для небольшой коллекции монет, икон и картин (в том числе портретов императриц Елизаветы и Екатерины II). В конце 60-х гг. XIX столетия протоиерей А. Горский выступил с предложением об основании музея, и в результате поданного им прошения Святейший Синод благословил передачу из Синодальной библиотеки икон и церковных книг. Кроме этого, в первоначальную коллекцию музея вошли и переданные ещё ранее в фонды Академии русские и иностранные монеты различных эпох. Так началось фактическое существование музея, хотя официальный Синодальный указ об открытии музея вышел только в 1880 г., в ректорство протоиерея Сергия Смирнова (1818–1889). 12 сентября 1880 г. Святейший Правительствующий Синод определил: «Разрешить учреждение Церковно-археологического музея при Московской Академии». В 1892 А. П. Голубцов по ходатайству преподавателя Церковной археологии и литургики проф. А. П. Голубцова музей переведён в помещение бывших Царских чертогов. Первоначально музей располагался в здании библиотеки и находился в ведении библиотекаря. В середине 1891 г. в ЦАМ был назначен первый заведующий – преподаватель церковной археологии и литургики доцент А. П. Голубцов (1860–1911). В 1892 г., по его ходатайству, музей был переведён из здания библиотеки в старинные Царские Чертоги. Двадцатилетний период истории музея (1891–1911 гг.), когда его заведующим был профессор А. П. Голубцов,  можно назвать временем подлинного расцвета дореволюционного ЦАМа. С 1911 по 1919 гг. сведений о деятельности музея сохранилось очень мало (заведующим ЦАМом был с 1911 года Николай Протесов).

http://i62.fastpic.ru/big/2016/0701/c3/b5c75088509bd4e13d9497d7398ad0c3.jpg

источник № 1, источник № 2, источник № 3

0

28

Московский сельскохозяйственный институт

Московский сельскохозяйственный институт (с 06 июня 1894 года) - один из старейших и крупнейших учебных и научно-исследовательских центров в области сельского хозяйства. Он был основан в 1865 году под Москвой, в усадьбе Петровское-Разумовское. До 1889 года носил имя «Петровская земледельческая и лесная академия», в 1890—1894 годах — «Петровская сельскохозяйственная академия».

Становление и развитие научных школ в академии связано с именами таких ученых, как И. А. Стебут, К. А. Тимирязев, В. Р. Вильяме, Д. Н. Прянишников, В. П. Горячкин, Д. Л. Рудзинский, М. К. Турский, Н. С. Нестеров, Р. И. Шредер, К. З. Линдеман, Н. М. Кулагин, П. Н. Кулешов, Н. П. Червинский, Е. А. Богданов, М. Ф. Придорогин, М. Ф. Иванов, П. А. Ильенков, Г. Г. Густавсон, И. А. Каблуков, Н. Я. Демьянов, Е. С. Фёдоров, Я. В. Самойлов.

На 1916 год во владении МСХИ находится площадь в 624 десятины, которая заключается в трех отдельных кусках: большом сплошном куске в 615 десятин, отделенным от него полосой отчуждения Окружной железной дороге участке в 4 десятины и, наконец, в трех участках в южной части старого имения (Петровско-Разумовская усадьба), оставшихся за сдачей аренды дачных участков общей площадью в 5 десятин. По угодьям эта площадь распределяется следующим образом: под усадьбами, садами при них и дворами – 24, 7 десятин, под парком – 37, 3 десятины; под пахотной землей – 169, 2 десятины; под лесом – 273, 4 десятины; под естественным лугом  - 20, 2 десятины; под выгоном – 15, 1 десятина; под фруктовым садом, питомником и городом – 11, 5 десятин; под питомником декоративных растений – 11, 3 десятины. Итого удобной земли – 562, 7 десятин. Под прудами, речкой и ручьем – 23,7 десятин; улицами, проезжими и полевыми дорогами, просеками, пограничными межниками и канавами – 34, 7 десятин; полями орошения и свалками мусора – 2,9 десятины. Итого неудобной земли – 61,3 десятин. Между различными хозяйственными и опытными учреждениями данная площадь распределяется следующим образом: ферма – 169, 3 десятины; опытное поле – 28 десятин; коллекционный питомник в усадьбе – 0,7 десятин; селекционная станция – 20,9 десятин; льняная опытная станция – 4,9 десятин; станция для испытания сельскохозяйственных машин и орудий – 6,8 десятин; метеорологическая обсерватория – 1 десятина; лесная дача и парковый участок – 246,5 десятин; садовые учреждения -106 десятин; ботанический сад – 0,8 десятин; пасека – 1,5 десятин; усадьбы, дороги и прочее имущество, находящееся в ведении экзекутора института - 37, 6 десятин. 

http://i80.fastpic.ru/big/2016/0803/8e/e5b2b699116cff4b8a078b7a6c0b168e.jpg

Топографические условия  имения МСХИ таковы: имение располагается на трех невысоких холмах с пологими склонами; из них южный лесной имеет вершину (82 сажени над уровнем моря) в лесу, вершина северо-западного усадебного холма совпадает с центром усадьбы и вершина восточного полевого в 79 саженей находится на полях фермы; между склонами полевого и усадебного холмов образуется долина, в которой располагаются три фермерских пруда: Верхний, Средний и Нижний, из которых два последних существовали еще в 18 веке. Уровни этих прудов следующие: 76 саженей, 75,5 саженей, 74,5 саженей, площади в десятинах: 1,12, 1,66  и 1,73.

Каждый из трех прудов задерживается плотиной и соединяется с нижележащим прудом каменной трубой; из нижнего пруда вода через шлюз течет в Фермский ручей, впадающий в речку Жабенку. В верхний пруд по тальвегу проведена канава из маленького пруда (400 кв. саженей), располагающегося у самого Ивановского шоссе близ седловины (77 саженей), образующейся между склонами лесного и усадебного холмов; от этой седловины на запад в сторону, противоположную долине Фермского ручья пробирается по канаве, составляющей границу лесной дачи маленький Лесной ручей, который, соединяясь вместе с мелкой долиной Лесной канавы, составляет русло речки Жабенки, перепруженное ниже большой плотиной длиной в 160 саженей. Перед этой плотиной образован Садовый пруд площадью 18,33 десятины. В плотине Садового пруда имеется шлюз; вода в пруде держится на уровне примерно 74,5 саженей, а избыток через шлюз стекает в речку Жабенку, которая принимает в себя справа Фермский ручей и впадает уже за пределами имения института в речку Лихоборку, приток Яузы. Уровень Жабенки, при выходе ее из имения составляет 13 саженей. Поверхностные воды, кроме стока в Жабенку через Лесной и Фермский ручьи с углубленными ложами, имеют еще один выход в юго-восточной части имения, где в районе лесной дачи имеются две осушительные канавы, выводящие воду в глубокую пограничную канаву.

Кроме описанных водных систем, связанных с рельефом поверхности имения, в пределах усадьбы были сделаны дренажные работы, состоявшие в том, что вокруг всех крупных заданий были проложены дренажные трубы с выходами в канализационную сеть, удаляющую нечистоты из зданий. Кроме того, некоторые из полевых участков также дренированы, а именно: участок, состоявший в распоряжении станции по испытанию сельскохозяйственных машин и орудий; некоторые из участков опытного поля и селекционной станции.

Учебная пасека МСХИ. 1903 г.
http://i77.fastpic.ru/big/2016/0803/89/2da1785ad84a1b31e05c7a3fdda55889.jpg

Наконец, дренаж выполнен в долине реки Жабенки с целью улучшения заболоченного ею луга. Работа по осушению Жабенского луга была проведена дважды: в первый раз в 1882 году под руководством И.И. Жилинского была сделана очистка и улучшение русла речки Жабенки и проведен открытые канавы для осушения болота, которое было в этом месте, а в 1913-1914 годах под руководством профессора В.В. Подарева устроен заново фашинный дренаж луга.

Дороги. Главным способом сообщения Петровского-Разумовского с Москвой является городской паровой трамвай. Полотно трамвая было устроено в 1886 году Первым обществом Московских конножелезных дорог, которое заключило с хозяйственным комитетом Петровской академии условие, по которому академия уступила обществу полосу земли через все имение для устройства рельсового сообщения с Москвой через Бутырскую заставу, причем движение должно было открыться конной тягой, но предусматривалась возможность впоследствии заменить ее паровой или электрической. За это хозяйственный комитет выторговал некоторые льготы в проездной плате для служащих и студентов, а также некоторые средства на содержание сторожей в парке института. Сверх того общество обязалось обнести парк института металлической оградой, что и исполнило. Конное движение продолжалось до 1892 года, когда на смену ему пришел паровой трамвай. Линия трамвая вместе со всем предприятием отошла к Москве в 1912 году. Станция трамвая находится в усадьбе института, и линия идет сначала к югу вдоль Ивановского шоссе, потом уклоняется от него к востоку, пересекает лесную дачу и дачные участки и выходит на земли Бутырского хутора Московского общества лесного хозяйства к Дмитровскому шоссе, вдоль которого входит на Бутырскую улицу и подходит к Бутырской заставе. Стоимость проезда на трамвае до заставы 10 копеек, для служащих и студентов института – 5 копеек. Кроме того, для сообщения с Москвой можно пользоваться Николаевской железной дорогой, так как к станции «Петровское-Разумовское» примыкает имение института. От главного здания института до вокзала можно добраться через Петровский проспект и дорогу вдоль полотна полторы версты, а от усадьбы опытного поля и селекционной станции полевой верстой – всего три четверти версты. Станция «Петровское-Разумовское» находится в 9 верстах от Николаевского вокзала, стоимость проезда в III классе – 15 копеек.

Наконец, усадьба института соединяется с Москвой тремя проезжими дорогами: 1) Ивановским шоссе, по направлению к Бутырской заставе, длиной в пределах (от Лесного кабинета до проезда Соломенной сторожки) владений института 1350 саженей; 2) от Ивановского шоссе ответвляется Старое шоссе, длиною 490 саженей, которое выходит далее через Петровский парк на Петроградское шоссе и 3) Петровским проспектом (длиною 610 саженей), можно выехать на Дмитровское шоссе, идущее к Бутырской заставе. Эти три дороги частью шоссированы, частью замощены. В сторону, противоположную Москве, идут две дороги: 1) Вязовая улица, ведущая от Ивановского шоссе через плотину Садового пруда к Михалковскому шоссе, выходящему далее на Петроградское шоссе, и 2) Льняная улица к северу от Вязовой выходит на Лихоборский проезд; кроме того, в усадьбе института имеются: Кленовая улица, параллельная Ивановскому шоссе, а также полевые и лесные дороги общим протяжением около 8 верст.

Знак МСХИ
http://i80.fastpic.ru/big/2016/0803/8e/5279f17deee86e91bc6db85ee45b988e.jpg

Купленное для устройства в нем высшей сельскохозяйственной школы в Петровском-Разумовском большое подмосковное поместье имело обширную усадьбу с барским домом, службами при нем, парком, оранжереями, беседкам, скотным двором, конюшнями и значительным числом домов, сдававшихся под дачи; всяких построек при нем по описи оказалось 80. Усадьба существовала уже более 100 лет, и общие ее очертания соответствовали условиям и требованиям богатого подмосковного имения. При устройстве в Петровском-Разумовском учебного заведения были использованы в полной мере существовавшие строения, которые были отремонтированы и получили новое назначение; несколько построек были вновь отстроены, но они были поставлены на месте старых, поэтому усадьба вполне сохранила свой первоначальный облик. И в дальнейшем при постройке новых зданий все время считались с этими старыми условиями существования Петровского-Разумовского: усадьба института в целом и все главные учебные здания МСХИ в частности поставлены и устроены не по плану, а носят на себе печать приспособления к имеющимся постройкам, поэтому усадьба института имеет несколько хаотичный план.

МСХИ состоял из двух Отделений – Сельскохозяйственного (готовило агрономов) и Сельскохозяйственного инженерного (готовило инженеров-агрономов). Главные предметы – практическая механика с гидравликой, теоретическая механика, строительная механика, строительное искусство, начертательная геометрия, геодезия, физика и метеорология, минералогия и геология, почвоведение, ботаника, зоология, энтомология, земледелие общее и частное, зоотехния общая, основы политической экономии и статистики, сельскохозяйственная экономия, законоведение, учение о земледельческих машинах и орудиях, богословие. В первые годы оно не имело ясно выраженной мелиоративно-гидротехнической установки. Первым директором института был назначен магистр физики К.А. Рачинский, секретарём совета института – профессор И.А. Иверонов, членом правления - профессор В.Р. Вильямс, возглавивший кафедру общего земледелия. В 1896 году профессору Д.Н. Прянишникову был передан вегетационный домик, построенный К. А. Тимирязевым на Нижегородской выставке. В эти же годы расширили ряд зданий и построили газовый завод для нужд институтских лабораторий. Институт по новому уставу был закрытым заведением, в общежитии которого студенты обязывались жить. Размеры общежития ограничивали число учащихся, их было не более 200. Для ранее окончивших университеты были установлены стипендии, и время пребывания в институте зачислялось как действительная государственная служба — это должно было способствовать подготовке достаточного количества специалистов по сельскому хозяйству.

С 1895 по 1898 год при метеорологической обсерватории действовала «Среднерусская метеорологическая сеть», охватывавшая 10 центральных губерний. К этому периоду относится зарождение селекционной станции.

В настоящее время
http://i80.fastpic.ru/big/2016/0803/d7/6c2ea474f73b55c91350d3e0c5b9d1d7.jpg

1895–1898 г.г. — профессором Ростовцевым С.И. заложен ботанический сад. Выступая на заседании Совета института, Ростовцев особо отметил, что «…устройство ботанического сада должно начаться с самого начала: с удаления сорных растений, земляных работ, разбивки и т. д. Необходимо провести воду, сделать приспособления для водяных, болотных, степных, альпийских и др. растений…»; 12 декабря 1895 года Совет вынес постановление о создании ботанического сада и выделении на это, а также на содержание в 1896 году 1200 руб. Для создания ботанического сада было отведено место за оранжереями площадью 1030 кв. саженей, недалеко от ботанического кабинета, там, где когда-то, в первые годы существования Петровской академии, уже находился ботанический сад. Руководителем сада стал сам профессор С. И. Ростовцев. В саду было организовано три отделения: систематическое, биологическое и опытное. На территории систематического отделения были собраны представители семейств, знание которых считалось необходимым для агрономов; биологическое отделение было создано для культивирования видов, требующих специфических условий произрастания — водных, альпийских, болотных, степных и т. д. Были созданы водоём и каменистая горка; их расположение, хотя общая планировка сада не раз менялась, оставалось неизменным. Целью опытного отделения было изучение роста и развития растений, проведение наблюдений за растениями, а также на территории опытного отделения высаживались ещё не определённые виды или виды, недавно интродуцированные в среднюю полосу России. После смерти С. И. Ростовцева ботаническим садом заведовал (1916—1918) профессор физиологии растений Н. Н. Худяков.

В 1896-97 г.г. учебном году по инициативе Д.Н. Прянишникова организовали экскурсии студентов третьего курса в помещичьи хозяйства и на опытные станции. Такие экскурсии ежегодно проводили Д.Н. Прянишников, К.А. Вернер, В.Р. Вильямс и другие преподаватели.

1897 год — первый выпуск института: 13 человек по сельскохозяйственному отделению и 3 - по Инженерному. Так в России началась подготовка инженеров для сельского хозяйства, инженеров-мелиораторов и гидротехников.

1915 Музей селекционной станции МСХИ, второй этаж, слева от лестничной площадки
http://i79.fastpic.ru/big/2016/0803/d0/00150a717d8e7b18c742d90c3378c0d0.jpg

1900-1901 годы — на Инженерном отделении обучается всего восемь человек.

В 1903 году ассистент при кафедре общего земледелия и почвоведения Д. Л. Рудзинский при содействии В. Р. Вильямса на участках опытного поля начал первые планомерные работы по селекции пшеницы, овса и картофеля, а с 1905 года – гороха. Эти работы заложили основу селекционной станции института.

1905 год (23 декабря по старому стилю) — дни декабрьского вооружённого восстания - институтская усадьба оцеплена войсками. Против главного здания (под башней с часами) выставлены орудия. У входа в здание общежития (ныне здание Московского Государственного агро-инженерного университета им. В.Г. Горячкина - МГАУ) стоят караулы. Общежитие, как революционный очаг, закрыто, а помещение передано Инженерному отделению.

1915 Селекционная лаборатория в МСХА
http://i78.fastpic.ru/big/2016/0803/99/a2955b6ff217387a5efedc4789495b99.jpg

В 1906 году были посеяны первые перспективные сорта, а уже в 1908 году на Всероссийской выставке в Петербурге Д. Л. Рудзинскому за проведённую работу и созданные им сорта была присуждена Большая золотая медаль.

1907 год (22 мая по старому стилю) — директором МСХИ избран профессор В.Р. Вильямс.

С 1907 года на селекционной станции стали проводиться практические занятия со студентами академии.

1915 Разборная комната на первом этаже селекционной станции МСХИ
http://i77.fastpic.ru/big/2016/0803/83/2ab581c35030372ce8327bac115baf83.jpg

В 1909 году селекционной станции был выделен земельный надел, стали отпускаться денежные средства, появился отдельный материальный и финансовый баланс, было утверждено расписание должностных обязанностей. За образец организации Д. Л. Рудзинский взял наиболее авторитетную в то время Свалефскую селекционную станцию в Швеции.

1911 год — начало магистерских экзаменов.

1912-1913 годы — прежде малочисленное Инженерное отделение за несколько лет сильно развилось: с 1912 года строительную механику читал И.П. Прокофьев, строительное искусство – В.В. Подарев, учреждена кафедра Гидротехники и мелиорации, которой руководил В.Г. Глушков. Оставлено 10 выпускников, в том числе Алексей Николаевич Костяков, для подготовки к преподавательской деятельности. Тогда же Н. Н. Чернецовым было выстроено двухэтажное здание с подвалом для хранения продуктов.

1911 На опытном поле МСХИ
http://i79.fastpic.ru/big/2016/0803/24/6bb4c2bb5cff1baf38a9b1b655d76c24.jpg

С 1 января 1913 года селекционная станция была оформлена официально и принята на государственный счёт, а Д. Л. Рудзинский был назначен её заведующим. Во время Первой мировой войны до 1917 года его замещал С. И. Жегалов.

1914 год — учреждена кафедра садоводства и огородничества.

1915 год — на Инженерном отделении обучается 250 студентов. Кроме того, начало развиваться женское сельскохозяйственное образование (Голицинские курсы) – 1500 студенток.

http://i79.fastpic.ru/big/2016/0803/85/2221f881c6c93a69f1f77f6b7d410485.jpg

1916 год — начало постройки здания Инженерного отделения с рядом лабораторий (по проекту профессора П.С. Страхова). В строительстве корпуса и оборудовании лабораторий участвовал весь профессорский коллектив. Большие заслуги в этом председателя Строительной комиссии и декана Инженерного факультета профессора И.П. Прокофьева, профессоров А.Н. Костякова, В.В. Подарева, П.С. Страхова. Здание закончено в 1923 году.

1908-1917 годы — директорами МСХИ были В.В. Подарев, Д.Н. Прянишников, В.Я. Железнов.

Преподаватели на 1916 год:
- ботаника: адъюнкт-профессор ботаники С. И. Ростовцев (1894—1916);
- физиология растений: адъюнкт-профессор кафедры физиологии растений и бактериологии Н. Н. Худяков (с 1894);
- бактериология: адъюнкт-профессор кафедры физиологии растений и бактериологии Н. Н. Худяков;
- общее земледелие: адъюнкт-профессор по кафедре почвоведения и общего земледелия В. Р. Вильямс, профессор кафедры общего земледелия А. Г. Дояренко (с 1910);
- частное земледелие (растениеводство): ректор, заведующий кафедрой агрохимии  Д. Н. Прянишников (с 1895);
- учение об удобрении: ректор, заведующий кафедрой агрохимии  Д. Н. Прянишников;
- агрохимия: ректор, заведующий кафедрой агрохимии  Д. Н. Прянишников;
- садоводство и огородничество: профессор кафедры садоводства и огородничества В. И. Эдельштейн (с 1915);
- лесоводство: профессор заведующий кафедрой лесоводства Н. С. Нестеров (с 1899);
- механизации растениеводства: профессор, заведующий кафедрой сельскохозяйственных машин В. П. Горячкин (с 1896);
- зоология:  ординарный профессор общей зоологии К. Э. Линдеман, адъюнкт-профессор зоологии Н. М. Кулагин (с 1894);
- общее животноводство: профессор и заведующий кафедрой общей зоотехнии Е. А. Богданов;
- физиология и биохимия животных: заведующий кафедрой физиологии сельскохозяйственный животных А. В. Леонтович (с 1913);
- коневодство: профессор кафедры зоотехнии, а также заведующий фермой при академии М. И. Придорогин (с 1895);
- химия: адъюнкт-профессор кафедры неорганической и аналитической химии  И. А. Каблуков (с 1899);
- математика: заведующий кафедрой высшей математики С. С. Бюшгенс (с 1913?).

Старейшая фотография "Петровских ворот" со стороны Петровского проспекта. Ограда осталась от усадьбы Петровское-Разумовское, 1871.
http://i77.fastpic.ru/big/2016/0803/fc/cf4c54ac55a8d1b4889ffe86e582dbfc.jpg

В 1894—1919 годах директором институтской библиотеки был Карл Фёдорович Арнольд. В начале января 1915 года в фундаментальной библиотеке насчитывалось 62986 томов научных книг, включающих более 20 тысяч названий, 52 % — на русском языке; библиотека имела несколько каталогов: алфавитный книг, систематический книг, алфавитный периодических изданий на русском языке и иностранных (английском, немецком). К 1917 году библиотека заняла почти весь первый этаж главного здания и значительную часть подвального помещения. В это же время на ряде кафедр стихийно стали возникать кафедральные библиотеки из пожертвований преподавателей и слушателей кафедр, состоявшие из рукописных лекций, отчетов, книг, периодических изданий. В первые годы существования посещаемость библиотеки не превышала 800 человек в год. Это в значительной мере объяснялось жёстким режимом, установленным в правилах пользования книгами библиотеки. Лишь в 1905 году был отменён тройной залог, который должны были вносить студенты при получении книг. Отменено было также запрещение студентам получать на дом периодические издания. Библиотека стала работать ежедневно и более продолжительное время, не закрывалась и во время каникул.

Панорама Петровской площади
http://i80.fastpic.ru/big/2016/0803/56/eb695a69434d34f457eaac2219f5ef56.jpg

Более подробно о МСХИ, включая планы зданий, можно прочесть здесь
Множество старых фото здесь и здесь

источник № 1, источник № 2, источник № 3

0

29

Михайловская артиллерийская академия (Петроград)

История и организация

Михайловское артиллерийское училище было учреждено 09 мая 1820 г. и открыто 25 ноября 1820 г. по инициативе великого князя Михаила Павловича. 1 ноября 1806 г. была сформирована резервная рота лейб-гвардии Артиллерийского батальона при штате в 20 юнкеров и 210 фейерверкеров и рядовых. 22 февраля 1811 г. рота была переименована в учебную, и ее штат был дополнен офицерами и 48 юнкерами. 31 мая 1812 г. переименована в 1-ю учебную роту, и сформирована 2-я учебная рота с таким же штатом. По положению училище состояло из офицерского отделения (2 класса) и юнкерского (3 класса). Штат офицерского отделения - 48 офицеров, штат юнкерского отделения - 24 портупей-юнкера и 96 юнкеров и фейерверкеров. Должности начальника училища как таковой еще не было. Военно-учебное заведение было вверено особому командиру, однако уже тогда существовала должность инспектора классов. Для бригады было приобретено с аукциона место и каменный двухэтажный дом с двумя флигелями и садом на Выборгской стороне на берегу Большой Невы рядом с деревянным разводным Литейным мостом. Это было здание бывшего Вдовьего дома.
Первоначально училище состояло из двух отделений: высшего — офицерского и низшего — юнкерского. В 1823 г. открыт младший офицерский класс, в 1824 г. - старший офицерский класс.

В 1845 г. во время празднования 25-летнего юбилея Артиллерийского училища его начальник О.Ф. Розен представил генерал-фельдцейхмейстеру докладную записку о коренном преобразовании заведения. В ней автор указывал на то, что, принимая в юнкерские классы юношей 14-16 лет, которые «еще вовсе не в состоянии дать себе ясный отчет, к чему они когда-либо будут чувствовать особое призвание», училище нередко выпускает офицеров, мало заинтересованных именно в артиллерийской службе. Из 1197 выпускников юнкерского отделения за первые 35 лет более 27% вообще не достигло офицерского звания, а в офицерские классы перешло меньше 50%. О.Ф. Розен полагал, что первый курс училища нужно комплектовать по собственному желанию кандидатов и по конкурсному вступительному экзамену способными выпускниками дополнительных классов кадетских корпусов, достаточно образованными для исполнения обязанностей первичных офицерских должностей в артиллерии и прослужившими в них определенный срок. Выпускникам же училища при этом предоставлять все преимущества, подобные тем, какими пользуются воспитанники Военной академии. В случае реализации предлагаемой реформы, по мнению автора, «все отрасли артиллерийской службы получат величайшие выгоды». Неутешительные итоги Крымской войны 1853-1856 гг., вызвавшие безотлагательную необходимость преобразования всего военного дела, и в первую очередь системы подготовки военных специалистов, заставили руководство произвести реформу военного образования, предложенную еще десять лет назад.

30 августа 1855 г. Сенату был дан именной указ о преобразованиях по Военной академии, артиллерийскому и инженерному училищам. По этому указу офицерские классы военно-специальных учебных заведений преобразовывались в Михайловскую артиллерийскую и Николаевскую инженерную академии. Действующая Военная академия переименовывалась в Николаевскую академию Генерального штаба.

Со дня оформления академии должность ее начальника стала именоваться: начальник Михайловской артиллерийской академии и училища; в последующем (с 1894 до 10.1917 г. - то есть с  момента прекращения деятельности артиллерийских училищ Михайловского, Константиновского, Сергиевского, Николаевского и Технического) - начальник Михайловской артиллерийской академии и артиллерийских училищ. В 1910 г. была введена должность заведующего учебной частью артиллерийских учебных заведений, которую должен был исполнять один из профессоров академии.

По ходатайству поручика лейб-гвардии Семеновского полка А.Г. Баркмана в здании Академии 27 января1861 г. была открыта частная бесплатная школа под непосредственным наблюдением начальника МАУ. В ней для всех желающих преподавали педагоги артиллерийской и медико-хирургической академий, в частности А.В. Гадолин, П.Л. Лавров, А.Ф. Ферсман, Л.Н. Шишков. В 1862 г. в связи с распространением в школе революционных настроений, она была закрыта, преподаватели арестованы, а руководители академии наказаны.

21 января 1863 г. МАУ и МАА были отчислены из подведомственности Главного управления военно-учебных заведений и подчинены генерал-фельдцейхмейстеру. Начальнику академии и училища были присвоены права вице-директора Главного артиллерийского управления (ГАУ), права главного начальника военно-учебных заведений перешли к товарищу генерал-фельдцейхмейстера.

Новое устройство академии, определенное положением о ней, объявленном в приказе по военно-учебным заведениям от 29.01.1862 г. за № 2948, состояло в следующем. Академия была разделена на два отдела: строевой и технический. Занятия в строевом отделе продолжались два года и состояли из теоретического и практического курсов. Занятия в техническом отделе длились три года и состояли из первого теоретического, второго теоретического и практического курсов. По штату предусматривалось 60 слушателей (20 человек - в наборе).

Одной из целей преобразования академии в 60-х годах было обеспечение подготовки артиллерийских приемщиков. Для офицеров, «назначающих себя исключительно для службы по технической части», читались факультативные лекции по металлургии. Кроме того, Артиллерийскому ведомству было предоставлено право ежегодно отбирать двух артиллерийских офицеров и прикомандировывать их к Горному институту для слушания в течение двух лет курса лекций по металлургии и сопряженным с ней наукам.

Офицеры, принятые в академию, поступали в полное распоряжение академического начальства, а о прикомандировании их к академии объявлялось в приказе по артиллерии. Они получали жалование по усиленному окладу (в 1890 г. - 70 руб. в месяц), добавочное столовое содержание, квартирные деньги; имели право на казенную прислугу, назначаемую им из команды нестроевых нижних чинов, состоящей в распоряжении Санкт-Петербургского уездного воинского начальника. Жили офицеры на вольных квартирах (за трехкомнатную квартиру с кухней, с дровами и услугами дворника они платили по 26 руб. в месяц). Слушатели обязаны были являться в академию во все дни и часы, назначенные для лекций и практических занятий.

С началом мировой войны и объявлением всеобщей мобилизации в России 17 июля 1914 г. все учебные занятия были приостановлены. Чины академии как переменного, так и постоянного состава, кроме небольшого числа административного персонала, были назначены частью для усиления армий, частью для технической (инженерной) службы в местных и тыловых учреждениях ГАУ. Во временно свободных помещениях по предложению академии был открыт лазарет на 50 коек для нижних чинов. Собрание офицеров приняло решение для обеспечения устройства и функционирования лазарета ежемесячно выделять 3% своего денежного содержания.

Поступление.

Прием в академию производится по экзамену, к которому допускаются офицеры всех родов войск до чина штабс-капитана армии и поручика гвардии включительно. Офицеры, окончившие курс в МАУ или в Николаевском инженерном училище по 1-му и 2-му разрядам, или на физико-математическом факультете университетов со степенью кандидата наук, допускались к экзамену после 2 лет службы в строевых частях в офицерском звании (исключая отпуска и болезни продолжительностью более 28 суток), прочие абитуриенты - после 3 лет службы. В строевой отдел поступило в 1861 г. - 20 офицеров, в 1862 г. - 32, в 1863 г. - ни одного, в 1864 г. - 7; в это же время в технический отдел поступило 94 человека. На третий (практический) курс технического отдела поступление не допускалось, учиться на нем предоставлялось право лишь после успешного освоения программ двух теоретических классов. При поступлении на первый курс обоих отделов все офицеры подвергались экзаменам по тринадцати предметам: алгебре, геометрии, тригонометрии, аналитической геометрии, дифференциальному и началам интегрального исчислениям, артиллерии, тактике, фортификации, физике, химии, артиллерийскому черчению, русскому и одному из иностранных языкам. Для поступления на второй курс офицеры, кроме экзаменов по перечисленным выше предметам, подвергались проверке по предметам первого курса академии в объеме переводных испытаний слушателей.

Обучение.

В офицерских классах Михайловского артиллерийского училища преподавали теорию выстрела и употребления артиллерии в различных случаях, сведения из материальной и технической части иностранной артиллерии, долговременную фортификацию, тактику и стратегию, историю 3-х последних столетий, дифференциальное и интегральное исчисления, статику, динамику, физику, химию, русский, французский и немецкий языки.

С образованием Михайловской артиллерийской академии был образован самостоятельный курс артиллерийской технологии. Его возглавил («получил кафедру») преподаватель физики в академии и начальник Технической артиллерийской школы полковник Гадолин А.В. Для всестороннего изучения вопроса о разделении академии на два отдела («факультета») - строевой и технический - при академии была создана специальная комиссия под председательством А.С. Платова, в составе: профессора Н.В. Маиевского (баллистика), преподавателей П.Л. Лаврова (математика), Л.Н. Шишкова (химия), А.М. Беляева, И.А. Вышнеградкого (практическая механика), А.В. Гадолина (технология). Проект преобразования академии, выработанный этой комиссией в 1861 г., был утвержден Императором и реализован с 1861/62 учебного года открытием первых курсов обоих отделов академии. К началу 60-х годов ведущими преподавателями академии были: по артиллерии - А.С.Платов и Н.Ф.Эгерштром, по теории лафетов и повозок – А.А.Фишер, по баллистике - Н.В. Маиевский, по артиллерийскому черчению - В.К.Клодт, по тактике и истории военного искусства - А.А.Оскерка и А.И.Беренс, по фортификации - О.Б.Герн, по высшей математике и теоретической механике - П.Л.Лавров, по практической механике - И.А.Вышнеградский и А.М.Беляев, по физике - Э.Х.Ленц и А.В.Гадолин, по химии – А.А.Фадеев, В.Ф.Петрушевский и Л.Н.Шишков. Интересное нововведение было сделано при Н.А. Крыжановском - чтение в академии необязательных (факультативных) курсов, рассматриваемое как средство приучить офицеров к «мысли о свободном труде» и дать желающим возможность углубить свою научно-техническую подготовку. Читались лекции по теории вероятностей (М.В.Остроградский), металлургии сплавов (горный инженер Н.Л.Кулибин) и т.п.

Причина разделения курсов в 1862 г. технического отдела на три года заключалась в том, что доакадемическая подготовка слушателей по высшей математике, химии и физике была недостаточной. Данное обстоятельство требовало введения в перечень учебных дисциплин академии дополнительных глав по перечисленным наукам. Совместно с теоретической механикой, которая изучалась только в академии, объем этих дисциплин соответствовал почти годовому бюджету времени. На базе уже академической общенаучной подготовки требовался еще один год для изучения прикладной механики, технологии, баллистики и теории артиллерии. Курс технологии из-за большой насыщенности практическими занятиями не укладывался в один год. Баллистика с введением продолговатых вращающихся снарядов, с применением теории вероятностей к оценке стрельбы, с расширением области исследований действия пороха в орудиях в первый год могла быть изучена лишь теоретически. Обучение расчету таблиц стрельбы, проектированию артиллерийских систем с широким использованием знаний по практической механике можно было осуществлять лишь на третьем (практическом) курсе. Учреждение строевого отдела - это попытка улучшить систему комплектования офицерами артиллерийских частей. С введением нарезной артиллерии и учреждением полигонных занятий в армии возросла надобность в офицерах, имеющих более высокое специальное образование для строевой артиллерийской службы, т.е. по тактике и стратегии, фортификации и топографии, теории артиллерии. Расширение программ тактико-строевого направления было возможно лишь за счет уменьшения удельного веса дисциплин, знания которых в строевой службе не имели прямого применения (физико-химические науки, технологические предметы), поэтому было достаточно более элементарного, ознакомительного характера их преподавания. «Облегчение» программного материала могло способствовать увеличению числа желающих заниматься в строевом отделе. Однако большинство офицеров не прельстилось этим облегчением и продолжало выбирать техническое образование.

К 1875/76 учебному году сложилась следующая структура учебного плана академии: треть объема учебных занятий отводилось на артиллерию, треть - на физико-математические науки, остальное время - на практическую механику и другие дисциплины. По инициативе И.А.Вышнеградского в академии было введено курсовое выпускное (дипломное) проектирование. Благодаря его трудам курс практической механики вырос до сложной, состоящей из восьми разделов учебной дисциплины: 1) общая теория машин; 2) сопротивление материалов; 3) теория упругости; 4) детали машин; 5) водяные колеса; 6) паровые машины; 7) подъемные машины; 8) рабочие станки. С 1869 г. по его предложению в различных разделах практической механики стали применять графическую статику и излагать ее основы. Изучение каждого раздела завершалось экзаменом.

Все теоретические знания закреплялись значительными по объему времени практическими занятиями в Петербургском арсенале, Обуховском, Олонецких заводах, Колпинских кузницах, Охтинских пороховом заводе и капсюльном заведении, Сестрорецком оружейном заводе и частном заводе Л.А.Нобеля. По окончании курса эти офицеры назначались артиллерийскими приемщиками на Уральские и Олонецкие горные заводы.

У личного состава МАА и МАУ пользовались большой популярностью стрельба из ручного оружия (введена в 1858 г.) и игра в шахматы. Приказом начальника МАА № 405 от 30 октября 1867 г. в академии и училище вводятся должности преподавателей (и их помощников) по фехтованию, гимнастике, верховой езде. Офицеры постоянного и переменного состава занимались физической подготовкой самостоятельно. Они практиковались в верховой езде (на казенных или собственных лошадях), брали уроки фехтования и стрельбы, имели возможность посещать офицерское стрельбище и участвовать в соревнованиях по стрельбе и в скачках на императорские призы, быть членами Военного общества охоты.

В учебном плане академии на физическую подготовку в этот период отводилось 10 часов в неделю (1 час - гимнастика, 2 - фехтование, 6 - верховая езда, 1 - танцы). Обучаемых стали делить, исходя из уровня физической подготовленности, на три группы. Для каждой группы была разработана своя программа. Офицеры, числившиеся в третьей группе более полугода подряд, из академии исключались.

К началу XX в. предметы преподавания в академии делились на главные и вспомогательные. К главным предметам принадлежали: все разделы артиллерии (баллистика внешняя, баллистика внутренняя, взрывчатые вещества, орудия и снаряды, сопротивление орудий разрыву, теория и описание устройства лафетов и повозок, организация и тактика артиллерии, стрельбы из артиллерийских орудий, история артиллерии, ручное оружие); все разделы технологии (металлургия, чугунолитейное дело, сталелитейное дело, лафетное дело, ружейное и патронное дело); все разделы практической механики (сопротивление материалов, детали машин, подъемные машины, паровые машины, гидравлика, теория упругости). К вспомогательным предметам относили фортификацию, стратегию, высшую математику, термодинамику, электротехнику, аналитическую химию, начертательную геометрию, иностранные языки. По всем предметам предусматривались экзамены - переводные или выпускные.

Выпуск.

В 1864 г. только 18 офицеров смогли закончить полный курс технического отдела, а 76 человек после второго курса были направлены в строевые части. То есть технический отдел, в программах которого из военных наук была лишь артиллерия, выпустил в строевые части больше, чем строевой отдел, в то время как по заключению Главного военно-учебного комитета «для службы строевой не настоит надобности в высшем специальном образовании». В условиях неудовлетворительного комплектования строевого отдела и неопределенности перспектив послеакадемической службы выпускников технического отдела разделение курсов МАА на два отдела было отменено уже в 1865 г. Выпускники академии распределялись также, как правило, в технические артиллерийские заведения и в Главное артиллерийское управление. Например, с 1868 по 1873 г. из 77 выпускников академии пошло в строй лишь 19. Некомплект офицеров российской артиллерии в то же время составлял 460 человек. Таким образом, Михайловские учебные заведения не полностью обеспечивали пополнение годичной убыли офицеров отечественной артиллерии. По ходатайству ГАУ генерал-фельдцейхмейстером было разрешено временно выпускать прапорщиками прямо в артиллерию юнкеров военных училищ и других учебных заведений. Указанные прапорщики в период лагерного сбора интенсивно под руководством преподавателей Михайловского артиллерийского училища обучались строевой артиллерийской службе: лабораторной части, практической стрельбе холостыми и боевыми зарядами, седловке и обамуничиванию лошадей, обязанностям орудийной прислуги и пр. Каждый из офицеров, обучавшихся в МАА, обязан был прослужить в артиллерийском ведомстве (обязательно!) по полтора года за каждый год пребывания в ней. Сверх того, офицеры, поступившие в академию, не пробыв ранее на действительной службе всего обязательного срока, обязаны были дослужить этот срок по выпуску из академии.

Знак отличия

http://i84.fastpic.ru/big/2016/0913/c8/b95781de9ec116cc829d9a660e75fbc8.gif

Утвержден - 14.06.1866 г.
Выс. повелением было дано распоряжение (приказ по Военному ведомству № 170) о ношении офицерами, окончившими курс в военных академиях, особого знака отличия, сохраняемого во всех чинах и ведомствах, а также в отставке, и носимого на мундире, сюртуке и мундирном фраке на правой стороне груди. Право ношения этого знака было представлено и всем тем, кто окончил офицерские классы Артиллерийского училища до преобразования их в академию. Золотой знак для окончивших Артиллерийскую академию представлял из себя двуглавого орла с перекрещенными под ним двумя пушками, окруженного лаврово-дубовым венком.

На 1916 г.:
начальник МАА  (с 21 января 1913 г.) - генерал-майор, с 6.12.1905 г. - генерал-лейтенант, с 14.04.1913 г. - генерал от артиллерии Чернявский Василий Тимофеевич;
почетные члены Конференции МАА - с 26.10.1912 г. - генерал от инфантерии Михневич Николай Петрович, с 1908 г. - генерал-лейтенант Николай Александрович Забудский;
ординарные профессора МАА - с 7 сентября 1912 г. - генерал-майор (с 6 декабря 1913 г.) Георгий Дмитриевич Гродский, с 1889 г. - Дмитрий Константинович Чернов.

источник

0

30

Николаевская инженерная академия (Петроград)

История и организация

В 1804 г. была учреждена Инженерная школа для образования инженерных кондукторов со штатом на 5 воспитанников. В 1810 г. школа переименована в Инженерное училище, штат воспитанников увеличен и учрежден офицерский класс на 15 офицеров. В 1816 г. при училище открыта модельная и мастерская.
24.11.1819 г. для образования инженерных, саперных и пионерных офицеров было основано по инициативе великого князя Николая Павловича Главное инженерное училище, в состав которого вошло существовавшее с 1810 г. Инженерное училище с офицерским классом. Училище делилось на 2 отделения: высшее офицерское (из 2 классов), и низшее кондукторское (из 3 классов). Комплект высшего отделения составлял 48 подпоручиков, низшего — 96 кондукторов. Внутренний строй училища определился положением 1830 г., по которому оно было отнесено к учебным заведениям 3-го класса.  В 1849-1853 г. училище было подчинено ведомству военно-учебных заведений. 21.02.1855 г. училище, в память основателя, названо Николаевским, a 30.08.1855 г. офицерские классы названы Николаевской инженерной академией. В 1863 г. академия выделена из ведомства военно-учебных заведений и подчинена генерал-инспектору по инженерной части. В 1867 г. добавлено дополнительное отделение и установлено правило, что только окончание этого отделения давало право перевода в военные инженеры для службы в инженерном корпусе; окончившие же только 2 класса возвращались в строевые инженерные части. Штат обучающихся в академии был определен в 75 человек и разрешался сверхкомплект в 15 человек. По положению на 1914 г. об академии она состояла из 2 классов: младшего и старшего и из дополнительного курса (преимущественно для практических занятий). Младший и старший классы предназначались для распространения в инженерных войсках высших специальных знаний, a дополнительный курс подготовлял к службе в корпусе военных инженеров. Академия находилась в ведении начальника Главного военно-технического управления. Начальник академии являлся и начальником Николаевского инженерного училища.
Для обсуждения вопросов по учебной и ученой части при академии имелась конференция, a хозяйственная часть и делопроизводство находились в ведении хозяйственного комитета и канцелярии. Профессорский и преподавательский состав академии был положен в числе: 7 ординарных и 7 экстраординарных профессоров, 18 преподавателей и 8 репетиторов. Общее штатное число обучающихся офицеров - 110 чел.; принимались и сверх штата по разрешению военного министра. Конференция академии состояла под председательством начальника академии и инспектора классов, его помощника (он же делопроизводитель конференции) и всех профессоров. По избранию начальника академии с утверждением военного министра могли быть назначаемы членами конференции и другие лица, известные своими специальными сведениями по предметам преподавания в академии. Бывшие профессора, по выбору конференции, могли быть с Высочайшего соизволения назначаемы почетными членами конференции. В заседании конференции необходимо было присутствие не менее 2/3 наличного числа членов. Вопросы решались простым большинством голосов, причем голос председателя, при равенстве голосов, давал перевес. Конференция академии присуждала Михайловскую премию, a также премии инженера Березина и генералов Теляковского и Кондратенко, учрежденные при академии для выдачи ежегодно выпускаемым из дополнительного курса офицерам за лучшие проекты по строительному искусству, строительной механике и фортификации.

Подъезд академии и Николаевского инженерного училища
http://i85.fastpic.ru/big/2016/0927/a8/d657733e030352e35e8724f813cfe9a8.jpg

Поступление

Главное инженерное училище пополнялось молодыми людьми в возрасте 14-18 лет, из вольноопределяющихся, вступавших в юнкера, кондукторы и унтер-офицеры, и лучшими воспитанниками частных инженерных школ. Поступавшие держали конкурсный экзамен и соответственно познаниям принимались во все кондукторские классы и даже прямо производились в офицеры. После 1855 г. в заведение могли поступать офицеры по выпуске из училища, в чине не старше прапорщика гвардии и поручика армии. С 1867 г. для поступления в академию надо было прослужить в строю не менее 2 лет. К 1914 г. прием производится ежегодно по конкурсному экзамену в августе и сентябре офицеров всех родов войск, до поручика гвардии или штабс-капитана армии включительно, по прослужении не менее 3 лет и в строевых частях не менее 2 лет. Окончившие Николаевское инженерное училище принимались по прослужении в офицерском чине и в строевых частях не менее 2 лет. О желании поступить в академию подавали рапорты по команде, и допускаемым к экзамену выдавались особые аттестационные свидетельства. Оценка - 12-балльная, причем нужно было иметь не менее 8 баллов из главных предметов и в общем выводе и не менее 6 из вспомогательных.

Обучение

В Инженерной школе (с 1804 г.) воспитанники обучались алгебре, геометрии, фортификации и первоначальным правилам гражданской архитектуры. Для преподавания были приглашены профессора университета: Д.С. Чижов (механика) и Соловьев (физика и химия) и бывший впоследствии преподавателем географии будущему императору Александру II профессор К.И. Арсеньев. К 1825 г. учебное дело было уже прочно поставлено. В академии читались курсы: в младшем классе — современное состояние долговременных фортификаций, история фортификации, артиллерия, геодезия, математика, динамика, начертательная геометрия, архитектура, оборонительные постройки, земляные работы, бетонные работы, материаловедение, основания и фундаменты, химия, сопротивление материалов, гидромеханика; в старшем классе — инженерная оборона государств, сведения о флоте, минные заграждения, стратегия, воинские здания, санитарно-строительное дело, отопление и вентиляция, мосты, статика сооружений, гидравлика и водоснабжение, термодинамика, тепловые двигатели, электротехника; на дополнительном курсе — история осад, петрография, электротехника, морские сооружения, речные сооружения, дороги, воздухоплавание. Практические занятия велись зимой: в младшем классе — укрепленные позиции, проектирование временных фортов, крепостная игра, задачи по математике и динамике, проекты по строительному искусству; в старшем классе — фортификационные проекты, задачи по статике сооружений, проекты сводов и занятия в лаборатории, проекты по строительному искусству, химический анализ; на дополнительном курсе — технический анализ, проекты: фортификационные, строительные и архитектурные, по строительной механике, по водоснабжению, по тепловым двигателям, частей машин и подъемных механизмов, практические занятия и проекты по электротехнике; летом: съемки и решение тактико-фортификационных задач и строительные работы в крепостях.
При академии имелась библиотека, музей, физический и электротехнический кабинеты, химическая, техническая и механическая лаборатории.

Выпуск

В 1833 г. выпускаемых из училища офицеров приказано делить по правам на 4 разряда при 50-балльной системе: из полного числа баллов (700) для 1-го разряда (выпускаемого в Лейб-гвардии Саперный батальон) надо было иметь не меньше 665 баллов, 2-й разряд выпускался в военные инженеры, 3-й в саперные батальоны и 4-й (меньше 250 баллов) — в гарнизонные инженеры. В 1867 г. установлено правило, что только окончание дополнительного отделения давало право перевода в военные инженеры для службы в инженерном корпусе; окончившие же только 2 класса возвращались в строевые инженерные части. На дополнительный курс переводились все окончившие 2 класса по 1 разряду; окончившие 2 класса по 2 разряду отчислялись в инженерные войска. Успешно окончившими дополнительный курс считались получившие в общем выводе и из главных предметов и практических занятий не менее 10 баллов и из вспомогательных предметов не менее 9 баллов в среднем и не менее 7 баллов за каждый предмет в отдельности. Окончившие 2 класса академии получали право на академический знак, годовой оклад жалования по обыкновенному окладу и право на увольнение в 4-мес. отпуск в течение 3 лет после выпуска. Офицеры, успешно окончившие дополнительный курс, имели, кроме того, права: 1) им присваивалось Высочайшим приказом звание военного инженера независимо от того, назначались ли они на службу в корпусе военных инженеров, или обращались в войска. Это звание, как ученая степень, за ними сохранялось и в случае перевода впоследствии на службу в другие рода войск или в посторонние ведомства, и 2) награждения, по представлению начальника академии, очередным орденом, a в случае невозможности получения такового - на получение 2-го годового оклада жалованья. За обучение в академии офицеры обязаны были прослужить по 1,5 г. за каждый год пребывания в академии.

На 1916 г.

Почетный президент: с 24.11.1894 г. - император Николай II

Почетный член Конференции академии: с 10.06.1910 г. - генерал-лейтенант Поливанов Алексей Андреевич

http://i78.fastpic.ru/big/2016/0927/e3/a95cadaa9a97de065d2c8e6457e7a6e3.jpg

Нагрудный знак утвержден 14.06.1866 г. и представляет собой серебряный знак с двумя скрещенными топорами под орлом.

http://i85.fastpic.ru/big/2016/0927/15/5d2cd8fac9691d0b1f7971b02f180415.gif

источник

0


Вы здесь » Российская империя: новая история » Читальня » Кратко об образовании